Сумрачная Звезда

Сражайтесь, храбрые рыцари! Человек умирает, а слава живёт! Сражайтесь! Смерть лучше поражения! Сражайтесь, храбрые рыцари, ибо прекрасные очи взирают на ваши подвиги. Вальтер Скот «Айвенго»

Офелия погладила Биваля, не отходившего от нее ни на шаг в отсутствии Тенебриса. Огромный черный пес, сильно напоминавший волка, был столь пушист и ласков, что принцесса никак не могла сдержать теплой улыбки. Взлохмачивая шерсть на его загривке, Руасон заметила, что всегда прилежно лежавшие темные локоны эльфа были взлохмачены и отовсюду торчали острые хвоинки, что же касалось огенно-рыжей бороды Вигго, то она тоже явно видывала времена и получше. Перепачканные и чумазые, они остановились чуть дальше, не решаясь ближе подойти к костру и предстать во всем своем великолепии. Вскинув белоснежными бровями, волшебница поднялась на ноги и плавной походкой приблизилась к Леруа. — Во что превратились твои чудесные локоны? Софи плетет прелестные косички, — хитро улыбнулась принцесса, — позволишь ей коснуться твоих волос? — Что ты делаешь, Офелия? — шикнул на нее майорон. — Мщу за невыполненное обещание, если бы у тебя хватило смелости посвататься, мне не пришлось бы выходить за муж за этого дангардского мужлана. — Если ты не забыла, то я королевских кровей, мне законом самого Буасонского Леса запрещено жениться на человеческих девах. — А я необычная человеческая дева, — фыркнула Руасон, — Софи, дорогая, заплети ему пару косичек, да потуже. Волшебница поманила к себе фрейлину, и той ничего не оставалось, как беспрекословно подчиниться воле своей принцессы. Опустившись рядом с майороном, кончики ушей которого уже горели рябиновым румянцем смущения, Софи обернулась к принцессе, но та уже была полностью увлечена мясом, которое Фредерик повесил над огнем. — Вы точно не против? — подалась чуть вперед Машери, — эльфы ведь не позволяют всякому встречному касаться своих волос, а уж заплетать их… — Нет, что вы! Леруа резко развернулся, и их лица оказались слишком близко. Щеки Софи предательски вспыхнули, и фрейлина отшатнулась от майорона, словно от пламени. — Прошу прощения, — медленно развернулся обратно эльф, — леди Софи, вы ни какая-то там встречная… Я прежде никогда не встречал дев, подобных вам. — Что ж, — нежно улыбнулась фрейлина, — тогда для начала я вытащу хвоинки, которыми вы усыпаны, словно небо звездами. — А мне потом поможете? Адриан грозно сверкнул глазами из-под темных бровей в сторону Вигго, выжидающе смотревшего на замешкавшуюся фрейлину. — Я тебе помогу, — ухватил брата за бороду Хуго, утягивая в сторону, — не мешай молодым. Сафар кончиками губ улыбнулся творившемуся у его на глазах. Находившиеся все это время в неописуемом напряжении, поклявшимся нужно было отдохнуть сердцем, и принцессе Офелии удалось сотворить атмосферу, в которой было куда легче дышать. Обернувшись, маршал Востока заметил волшебницу рядом с костром, упрашивающую мясо поджариться побыстрее. Порой она совершенно не походила на принцессу, возможно именно поэтому народ любил ее больше прочих наследников. Пускай Офелия была и недосягаема для своих поданных, но она была так близко, что казалось будто до ее света можно дотянуться. — Ваше Высочество, — подойдя к Руасон, обронил Сафар, — примите мою благодарность, вы отлично со всем справляетесь. Многозначительный взгляд соколиных глаз устремился к Машери и майорону. — Моя милая Софи только что потеряла сестру-близнеца, ей надо отвлечься от всепоглощающих ее скорбных чувств, и мне подумалось, что Адриан довольно чудесное отвлечение, — она пожала плечами, — говорят, что ничто не лечит опечаленное сердце, как любовь. — Ваше сердце полно печали? — Давайте не будем о моем крохотном сердечке, — отмахнулась Офелия, — скажите мне лучше, как там поживает Ее Высокоблагородие, леди Изабо? Маршал Востока тут же вытянулся, что-то неразборчиво залепетав себе под нос, и поспешно отвел взгляд в сторону. — Вы так и не посватались к ней? — Я... да понимаете, Ваше Высочество, я как-то… пока еще… все война, да война. пока съездил в Цитадель Вечерних Огней, потом пришлось быстрее ветра скакать в Цитадель Алых Бутонов, оттуда… — Эти ваши отговорки, милорд Сафар, рано или поздно превратят вас из одного из самых завидных женихов Лоремии в самого старого жениха. Нельзя же так с графиней, она ждет вас уже три года, имейте совесть. — Я… — Ваше Сиятельство, слушайте приказ вашей принцессы, если в течении месяца после моей свадьбы вы не сыграете свою, я клянусь вам своей кровью, я найду вам самую сварливую старуху во всем Данграде и заставлю вас на ней жениться. — Так точно, Ваше Высочество, будет исполнено! — Вот и хорошо, — улыбнулась Офелия, — а то видите ли у него война, у всех милорд Сафар война, но жить же тоже надо успевать. — Да, моя принцесса, я все успею. — Не смею усомниться. — Мясцо готово! Офелия звонко рассмеялась в ответ на это полное восхищения восклицание северянина. Казалось, что это был тот самый звук, которого все ждали, легкий и непринуждённый, после которого можно было вздохнуть полной грудью и отпустить все страхи минувшего дня. — Не верится, что Рубиновой войне пришел конец, — обронил за трапезой Леруа. — Король упразднит Первые рода и дань крови* канет в небытие. Фредерик, когда все закончится, ты вернешься домой? — Я не помню своего дома. Отец давно погиб, а мой дядя… я его и не видел даже, мне говорили о нем, да и только. — Я слышал, — подал голос Хуго, — что давным-давно дань крови придумал Лорд Севера, и испокон веков его род первый платит ее, но ведь у герцога Юнатана лишь дочь. — Лорд уплатил дань своим бастардом, — глухо отозвался де Ришар. — Я его дань крови. Все невольно замолчали. Тишина поглотила путников, и лишь потрескивание поленьев в костре порой касалось чуткого слуха. Офелия, не привыкшая прятать свой взор, украдкой взглянула на Эдмунда. Он сидел с понурой головой, вглядываясь в рыхлую землю у своих ног. Руасон долго и совершенно не стесняясь рассматривала мужественные черты лица, ей нравилась его смуглая, немного обветренная кожа, и эти льдистые глаза. Внезапно сердце глухо ударилось в груди, и волшебница почувствовала, как в мире теней чуть ярче обычного вспыхнуло пепельное солнце. Тусклый свет пробился наружу, и принцессе захотелось подарить его мерцание рыцарю, но она не смела. Во имя Антикуса ее сердце принадлежало иному мужу. Офелия удручённо выдохнула и взглянула на небо, но то было укрыто от ее взора плотным темно-зеленым ковром. В Теневом Лесу было хвойное небо. — Тяжко, когда над головой не горят звезды. При словах белокурой волшебницы Адриан вздрогнул и взглянул на Софи. Она совсем поникла. Прежде такой насыщенный смуглый цвет ее кожи поблек, щеки впали, глаза стали непомерно большими. Машери была изнеможена бесконечными переходами, ночевками под открытым небом в период забвения, смертельной опасностью, которая неустанно гналась за ними по пятам, смертью сестры и ответственностью от клятвы, которую она с такой непоколебимой решительностью возложила на свои подрагивающие плечи. Фрейлина бездумно вглядывалась в царапину на своей ладони, та едва успела покрыться коркой. И эльф решил, что, если появление звезд вызовет на лице премилой Софи улыбку, он достанет для нее эти звезды. — Если на ваших сердцах от этого станет легче, то я предоставлю вам звездное небо, мои дорогие друзья. Леруа поднялся на ноги и под пристально-вопрошающем взгляде товарищей вышел из защитного круга и подошел к одному из деревьев. Приложив руку к стволу, эльф почувствовал всю его шершавость и услышал тихий глас Леса. На несколько минут майорон заслушался тихой мелодией, преисполненной мягким шелестением прелых листьев и остроконечных верхушек сосен. Склонившись совсем близко, Адриан, словно на ухо, прошептал что-то на эльфийском языке. Теневой Лес отозвался на его просьбу, и деревья разомкнули свои объятия. Перед глазами путников предстало ночное полотно, усыпанное звездами. Холодным светом небесные самоцветы поблескивали, освещая непроглядную ночь. Вот уже многие большие и малые созвездия они неизменно притягивали к себе тысячи тысяч взглядов. — Камни из сокровищницы великого Анта, — благоверным шёпотом обронил Вигго, — освещайте нам путь и впредь. Леруа перевел взгляд на Софи. Она улыбалась, и эльф невольно улыбнулся тоже, радуясь, что ему удалось. Внезапно стволы зашумели, кроны сдвинулись, и над головами странников вновь растеклось хвойное небо, и их окружила безмолвная тьма. Путники медленно поднялись на ноги и напряженно замерли, оглядываясь по сторонам. Но как бы они не старались вглядываться в темноту окружающей их чащи, им ничего не удавалось увидеть, но каждый отчетливо чувствовал, что что-то кружит вокруг них. Адриан переглянулся с Офелией, и девушка, поняв его намек, медленно достала стрелу из колчана, лежавшего у ее ног. Внезапно из чащи с грозным рычанием выпрыгнул зверь. Внешне он был похож на волка, только больше, шерсть его была грязно-коричневого цвета и вздыблена, глаза темны, и стоило ему распахнуть пасть, как путники тут же ощутили ужасный, смрадный запах. — Гхат! Рыкнув, зверь прыгнул вперед. Мелодично прозвенела спущенная тетива, и, кротко взвыв, гхат рухнул к ногам Звездочета. В горле у в горе у зверя была стрела. Из-за стволов послышался полный боли вой, затем к нему присоединились многие другие, слившись в ужасный голос ночи, в котором отчетливо чувствовалось дыхание смерти. Де Ришар первый скинул со своих плеч оцепенение и подбросил в огонь огромную стопку хвороста. — Фладрис*! По его приказанию пламя вспыхнуло столь ярко, что всем пришлось зажмуриться. Когда они распахнули глаза, вокруг них уже полыхала тонкая полоса огня, заключившая их всех вкруг, а перед пламенем разъярено метались гхаты. Офелия вскинула лук и натянула тетиву. — Никогда прежде не видел их такими злыми, — бросил маршал. — Это все магия Куинтуса, он заставляет их чувствовать тоже, что и он. — Пошли прочь! В голосе принцессы отчетливо слышались стальные нотки приказа, которому ни одно живое существо на территории Лоремии не могло противиться. Это была сила, дарованная членам королевского дома Всевышней еще в начале новой эпохи. Но далеко не каждый мог пробудить ее в себе, да и с течением времени этот дар потерял свою прежнюю силу, и теперь он едва ли мог подчинить себе мотылька, но Офелия была любимым созданием Всевышней.       Гхаты попятились назад и скрылись в чаще Теневого Леса. Один из них самый большой, чья шерсть была грязно-серого цвета, вожак стаи, замер у кромки. Его глаза полыхнули алым светом и, на прощание злобно рыкнув, он прыгнул в тень, скрываясь в ней от пронзительно кремнистых глаз принцессы. — Что нам делать? — Пускай Куинтус и полубог, но он не всемогущ, — спокойно отозвался де Ришар, — время гхатов наступает на второй день после битвы, так им было приказано самой древностью. Чтобы там им не сказал Куинтус, они не посмеют нарушить этот постулат, иначе поплатятся. Бежать от них в такой непроглядной тьме нет никакого смысла. — Предлагаете лечь нам спать? — Да, Ваше Высочество. Я позабочусь, чтобы огонь не потух. — Хорошо, — кивнула белокурая волшебница, — но тогда я помогу вам. — Но… Ваше Высочество, вы должны отдохнуть. — Я вдоволь наспалась, — строго обронила белокурая красавица, — таково мое решение. Остальные должны набраться сил, чтобы завтра продолжить исполнять данную клятву. Я не хочу вам приказывать, но сделаю, если потребуется. Видя, что спорить с принцессой бесполезно, маршал Востока отдал соответствующие распоряжения, и все из Аскери, кроме Эдмунда, принялись укладываться спать, украдкой бросая взгляды на чащу.

***

Стоя рядом с огненной полосой, принцесса вглядывалась в тёмную пустоту меж темно-коричневых стволов сосен, пытаясь разглядеть горящие злобой глаза гхатов. Царящую ночную тишину нарушали лишь треск хвороста, да мирное посапывание уставших товарищей, которые посильнее укутавшись в свои дорожные плащи, спали, видя красочные сны. — Все еще не хотите спать? — Ни капельки, — тепло улыбнулась в ответ волшебница, — маршал доверил мне ответственное задание, и я его не подведу. Я никого не подведу. Как и в день их первой встречи от рыцаря веяло спокойствием. Он все также продолжал держаться с непревзойденной военной выправкой, хотя черты его лица начали казаться принцессе куда более привлекательными, чем в день их знакомства. — Эдмунд. Рыцарь вздрогнул. Принцесса прежде никогда не обращалась к нему лишь по имени. — Я уверена ваш отец гордится вами. — Мне нет дела до него. — Всем нам нет дела до поры до времени, пока это безвозвратно не уходит в прошлое. Франциск позаботится о вашей сестре, он не даст ее в обиду при королевском дворе. — Благодарю. — Не стоит, ведь это все, что я могу для вас сделать. Всю жизнь меня учили царствовать над страной, которую я не видела, править народом, которого я не знала. Мне непривычно видеть ваше истинное благородство воочию. Мне думалось, что оно существует только на страницах сказок. Впрочем, — Офелия грустно улыбнулась, — я не достойна… я принцесса, которая не достойна своего рыцаря. — Ваше Высочество… — Не стоит, — покачала головой Руасон. — Из меня не вышло бы хорошего правителя. Во мне нет жесткости, какова есть в моем отце. Боюсь, если бы я увидела всю лоремийскую кровь, что пролилась, я бы утратила чистоту своего разума. Мне не хватило бы сил облачиться в багряную тогу. Эдмунд взглянул на принцессу. Она стояла к нему столь близко, что он мог ощущать на своей коже легкую ткань ее платья. Каждый раз смотря на нее, де Ришару казалось, что его взор находит отклик в ее прелестных кремнистых глазах, но рыцарь боялся, боялся, что обманывается. Его разум не находил в себе прежней чистоты мысли, а помыслы не были верны непорочной рыцарской чести. И де Ришар вновь и вновь корил себя за чувство, которое испытывал к Офелии. Никакой кодекс рыцарской чести не воспрещал Эдмунду любить особу королевских кровей, но вот ожидать любви в ответ… Оставшееся время в ночи, они провели за светскими беседами, пытаясь скрыть друг от друга свое смущение. Когда меж извилистых ветвей стало чуточку светлее, Руасон поспешила всех разбудить. Стоя наедине с де Ришаром, она чувствовала, будто задыхается. Рядом с ним воздух сгорал. Но нужно было продолжать путь, принц Данргада ждал ее в Священных землях, и принцесса во что бы то ни стало должна была добраться до жениха, которого никогда не видела.       Офелия ухватилась за руку Эдмунда, и тот сильным движением, помог принцессе забраться на коня. Оказавшись в седле, волшебница ухватилась за плечи рыцаря, чувствуя себя немного неловко после ночного разговора. Мысленно коря себя за излишнюю откровенность, Руасон коснулась кончиками пальцев прохладных лат фортинца. Де Ришар обернулся, чтобы убедиться, что белокурой красавице удобно, и волшебница встретилась с его глазами. Его лед успокоил ее. — Адриан, ты поедешь впереди, поведешь нас к реке, — начал отдавать команды маршал Востока, — принцесса с Эдмундом будут в центре. Я и Фредерик будем ехать по бокам, Бедвир, вы поедете следом за Ее Высочеством, Хуго и Вигго будут замыкать. А теперь отправляемся в путь, нам не стоит терять ни минуты. Мы должны достигнуть Туманной реки прежде, чем солнце скроется за горизонтом. Процессия двинулась вперед. Утомленная ночным бдением, Офелия опустила голову на плечо Эдмунда, невольно смутив его, и не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Призвав к себе все свое рыцарское благородство, бастард с настойчивостью принялся молча твердить себе Кодекс Чести Фортинского Ордена, в надежде, что его постулаты вернут ему прежнюю чистоту мысли. В очередной раз проговаривая про себя пункт благонравности фортинскго рыцаря, юноша невольно запнулся на пятнадцатом. Он гласил: «Рыцарь Фортинского Ордена обязан дать клятву верности своей Даме Сердца, кою он избрал для жизни земной и небесной». Глубоко вдохнув грудью затхлый воздух Теневого Леса, де Ришар уловил запах звездой пыли. Ею веяло от Ее Высочества. Эдмунд обернулся и, скользнув взглядом по прелестным, сонным чертам лица волшебницы, улыбнулся, радуясь безмятежности ее сна. Вдруг белоснежные ресницы встрепенулись, и рыцарь поспешно отвернулся, боясь быть уличенным.       Проснувшись, Офелия сладко зевнула, а вокруг по-прежнему был Лес, хоть и казалось, что они скакали целую вечность. Впереди путников стелилась едва, заметая тонкая, извилистая тропинка, которая уводила их все дальше и дальше в Теневой Лес. Вокруг были только стволы деревьев, и чем сильнее путники углублялись, тем причудливее становились формы. Деревья то изгибались, то были идеально прямыми, то тонкими, то невероятно массивными. Офелия прислушалась, но кроме едва уловимого звука копыт о влажную землю, ей ничего не удалость услышать. Стояла глухая тишь, пробирающая до костей. Поежившись, Руасон невольно сильнее прижалась к де Ришару и, немного пораздумав, все-таки положила свою голову к нему на плечо. Сквозь плотное и многослойное одеяние, ей удалось расслышать рыцарское биение сердца. Оно было едва учащенным, и глухо отдавалось в теле принцессы. Кони осторожно ступали меж извилистыми, переплетающимися корнями, с трудом пробираясь вперед. Внезапно позади послышался странный шорох. Хуго обернулся, и краем глаза уловил движение меж стволов деревьев. — Гхаты! Стоило гному вскрикнуть, как позади них выскочили огромные волкоподобные существа. Лошади испугано заржали и кинулись вперед, а ветки словно нарочито склонились так низко, что всадникам пришлось пригнуться, дабы не расцарапать себе все лицо. Изловчившись, Офелия спустила стрелу, и та, пропев, пронзила гхата, заставив его пронзительно взвыть от боли. — Я вижу гладь! Лошади на полном скаку выскочили на открытое пространство, и всадники резко натянули поводья, заставляя коней замереть у самой кромки воды. — Это не река! — Как можно было перепутать реку с озером?! — рявкнул на Адриана Вигго. — Я не помню этого озера! Никогда здесь прежде не был! — Всем спешиться! Путники беспрекословно подчинились приказу своего командира. Спрыгнув, Эдмунд почувствовал, как его ноги погрузились в вязкий, мокрый песок. Здесь будет трудно сражаться. Выхватив меч из ножен, он резким движением руки заставил принцессу встать позади него, несмотря на ее немые протесты. — Приготовиться дать бой, — глухо обронил маршал Востока, — Вигго и Хуго вы с правого фланга, Эдмнуд с Фредериком с левого, Бедвир и Офелия встаньте позади меня с Адрианом, пускай леди Машери остается в тылу. Странный всплеск позади привлек внимание фрейлины. Пока все, сосредоточившись, ожидали нападения, Софи внимательно вглядывалась в гладкую поверхность озера, которая казалась ей подозрительно тихой. Вдруг сгустившийся туман разошелся, и девушка увидела в самом центре черные скалы, на которых едва заметными силуэтами виднелись какие-то существа. Одно из них вскрикнуло, но его возглас был настолько мелодичным, что кровь в жилах фрейлины застыла, а блеснувшая чешуя развеяла последние сомнения. — Сирены*, — испуганно прошептала Машери. — Это сирены! — Потрясающе! — всплеснул руками Леруа, — как раз то, чего нам не хватало! Кровожадных девиц с рыбьими хвостами, которые любят полакомиться юношеской плотью! — Говорят, эльфятину они любят больше, — улыбнулся Вигго, — чем мясо гномов. — Конечно, че у вас там есть? Все жесткое поди! Ох! Я еще так юн, чтобы быть съеденным! — Надеюсь, что ваши сердца заняты, иначе… Офелия не успела договорить, как из леса выпрыгнула целая стая гхатов. Их былое целое множество, Сафар успел насчитать больше двадцати, прежде чем один из них накинулся на него. Руасон выхватила стрелу из своего расшитого цветами колчана и натянула тетиву, готовая спустить ее в первое создание, которое решится оказаться слишком близко. Тенебрис возник рядом со своей повелительницей, и вороной клинок блеснул в тусклом свете солнца над их головами. Принцесса кивнула и пепельный стаж, подчиняясь ее немому, но красноречивому приказу, вышел вперед и встал рядом с де Ришаром, прикрывая его с левого бока. — Сирены еще не начали петь, и я надеюсь, что вашими сердцами уже владеет женщина, иначе вы попадете под власть их голосов. Мужчины и юноши переглянулись меж собой, но ни один ничего не ответил принцессе. — Милорд Эдмунд, прошу скажите, что вы влюблены, что у вас есть Дама Сердца. — Ваше Высочество, я не смею… — обернулся к ней рыцарь, — Дама… я не достоин Ее. Бледно-розовые губы Руасон распахнулись в изумлении, но тут из стаи вперед выступил гхат грязно-серого цвета, судя по его размерам он был вожаком. Зверь пристально оглянул немногочисленных путников. Глухой рык вырвался из его глотки, и сражение началось.       Гхаты сорвались с места, и сирены запели. Адриан выронил парные мечи, Фредерик невольно опустил руки и его топор вместе с парными топорами Вигго выпал из прежде железной хватки, с которой рука сжимала знакомую рукоять. Меч Эдмунда с глухим звуком ударился о песок, и Руасон наблюдала за тем, как воины медленно развернулись и с затуманенным взорами зашагали к воде. Волшебница выбежала вместе с Чернозвездным вперед, прикрывая спины товарищей, попавших под чары водных дев. Успев спустить лишь одну стрелу, Офелия выронила лук и попыталась ухватить тени гхатов руками, но те были едва ощутимыми и ей едва удавалось поймать двух. Пожиратели трупов служили Смерти, а у ее приспешников тени были столь тонки, что порой человеческий глаз и не видел их. — Осторожней! Сафар дернул принцессу на себя, и гхат проскочил в сантиметре от ее лица. Пасть сомкнулась, ухватив лишь воздух. Развернувшись, маршал ударил со всей силы, и зверь жалобно взвизгнув, упал на землю. Поспешно подхватив лук, Руасон достала новую стрелу. — Когда выберемся, я обязательно напишу письмо леди Изабо, что вы в нее по-настоящему влюблены, милорд Сафар. Лязг стали и рычание зверей заглушили сладостные голоса сирен, манившие к себе свободные юношеские сердца, в которых еще не было истиной любви или ее старательно отвергали. — А что же вы милорд Хуго? — Я женат! — Как чудно это слышать! Офелия развернулась и увидела в центре озера утес, на котором сидело семь прекрасных девушек. Стоило ступням путников коснуться воды, как несколько сирен соскользнули со скал и кинулись к ним. Руасон испуганно вскинула руками и ухватила тени юношей, подчиняя их тела своей воле. Дернув пальцами, девушка с необычайным трудом заставила воинов повернуть назад. Она боролась с магией голосов сирен. Перед столь сильными чарами едва ли могли устоять даже тени. — Софи, помоги мне! Фрейлина кинулась к воде и зайдя в нее, уперлась руками в грудь Адриана, пытаясь остановить его, но эльф с таким упорством продолжал идти вперед, что с каждым мгновением Машери все больше оказывалась в воде. Внезапно кто-то ухватил ее за ноги и резко дёрнул вниз. — Софи! Машери успела схватить ртом немного воздуха, а потом вода сомкнулась над ее темными локонами. Распахнув глаза, фрейлина столкнулась взглядом с кружившей вокруг нее сиреной. Прекрасные черты лица исказились в ужасном оскале, и создание кинулось вперед. Фрейлина выхватила небольшой кинжал и вскинула руку перед собой, закаленное в восточных печах лезвие прошлось по лицу водяной девы. Сирена пронзительно вскрикнула и кинулась обратно в синий омут, на напоследок одарив Софи звонкой пощёчиной плавником по лицу. Вынырнув на поверхность, Машери с жадностью захватала ртом воздух, чувствуя, как все тело противно ослабло. Кое-как поднявшись на ноги, фрейлина вновь уперлась руками в грудь Адриана. Они уже по пояс были в воде. — Помогите им! — воскликнул Чернозвездный, видя, что битва с чарами голосов проигрывается, — смеркается, звезды явятся на помощь. Сафар кивнул и метнулся к водяной кромке, где принцесса и Софи отчаянно пытались удержать товарищей от сладостных песен сирен. Старший гном тоже было кинулся к ним на помощь, но огромный гхат преградил ему путь. Перехватив секиру, Хуго недобро усмехнулся. Изловчившись, гном запрыгнул на спину к зверю, и окровавленное лезвие грозно сверкнуло. Голова гхата отлетела, и Хуго, ловко соскользнув на песок, кинулся к своему брату. Ротерштайн со всей силы влепил Вигго звонкую пощечину, но тот даже бровью не повел. — Лучше бы таким смирным был, когда тебе знахарка зубы лечила!

***

Чернозвездный поудобнее перехватил свой черный посох и откинул назад плащ, на котором тусклым светом переливались вышитые созвездия. Оставшись наедине со стаей гхатов, Звездочет не собирался отчаиваться. Он пожил на этом свете слишком долго, чтобы думать, что существуют безвыходные ситуации, ибо он сам являлся ярким примером обратного. Бедвир усмехнулся, медленно оглядывая заключивших его в кольцо падальщиков. Сторонний наблюдатель, писец творящихся сражений, давно он сам не был их частью. Сумрак опустился на Теневой Лес. Подняв голову к небу, старец увидел свет пробуждающихся звезд. Настала их пора. — Хранители Западных домов явитесь и сослужите мне добрую службу! Бедвир ударил посохом, и драгоценный камень на кончике древа ярко вспыхнул. Небеса откликнулись на зов своего верного слуги, и множество звезд пришло в движение. Почуяв неладное, вожак стаи протяжно завыл, и гхаты разом кинулись на Чернозвездного. Мантия старика всколыхнулась от сильного порыва ветра, вышитые звезды вспыхнули и на землю явились стражи Запада.       Гхат бросился на волшебника. Бедвира обдало смрадным дыханием. Он словно почувствовал запах самой смерти. Желтые клыки смокнулись совсем рядом, но их обладатель с поскуливанием оказался прижат к земле. Огромный звездный пес* сбил его с ног и, мертвой хваткой вцепившись в горло, резким движением сломал гхату шею. Откинув мёртвое тело в сторону, создание оскалилось, обнажая ровный ряд острых клыков, и ощетинившись пронзительно рыкнуло. Звездочет погладил по холке иного пса, сидевшего около его ног, и снова его сухие губы растянулись в улыбке. То были псы созвездия Охотничьих Псов, что стояли на страже Королевских Домов Запада и сопровождали своего Хранителя в его опасных путешествиях по землям Антикуса. Семеро огромных псов оскалились, вперившись глазами, что полыхали голубым светом, в прислужников некроманта. — Защитите принцессу престола Лоремии! Звездные псы сорвались с места и накинулись на гхатов. Разразилась нешуточная битва, между Небесами и Смертью. Псы разрывали гхатов в клочья, чувствуя за собой силу приходящего сумрака. Холодный свет от их шкур обжигал пасти гхатов, и те скуля все дальше отступали от озера, становясь ближе к Лесу. Звери отпрыгивали в стороны, повизгивая от ледяного жара, а в клыках псов был звездный яд, который разрушал падальщиков изнутри. Пронзительный вой вожака заставил гхатов отступить, и они поспешно кинулись прочь. Напоследок пожиратель смерти обернулся, и его глаза сверкнули алым пламенем.

***

Отставив тщетные попытки противостоять чарующим голосам водных дев, Офелия приказала Тенебрису вытащить из озера Фредерика. Софи с Хуго кое-как дотащили до берега, брыкавшегося и оравшего о своем праве на поцелуи Вигго, но фортинцы, они все еще оба были в воде, и принцесса ничего не могла поделать. Пока маршал Востока отбивался от сирен, Руасон металась от Адриана к Эдмунду, пытаясь вразумить хоть одного.       Вновь оказавшись перед де Ришаром, белокурая красавица поднялась на носки и заглянула в его глаза. Прежде всегда ледяные, но отзывавшиеся на ее взгляды, они остались безучастны к ней. Биваль прыгал рядом и громко лаял, но Эдмунд продолжал погружаться в прохладные воды озера. Внезапно со стороны Леса пришел ветер, словно он выдохнул и вместе с прелыми листьями на берег озера выпорхнули белые девы. Завидев их, сирены прекратили петь и скрылись в воде. Облегченно выдохнув, Руасон коснулась кончиками пальцев щеки рыцаря, но тут множество рук обвило его, и де Ришар исчез под водой. — Эдмунд! Поспешно ухватив воздух губами, Руасон оттолкнулась ногами от дна и устремилась в глубь. Прохладная вода ласково коснулась ее лица. Распахнув кремнистые глаза, волшебница увидела мутный силуэт рыцаря, а рядом с ним множество извивающихся сирен. Их перламутровая чешуя сверкала в свете ночных светил, мерцая для нее путеводной звездой. — Кто-нибудь еще умеет плавать? — метался перед озером Леруа, — хоть кто-нибудь?! Фредерик кинулся было к озеру, но Чернозвездный остановил его невероятно цепкой хваткой. — Не стоит, — покачал головой старец, — твое сердце еще не любило, прыгнешь в воду, и мы потерям тебя навсегда, — внушительный взгляд его влажных глаз опустился на плечи Аскери, — поверьте в свою принцессу.

***

Чешуя вновь блеснула, и Руасон замерла. Сирены обвили Эдмунда. Их изящные тела извивались вокруг него, и рыцарь оказался в смертельном змеином клубке. Волшебница видела, как от его тела уже струятся крохотные струйки крови. Внутри ее сердца черным цветком распустился страх. Офелия испуганно взмахнула руками, и ее магия, ухватив тени, раскинула в стороны водных дев. Те взвыли, устремив полные гнева взгляды на принцессу. Некоторые кинулись к ней, но Руасон, вложив свои последние силы, взмахнула рукой и украла две новые тени для своей армии. Сирены обратились в пепел, а остальные кинулись прочь, исчезнув в синеве глубины. Офелия подплыла к рыцарю и ухватила его за руки. Над поверхность спасительными мотыльками светили мириады звезд, но они казались недосягаемыми. Принцессе не хватало сил, ибо рыцарь был облачен в латы, которые призваны были его защищать. Испуганный взгляд бледно-кремнистых глаз метнулся обратно к де Ришару. Веки юноши опустились, и остатки воздуха выпорхнули из его рта роем пузырьков. Перед глазами возник образ кузена, но принцесса вспомнила ледяные глаза рыцаря. Таких глаз она прежде ни у кого не видела, и она не собиралась их терять. Подавшись вперед, Офелия прильнула к губам рыцаря. Они оказались совсем никак у Жака. Руасон почувствовала осторожное ответное прикосновение в ответ, но лишь на миг, а потом Эдмунд распахнул глаза, и поцелуй оборвался. Ухватив бастарда за руку, белокурая красавица потянула его к свету холодных звезд. Вынырнув на поверхность, оба жадно захватили ртом воздух, стараясь вернуть утраченное.       Добравшись до берега, Офелия обессилено упала на пропитанный кровью гхатов песок. Взволнованная фрейлина оказалась рядом и поспешно накинула на плечи принцессы плащ, скрывая ее обтянутое мокрой тканью платья тело от посторонних глаз. С помощью Машери белокурая красавица поднялась на ноги и взглянула на белых дев, что стояли около кромки воды, взирая на ее спокойную гладь, которая несколько минут назад бурлила, подобно горной реке. Облаченные в белоснежные одежды, с золотистыми локонами, украшенными благоухающими цветами, они были поистине прекрасными. Глаза некоторых из них закрывали расшитые чудными узорами повязки, но черты всех были милы глазу. — Раз девы здесь, Король Леса благоволит нам. Адриан поднялся с песка и почтительно поклонился перед юными созданиями, обреченными вечно скитаться меж замшелых деревьев. Они жили на украшение Теневого Леса, являясь истинными сокровищами Лесного Короля. Все поклонились прелестным созданиям, спасшим их от чарующих песен сирен, лишь Офелия не преклонила головы. Девы улыбнулись и устремились обратно в Лес, но на самой кромке остановились и одна из них позвала путников следом за собой. — Они проведут нас, — отдышавшись, обронил де Ришар, — надо следовать за ними.