Сумрачная Звезда

Недвижный мрак крыла простер Под грузным сводом древних гор, И в их тени давным-давно Зеркальное черным-черно; Но опрокинут в бездну вод — Короной звездной — небосвод. Как будто ждет он, словно встарь. Когда проснется первый царь. Джон Рональд Руэл Толкин «Властелин Колец»

Офелия проснулась, когда небольшой отряд хранителей уже пересек серебристую речку, служившую природной границей между Лоремией и царством подгорного короля. Солнце преодолело свой длинный путь и успело скрыться за горизонтом, но небо все еще хранило чудные закатные цвета. Руасон сонно приоткрыла глаза от несильных порывов прохладного, вечернего ветра. Приподнявшись, принцесса потерла слипшиеся глаза и постаралась посильнее укутаться в плащ. Как бы ей не хотелось спать, и как бы веки не были тяжелы, она не могла позволить себе вновь погрузиться в манящий мир сновидений. Слишком тонка была грань между ним и царством теней, длительное пребывание в котором меняло белокурую волшебницу. Охватив взглядом маленький отряд, Офелия увидела, что во главе скакали Вигго и Хуго, подгоняемые пылким нетерпением увидеть дом. — С пробуждением, Ваше Высочество, — радостно поприветствовал ее маршал, — как себя чувствуете? — Моя принцесса, — Чернозвездный возник с другой стороны, — зачем вы хотели разговора с Всевышней? — Что-то случилось? — Я… — волшебница замялась, пытаясь придумать более правдоподобную ложь. — Благородные милорды, — раздался над головой голос рыцаря, — Ее Высочество только проснулась, дайте ей хоть пару минут, чтобы прийти в себя. — Просим прощения. Мы не хотели тревожить вас. Сафар и Бедвир многозначительно переглянулись и натянули поводья своих лошадей, пропуская серого жеребца фортинца вперед. — Благодарю. — Я всегда буду защищать тебя. — Знаю, и однажды это… Белокурая волшебница не успела договорить, как на нее упала тень, и девушка взметнула взгляд вверх. Перед ней во всей своей величавой красоте предстала Закатная гряда. Остроконечными пиками вершины вздымались вверх, их снежные шапки ловили закатные лучи и вспыхивали подобно редчайшему красному золоту, которое можно было найти лишь в коралловых рифах Русалочьей бухты. Руасон невольно подалась вперед, но тут же опустилась обратно, чувствуя на себе тяжесть тени древних гор. — Ты в порядке? — Да, просто эта тень… она столь могущественна, — со странным придыханием отозвалась Офелия, — как и тень Леса, который мы покинули. Руасон обернулась, и рыцарь увидел ее затуманенный древней силой взгляд, которой волшебница не могла сопротивляться. Де Ришар перехватил вожжи одной рукой и хотел было дотронуться до щеки возлюбленной, но вспомнил, чем это кончилось в последний раз. Рыцарь замер в нерешительности. Неужели теперь каждое его прикосновение будет пробуждать что-то давным-давно позабытое. Эдмунд не был уверен в том, что хочет знать ответы на мучавшие его вопросы. — Боишься, что вновь узришь то, что было сокрыто от твоих глаз? — Я не знаю, кто такая Амург. — Ты переживаешь из-за этого? — Неведомое мне создание назвало ее моей нареченной, ты же слышала. А вдруг, если я вспомню какую-то свою любовь, то ты… Офелия, я не посмею оскорбить твои чувства так вероломно. Белокурая волшебница тихо засмеялась и осторожно взяла рыцаря за руку. — Дыши ровней, Эдмунд, ибо я это и есть Амург. Видимо, тебе не суждено полюбить кого-то иного. Бастрад хотел было что-то спросить, но взор принцессы уже был прикован к королевству гномов. Закатная гряда возвысилась прямо над ними, и в массивных выступах давней рукой были высечены дозорные башни, в небольших окошках которых Руасон удалось разглядеть коренастые фигуры, высунувшиеся наружу. Не сговариваясь, отряд одновременно пришпорил коней, желая поскорее оказаться в укрытии надёжной каменной крепости. Когда они подъехали ближе, Офелия смогла увидеть во всей своей массивности ворота, на которых из стороны в сторону ходили дозорные. — Ротерштайны вернулись! — послышались громогласные и тяжеловесные крики со стен, — племянники короля дома! Отворить врата! Принцесса услышала, как за стеной задвигался какой-то сложный механизм. Его звуки едва долетали до ее слуха, но вот раздался скрежет и огромные ворота начали медленно открываться перед нетерпеливо рыхлящими мягкую землю лошадьми. Стоило вратам чуть приоткрыться, как путникам в лицо тут же ударил прохладный воздух, проникавший с вершин гор сквозь отдушины. Въехав под кровлю скал, принцесса облегченно выдохнула, почувствовав, будто все опасности остались где-то позади. Сначала их окружила холодная тьма, но потом свет множества факелов разогнал ее, и Офелия изумленно распахнула глаза, ибо перед ней раскинулся просторный холл, целиком высеченный из нефрита. Руасон даже не заметила, как слезла с лошади и ступила на шершавый каменный пол. Всюду кипела работа, плелись кольчуги, гнулись луки, слышался грохот добычи драгоценных металлов и алмазов из недр гор. — Вигго! Ха! Да ты живым вернулся! Ротерштайн-младший радостно спрыгнул с уставшего пони и заключил подбежавшего гнома в крепкие, мужские объятия. — Арнбьёрн! Когда рыжеволосые братья закончили пожимать руки поспешивших подбежать к ним гномов, они развернулись к своим товарищам. — Ваше Высочество, — Хуго подошел к Руасон, — я хочу вам представить моего двоюродного брата, Арнбьёрна Алмазного, царевича гномов Антского королевства. Арнбьёрн был крупнее своих кузенов и чуть выше, и в отличии от них у него были светлые волосы, в которых была едва заметная рыжинка. На царевиче был надет темно-зеленый кафтан, расшитый золотой нитью, подпоясанный перламутровым ремнем с драгоценными камнями, а голова его была украшена алмазным венцом, который был под стать его имени. — Рада познакомиться. Белокурая волшебница, ухватившись за темно-серую ткань своего одеяния, присела в изящном реверансе, на что царевич ответил ей крепким, гномьим рукопожатьем. Ладонь у него была широкая, а кожа шершавая, Арнбьёрн не скрывался за своим титулом, он работал в кузницах вместе со своим народом, не гнушаясь самой тяжелой работы. — И я рад нашей встрече, — расплылся в дружелюбной улыбке гном, — хоть и свели нас печальные обстоятельства. — Льётольв, отец вернулся! Отец! Офелия оторвала взгляд от наследника закатного престола и взглянула за его спину, где к ним навстречу неслись два маленьких косматых чуда. Оба с пламенными волосами, да зелеными глазами, верно совсем пошли в Хуго. Мальчишки набросились на отца и сбили его с ног, повалив на камень. — А вот дядю никто не встречает, — скрестив руки на груди, обиженно буркнул в сторону гном. — Дядя Вигго! Мальчишки сразу же перебросились на Ротерштайна-младшего, повалили его наземь и начинали щекотать, зная слабость своего дяди. — Папа! Белокурая волшебница пригляделась и заметила, как чуть дальше, волоча следом за собой тряпичную куклу, к ним семенила крохотная девчушка с пышными светлыми волосами и столь же яркими и глубокими зелеными глазами, как и у всего королевского рода. — А вот и моя красавица! Хуго подхватил маленькую подгорную фею на руки и поцеловал в пухлую щеку, окрашенную здоровым румянцем. — Не представите нас? Ротерштайн-старший развернулся ко всем, а мальчишки к этому времени уже одержали безоговорочную победу над Вигго и встали рядом с отцом, борясь меж собой за то, кто будет держать Хуго за руку. — Итак, — Ротерштайн гордо улыбнулся, — это мои дети. Самый старший Гилли, средний Льётольв и моя маленькая красавица Ингрид, а это принцесса Офелия. — Наслышаны о вас, приятно познакомиться. Руасон протянула руку, и Ингрид скромно пожала ее, в то время, как Льётольв, вальяжно шаркнув ножкой, расплылся в счастливой, детской улыбке и со всей важностью поцеловал тыльную ладонь принцессы. — Польщен знакомством с вами, Ваше Высочество. — Похоже у принца Этельхельма появился конкурент, — прыснул со смеху Леруа, толкая де Ришара в бок, — с этими гномами надо быть поосторожней, они еще те ловеласы. — Пойдемте, — усмехнулся этой сцене Арнбьёрн, — король будет рад вас всех видеть. Руасон выпрямилась и, переглянувшись с остальными, направилась следом за царевичем. Подняв голову вверх, волшебница медленно скользила взглядом по поперченным галереям, лестницам, ведущим то вверх, то вниз, и бесконечным коридорам, по которым им возможно предстояло пройти. — Чего притих? — усмехнулся Вигго, косясь на идущего чуть позади всех Леруа, — страшно? — Это поразительно, — выдохнул в ответ эльф, обводя сводчатые потолки, укрытые самородками, — у вас все залы такие? Его восторженный взгляд с трудом оторвался от нефритовых стен и опустился вниз к Ротерштайну-младшему, который смотрел на него с не меньшим удивлением. Эльф улыбнулся, но тут же поморщился и дотронулся кончиками тонких пальцев до глубокой царапины под глазом, которая, неприятно зудев, все время отвлекала внимание майорона от подземных залов, приятно сверкающих в факельном огне. — Эльф восхищается нашими залами? — Может быть наши народы и не ладят, — пожал плечами Леруа, — но я не могу не признать очевидного. Думаю, если бы ты побывал в Буасонском замке… — внезапно его речь оборвалась, и он надолго задумался, вспоминая королевство, в котором так давно не был, — тебе бы понравилось. — Ты скучаешь по дому? — По дому? — он нахмурился, — меня вышвырнули оттуда, как ненужную вещь, но я скучаю по эльфийскому обществу, люди… они все-таки другие, но больше всего я скучаю по матушке. После смерти отца, побега брата, а потом и моего изгнания, она осталась там совершенно одна. — Как долго ты ее не видел? — Больше семи лет. Мне нельзя туда, ей нельзя оттуда. Эльф замолчал, потому что впереди идущих распахнулись двери в тронный зал. Юноша зажмурился, ибо свет на миг стал невыносимо ярким, но когда майорон открыл глаза, то не смог сдержать восторженного вздоха. Он оказался в нерукотворной пещере, что воистину была огромна. По краям возвышались колонны, сделанные из серого мрамора, заканчивающиеся кверху позолоченным ордером, украшенным изображением копий. Над их головами был потолок, в неровностях которого виднелись золотые жилки, вспыхивающие то тут, то там, стоило свету от факелов упасть на них. Когда Адриан оторвал взгляд от потолка, то увидел возвышающийся в центре трон, сотворенный из цельного куска нефрита с высоченным на спине драконом, вздымающимся вверх. — Добро пожаловать, принцесса Офелия! Руасон встретилась взглядом с пронзительными изумрудными глазами, и их обладатель, опершись руками на подлокотники, поднялся. Перед путниками во всей своей подгорной красе предстал властитель подземных драгоценных полей. Король Магнус был светловолос с благородным, мужественным лицом. У него была пышная борода, украшенная золотыми руническими знаками, а голову венчала поистине богато убранная изумрудами корона. — Ваше Величество, — волшебница вновь присела в реверансе, — для меня честь с вами познакомиться лично. — Как и для меня с вами! Король поприветствовал Офелию столь же крепким рукопожатием, как и его сын, добродушно улыбнувшись. — Ох, неужели я вижу здесь эльфа! Давно в этих чертогах не было представителей твоего народа, подойди, — он поманил Адриана к себе, — подойди ближе. Майорон покорно вышел вперед и почтительно поклонился, чувствуя, как рана под левым глазом все еще неприятно зудит. — Адриан Золоторожденный, твой отец был великим воином, для меня было честью сражаться рядом с ним. — Вы знали моего отца? — удивлено выпрямился юноша. — Лишь однажды мы пересеклись на поле брани, но мне хватило этого, чтобы иначе взглянуть на эльфов. Надеюсь, что однажды наши народы, как некогда снова будут друзьями. Леруа замер пораженный, и только лишь спустя несколько мгновений он смог кивнуть в ответ. — Вы верно очень голодны! — король оглушительно хлопнул в ладоши, — такие гости, у нас давно таких гостей не было. Пир! Да здравствует Великий Пир! Путники недоуменно переглянулись друг с другом, и пошли следом за Магнусом, за которым несмотря на его рост, оказалось довольно сложно угнаться. Улучив момент, Вигго ударил эльфа по его наручню, привлекая внимание. Адриан вздрогнул и отдернул руку в сторону. Потайное лезвие вынырнуло наружу, и срезало пару рыжих волосинок с бороды Ротерштайна-младшего. — Ты чего?! — шикнул на него Леруа, — тебя что не учили, что нельзя трогать эльфийские наручни? — Запамятовал как-то, — добродушно отмахнулся гном, — смотри внимательней, ты наш зрячий хранитель, ибо сейчас ты увидишь то, в чем гномы действительно хороши! — И в чем же? — В попойках! Массивные двери отворились, и Адриан увидел иной огромный зал, в котором было невообразимое количество длинных столов, на которых уже красовались всевозможные яства. Эльф втянул в себя воздух, стараясь предупредить восторженный вздох, который был готов сорваться его губ. Стены были раскрашены в золотые краски, сияющие всевозможными оттенками. Повсюду были разноцветные гобелены, рассказывающие историю Антского королевства. Отвыкший от подобной роскоши, эльф грустно улыбнулся, вспомнив о своем доме. — Это же сырные пироги! — послышался спереди восторженный возглас Руасон, — Адриан, тут сырные пироги! Леруа подскочил на месте и кинулся догонять принцессу. Вырвавшись вперед колоны, они оба с широко распахнутыми глазами вновь и вновь пробегались изумленными и голодными взглядами по богато убранным столам.       Здесь были и угри из Мардрона, лососи из Луагрида, налимы из Флора, форель из Адриасиполя, осетры из Бландина. То тут то там можно было увидеть горячие пирожки, а начинка, что таилась внутри них, это было поистине величайшая загадка, ибо мастера из Дуарона, были еще теми выдумщиками. Тарелки ломились от сладких вафель, лепешек и сырных пирогов. Целые красочные замки возвышались над всем остальным, сделанные из фруктов и ягод, они манили к себе взоры изголодавшихся путников своими яркими красками, маняще переливающимися в свете множества факелов трапезного зала. Замки вырастали из самых непритязательных до самых роскошных яств. Пурпурная рябина венчала могучие цитадели, походя на древнее пламя дракона, и Эдмунд невольно подумал о Фортинском Ордене, который остался позади средь непреходящей чащобы Теневого Леса. Лесные орехи, терн, мушмулу и персики, такие сочные, с бархатной кожицей. Леруа сглотнул слюну, он давно не пробовал персиков, их везли из восточных царств, лежащих на границе с запретными землями. В Буасонском королевстве их было в изобилии, ибо персиковые сады простирались у побережья, но в Ордене подобных яств никогда нельзя было увидеть, ибо рыцарям не полагалось есть подобное. Им надлежало держать свое тело и дух в строгости. В нос забивался запах свежих грецких орехов, сладких красных яблок, жаренных каштанов и порезанных груш. Изголодавшихся путников укутал плотных аромат внесенных в залу с пылу жару куропаток, свежее мясо было кругом, и всюду на тарелках лежала солонина. У всех одновременно жалостливо заурчало в животе, и путники смущенно переглянулись меж собой, вызывая добродушных смех на устах короля Магнуса. — Пир в вашу честь будет славным! Взойдя по ступенькам на пьедестал, на котором стоял богато украшенный золотой утварью стол, Руасон обернулась и окинула взглядом обеденную залу, и ей показалось, что здесь было действительно все съестное, что только можно было найти на просторах Антикуса.       Король Магнус занял свое место в золотом кресле, украшенном крупными изумрудами, и в зале тут же воцарилась тишина. Обведя своих подданных и гостей взглядом, мужчина улыбнулся и громогласно провозгласил. — Сегодня мы принимаем дорогих нашему сердцу гостей, лоремийскую принцессу Офелию, майорона Адриана из Буасонского королевства, Бедвира Чернозвездного, моих дорогих племянников, именитого Маршала Востока Сафара, с которым многие из вас не раз дрались бок о бок и не менее именитого Эдмунда де Ришара, рыцаря из великого Фортинского Ордена, а также леди Софи Машери, дочь герцога Востока и фрейлину принцессы. Его тяжелый и немного сухой голос отдавался от стен громким эхом и разносился по всей зале, доносясь до каждого гнома. — Но сегодня мы также вспоминаем и тех, чья судьба оборвалась во имя защиты долгожданного мира в Антикусе. Могучего воина с Севера, Фредерика Варна, берсерка, чье мужество не знало границ. Вспоминаем Холю Машери, отдавшую свою жизнь за принцессу, Вильгельма, главу королевских гвардейцев и бесчисленное множество тех, кто пал за долгожданный мир, который уже стоит у наших ворот и стучится в них! Принцесса Офелия станет женой дангардского принца Этельхельма, и война наконец покинет наши земли! Поэтому мы сделаем все, чтобы она добралась до Священных земель и Союз свершился! А теперь помянем песней тех, кого уж больше нет с нами! Офелия вздрогнула, когда все гномы разом поднялись со своих мест. Взмахнув кубком в своих руках, король Магнус словно дал знак и все в один миг затянули песню. Взгляд кремнистых глаз принцессы пробежался по своим товарищам, и она заметила, что все они знают слова. Руасон тоже поднялась из-за стола, неважно, что все свои девятнадцать малых созвездий она не принадлежала миру, что простирался за стенами Иморитуса. Отныне все было иначе.

С Закатных Гор сошел густой туман, Белесым саваном покрылись лица. И утренним огнем, объятый их курган, Нам путеводную звездой послужит, как царица! Прощай очаг! Да здравствуют мечи! Их лязг с младенчества нам греет душу, Уснет твой друг под колыбельную стрелы, И на рассвете не увидит тучи.

Когда песнь упала тяжелыми нотами, еще некоторое время стояла тишина, а затем король Магнус улыбнулся грустно, но добродушно. Так открыто и совершенно бескорыстно могли улыбаться только гномы, их улыбки казались белокурой волшебнице самыми прекрасными во всем Антикусе. — А теперь возблагодарим же Всевышнюю, за то, что Антское королевство еще стоит, за то, что война наконец подошла к концу, за то, что небо над нашими горами все также прекрасно, а закат по-прежнему чудесен. Славься!

«Славься! Славься! Славься!»

Громогласный хор голосов прокатился по трапезной, и Офелия улыбнулась, у гномов все было куда проще. Когда король кивнул головой, все уселись в один миг, будто были равны меж собой. Не было ни тазиков с серебряной или золотистой отделкой, с водой благоухающей лепестками роз или другими ароматическими веществами, которые приятно касались носа. Не было ни белых салфеток, ни слуг, которые носились бы туда-сюда, поражая гостей своим проворством, пока пытались угадить им. Не было ни продолговатого стола, который бы понижался по мере того, как за него садились люди с более низкими рангами. Был лишь один стол, который стоял на постаменте, предназначенный для короля и его гостей. Даже принц Арнбьёрн сидел со своим народом, совершенно не гнушаясь этого. Схватив рог, лежавший рядом с ним, принц затрубил в него, возвещая о начале трапезы. В один миг тишина, воцарившаяся после речи короля, разрушилась, исчезнув где-то под горными, сводчатыми потолками. Разразился пир.

***

Сидя рядом с королем Магнусом, Офелия могла видеть всю трапезную. Тут были и гусята, лебеди, куропатки, фазаны, и всевозможная дичь, которую только можно было найти на землях Антикуса. Рядом стоял знаменитый соус Антского королевства, и запах у него мягко говоря был убойным. Офелии показалось, что он был сделан из одного чеснока. — А что там? — Виноградный сок, — отозвался бастард, — хлебный мякиш и чеснок. — Я так и думала. Мягким прикосновением, Офелия остановила руку рыцаря, который намеревался щедро полить свое мясо. — Если хочешь сегодня вечером поцеловать меня, то не советую налегать на чеснок. Де Ришар смущенно улыбнулся и поставил обратно расписной сосуд с соусом. Белокурая волшебница довольно перевела взгляд обратно на трапезную. Все сверкало от факельных огней, отражавшихся во всевозможных драгоценных камнях, которыми были украшены колонны, потолки и даже полы, по которым ходили гномы. Здесь был весь свет гномьего общества Антского королевства. Знатные дамы не спеша прогуливались по бальному залу в своих пестрых одеяниях, то тут то там слышались задорные возгласы и знаменитый гномий пряный эль лился рекой. Множество взглядов, преисполненные интереса, были обращен к путникам, сидящим на пьедестале рядом с королем.       Все смотрели на принцессу с неким благоговением во взгляде, молчаливо благодаря за то, что она станет залогом долгожданного мира. Хоть это и придавало уверенности в себе, но давило на плечи непосильной тяжестью. Внезапно один из гномов, судя по его пышной бороде, богато украшенной множеством серебряных рун, весьма знатного происхождения, подошел к столу Его Величества. Он учтиво поклонился и торжественно поднял кубок с пенистым элем. — Да здравствует король Магнус! Да здравствует принцесса Офелия! — зал вторил ему, подобно оглушительному эху, — да будут благословлены дни вашего правления, прекрасная Офелия. Примите поздравления с связи с вашей помолвкой! — Благодарю, ваши слова необычайно лестны. Руасон натянуто улыбнулась, одаривая гнома улыбкой полной царского очарования. Вдруг волшебница почувствовала осторожное прикосновение к своей руке. Обернувшись, Офелия встретилась с ледяными глазами рыцаря. Де Ришар едва заметно улыбнулся кончиками губ, ободряюще сжимая белоснежную ладонь своей возлюбленной. Большего он сделать не мог, не на глазах у всего Антского королевства.       Пытаясь отвлечься, Офелия окинула взглядом пьедестал. По другую сторону от короля Магнуса сидел немного сконфуженный Адриан. Отвыкший от столь пристального внимания, он чувствовал себя неловко и совершенно неуверенно, но звонкие шутки Вигго подбадривали его. А сами братья Ротерштайны были до того похожи, что и не различишь: оба рыжеволосые, зеленоглазые, излучающие гномью силу; оба в зеленых бархатных кафтанах с мерцающими, золотыми пуговицами. — Мой сын, — неожиданно обратился к Офелии король, — рассказывал мне, что однажды ему удалось увидеть танец, который исполняла Ее Высочество. Кажется, он называется «танец Лорелеи». — Да, — кивнула волшебница, — по традиции его разучивают все принцессы Лоремиии и именно этим танцем, рассказывающим историю героини, отдавшей свою жизнь, чтобы спасти королевство, открывается весенний бал. — Прошу, станцуйте его, боюсь, мне больше никогда не представиться увидеть грации Ее Высочества, о которой я так наслышан. — Ох, но я… — Руасон оглянула трапезную, в которой уже раздвинули столы, освободив место, — мне нужен партнер. — Уверен, среди своих Аскери вы найдете подходящего. — Эдмунд? — Я не просто ужасен в танцах, я… катастрофично ужасен. — Он говорит правду, — улыбнулся эльф, — позволь мне, я много раз видел, как ты танцуешь, и я довольно изящен, несмотря на свою хромоту. Белокурая волшебница, расстегнув застежку на своем плаще, вложила ладонь в протянутую руку Леруа. Неуверенно спустившись с пьедестала, принцесса замерла, смотря в болотные глаза майорона. — Я давно его не танцевала, — торопливо зашептала Руасон, — я уже половины не помню. — Будем импровизировать. — Только не урони меня. — Я же эльф, героически-изящные танцы у меня в крови. Офелия, доверься мне, музыке и своему телу. Пальцы королевского менестреля коснулись струн, и мягкая мелодия огласила обеденную залу. Руасно напряженно улыбнулась, чувствуя на своей талии мимолетное прикосновение майорона. Она старалась сдержать дрожь во всем теле, но волшебница терпеть не могла этот танец. Всем своим сердцем принцесса восхищалась историей Лорелии, но в этом танце ее партнером всегда был Жак.       Адриан ободряюще улыбнулся. Пальцы менестреля быстрее пробежались по струнам. Песнь зазвучала ярче, звонче, динамичнее. Эльф ухватил принцессу за талию, и танец начался. Руасон откинула голову, белоснежные локоны вспыхнули пурпуром в свете множества факелов, и отовсюду послышались восторженные вздохи. Майорон сильнее сжал волшебницу в своих объятиях, и Офелия закрыла глаза, чувствуя, как эльф подбрасывает ее.       Эдмунд с замиранием сердца смотрел на танец, который прежде ему лишь раз доводилось видеть на приеме у герцога Запада. Леруа подкинул Офелию вверх, казалось, что на несколько мгновений она замерла в воздухе. Внезапно музыка ускорилась, стала напряжённой, и вместо Адриана принцессу подхватил Тенебрис. — Господин Чернозвездный, пс-с, милорд Бедвир, — старец обернулся к шикающему Вигго, — что за танец Лорелеи? И не смотрите на меня так осуждающе, у меня с историей туго. — Это красивая легенда, — устало отозвался Звездочет, — которая, как и все остальные имеет под собой реальную историю, которая со временем обросла множеством красивых и чарующих разум нелепиц. — Расскажите. — Я смотрю танец Ее Высочества. — Смотрите и рассказывайте, — Вигго нетерпеливо задергал Звездочета за его белые рукава, — ну, расскажите, чего вам право стоит. — Ладно-ладно, — сдался Чернозвездный, вырывая свой рукав из цепких пальцев Ротерштайна. — Дело было давным-давно, тогда в землях Лоремии правил король Ливиус Великолепный. Он взошел на трон молодым, я бы даже сказал совсем юным, ну что такое для короля двадцать малых созвездий? Совсем еще юнец, не знающий ничего ни о мире, ни о человеческом коварстве и жестокости. Однажды он вместе со своими верными воинами объезжал земли, и ему повстречалась девушка. — И ее звали Лорелея! — не удержавшись, воскликнул Вигго, — я прав?! Я ведь прав! — заметив на себе строгий взгляд Звездочета, гном притих и осторожно добавил, — прошу прощения, но любовные истории моя слабость, только никому не говорите, особенно эльфу, а то он меня на смех поднимет. — Ты готов слушать дальше? — Вигго яростно закивал головой и подвинулся поближе к старцу, а Чернозвездный продолжил, — ту прекрасную деву звали Лорелеей, и была она дочерью местного и совсем незнатного барона, но разве это могло стать помехой для юного, влюбленного короля? Дева тоже полюбила Ливиуса, а ее отец с радостью дал согласие на брак. — И что же случилось дальше? Ну же, рассказывайте! — Если не будешь перебивать меня при каждом удобном и неудобном случае, то я расскажу, чем все обернулось. — Простите, милорд Бедвир. Прошу вас, продолжайте скорее! — Но кроме юного короля на руку прекрасной Лорелеи был еще один претендент, герцог Востока. Он был мужчиной в самом расцвете сил, отличным воином, но не было в нем рыцарского благородства или милосердия. Вирон был человеком алчным, жестоким и совершенно лишенным возможности кого-то любить, но он был убежден в том, что Лорелея должна принадлежать ему, и никто не мог встать на его пути, даже король Ливиус. Герцог собрал все войска, головорезов, что были ему верны и пошел войною на короля. Видя, что страна охвачена пламенем, что война уже у врат замка, и что ее возлюбленному грозит смертельная опасность, Лорелея совершила то, что в последствии назовут героическим поступком, то, что превратит ее в легенду. Вигго взглянул на кружащихся в танце Тенебриса и Адриана, которые сражались меж собой за белокурую волшебницу. Вдруг в ее руках возник кинжал, принцесса бросила прощальный взгляд на майорона, что в разыгрываемой сцене прошлого был королем Ливиусом, и без тени сомнения пронзила свое сердце. С губ Леруа сорвался протяжный стон, и он подхватил падающее тело возлюбленной. Струны болезненно взвыли под пальцами менестреля и все утихло в миг. — Такова история Лорелеи. — Она печальна, — грустно обронил Вигго, — разве прекрасная Лорелея не заслуживала счастья? — Взгляните на принцессу Офелию. Разве она не заслуживает счастья? К сожалению, — вздохнул Звездочёт, — ей не быть счастливой, по крайне мере в этой жизни. — Почему? — Если она позволит своему счастью существовать. Влажные глаза старца обратились к рыцарю, влюбленно смотревшему на белокурую волшебницу, с кроткой улыбкой на губах принимавшей восхищённые возгласы гномов, окруживших ее со всех сторон. — Весь Антикус вновь погрязнет в войне. — Но… это ведь несправедливо. — Такова судьба великих мира сего, они страдают, дабы их имена славились на протяжении долгих веков. Лишь имена страдальцев выжигаются в памяти народов, имена счастливцев быстро гаснут и умирают, преданные забвению. Таков непреложный закон.