Сумрачная Звезда

Нет, лучше Мечи из ножен вырвем, как мужи, Чтоб за отчизну падшую вступиться. Там, что ни день, стон вдов, и крик сирот, И вопли скорби бьют по лику неба, Которое им отзвук шлет, как будто Шотландии сочувствует. Уильям Шекспир «Макбет»

В полутьме коридора среди оглушительной тишины, которая всей своей тяжестью навалилась на путников, была слышна лишь их быстрая поступь. Эдмунд шел впереди всех, освещая путь созвездием мотыльков, порхающим перед ним, и пытался не обращать внимание на буравившего его взглядом Чернозвездного. Туннель начал сужаться и идти прямо стало невозможно.       Майорон в который раз украдкой кинул взгляд на гнома, шедшего рядом с рыцарем, дабы указывать путь. Вигго старался не показывать своей скорби, но Леруа отчетливо видел изменения, проскальзывавшие в каждом его движении. Эльфийский взгляд с легкостью подмечал все, что происходило с аскери. Не сбавляя темпа, Адриан взглянул на свою ладонь, окрашенную в багряный цвет. Майорон все еще отчетливо помнил, как его тело билось в болезненных судорогах, когда он отпустил брата. В глубине души эльф знал, что Афэриана больше нет в живых. Юноша больно прикусил нижнюю губу, и вновь взглянул на Ротерштайна, уверенно и целенаправленно шедшего к выходу.       Наконец коридор закончился, и оставшиеся путники оказались в небольшой пещере. Свет, который поддерживала сила Эдмунда, потух и рыцарь устало облокотился на стену пещеры. Кругом царила кромешная темнота, и лишь мотыльки своими крохотными тельцами освещали. — Куда нам идти? Тут такая темень! Хоть глаз выколи! В ответ послышались звуки хлопков, и посох Звездочёта вспыхнул холодным, звездным светом. В мгновение ока свет отразился от драгоценных камней, рассыпанных на потолке, и мрак покинул пещеру, забившись в самые укромные уголки. Эдмунд облегченно взмахнул рукой, и мотыльки по его повелению исчезли. — Куда нам теперь? — Здесь должен быть тайный проход. Я покажу. Уверенно подойдя к восточной стене, Вигго приложил к ней руку, а другой в замысловатой последовательности нажал на камни. За стеной в движение пришел неведомый механизм. Камни вспыхнули и дверь отоварилась, откликнувшись на зов. Путники проскользнули внутрь, и проход тут же исчез за ними. Они бежали довольно долго, а после неожиданно позади них раздался грохот, показавшийся в столь узком помещении оглушительным. — Куинтус напал на наш след. Надо торопиться! Все кинулись следом за Черновзвездным, который бежал впереди всех, освещая своим посохом путь во тьме подземного лабиринта. Внезапно Офелия резко остановилась и Эдмунд чуть было не врезался в принцессу. — Что такое? — Наша история близится к завершению. — Мы увидимся в следующей жизни, — улыбнулся кончиками губ бастард, — не тревожься. — Там, на мосту, ты что-то видел. Расскажи мне, что Антикус поведал тебе, — ее пальцы с силой сжали темно-синюю ткань плаща де Ришара, — не говори мне, что ты ничего не видел. — Там было существо, неведомое никому, оно говорило со мной, называло Лиром, хотело помочь мне освоить свою силу, вот и все. — Ты снова врешь. — Это все, — рыцарь наклонился и поцеловал принцессу в лоб, — поверь мне. Белокурая волшебница неопределенно повела плечами и отвела взгляд. Рыцарь тяжело выдохнул и осторожно взял возлюбленную за подбородок, заставляя взглянуть на себя. — Офелия, наша любовь самая первая в Антикусе, и она будет жить. Всегда. Эдмунд склонился и бережно поцеловал волшебницу. В ее движениях по-прежнему было столько той сказочной грации, неуловимой и переменчивой робости, что юноша невольно улыбнулся сквозь прикосновения.       Секунды протекали медленно, позволяя вдоволь насладиться близостью, которая пускай и растягивалась на вечность, но по-настоящему расцветала лишь в редкие мгновения. И полутьма очередного бесконечного коридора подгорного королевства отныне была посвящена в тайну их любви, зародившейся века назад и вновь обретенной совсем недавно. Обретенной лишь для того, чтобы вновь быть потерянной. — Даже если сейчас нам не суждено быть вместе, однажды мы будем счастливы. Ты мне веришь? Его взгляд бегло скользнул по ее губам, мокрым, свалявшимся белоснежным ресницам и очаровательному румянцу, все также продолжавшему вспыхивать при каждом его прикосновении. — Конечно, Ваше Величество, — сквозь слезы улыбнулась Руасон, — как я могу не верить своему королю? Эдмунд в последний раз нежно коснулся губ волшебницы и отстранился, чувствуя, что тепло и мокрый туман звезд от ее прикосновений останется с ним навсегда. — Только никаких Королей, я больше не Он. Мохнатая голова ткнулась в рыцарскую ладонь, и де Ришар улыбнулся. Присев на корточки, юноша потрепал черного пса, и тот ласково вновь потерся о руку своего хозяина. — Не волнуйся, Биваль за тобой присмотрит. Офелия слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как пес довольно виляет хвостом. Внезапно Биваль прижал уши, припал к земле и тихо зарычал, смотря в сторону туннеля, из которого они пришли. Принцесса и рыцарь замерли. По началу они совершенно ничего не слышали кроме удаляющихся шагов своих товарищей, но потом до них донеслось слабое, едва уловимое замогильное пение. Но этого хватило, чтобы кровь бравого рыцаря застыла в жилах. Эдмунд схватил Руасон за руку. — Умертвии! — громогласно прокричал бастард, — умертвии! Они быстро догнали остальных и через мгновение выбежали в очередную небольшую пещеру, но эта в отличии от остальных вилась долгим туннелем вверх. Эльфийский глаз Леруа тут же нашел ведущую наверх лестницу. — Туда! Адриан встав на одно колено и, сложив руки, подсадил Машери, а потом увидел Ротерштайна замершего около прохода, из которого они только что все выбежали. — Уходите! — бросил через плечо Вигго, — я их задержу. — Не глупи! Леруа подхватил гнома под мышки и перекинул его маршалу Востока, который тут же подкинул Вигго вверх, не оставляя ему выбора. — Здесь слишком темно, — растеряно прошептала принцесса, смотря на свои ладони, — я не смогу колдовать. — Осталось совсем немного, — недовольно обронил Вигго, продолжая взбираться вверх, — выбежим наружу и там по ущелью драконов рукой подать до Священных земель. Спустя множество поворотов и туннелей, которые казалось никогда не закончатся, впереди показался солнечный свет. Путники из последних сил кинулись к просвету и выпорхнули из полутьмы Закатных копий. Зажмурившись, некоторое время все пытались привыкнуть к тусклому, солнечному свету, который после нескольких дней в Антском королевстве казался ослепительным. Первым широко распахнул глаза Адриан. Глубоко вдохнув, эльф радостно подставил лицо свежему ветру, ощущая всем телом окружающую его свободу природы. Здесь, наверху, не скованный стенами подземелий, майорон чувствовал себя единым целым с миром, который простирался вокруг него. — Добро пожаловать в Ущелье Драконов! — громогласно провозгласил Вигго, с трудом продрав свои изумрудные глаза, — до Священных земель буквально пару шагов. — Тогда поторопимся. Едва успев отдышаться, небольшая группа двинулась следом за Ротерштайном, который лучше всех остальных знал здешние места. Офелия упорно продолжала бежать, хотя все тело пронзительно ныло от усталости. Ночь, проведенная совершенно без сна, и древний обряд, потребовавший от нее столько мужества и стойкости, сказывались на ней, и принцесса то и дело спотыкалась. Кругом царила пугающая тишина, в которой таяли даже звуки от их отяжелевшего бега. Волшебница подняла взгляд от своих сапог, запачкавшихся в красной пыли, и увидела, как вдалеке едва начал подниматься солнечный диск. Занимался новый день.       Внезапно впереди в неистовом танце заклубилась красная пыль, и из нее ровным рядом вышла орда мертвецов. Руасон оглянулась, пытаясь взглядом найти их повелителя, но Куинтуса нигде не было. Тяжело дыша, белокурая волшебница вглядывалась в немощные тела, чей покой был нарушен, и внутри нее закипала злоба. Лоремийской принцессе не престало бежать от опасностей, она должна была встречать их лицом к лицу вместе со своим народом. Солнечный диск медленно поднимался из-за горизонта, озаряя своим светом ущелье. Казалось, что родился тот день, когда их бег должен был прекратиться. Руасон остановилась и выдохнула, пытаясь успеть выровнять дыхание, прежде чем ей вместе с товарищами придется вновь вступить в битву. Втянув носом воздух через боль в легких, волшебница закашлялась. Удушливый запах разлагающейся плоти шел впереди армии мертвецов. — Офелия! — позади послышались одинокие хлопки, — я так рад, что ты жива! Путники резко обернулись, хватаясь за свое оружие. Всего в нескольких метрах от них непринужденно стоял Куинтус, в окружении своих приближенных. Вигго едва сдерживался, чтобы не кинуться на северянина, который нагло усмехался ему в лицо своими обветренными губами, исполосованными крохотными шрамами. Адриан опустил руку на плечо Ротершатайна и ободряюще сжал. — Я, конечно, ожидал чуть большего, но и так сойдет. — Офелия, уходи, — тихо обронил Эдмунд, — мы его задержим. — Нет, — решительной качнула она головой, — он никогда не отступится. — А я-то уж думал, что ты из себя ничего не представляешь и годишься только для свадьбы. Принцесса молниеносно вскинула лук, и стрела вонзилась промеж глазниц одного из Умертвиев. — Ух, — причмокнул губами полубог, — да моя сестрица хоть куда! По ряду путников пробежал легкий шепоток, от которого Руасон осторожно повела плечами, как бы пытаясь сбросить с них вуаль возникшего в рядах ропота. — Ах, неужели ты им не рассказала? Тогда! — торжественно воскликнул Куинтус, раскинув руки в стороны, — я рад вам представить мою дорогую двоюродную сестру Офелию! Единственного ребенка Всевышней! Все невольно обратили взгляд на белокурую волшебницу, стоявшую чуть позади остальных. Привыкшая к вниманию множества глаз, принцесса впервые почувствовала, как каждый взгляд опускается на ее плечи, словно придавливая к земле. Тогда она в первый раз действительно ощутила всю силу власти, которая таилась в ее хрупком теле.       Они смотрели на нее и словно видели впервые. Офелия стояла перед ними столь юная и казалось совершенно беззащитная, но от нее веяло силой, присущей древним королям прошлого. Она обладала красотой Богов, — холодной и неживой, словно сотворенной из вечного мрамора, который никогда не потускнеет. И только сейчас аскери заметили до чего принцесса была похожа на статуи Всевышней, возводившиеся в каждом храме по всему Антикусу. Руасон подняла подбородок и взглянула на них сверху вниз, но в ее взгляде не было надменности, лишь мольба. Волшебница просила принять ее. — Все это так волнительно, — протянул Куинтус, — я бы сказал, что довольно болтовни и пора нам уже начать сражаться, но начинать сражение без дара как-то невежливо, поэтому у меня есть тут один для вас. Некромант вальяжно махнул рукой, и Софи невольно вскрикнула от увиденного. Из-за спин первого ряда вышла ее мертвая сестра Хлоя. Кожа юной фрейлины уже успела приобрести серый оттенок, а глаза столь насыщенного шоколадного цвета были выклеваны воронами, которые сидели на ее небольших плечах. По другую сторону от выведенного пленника, на голову которого был накинут просторный капюшон, стоял Вильгельм. Прежде чем ткань, скрывающая ото всех лицо так называемого «дара» спала, все путники уже догадались, кто это был. Сложно было не узнать эти доспехи и стать, которая была в них заключена. Когда капюшон был сдернут, Офелия с силой закусила губу, чтобы не вскрикнуть. На лице Фредерик красочными кровоподтекам расцветали маки, а на шее и груди красовались глубокие царапины, алеющие запекшейся в них кровью. — Если не хочешь, чтобы он умер, сдайся. Руасон молча смотрела на северянина, которого лично попросила сопроводить ее в этом путешествии, которое не представляло никакой угрозы. Варн поймал на себе взгляд принцессы, и с твердостью, оставшейся в нем, покачал головой. — Ты думаешь я шучу? Некромант схватил Фредерика за волосы и одним резким движением руки вырвал его глаз. Варн вскрикнул от боли, но тут же замолчал, отплёвываясь от крови, хлынувшей из глазницы. — Ты позволишь ему умереть?! — вскричал некромант, — скольким еще ты позволишь умереть из-за тебя?! — Они умирали до меня и будут умирать после, покуда Антикус не будет в безопасности! А пока ты ходишь по земле, — чуть тише добавила принцесса, — он никогда не будет в безопасности. Давай! Куинтус не успел обернуться, как тела Хлои и Вильгельма безвольно упали наземь, а теневой клинок промелькнул в опасной близости от его шеи. Увернувшись, некромант взглянул на пленника, но Фредерик уже опрометью несся к своим товарищам, укрытый теневым щитом пепельного стража. — Что ж. — гневно прошипел полубог, — ты избрала свой путь сестра. Куинтус махнул рукой, и битва началась.

***

Вигго только этого и ждал. С горящими глазами, сверкавшими настоящими драгоценными камнями, он кинулся вперед, не сводя взгляда с огромного северянина. Боковым зрением Ротерштайн заметил рядом с собой движение, то был Адриан, бегущий следом за ним. Несмотря на желание единоличной мести, гном лишь фыркнул и не сбавил темпа. С каждым толчком, они становились все ближе к друг другу, и Леруа с Ротерштайном чувствовали, как во всем теле отдается тяжелая поступь наемника, мчавшегося на них.       Поудобнее перехватив парные мечи, эльф проскочил под секирой Аудульфа и оказался позади него, в тот момент, когда гном принял всю силу сокрушительно удара на себя. Вигго и его топоры выдержали, мощным прорывным движением он откинул секиру в сторону. Подобравшись, Ротерштайн прыгнул вперед и со всей силы ударил северянина. Наемник пошатнулся и в то же мгновение Адриан проскользнул вперед, точным ударом кинжала разбивая застежку, державшую на плечах Йохана плотную мантию из шкур животных.       Накидка с глухим звуком упала на пыльную землю, но Аудульф с такой силой взмахнул своей секирой, что Вигго от удара отлетел на несколько метров назад. Ударившись головой о землю, гном попытался подняться, но пульсирующая боль в висках вернула его обратно в пыль. В уши забивался противный звук улюлюканья северных кочевников, с которым они всегда бросались в бой. Наконец поднявшись на ноги, Ротерштайн кинулся обратно, видя перед глазами лишь кровожадный оскал Йохана, с которым он отражал атаки эльфа. Вигго подскочил в самый нужный момент, ибо Адриан упал, пропустив удар с боку. Перехватив атаку на себя, Ротерштайн, проскользнув под рукой Йохана, вновь ударил его плечо в грудь, и подскочив вверх, отвесил ему нехилый удар рукоятью топора прямо в челюсть. Отскочив сторону, Леруа, развернувшись спиной к гному, упал на одно колено. — Вигго, щит! — Ты что украл у Фредерика щит?! — Я одолжил! На спине майорона уже красовался круглый металлический щит, отлитый в северных кузницах Лоремии. Ротерштайн кинулся вперед и стоило его ногам коснуться гладкой поверхности щита, местами нарушенной боевыми зазубринами, как Леруа приподнялся и толкнул его вперед. Мгновение полета показалось для Вигго вечностью, но в свете солнца его силуэт мелькнул, и в следующее мгновение лезвие топоров прошлось по обнаженному горлу Аудульфа. Наемник схватился за рану и упал на колени, выронив свою секиру из огрубевших ладоней. — Слишком хороша для тебя такая смерть, — плюнул словами Ротерштайн. Отпорхнув в сторону, Адриан легким движением руки перерубил древко стрелы. Развернувшись, эльф кинулся к иному приспешнику некроманта. Оказавшись рядом, майорон с разворота ударил парнишку в корпус и тот от удара выронил лук. Отбросив в сторону оружие, Леруа приставил к горлу Одиннадцатого клинок. — Не маловат для войны? — Нет. — Тогда ты умрешь. Адриан подался вперед, лезвие сильнее надавило на горло, и на коже парнишки появилась царапина. Кровь скользнула вниз по шее, скопилась в ямочке меж костей, заставив Одиннадцатого испуганно поморщиться.       Внезапно майорон почувствовал, как жар обжигает его ноги. Инстинктивно отпрянув в сторону, Леруа гневно взглянул на одну из ведьм. — Ты не убьешь его, если хочешь, чтобы твой брат снова жил. — Афэриан мертв. — Ты похоронил его много лет назад, для тебя он может быть и мертв, но не для меня. — Мертвые должны оставаться мертвыми. Рядом с Адрианом возник Чернозвездный. Суровый взгляд его влажных глаз обратился к Ирис, рядом с которой поспешила возникнуть ее старшая сестра.       Немощный вид старца не мог ввести эти пронзительные темные глаза в заблуждение, они видели какая сила в действительности была сокрыта под белоснежными одеждами. От ведьм по-прежнему веяло страхами, пришедшими следом за ними из запретных земель, откуда они сами были родом. Но в этот раз их рубиново-красные губы не растягивались в улыбках, не было присущего им кокетства или этого странного неживого смеха, темные брови были серьезно сдвинуты, а их пальцы едва заметно подрагивали в напряжении. Ирис взмахнула рукой, и черная лоза метнулась к Чернозвездному, опутав его в один миг. Ведьма сжимала кулак, и черная, сухая лиана сильнее обвивала старика, удушая его в своих смертельных объятиях. Вдруг Звездочет что-то старательно зашептал, его глаза вспыхнули ярко-синим цветом, а лиану поразило белым огнем. Ирис пронзительно вскрикнула, почувствовав, как огонь через лозу палил ее кожу. Выпорхнув вперед, Ивонет заслонила сестру и, упав на колени, пальцами взрыхлила землю. Бедвир почувствовал, как под ногами словно проскользнула молния, и из трещин полыхнул огонь. — Восточный огонь… Самый жаркий и яростный, он выпархивал из недр, готовый пожрать все на своем пути. Ивонет взмахнул руками и пламя обрело форму, превратившись в подземных пожирателей. Они были выше человека, но могли бы походить на него внешне, если бы не витиеватые рога и не когтистые лапы. Они кинулись на звездочета, но тот вовремя взмахнул посохом, и перед ним явились два звездных стража. Высокие и статные, со сверкающими венцами на головах и вытянутыми волчьими мордами, они схлестнулись с подземными исчадиями. Это был танец алого и белого пламени. Тем временем Ирис пришла в себя, и злобно взглянула на Чернозвездного из-за спины старшей сестры. Выхватив заколку из своей косы, ведьма проколола палец и капнула кровью на крохотный рубин, которым было инкрустировано украшение. Драгоценный камень ярко вспыхнул из него с пронзительным криком выпорхнул феникс. Птица взмахнула крыльями, и звездочет почувствовал на своей коже невыносимый жар. Выставив перед собой посох, Бедвир прошептал заклинание, и звезда зажглась, противостоя огненным взмахам волшебного создания. — Ты выбрал не ту сторону, старик, — усмехаясь, бросила ему Ивонет. Глаза Чернозвездного вспыхнули ярко-синим цветом с новой силой и, он, расслаблено растянув морщинистое лицо в улыбке, взмахнул посохом. Яркий свет озарил пространство, заставив всех сражающихся зажмуриться на долю мгновения, и когда он погас позади Бедвира стояло семь здоровых звездных псов, чьи глаза светились ядовитым голубым светом. — Я сторон не выбираю. В ответ глаза ведьм полыхнули алым огнем, и девушки вскинула руками, призывая тех, кому отдали свои души. Они бросали в бой свои главные силы. Грязные создания, сотворённые из мрака запретных земель, явились на их зов, и в битве сошлись острые, звездные клыки и черные когти восточной тьмы. Но грязи никогда не суждено победить звезды, и псы растерзали тьму, оставив от нее жалкие лоскуты. — Взять их! Слушая приказы своего заклинателя, псы кинулись вперед. Ирис успела окружить себя спасительной терновой лозой, а Ивонет отшатнулась назад, оступилась и упала, вскинув перед собой беспомощно руки, пытаясь заслонить лицо. Но псы уже почувствовали запах соленой крови, и их нельзя было остановить. В этот день звезды их созвездия горели ярко красным.

***

Офелия вскинула руками и ухватилась за тень Куинтуса, в этот раз не собираясь выпускать ее из своего повиновения. Некромант дернулся, но не смог пошевелить и пальцем. Он стиснул зубы от ярости к ней так сильно, что Руасон отчётливо услышала их скрежет, и от этого звука истинного гнева у нее по спине пробежал холодок. В лице новообретенного брата не было и толики того, что она привыкла видеть на лицах свои младших. Полностью лишенный свободы движений, полубог прожигал взглядом свою противницу насквозь. Ему нужно было выгадать время, ведь даже если Офелия и была дочерью Всевышней, она была так юна и ей еще многому предстояло научиться. — Чего же ты медлишь, Офелия? Думаешь, что матушка поможет тебе? Ты так прелестна в своей наивной надежде, — едва заметно он улыбнулся, смотря на Руасон, — она не придется на помощь. Это так печально, две матери, и обе такие паршивые. — Зато у меня столько чудных братьев. — Если хочешь убить меня, то хватит тянуть! — неожиданно вскричал некромант. — Я не братоубийца. Куинтус осторожно попытался пошевелить пальцами и ему это удалось. Медленно, но верно оковы бескровного плена волшебницы спадали с некроманта, и он умело продолжал тянуть время. — Всем не угодить, сестра, надо решать, что для тебя важнее. — Я только обрела тебя. В ответ некромант фыркнул и могильный огонек в его глазах испугал принцессу. Лицо брата растеряло все краски живости, став мертвенно-бледным, а черты лица заострились в каком-то непонятном ей предвкушении. Скинув с плеч теневые оковы сестры, изловчившись, Куинтус ухватил ее за руку и притянул к себе. Последнее, что увидела Руасон прежде чем сильные пальцы некроманта сжались на ее горле — это горящие торжеством кремнистые глаза полубога и улыбка, которой могла гордиться сама Тьма. Брат склонился так низко, что Офелия смогла почувствовать его горячее дыхание на своей коже. Сначала белокурая волшебница ощутила прикосновение трепещущих губ, за затем два острых укола. Шею пронзила ноющая боль. Куинтус в томном восторге прикрыл глаза и сильнее прильнул к белокурой принцессе, глубже вонзаясь клыками в нежную плоть.

***

Машери резким движением руки оторвала лоскут от своего бордового платья и убрала светлые локоны со лба северянина, сидевшего около нее за небольшим валуном. Фрейлине едва удавалось удержать подле себя израненного Варна, с поразительным упорством рвавшегося в бой. Перевязав рану на лице, Софи посильнее затянула узел, и взглянула на воина, который едва не терял сознание от усталости и полученных ранений. Всего его лицо было исполосовано мелкими ранами, и девушка отказывалась представлять, как он их получил. До слуха двух аскери доносился лязг оружия, приказные возгласы, осторожно выглянув из своего укрытия, путники увидели бойню. — Я должен им помочь. Северянин попытался встать, но Софи легким движением руки остановила его, вынудив опуститься обратно на землю. Фрейлина испуганно окинула взглядом тяжело дышавшего Фредерика, который едва был в сознании. — Вы сделали все, что в ваших силах. Преисполненная решимости, Машери оглянулась вокруг, и ее взгляд упал на Биваля, сидевшего рядом с ней. Расплетя шёлковую ленту на своем запястье, Софи сняла свой небольшой перстень, который подарил ей отец на шестнадцатое малое созвездие. На нем был выгравирован орел, фамильный знак дома Машери, широко известный на просторах Антикуса. — Иди ко мне, Биваль. Огромный черный пес, все это время охранявши ее, подошел и послушно протянул свою голову. Фрейлина повязала ленту к нему на шею и ласково погладила по голове. — Беги в Священные земли, — заглянула в понимающие глаза пса девушка, — найди принца Этельхельма и приведи его! Биваль громко гавкнул и кинулся прочь, но его бег не укрылся от зорких глаз некроманта. С трудом оторвавшись от шеи белокурой принцессы, Куинтус злобно клацнул клыками. — Убейте пса! Извернувшись, Одиннадцатый выхватил свой лук из рук майорона и натянул тетиву. Еще пара мгновений и никакой стреле не достать пса. Откинув сомнения прочь, Одиннадцатый было спустил тетиву, но в это мгновение на его руку навалился Адриан, и стрела вонзилась в пыльную землю под их ногами. — Эта псина мне еще новый плащ должна!

***

Облизнувшись, некромант пристально вгляделся в бледное лицо Офелии. Ее белоснежные ресницы затрепетали, и их кремнистые глаза встретились. Во взгляде принцессы не было ни мольбы, ни страха, он был покрыт мокрым туманом далеких звезд. При наличии той силы, которая она обладала, Руасон казалась столь беззащитной, что полубог бережно убрал белоснежный локон, упавший на ее лицо. — Куинтус. Ее голос был слаб, волшебница едва могла шевелить губами. Внезапно Руасон улыбнулась, ее ледяные пальцы коснулись щеки некроманта. — Не стоит. Ты выше этого. Полубог фыркнул и отвел взгляд в сторону, не в силах смотреть на ее слабую улыбку, лишенную какой-либо ненависти или призрения. Эта бесконечная, сестринская любовь в ее глазах, она привела Куинтуса в неописуемую ярость. Губы полубога искривились в змеиной ухмылке, и он склонился так низко, что Офелия вновь ощутила отвратительную горечь, присущую запаху крови. Кожу снова защипало, сухие губы некроманта коснулись горла и вновь вонзил свои клыки рядом уже с кровоточащими ранками. Некромант в томном восторге прикрыл глаза и сильнее прильнул к белокурой волшебнице, глубже вонзаясь клыками в нежную плоть. — Пусти Ее! Некромант недовольно вынырнул из красной пелены сладкой крови белокурой волшебницы. Злобно оскалившись, Куинтус облизнул губы, ставшие алыми из-за крови принцессы. — Еще чуть-чуть, мне осталось совсем немного. — Отпусти Ее Величество, — грозно процедил сквозь плотно стиснутые зубы рыцарь. — Ее Величество? — некромант насмешливо хихикнул. — Я думал для тебя она просто Офелия. — Отпусти, больше я повторять не буду. — Иначе что? Вновь натравишь на меня свои созвездия, юный Король Звезд? — Я уже очень давно не юный. Де Ришар медленно и решительно обнажил меч, и его льдистые глаза вспыхнули холодным, ядовитым светом далеких звезд. Внезапно рядом с некромантом заискрился воздух и в следующее мгновение красное пламя жадно облизнуло его сапоги. Полубог отскочил в сторону, бережно поддерживая белокурую волшебницу за талию, чтобы та не упала. — Не боишься обжечь свою драгоценную звезду? — Это огонь ее сердца. — Сердца? — по губам некроманта пробежала кровожадная усмешка, — сердца… Рыцарь бросился вперед, кончик его меча вспыхнул рубиновым огнем, и разбил застежку от плаща. Темная ткань с глухим звуком упала на землю, поднимая столб красной пыли. Огонь безотрывно следовал за полубогом, скользя по его следам, норовя поглотить полностью. Эдмунд взмахнул мечом, пламя взметнулось вверх, проскользнуло между некромантом и принцессой. Куинтус вскрикнул, одергивая руку, обожжённую пламенем Короля Звездочетов.       Подскочив, рыцарь подхватил свою возлюбленную и окинул ее испуганным взглядом. Вопреки его опасениям кремнистые глаза волшебницы в миг прояснились, и она с вывозом взглянула на некроманта, который все также продолжал жадно облизывал губы, перепачканные в ее крови. — Знаешь, чем знаменито ущелье драконов? — Руасон ничего не ответила, чувствуя слабость во всем теле, — это кладбище драконов! Некромант напряженно взмахнул руками и из-за холма взлетел огромный дракон, сотворенный из костей умерших и некогда нашедших здесь покой древних созданий. — Ты можешь схватить его тень? — У него нет общей тени, — с трудом отозвалась принцесса, покачивая головой, — я не смогу. Руасон вскинула руками, пытаясь поймать каждую тень костей, но в глазах все обратилось в сумрак, и волшебница отступила назад. Споткнувшись, она едва не упала, но де Ришар ее тут же подхватил под локоть и спрятал за своей спиной, принимая удары Куинтуса на себя. — У тебя нет в подчинении созвездия дракона? — Было бы весьма удобно, — улыбнулся рыцарь, — но созвездия приходят по своему желанию. — Всевышняя, — прошептала побледневшими губами волшебница, — прошу, — с надрывом взмолилась Руасон, — помогите нам. В жемчужном сумраке перед глазами принцессы вспыхнул знакомый ей с детства образ. Офелия взглянула на темно-серую накидку, защищавшую ее плечи. Вышитые серебристые стрекозы блеснули холодным светом в осенних лучах солнца. В голове принцессы всплыла древняя легенда о величайшем маге Лоремии и о его заклятии, наложенном на драконов, чьи крылья рассекали небеса над землями, принадлежавшие династии Руасонских королей. Если верить преданиям, то первые потомки королевского дома могли снять проклятие, дав стрекозам по доброй воле вкусить своей крови. Белокурая волшебница взглянула на свою руку и заметила сидящую на оперении стрелы стрекозу. Крохотное создание казалось было сотворено из чистейшего серебра, но столь изящное существо не могло быть порождением ни чьих рук. Офелия усмехнулась, ибо на ее глазах сейчас творилась новая легенда. Это было самое время, чтобы старая ожила. Руасон откинула белоснежные локоны, перепачканные в ее крови, назад, оголив свою шею, на которой алели крохотны ранки от укусов некроманта. Стрекоза вспорхнула и опустилась на шею, рядом с тонкими багряными дорожками. Волшебница не знала сколько крови понадобиться волшебному созданию, но готова была пойти на риск, иначе все было бы кончено. Почувствовав слабость в ногах, принцесса аккуратно вязла стрекозу за тонкие крылья и посадила на наконечник своей стрелы. Скользнув пальцами по светлому оперению, белокурая волшебница натянула тетиву. — Именем крови своей я снимаю заклятие с крыл твоих, воспрянь и служи мне, как своей освободительнице, — бегло прошептала Руасон, и ее кремнистые глаза полыхнули раскаленной сталью, — сожги их всех дотла. Коснувшись костяшками пальцев холодного наплечника Эдмунда, Офелия медленно выдохнула, спуская стрелу. Над ухом рыцаря раздался свист, и кожу обожгло волной горячего воздуха. Де Ришар видел, как с каждым мгновением стрекоза, вспыхивая серебристым пламенем, становится больше. Не веря своим глазам, рыцарь продолжал неотрывно следить за тем, что творилось прямо перед ним. Стоило стреле оказаться внутри костяного дракона, как стрекоза ярко вспыхнула, и явился дракон. Он взмахнул длинными, тонкими крыльями, и разорвал костяного дракона изнутри. Белоснежный и серебристый, с вытянутой шеей, тонкой удлиненной мордой, и небольшими рожками, похожими на стрекозиные усики на верхушке, он явился подобно спасительному свету, что ожидают обреченные во мраке. Задрав морду кверху, дракон пронзительно зарычал и ринулся ввысь. Белоснежное создание взмахнуло крыльями и полчище мертвых рухнуло от мощного потока воздуха, обрушившегося на них сверху со стремительной скоростью. — Я ничуть не слабее тебя, Куинтус! — вскрикнула Офелия, чувствуя, как тело вновь наливается силой, — остановись, и мы расстанемся миром. Некромант оглянулся по сторонам, — Ивонет была мертва, а Ирис едва живая лежала на руках раненного Одиннадцатого, который еще по-детски своими большими глазами испуганно смотрел на звездных псов, окруживших его со всех сторон. — Расстанемся миром? — издевательски вскинул бровями некромант, — ты действительно думаешь, что я куплюсь на эти твои сладкие речи, сестра? — Ты все время называешь меня сестрой, и я сказала, что я не братоубийца, так что прошу… — Я слишком стар для этих игр, Офелия, — тяжело выдохнул Куинтус, прервав ее, — у меня еще достаточно сил, чтобы убить вас всех. Офелия едва могла держаться на ногах. Ее грудь вздымалась тяжело, словно у уставшего ребенка. Бледная, истощенная, она продолжала смотреть на некроманта неотрывно, угрюмо и уже совершенно безнадежно. Но вопреки ожиданиям полубога, в ее глазах не было страха. — Эдмунд. — Ваше Высочество? — Убей моего двоюродного брата. Де Ришар кивнул, его рука соскользнула с ее талии, и он сделал шаг, лишь когда убедился, что белокурая волшебница может стоять без его поддержки. — И сражаться будешь, оглядываясь на нее? Рядом с Руасон возник теневой страж, и осторожно подхватил ее на руки. Его глаза, горевшие синим, ледяным огнем, обратились к полубогу и вспыхнули белым пламенем. Куинтус неосознанно отступил на шаг назад, не сводя взгляда с воина, который до сих пор оставался для него тайной. Столь древнего создания, как полубог, пугало неизведанное, ибо в Антикусе едва можно было найти непознанную им вещь. А Тенебрис был именно таким созданием, неведомым и поэтому пугающим. — Ну что ж… — некромант усмехнулся, пытаясь под наигранной бравадой скрыть свой страх, — покажи на что способен именитый Король Звезд. Рыцарь метнулся вперед, и сталь, закаленная дыханием Бронзового дракона, блеснула в солнечном свете. Серые глаза некроманта оказались совсем рядом, плоские, сухие, но де Ришару почудилось, что в них промелькнул страх. Сталь схлестнулась, блеснули искры, Куинтус с трудом выдержал напор Эдмунда. Его нога проскользила по красной пыли, и некромант досадливо клацнул клыками. Отразив удар, полубог отскочил в сторону, успев наотмашь ударить рыцаря по лицу. Из рассеченной брови хлынула кровь, капнула на глаз, и алая поволока опустилась на взор.       Де Ришар резко вскинул мечом, и острие со всей ласковостью опустилось на плечо полубога, порвало темную мантию, дотянулось до кожи, и золотистая кровь окропила клинок. Куинтус гневно прикусил губу, и кинулся на Эдмунда. Удары обоих были сильны, ибо каждый свято верил, что борется за правое дело. — Тебе не кажется, что пора добавить чуточку магии? Рыцарь ощутил, как воздух вокруг него похолодел. Стало невыносимо холодно, рыцарь тяжело вздохнул и облачко пара спорхнуло с его губ. Де Ришар почувствовал, как на зубах осел мерзкий пресный привкус, и бастард словно оказался в склепе. Тело начало цепенеть, стало тяжело дышать, но льдистые глаза рыцаря вспыхнули звездным пламенем. Магия некроманта отступила, и Эдмунд вновь почувствовал себя живым.       Около ног Короля Звезд вспыхнул рубиновый огонь, а звездные мотыльки вспорхнули с его плеч. Чувствуя молчаливую волю своего повелителя, их крылья затрепетали чаще, и пламя послушно скользнуло следом за мотыльками. — Мертвецы хорошо горят. — Ты думаешь, что я могу только костями играть? — змеиная ухмылка, пробежавшаяся по окровавленным губам Куинтуса, испугала бастарда. — Я полубог, а ты глупец. Некромнат взмахнул руками и вопреки ожиданиям де Ришара, по его велению восстали не трупы, а из бледных ладоней вырвался столб яркого света. Эдмунд замер пораженный. Не в силах пошевелиться рыцарь изумленно смотрел на то, как некромант с поразительной легкостью управляется со светом, который не должен был быть ему подвластен. — Невозможно… — прошептал де Ришар. — Как? — Я полубог, — язвительно усмехнулся Куинтус, — человеческая часть меня — тьма, божественная — свет. Полубог замахнулся, шар света выпорхнул и устремился к Тенебрису. Страж попытался отскочить, но свет задел его, и пепельный воин упал на одно колено, закрывая собой белокурую волшебницу. Свет обжег его спину, пронзил насквозь, подобно мечу, и теневой рыцарь исчез. Некромант радостно воскликнул и кинулся к принцессе, оставшейся совсем беззащитной. — Офелия! Де Ришар бросился ему на перерез. Сердце испуганно пропустило удар, и юноша вскинул руку, перехватывая кинжал. Острие вошло в ладонь, пронзив ее насквозь. Бастард приглушенно вскрикнул, но тут же иной рукой ухватил полубога за запястье. Кинжал вышел из ладони, капли крови понеслись следом, окропив бледное лицо алыми пятнами. — Бедный рыцарь. Куинтус ухватил Эдмунда за пряжку темно-синего плаща и резким движением обернул лицом к его дорогой возлюбленной. Перед взглядом бастарда возникли светло-серые глаза белокурой волшебницы, такие глубокие и печальные. Все будто замерло. Руасон моргнула, ее белые ресницы вспорхнули. В первое мгновение де Ришар почувствовал боль, в глазах потемнело, что-то теплое лилось из груди.

«Амург!»

— Какое прелестное сердце! Тело рыцаря с глухим звуком рухнуло в красную пыль, и Офелия пронзительно вскрикнула. Принцесса упала рядом с ним на колени, и взглянула в безжизненные льдистые глаза. На груди бастарда распустился алый, смертный цветок. — Кажется, я отнял у тебя что-то дорогое, сестрица? Некромант пренебрежительно покрутил в руках сердце де Ришара. Красное и теплое, оно пылало багряным огнем, сжимаемое в бледной ладони полубога, похожей на длань смерти. Усмехнувшись, Куинутс подался вперед и откусил сочный кусок. До Руасон донесся отвратительный звук рвущихся тканей, и волшебница вздрогнула, впиваясь пальцами в темно-синюю ткань плаща возлюбленного. — Ах, что за вкус, ты должна попробовать, Офелия, это ведь твое сердце. Принцесса не смела оторвать взгляда от остекленевших глаз рыцаря. Казалось, что вот-вот сейчас его взгляд отзовется на ее чувства. Некромант с нескрываемым презрением смотрел на свою сестру, и бежавшие по ее щекам слезы, лишь сильнее разжигали в нем огонь ненависти к ней. Фыркнув и откинув сердце в сторону, Куинтус сделал решительный шаг в сторону Руасон. — Пора это все заканчивать. Внезапно поднялся сильный ветер, и звезды зажглись на ясном, дневном небе. Всколыхнувшись, они воссияли так ярко, как прежде никогда не светили даже во тьме, и псы протяжно завыли. Ветер окутал невидимым покрывалом тело рыцаря, и оно обратилось в мириады тысяч крохотных звезд. — Не печалься, — прошелестел голос де Ришара, — я найду тебя вновь. Серебристый силуэт рыцаря взмахнул рукой и преподнес волшебнице свой последний подарок, — созвездие Черной Розы. В беспамятстве она протянула руку. Все, что слышала Руасон — это глухие удары его сердца в своей груди. — Мы увидимся вновь, — силуэт улыбнулся, — я обещаю, моя любимая звезда, я приду на твой сумрачный свет. Де Ришар вновь взмахнул рукой и роза, вспыхнув своим тусклым свечением, воссияла на шее белокурой волшебницы родинками, спрятав под собой крохотные ранки от укусов некроманта. Улыбнувшись, серебристый силуэт Эдмунда воспарил в высь, воссияв на небосклоне новой звездой. Король Звездочетов спустя столько веков ожиданий наконец вернулся к своим подданным. — До встречи в другой жизни. — Это, конечно, все жутко романтично, но я вроде уже сказал, что пора заканчивать эту трагедию. Из-под белоснежных ресниц кремнистые глаза принцессы полыхали раскаленной сталью. — А вот это уже интересней. Некромант жадно облизнул пересохшие губы, и волшебница отчетливо увидела еще незастывшую в трещинках кровь. Они стояли друг напротив друга, совершенно разные, но судьбы их были переплетены, возможно даже слишком сильно. — Ты прав, пора все это заканчивать. Тень Руасон всколыхнулась, она будто взбухла, оторвалась от земли и поднялась рядом со своей обладательницей. Протянув руку, принцесса ухватила тень, и та обратилась в изящную корону, которая подобно черным горным пикам возвысилась, и блеснула звездами, навеки застывшими меж теневых камней, что подарил ей Король Звезд. Офелия решительным движением руки сняла свой серебряный венец, и он упал в красную пыль. — И сойдутся тени со смертью в бескровной битве, — прошептала волшебница, — и не будет средь них убиенных и слёз по павшим. Руасон сделала шаг в направлении своего брата, который смотрел на нее недвижным взглядом. Офелия не могла позволить всем смертям стать напрасными жертвами, и чтобы пролитая кровь не обратилась в пепел, ей нужно было пролить еще. Этот кровавый путь, начавший во имя мира, должен был увенчаться алой данью. Белокурая волшебница выдохнула, чувствуя, как оставшаяся кровь начинает бурлить в ее полых венах. — Пора нам попрощаться, брат. — Ты ведь говорила, что ты не братоубийца. — Да, — тихо отозвалась Руасон, — но с другой стороны, ты всего лишь мой двоюродный брат. Офелия взмахнула руками, и в битве сошлись повелители тех, кто уже давно был лишен жизненной искры. — Почему ты не используешься свет?! Где твоя хваленная божественная сила?! Некромант поддался, его ладони вновь обожгло знакомое тепло и столп света вырвался из рук. Но вдруг он исчез, словно его никогда и не было. Свет обратился в пепел и упал к ногам Куинтуса. Мужчина испуганно взглянул на волшебницу, в чьих руках теперь покоилась невероятной мощи тень, которая вот-вот должна была обратиться против своего создателя. Изящным мановением руки Руасон создала из новоявленной тени двух черных лисиц. Их глаза пылали теплым, желтым светом, оскалившись острыми клыками, звери бросились на полубога.       Своей силой Куинтус заставил лежавшие на земле трупы подняться с земли. Он оградился мертвой стеной, и лисы вцепились в хладные тела. Офелия вскрикнула от злости, и ее кремнистый взгляд обратился в сумрак. Чувствуя, как хладные руки, касаются ее, белокурая волшебница с яростным отчаянием пробивалась вперед, похищая тени мертвецов и обращая их в пепел. Откинув в сторону один из последних трупов, Офелия взглянула на брата, и тот столкнулся с пылающей сумеречной серостью ее глаз. Куинтус замахнулся мечом, но принцесса проскользнула под острием и, создав длинный, теневой кинжал вонзила его в подбородок некроманта, не желая слышать ни слова из его уст. — Ты хотел справедливости, Куинтус?! — она повернула клинок, еще глубже вгоняя его. — Я покажу тебе справедливость моего народа! Золотистая кровь хлынула ей на лицо, и Офелия обессиленно упала рядом с бездыханным телом двоюродного брата. Кончиками пальцев волшебница ощутила всю холодность пепла, теневая корона на ее челе разбилась, и Руасон почувствовала, как жизнь покидает ее тело. — Принцесса Офелия! Последнее, что увидела, белокурая волшебница прежде, чем ее разум окутала темнота, это бегущего к ней незнакомца, а позади него на ясном голубом небе развивались красные флаги, их цвет ей не понравился. Ведь теперь при слове «красный», Офелия вспоминала не прекрасные маки, а кровь.