Кто-то

      Юри медленно брёл домой окольными путями, лишь бы как можно дольше не приходить в пустую холодную квартиру, где он снова будет до середины ночи ожидать потерявшего к нему интерес и уважение Луи. Становилось невыносимо от одной только мысли, что он сам себя в это загнал, и не желает выпутываться. Юри и не знал, как выпутаться. Страх одиночества был сильнее страха быть до смерти забитым деспотом-мужем.       Кацуки остановился на мосту над рекой Дон. Чуть меньше года назад Луи сделал ему здесь предложение пожениться. Оперевшись на перила, Юри взглянул на мутную, грязную воду. Вся его жизнь после замужества была похожа на воды этой реки. Из глаз непроизвольно полились слёзы. Парень понимал, что загнал сам себя в угол, что бывшие когда-то друзья правы, что Юра прав: он погряз в этом по уши и сам не желает ничего менять.       Подходя к дому, в котором он снимал квартиру вместе с Луи, Юри заметил свет в окнах. Внутри всё похолодело. На негнущихся ногах, Кацуки поднялся на свой этаж, медленно трясущимися руками поворачивая ключ в замке. Стоило двери приоткрыться, как в подъезд вырвались жаркие стоны. Множество самых различных голосов сплетались в клубок пошлости. Юри распахнул дверь, отказываясь верить собственным глазам. Несколько пар расположились по всей квартире. В воздухе стоял резкий запах алкоголя, сигаретного дыма, секса и острого синтетического запаха чего-то очень запрещённого. Юри пошатнулся, увидев, как его законный муж нависает над другим мужчиной, явно получая удовольствие от близости с ним.       Развернувшись, Юри захлопнул за собой дверь, пошатываясь от ужаса. В голове была каша, он отказывался поверить в то, что только что увидел. Руки тряслись, ему отчаянно хотелось умереть от ненависти ко всему вокруг себя. Последняя мысль засела в его голове, словно заезженная пластика. «Умри. Умри. Умри, Юри Кацуки. Исчезни из жизни этих людей навсегда. Ты никто. О тебе даже не вспомнят, и не станут искать. Ну же, давай, сделай это. Избавь этот мир от такого жалкого слюнтяя, как ты».       Юри брёл по полупустым улицам Торонто, пошатываясь от усталости, боли в мышцах, голове и мыслях. Ноги сами вели его куда-то сквозь проливной дождь, он даже, кажется, не осознавал, что идёт. Остановился парень только когда услышал под собой бурлящий шум воды. Пустым взглядом осмотревшись, он понял, что вернулся на мост.       Сумка скользнула с плеча на мостовую, туда же отправилась куртка. Холодный ветер с дождём проникал холодными пальцами-иглами под тёмный свитер. Юри наклонился над скользкими перилами, перебираясь на другую сторону, цепляясь пальцами за холодный металл позади себя, бросая вниз безразличный взгляд. Сейчас река была бурлящей, полноводной, и наверняка ужасно холодной. «Давай, Юри Кацуки. Сделай последний шаг. Разожми руки. Умри!»       Пальцы, стискивающие перила, разжались, отпуская обезумевшего от горя юношу в свободный полёт. Рассудок покинул Юри вместе с сознанием.

***

      Виктор весь день не находил себе места после встречи с братом и его другом. Перед глазами стояла изуродованная густыми тёмными синяками спина брюнета, которого брат представил как Юри. Парень был необычайно красив в глазах Виктора: густые тёмные волосы обрамляли худое лицо; глаза, выглядывавшие из-под рваной чёлки, были красивого гиацинтового оттенка; худое тело хоть и было изуродовано синяками, но привлекало внимание своими изгибами. Но вместе с тем, Виктора пугала пустота и обречённость в глазах парнишки. Такой взгляд у человека, ходящего по лезвию ножа, готового сорваться вниз.       Блондин протянул руку к своей шее с левой стороны, где под густыми волосами пряталось имя его «предначертанного». Юри Кацуки. Виктор уже жалел, что не спросил у брата полное имя его одногруппника. В отличие от многих, он верил в свою Судьбу. Образ холодного красавца был создан после того, как к нему множество раз пытались пристать с предложением пожениться, не взирая на то, что у этих людей были другие имена на телах. Никифорову были неприятны такие предложения, и очень скоро, не без помощи младшего брата, он пустил слух, что уже занят. Ради этого пришлось даже съехать из общежития, и снимать небольшую квартиру, лишь бы от него отцепились.       Правду знали немногочисленные друзья блондина, но они молчали, поскольку были согласны с мнением Виктора о «предначертанных». Сейчас, сидя на вечерней паре, Мила, одна из этих друзей, косилась на Виктора. С самого утра он казался ей странно задумчивым, потерянным, будто он что-то нашёл и тут же потерял. Внезапно, Виктор вскинулся, глядя перед собой полубезумным взглядом. Преподаватель, заметив это, осторожно спросил: — Господин Никифоров, с вами всё в порядке?       К удивлению аудитории, Виктор покачал головой, резко вскакивая: — Не в порядке. Простите, профессор Смит, я должен срочно покинуть пару.       Профессор лишь кивнул, отпуская одного из лучших своих учеников. Виктор никогда не делал чего-то, что могло испортить его репутацию, поэтому преподаватели иногда делали ему поблажки.       Подхватив свои вещи, Виктор стремительно спустился вниз, подхватывая пальто и выбегая под холодный проливной дождь. Ощущение ужаса пронизывало всё сознание. Он быстро побежал, сам не понимая, куда и почему он бежит. Он просто знал, что если не успеет, произойдёт что-то кошмарное, непоправимое.       Когда впереди показался мост, ведущий через бурлящий поток Дона, Виктор остановился на секунду, глядя, как кто-то перелезает через перила, едва держась на ногах. С ужасом узнав в человеке Юри, Виктор хрипло закричал, стараясь перекричать шум реки и дождя: — Нет! Стой! Не смей!       Из последних сил рванув к парню, Виктор в последнюю секунду успел поймать расцепившего пальцы Юри поперёк груди, вытаскивая на мост. Парень явно был без сознания. Дрожащими руками вытащив из кармана смартфон, он быстро набрал номер, вызывая «Скорую помощь», прижимая к себе Юри. Ливень смыл с лица тональник, открывая несколько синяков, свежих и уже почти заживших. Сообщив место, куда нужно подъехать, Виктор быстро набрал номер брата. Юра взял трубку после второго гудка: — Виделись уже. Что случилось?       Виктор крепко прижал к себе стремительно леденеющего Юри, сорванным голосом ответив: — Твой друг, Юри… он только что едва не бросился с моста. Я… едва успел.       В трубке послышался звон бьющейся посуды и смачные маты. — Я урою этого ублюдка. Ты вызвал помощь? — Да. Я поеду с ним в больницу. Юра, как полное имя твоего друга? — А ты ещё не допёр, бестолочь? Всё, у меня дела.       Телефон умолк. Где-то послышался вой сирен. Виктор убрал смартфон в карман, прижимая к себе своего «предначертанного», вспоминая всех богов молитвами о том, чтобы они сохранили жизнь и рассудок Юри Кацуки. Прижимаясь холодными губами к ледяному лбу, Виктор шептал как заведённый: — Приди в себя. Юри, пожалуйста, только приди в себя. Я с тобой, я тебя не оставлю. Не покидай меня, я ведь только тебя нашёл.