Мистер Лэйн

Предупреждения по данной главе: насилие, нецензурная лексика, курение, алкоголь, изнасилование, попытка самоубийства.

Бóльшая часть главы основана на реальных событиях, случайные совпадения по именам являются случайностью.

2008г. Несколько месяцев пролетели незамеченными для бойцов. Было бесчисленное множество патрулей, в которых были задействованы все имевшиеся отряды, дабы удержать базы и города в близи от столь непросто давшегося афганцам города Муса-Кала. Уилл отметил про себя, что человеческие ресурсы были грамотно распределены, учитывая человеческие нужды бойцов, ради их максимальной продуктивности. И это давало нужные результаты, о чем говорили почти сведенные к нулю потери среди солдат. Сержант, проведя мысленный анализ, пришел к выводу, что все это было благодаря стратегическим решениям присоединившегося с начала года к офицерскому штабу представителя внешней разведки, который тоже имел ранг в армии. В мае 2008-го года заканчивался срок службы солдат Операции Геррик 7, и они в один из солнечных дней готовились к возвращению на родину. Марджери и Клайв решили остаться на службе дальше и присоединиться к рядам бойцов Операции Геррик 8. Клайв объяснял это решение своим друзьям тем, что хотел отслужить «как следует в один заход», чтобы потом вернуться домой и больше никогда не возвращаться, когда как Марджери воздержалась от объяснений вовсе. Грегори очень хотел остаться вместе с ней, но его подруга прекрасно знала, что ему стоило провести хоть немного времени дома со своей семьей. Вдобавок к этому напоминанию, она почти серьезно пригрозила ему, что не простит его, если он останется, и солдат воспринял это очень серьезно. Грегори принял тяжелое решение оставить свою подругу в Афганистане и вернуться на время отпуска домой. Единственный, с кем Марджери поделилась своим настоящим резоном, был Саймон. - Мне некуда пойти, - грустно поделилась она за несколько дней до отъезда друзей. - Так поедем ко мне, останешься с моей семьей, - без каких-либо задних мыслей предложил стрелок. – У меня только отец и мать. Уверен, вы отлично поладите. Девушка, держа в памяти еще свежие воспоминания о ее не самом благополучном рождественском визите в семейный дом Кромвелей, помотала головой. - Я буду лишней, - скромно отозвалась она. – Отдохни с семьей и возвращайся. Саймон крепко ее обнял, после чего передал несколько новых пачек сигарет. - Пиши мне письма, ладно? – попросил он. – И пусть Клайв присмотрит за тобой, пока нас не будет рядом. Я посмотрю, попробую вернуться уже летом. Слышал, что Грегори обсуждал это с тем сержантом… Тронутая Марджери приложила силы, чтобы не расчувствоваться перед ним. - Я вас всех не заслужила… С этим чувством искренней благодарности девушка проводила своих друзей на самолет, который взлетал с внутренней полосы базы Кэмп Бастион. Ее вдохновляла мысль, что она была нужна там, на войне, и это чувство держало ее в тонусе. Благодаря всем этим чувствам она со спокойной душой вернулась к службе, сопровождаемая ее наводчиком в снайперской паре, Клайвом. Из офицерского здания штаба, из окон которого было видно взлетную полосу, одни из самых авторитетных лиц коалиции наблюдали за взлетом Боинга. На тот день вечером намечался прилет уже новых новобранцев, присоединившихся к Операции Геррик 8, поэтому самим старшим офицерам было дано время для небольшой передышки. - Как звали того снайпера, который не пропустил ни единого патруля и миссии? – поинтересовался недавно присоединившийся к кампании полковник. - А, вы, наверное, про ту девочку, Лэйн, - ответил полковник Боуман, подойдя к столу и подцепив одну из многочисленных папок выделяющихся солдат. – Я отобрал ее наряду с другими сам, когда вернулся два года назад в Академию Сэндхерст за новыми талантами. Она вместе с несколькими еще солдатами решила остаться. - Я так понимаю, она решила остаться потому, что у нее нет семьи, - сделал быстрый вывод тот, читая ее подробное досье. Удивившись этому, как казалось, неуместному комментарию, полковник Боуман безразлично пожал плечами. Полноватый мужчина в очках с самодовольной улыбкой посмеялся над своими мыслями, после чего аккуратно отложил папку в отдельную стопку, которую он уже несколько недель тщательно отбирал. - Буду иметь в виду, - таинственно сообщил полковник МакКристиан, спрессовав мясистой рукой собранную стопку досье на разных солдат. Следующие несколько месяцев прошли очень насыщенно для Марджери и Клайва. Из-за того факта, что снайперов все еще критически не хватало в армии, они фактически не возвращались на базу. Будь то ежедневные патрули в поисках закопанных самодельных взрывчаток, то патрули для защиты отвоеванных у повстанцев позиций и стратегически важных объектов, то полноценные столкновения с повстанцами у деревушек, присутствие их и других немногих снайперов очень высоко ценилось. Это лишь в лишний раз напоминало Марджери о том, что она была нужна, и она отчаянно цеплялась за это. Одним поздним августовским днем их стрелковый отряд отправили на выходной обратно на базу Кэмп Бастион, и оба изможденных снайпера почти сразу же, пропустив ужин, разошлись по своим палаткам. Уже на долгое время позабывшая, что такое койка, Марджери рухнула на кровать прямо поверх одеяла, но тут же в искреннем испуге закричала, когда приземлилась не на мягкую ткань, а на что-то твердое и живое. - Джо, сучка, я вернулась! – радостно крикнула Имоген, спрятавшаяся в кровати своей соседки для бóльшего эффекта. Не сдержав своей настоящей радости от того, что увидела знакомое лицо, Марджери крепко обняла свою соседку. Отстранившись, она в неверии поглядела на светловолосую молодую женщину. - Да, мы все вернулись недавно, кроме Уилла, он приедет в ноябре, - подтвердила Имоген, мгновенно прочитав незаданный вопрос в глазах снайпера. – Беги. Марджери выбежала из палатки и болезненно столкнулась с направлявшимся в ее сторону невысоким солдатом. Так же не сдерживая радости, она крепко обняла за шею такого же радостного от встречи Саймона. - Я очень соскучилась по тебе! Наконец-то мы сможем нормально покурить вместе, - выдохнула от облегчения девушка. - Вот кто я для тебя, значит? Пепельница? - посмеялся тот, сплющивая в своих ладонях ее похудевшее лицо. – Сначала надо будет тебя напичкать едой, Имоген не могла об этом заткнуться всю дорогу… - У меня столько вкусняшек из Дании! – подтвердила та из недр палатки. – Я привезла всякие сладости, еще напекла с мамой наших имбирных печений - специально для тебя! А еще я привезла всякие открытки, сувениры и крема, а то твоя кожа ужасная совсем… Марджери, весело и благодарно посмеявшись над подругой, отстранилась от Саймона и посмотрела в сторону. Она увидела вдалеке знакомый широкоплечий силуэт, который с широкой улыбкой на лице махал обеими руками над головой. Девушка побежала к нему, и Грегори, заранее вскинув свои сильные руки для объятий, крепко обвил ими ее туловище и поднял над землей. - Я так рада тебя видеть, - тихо признала своему другу Марджери, невинно прижимаясь своим лицом к его щеке. Парень не смог удержаться и по-дружески поцеловал ее в скулу. - Как и я тебя, - прошептал он в ответ. - Сэр? Я всех привел, - отчитался только вернувшийся с отпуска Уилл. - Отлично, благодарю вас, сержант, - с широкой довольной улыбкой ответил мужчина в очках, поднимаясь с места. – Проходите, пожалуйста. По приказу начальства в офис штаба были вызваны несколько растерянных солдат, которые с подозрением пересчитали друг друга и поняли, что ими был собран полноценный отряд. Вслед за Уиллом, сержантом и стрелком, в помещение друг за другом вошли: Клайв, младший капрал и снайпер-наводчик, Грегори, рядовой стрелок, Саймон, рядовой стрелок, Эдди, рядовой пулеметчик, Имоген, рядовой гренадер, Идрис, рядовой переводчик и медик и Марджери, рядовой снайпер. - Спасибо, бойцы, что остались с нами еще с Операции Геррик 7! – обратился к солдатам полковник. – Позвольте представиться, я – полковник МакКристиан, в свое остальное от войны время я еще и являюсь старшим агентом в МИ-6. Я присоединился к базе Кэмп Бастион в январе и моей миссией является фоновая задача Британии в этой войне - обрезать опиумные пути, начинающиеся здесь, в провинции Гильменд. Солдаты остались стоять смирно в ожидании последующих приказов, и им ничего больше не оставалось, кроме как молча слушать старшего по рангу офицера. Марджери фактически прослушала долгую лекцию полковника о том, что было запланировано на уже начавшуюся Операцию Геррик 9. Она все еще была слишком уставшей от прошедшей недели беспрерывного патрулирования, чтобы воспринимать столько неинтересной для нее информации. - … и моей идеей стало создание небольших специальных отрядов, состоящих из бойцов разных специализаций, для выполнения разных непростых задач, - подошел к самому интересному тот, приземляясь своим грузным телом обратно в кресло за столом. – Как вы видите, ваш отряд уже был создан. Я подбирал вас тщательно, чтобы вы были либо уже хорошо знакомы, либо хорошо подходящими друг другу для большей продуктивности на поле боя. Я дам вам имя… спецотряд «Алый Цветок». На сегодня можете быть свободны, готовьтесь к вашему первому, в качестве единого отряда, брифингу завтра утром! - Сэр, есть, сэр! – хором ответили солдаты. Как было обозначено, одной из главных задач Британских сил в Афганистане было отрезать опиумные пути, которые брали свое начало в центральной части Гильменда, где находились обширные поля запрещенного вида мака. Чтобы к ним вообще можно было подобраться, на начало декабря была запланирована массированная атака на четыре главные крепости повстанцев, расположенных южнее базы Кэмп Бастион и вблизи интересующего командование города Над-Али. Спецотряд «Алый Цветок» был сначала отправлен на разведку близлежащих территорий, но позже присоединился к большому ночному наступлению, названному операцией «Красный Кинжал», вместе с уже опытными отрядами британских морских пехотинцев с поддержкой от датских, эстонских и афганских солдат. Это была крайне тяжелая битва в очень тяжелых ландшафтных условиях для штурмовиков: им приходилось бороться в грязи по колено среди траншей, похожих на те, что были во времена Первой Мировой Войны. Быстро поняв, что условия не были у них в числе союзников, коалиция решила сосредоточиться на ракетном огне, танковой поддержке и на минометах. Стрелковый отряд наряду с морскими пехотинцами все равно продвигались вперед, несмотря на столь же беспощадный огонь со стороны хорошо оснащенных повстанцев и ужасные погодные условия. Под конец операции, который наступил только после двух недель изнурительных сражений, бойцами были преодолены невероятные 60 километров и захвачены намеченные крепости. Повстанцы потерпели поражение с заметными потерями, включавших в себя и командира их сил. Со стороны коалиции были лишь несколько потерь среди британских солдат. В один из последних дней операции был крайне тяжело ранен Саймон Грин, рядовой стрелок спецотряда. Марджери, проигнорировав приказ сержанта Уолша оставаться на своей позиции, выбежала на поле боя. Под защитным огнем ее товарищей снайпер, вооруженная автоматом для ближнего боя, стала крайне безрассудно продвигаться к опрокинутому в грязную землю взрывом от мины Саймону. Его вопли боли стояли в ее ушах, перекрывая звуки свистевших вокруг пуль. - Саймон!! – кричала в панике она, нависнув над ним и увидев рваные открытые раны на его ногах и животе. – Идрис, помоги мне! В сопровождении Марджери и Идриса едва находящийся в сознании Саймон вместе с остальными раненными был срочно доставлен на вертолете Чинук на базу Кэмп Бастион, где был развернут самый оснащенный полевой госпиталь. - Джо… - позвал стрелок, когда его уложили на каталку на пути в операционную. - Я тут! - от истерики сорвавшимся голосом отозвалась снайпер, помогавшая катить раненного. – Саймон? Молодой мужчина с заканчивавшимися силами окровавленными пальцами вытащил из кармана свою металлическую зажигалку. - Не грусти без… - успел прошептать он прежде, чем полностью отключиться. - Вам с нами нельзя! – крикнул хирург бойцам, после чего вместе с каталкой скрылся за дверьми операционной. Марджери опустилась на корточки и подобрала оброненную другом его любимую металлическую бензиновую зажигалку. Она спрятала свое лицо в окровавленных рукавах и громко зарыдала, не способная никак контролировать свою панику. - Крепись, Джо, - тихо произнес Идрис, поддерживающе сжав ее плечо, словно он уже заранее знал исход этой ситуации. Уже через полчаса было объявлено время смерти Саймона. Когда остальные члены отряда вернулись на базу лишь неделю спустя, им сообщили о смерти их товарища. Но они все прекрасно понимали, что больше всего этим известием была огорчена снайпер, которая была к нему ближе всего в команде. Грегори нашел свою подругу сидящей у металлического забора, который окружал палатки солдат, и она выглядела откровенно плохо. У нее были очень сильно опухшие от горестных слез красные глаза, сам взгляд был пустой и безжизненный. Марджери сидела на песочной земле, бездумно щелкая выдохшейся зажигалкой. - Эй… - тихо и с тяжелым сердцем позвал Грегори, садясь рядом с ней на корточки. – Джо, как ты? - Вернулись? – тихо, но с едва уловимой радостью отозвалась девушка. – Вы все в порядке?.. - Да, мы все в порядке, с нами все хорошо, - поторопился сообщить парень. Он аккуратно коснулся согнутыми пальцами ее скулы. – Что мне сделать для тебя? Ты совсем холодная, давай хоть в палатке посидим, Имоген заварит тебе какао и… - Это не вернет его!.. – горестно закричала Марджери, согнувшись пополам и спрятав лицо в ладонях. Она мгновенно утонула в несдержанно громких горестных рыданиях. Не сдержав своих слез, не то по погибшему товарищу, не то по скорбевшей до разбитого сердца подруге, Грегори нежно обнял ее. Пока та очень громко рыдала, он глубоко в душе молил Бога хоть немного облегчить ее страдания. 2009г. Чтобы хоть как-то справиться с горем, Марджери решила браться за работу, за которую никто браться не хотел. После многочисленных смертей от самодельных взрывчаток у деревушек под Сангином саперы уже попросту отказывались выходить в патруль, боясь за свои жизни. Увеличение уровня смертности объяснялось тем, что вместо металлических деталей повстанцы начали использовать пластиковые, что очень сильно осложняло их обнаружение, потому как металлодетекторы становились бесполезными. Марджери вызывалась добровольцем, лишь бы не оставаться на базе, где она так или иначе мыслями возвращалась к воспоминаниям о Саймоне, по которому она испытывала болезненную острую тоску. В солидарности с ней на патруль стали выходить Фред с Эдди и Грегори, пока другие были заняты другими миссиями. Эдди в свой отпуск в Англии получил сертификат военного кинолога, потому мог брать с собой на патрули обученных собак, которые превосходили по эффективности по обнаружению обновленных взрывчаток более бесполезных металлодетекторов. В июне 2009-го года Марджери отправилась на совместную небольшую разведку с Клайвом, Имоген, Идрисом и Уиллом и еще парой снайперов, чтобы получить информацию об уровне вооружений у повстанцев на подходе к столь желанному командованию центральному городу в Над-Али. Получив некоторую информацию, они вернулись на базу Кэмп Бастион, где их встретили с очень прискорбными новостями. Рядовые Фред и Эдди были мертвы. Подорвались на заложенной самодельной взрывчатке. Грегори повезло было остаться в живых - он отделался контузией и несмертельными осколочными ранениями. Остальные бойцы спецотряда «Алый Цветок» сопроводили гробы с телами павших за последнюю неделю солдат на борт самолета, пока военный священник читал молитвы за упокой. Марджери, которая присутствовала на этом прощании с погибшими товарищами, уже не смогла найти в себе силы оплакивать их, и она себя чувствовала виноватой из-за этого, даже если не была особенно с ними близка. Через пару дней Грегори очнулся в койке лазарета и первая, кого он увидел, была Марджери, спавшая на свободной рядом с ним постели. Она проснулась от шороха с его стороны и сразу же поднялась с кровати. - Не торопись, - мягко прошептала она другу, помогая тому принять сидячее положение. С нежностью в прикосновениях поправив бинт, которым была окутана голова раненного, девушка аккуратно присела на край койки и мягко сжала его руку. Эта столь ласковая забота с ее стороны на секунду заставила Грегори позабыться, но в его ушах раздался крайне неприятный свист, что быстро вернуло его в реальность. - Что с ребятами? – слабым голосом спросил он. Марджери очень грустно посмотрела на друга и крепче сжала его ладонь. - Их больше нет, - дрогнувшим голосом прошептала она. – Они вместе с собакой подорвались на мине. Только ты выжил. Губы Грегори задрожали, и он тихо шокировано заплакал. Снайпер, чувствуя боль в сердце за своего друга, осторожно улеглась на его груди и сплела вместе пальцы их рук. Солдат свободной рукой приобнял ее за плечи и едва прижал ее к себе, пока он пытался успокоить свои слезы. Грегори в силу своих несмертельных, но серьезных ранений не смог участвовать в операции «Коготь Пантеры», которая была запущена уже через несколько дней для того, чтобы силы коалиции смогли плотно закрепиться в провинции Гильменд. В постоянном страхе за своих друзей и сослуживцев он сначала обязал военных врачей лазарета сообщать ему о любых новостях с мест столкновений, а позже стал сам выходить за новостями в штаб, опираясь на костыль. В полевую больницу к концу июля начало поступать все больше и больше раненных, что сильно беспокоило Грегори. В один из дней он почти в панике схватил костыль и поторопился к каталке, которую катили в сторону операционной и на которой он увидел своего афганского товарища из отряда, Идриса. Вслед за ним на базу вернулись уже и остальные члены спецотряда, которые в целом были в порядке: у Уилла, Марджери и Клайва были различные нефатальные осколочные и пулевые ранения. Пока они рассказывали их выздоравливавшему сослуживцу то, как шла военная операция с точки зрения участников, их на быструю руку осматривали и подшивали военные медбратья. Когда в лазарет подтянулась Имоген, чтобы узнать о состоянии своих друзей, к ним вышел один из военных хирургов и сообщил о смерти Идриса. Это почти уничтожило моральный дух оставшихся в живых бойцов спецотряда. Группа солдат посетила традиционный ритуал погребения их павшего афганского товарища, оставаясь на уважительной дистанции. По возвращению обратно на базу Кэмп Бастион почти полностью выздоровевший Грегори застал свою подругу в их с Уиллом палатке. Он в растерянности уставился на девушку, которая молча собирала его одежду, пока за этим всем недовольно, но безмолвно наблюдал сержант со скрещенными на груди руками. - Что здесь… происходит? – в абсолютном непонимании спросил солдат. Уилл опустил руки и чуть раздраженно вздохнул, направляясь к выходу. - Сам поговори с ней, а я сдаюсь, - тихо проговорил своему другу он, после чего ушел. Грегори несколько секунд проследил за тем, как Марджери методично собирала в стопку его одежду, ни на что не отвлекаясь. - Что ты делаешь? – подал голос в ее спину он. - Твою одежду собираю, - строго ответила та. - Я это вижу, - так же строго заговорил Грегори. – Зачем ты собираешь мою одежду? - Послезавтра улетают солдаты по окончанию службы в Операции Геррик 9, - ровным тоном напомнила Марджери, начав складывать стопки одежды в уже подготовленную армейскую сумку. – Вы отправляетесь домой. Нечего вам оставаться еще и на 10-ую. Я потом помогу упаковать вещи Уилла, Имоген и Клайва тоже. - «Вы»? «Вам»? – передернул в нарастающем раздражении молодой мужчина. – А ты что собралась делать? Уж поделись, будь добра. Марджери обернулась, показав абсолютно непоколебимое решение в своих глазах, после чего вернулась к своему занятию. - Я останусь, пока буду тут нужна, - серьезно ответила девушка. – Мне незачем возвращаться, будет даже хорошо, если погибну здесь. Доведенный почти до черты этими словами, Грегори в один тяжелый шаг подскочил к своей подруге и развернул ее к себе, резко дернув ее за локоть. - Хоть думаешь, что говоришь?! – поднял голос он. – Нас решила отправить домой, значит, а сама решила остаться и умереть?! Никому не нужна такая жертва от тебя! - Я не жертвую собой, а я решила так для себя! – подняла Марджери свой голос в ответ. – Мне абсолютно незачем возвращаться в Англию, а здесь я действительно нужна! Грегори чувствовал, как кипела кровь в его жилах от злости, борясь внутри от невыносимого желания то ли дать ей душевную пощечину, то ли страстно поцеловать ее, чтобы она заткнулась. Он отчаянно метался между чувством гнева и абсолютной любви к ней, отчего в итоге он не знал, что делать. - Мы все здесь остались ради тебя! - сильнее сжимая ее локоть, продолжал кричать он. – Я здесь остался ради тебя! Не подавись своим эгоизмом! - Да, я эгоистка! Что мне сделать?! – кричала в сердцах Марджери. – Что мне сделать, чтобы вы все съебались нахрен отсюда?! Саймон мертв! Фред и Эдди мертвы! Идрис мертв! Я не переживу, если с Уиллом, Имоген или Клайвом что-то произойдет! Я не переживу, если с тобой что-то случится!! - Я здесь останусь чисто из-за того, что я не переживу, если с тобой что-то случится, эгоистичная ты сука! – не выдержал Грегори, ударив себя в грудь от физической боли в этом месте. - На себя посмотри! – парировала девушка со слезами на глазах. – У тебя отец, мать, младший брат! Если решил остаться и умереть здесь, то кто это еще из нас эгоист?! - Не разбивай мне сердце! – болезненно и все так же громко воскликнул парень. – Я уж лучше умру здесь с тобой, чем услышу по новостям, что ты погибла! Я люблю тебя, Джо! И не смогу жить, если… Его прервала очень сильная пощечина, в которой ощущались все точно такие же тяжелые эмоции, которые ощущал и тот, кто эту пощечину получил. Грегори упрямо посмотрел на свою подругу, говоря этим о том, что ни в коем случае не отказался бы от своих слов, да и просить за них прощения не собирался. Марджери тяжело отдышалась, горько всхлипывая. Она встряхнула заболевшей от удара ладонью и размазала по лицу горячие слезы с соплями. - Через два дня вы улетаете сами, - жестко и ровно проговорила она. – Или я застрелюсь, чтобы у вас больше не было причин оставаться. Поступите правильно. Девушка покинула палату и оставила друга в одиночестве. Грегори согнулся пополам от невыносимой душевной боли и громко простонал от фрустрации. - Твою мать… - прошипела Марджери, с досадой посмотрев на последнюю сигарету в пачке. Она попыталась закурить, но опустевшая зажигалка лишь прощелкивалась с искрами, не давая огня. От досады девушка хотела швырнуть прочь зажигалку, но мгновенно передумала, вспомнив, насколько она стала ей дорога. С повлажневшими глазами подумав о предыдущем хозяине этой зажигалки, Марджери защелкнула крышку на ней и с тяжелым вздохом улеглась на списанной шине, на которой когда-то сидела вместе с молчаливым стрелком. Она подняла зажигалку перед своими глазами, разглядывая на фоне звездного неба ее металлический корпус безо всяких декоративных элементов, но со множеством насечек и царапин. Вдалеке за пределами базы Кэмп Бастион раздавались взрывы снарядов и ракет, но это стало уже таким обыденным, что совсем не отвлекало снайпера с трехлетним стажем от размышлений, став белым шумом. - Какую философскую фигню ты сказал бы обо всем этом? – пробормотала Марджери, когда слезы все же потекли из ее глаз. Она приложила зажигалку к своей груди, и ее голос дрогнул. – Саймон, я так скучаю, ты не поверил бы… Девушка поплакала немного в тишине, но в одиночестве она пробыла недолго. Внезапно неизменно красивый звездный пейзаж загородил склонившийся над шиной светловолосый молодой мужчина. - Можно я посижу с тобой? – деликатно спросил Уилл. - Делай, что хочешь, - оставшись лежать, безразлично буркнула та. Она стыдливо накрыла рукой свои заплаканные глаза. – Со мной все равно никто не разговаривает. - А чего ты ожидала? – смешливо хмыкнул сержант, устраиваясь на соседней лежащей на земле списанной шине. – Весь лагерь слышал вашу ссору с Грегори, и вы, ребята, вообще не сдерживались и не фильтровались. Все обижаются на твой абсолютно тупой ультиматум, чтоб ты знала. А бедняжке Грегори ты и вовсе сердце разбила, "эгоистичная ты сучка". - Заткнись, Уилл, - беззлобно пробормотала Марджери. Офицер тихонько похихикал, после чего, действительно, смолк. Посидев немного в полной тишине, Уилл шумно вздохнул. - Не хочешь посмотреть на меня и поговорить? – дружелюбно спросил он. - Не хочу, - все так же безразлично пробормотала снайпер. Раздался всплеск жидкости в некоем контейнере. - А если я скажу, что помогу заправить твою зажигалку и даже поделюсь сигаретами? – раздался лукавый вопрос. Марджери замерла, а после резко села и уставилась на собеседника, который с хитрой ухмылкой слегка встряхнул маленькую жестяную банку с, предположительно, горючим. Девушка раздраженно нахмурилась, после чего протянула в руке свое маленькое сокровище. - Только осторожно, - попросила она. - Конечно, - пообещал Уилл, принимая в свои руки металлическую зажигалку. – Я залью ее не прям до конца, чтобы она не лопнула, не переживай. Марджери напряженно проследила за тем, как ее друг ловко и аккуратно разобрал зажигалку, а потом начал заливать во внутренний желоб горючее. - Откуда ты знал, что она выдохлась? И что сигареты закончились? – поинтересовалась девушка. - Я наблюдал за тобой последние несколько минут, думал, как бы начать с тобой разговор, - признался с доброй улыбкой на лице тот. – А потом сбегал в мастерскую к инженерам, у них и нашлось все нужное. Исчерпав интересующий вопрос, снайпер смолкла. Она отвела взгляд, почувствовав себя неловко перед более взрослым другом. Уилл тем временем закончил заправлять зажигалку и собрал ее обратно воедино. Щелкнув кремнем и показав подруге оживший огонек на фитиле, он закрыл крышку зажигалки и бегло повертел ее в своих руках. - Она Саймона? – полушепотом поинтересовался офицер. – Иногда видел, как вы с ним тут вместе отдыхали и курили… - Угу, - пробормотала Марджери, принимая свое сокровище обратно. Она так же с благодарностью приняла и свежую пачку сигарет. К ее удивлению, Уилл, достав одну себе, попросил прикурить. - Не знала, что ты куришь, - призналась девушка, закуривая сама. - В Академии попробовал, использую только в социальных случаях. Очень полезный навык, помогает сближаться с людьми, - подмигнул молодой мужчина. – Никогда не задумывалась о том, как я оказался здесь частью Операции Геррик 7 одновременно с тобой и Грегори, хотя и не отправлялся в Школу Пехоты с вами? Марджери, впервые задумавшись об этом, покачала головой. - Я запомнил, что вас к себе вызывал полковник Боуман в тот день, - начал рассказывать Уилл, подперев свой подбородок ладонью с зажатой между пальцами сигаретой. – Я потом сходил и присоединился к нему на перекуре. Узнал, что можно поехать в Афганистан офицером, просто надо было очень усердно отучиться еще хоть год, а на остальное закроют глаза. Добровольцев в таких делах они очень любят… - Зачем это вообще тебе? – искренне непонимающе спросила снайпер. Офицер мягко поглядел на нее. - Я почти сразу же начал скучать по вам, - тихо признался он, делая затяжку. – В первый курс за тем столом в столовой было всегда так шумно… А потом остались только я и еще пару ребят. Не было ни тебя, ни Грегори, ни тех двух идиотов, Фреда и Эдди, ни других… Внезапно мечты о красивом офицерском дипломе в рамочке на стене перестали иметь какой-либо смысл, я попросту хотел снова быть с вами, даже если это означало поехать за вами на войну. И если я мог поехать старшим офицером, тем оно было бы лучше - наконец начали бы все слушаться меня, горячие и пустые вы головы… Марджери не сдержала веселого смешка и тронутых слез. Она вся сжалась, продолжая курить. - Мы были тогда так беспечны, когда были кадетами, правда?.. – задался вопросом Уилл, шмыгая носом. - Угу… - буркнула та, вытирая лицо от слез. Коллеги покурили немного в дружелюбной тишине. - Ну, мне придется полностью отказаться от этого «навыка» теперь… - тихо проговорил Уилл, когда пришло время потушить окурок. Марджери подняла на него глаза и удивленно посмотрела на его мягко улыбавшееся словно от тихого счастья лицо. - Почему? – спросила она. Мужчина, снова с мягкой улыбкой поглядев на нее, достал из кармана своей армейской куртки сложенный маленький листочек и передал подруге. Потушив окурок на земле ботинком, снайпер развернула бумажку и удивленно посмотрела на крайне странный снимок, представлявший собой черные пустоты с пиксельными белыми линиями. - Я не знаю, на что я смотрю… - постыдившись своей некоторой необразованности, призналась Марджери. Уилл перевернул снимок правильной стороной для собеседницы. - Это снимок УЗИ живота Кэти, она прислала мне его сегодня, - терпеливо рассказал он, после чего показал на некоторые из линий примерно посередине. – Вот это здесь – маленькая голова… У Марджери перехватило дыхание, и она широко раскрытыми глазами уставилась на своего друга. Уилл, прижав ладонь к лицу, чтобы хоть немного прикрыть несдержанную от счастья улыбку, кивнул ей. - Я еще никому не говорил об этом… Кэти беременна, - прошептал он. – Через пару месяцев я стану отцом, Джо… Девушка рвано выдохнула, уже осторожнее держа в своих руках снимок. Она чувствовала, что, как несколькими минутами ранее она передала Уиллу зажигалку Саймона, она теперь держала в руках не менее драгоценное сокровище Уилла. Она продолжала с любопытством разглядывать снимок УЗИ, словно это было нечто фантастическое, несуществующее в ее личном мире, но имеющее невообразимую ценность. Уилл, наблюдавший за ней, внезапно понял, о чем говорил Грегори, за что тот так отчаянно любил ее. За это абсолютно неведомое ей самой ее тихое очарование. И это вдруг натолкнуло его на импульсивные, но, как ему казалось, верные мысли. - Джо, если ты, конечно, не против, - тихо заговорил он, продолжив этот очень личный разговор. – Я хотел бы назвать ребенка в твою честь. Это будет девочка, поэтому, думаю, имя «Маргарет» ей бы подошло. «Маргарет Уолш» неплохо ведь звучит… Марджери, от еще одной порции внезапных новостей, снова в непонимании уставилась на собеседника. Уилл взял из ее рук снимок, после чего по-джентльменски мягко сжал ее хоть и сильно огрубевшую от военной службы, но маленькую женскую ладонь. - Ты можешь не знать этого сама, но ты – удивительный человек и удивительная женщина, Джо, - тепло заговорил он. – Может ты и не самая изящная, не самая разговорчивая, да еще и бескомпромиссная, но в тебе столько жизненной силы, столько воли и столько скрыто любви… Ты можешь падать, рыдать, у тебя может что-то не получаться, но ты всегда потом встаешь и становишься сильнее, будь то духом, будь то телом. И ты, чему мы видели множество примеров, на очень многое готова пойти ради своих друзей и близких. И я безмерно тобой восхищаюсь. Девушка не выдержала и расплакалась, крепче сжав мужскую ладонь. - Я хотел бы, чтобы моя дочь имела хоть искорку твоей воли, - продолжил Уилл, тоже до слез растроганный моментом. – А было бы еще более замечательно, если бы ты хоть раз подержала ее на руках… Но это ведь означает, что ты должна будешь вернуться с нами со всеми, верно? - Так нечестно, Уилл! – пожаловалась сквозь слезы Марджери, пряча свое лицо. – Это совсем нечестно!.. - Как твой командующий офицер, я запрещаю тебе умирать, - серьезно заговорил тот, потирая ее ладонь в своих руках. – И приказываю тебе вернуться вместе с нами домой через два дня. Ты меня поняла? Ответь мне, рядовой. - Да, сэр, - всхлипывая, тихо ответила солдат. – Так точно, сэр… Уилл мягко пригладил ее черные волосы, как если бы пытался успокоить сестру, чтобы на более дружеской ноте завершить этот разговор. Как уже через пару дней вскрылось, самым опытным бойцам, в том числе и всему спецотряду «Алый Цветок», было внезапно отказано в возвращении домой. Это объяснялось старшим командованием тем, что в наступавшие Операции Геррик 10 и 11 были запланированы самые масштабные военные операции, которые должны были стать ключом к абсолютной победе над повстанцами в провинции Гильменд. Все то, за что бойцы боролись до сих пор, должно было решиться в наступавшем скоро году. Солдатам более ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Члены спецотряда «Алый Цветок», планировавшие вернуться на родину, попутно заставив одного крайне упрямого снайпера вернуться вместе с ними, были больше всех разозлены этими новостями. На протяжении последних трех лет они успели уже столько пережить и стольких потерять, что их чувство патриотизма было серьезно потрясено и вся эта борьба перестала их особо волновать. Целый день, пока на базу Кэмп Бастион один за другим прилетали самолеты с новобранцами, друзья и коллеги Марджери звонили или слезливо писали своим семьям, что их служба могла продлиться до конца следующего года. Больше всего сокрушался Уилл, и Марджери, единственная, кто знал о его беременной девушке, была единственной, кто полностью понимал его душевное состояние. Вечером снайпер, вернувшись в палатку, застала свою соседку всю в слезах. - О, Джо, хорошо, что ты вернулась, - как всегда быстро протараторила Имоген, потянув подругу за руку. – Помнишь, я обещала заплести тебе крутые косички в нашем традиционном, «викинговом» стиле? Давай я сделаю их прямо сейчас! - Имоген, - мягко позвала Марджери, замерев на месте и перехватив руку соседки. – Позволь мне сделать что-то для тебя сегодня. - Как раз вот и сделаешь! – размазав по лицу слезы, широко улыбнулась та. – Прошу, меня как раз и очень успокаивает заплетать кому-то волосы. И раз уж я еще где-то год с лишним не смогу увидеть маму… - Хорошо, тогда, конечно, - поторопилась согласиться снайпер, нежно тронув лицо расстроенной подруги. – Что угодно, только не плачь, пожалуйста… Благодарно чмокнув в нос своей уже очень давней соседки по палатке, Имоген усадила подругу перед обустроенным столиком с зеркальцем и села позади нее. Она начала, словно пулемет, болтать, что она делала почти всегда, в любой ситуации и настроении. При первом знакомстве эта черта Имоген сильно раздражала Марджери, но сейчас она уже понимала, что таким образом эта молодая женщина справлялась с эмоциями и со стрессом. И потому снайпер, прекрасно знавшая о тоске подруги по матери, сидела неподвижно и молча, никак не мешая ей делать с ее волосами все, что вздумалось. - Они у тебя так сильно отросли, опасно будет тебе с такими ходить, или, точнее, лежать незаметной на песке, - тараторила Имоген, расчесывая черные волосы подруги. – На сегодня я заплету тебе косички, а завтра я их тебе подстригу, ладно? А то такие длинные волосы уже не спрячешь под каской и даже в вашей всей этой маскировке… О, я тебе еще покажу, как делать очень опрятный узелковый пучок, он тебе намного лучше подойдет, чем эта ерунда с сеточками и этими тупыми закрутками! - Договорились, - коротко отозвалась снайпер. Пока Имоген болтала о том, как Марджери стоило бы ухаживать за своими волосами в такую жуткую пустынную сухость, последняя покосилась на кровать своей соседки. Поверх одеяла лежал громоздкий ноутбук с еще включенным экраном, и она поняла, что ее подруга, скорее всего, весь день писала электронные письма матери. Почувствовав жалость к ней, Марджери аккуратно тронула колено подруги рядом с собой и мягко потерла его. Имоген, прекрасно чувствовавшая эту безмолвную поддержку от подруги, тронуто всхлипнула, по ее лицу начали почти незаметно течь тоненькими дорожками слезы. - Если бы не ты рядом, я бы совсем свихнулась… - дрожащим голосом прошептала она, продолжая ловко заплетать косички. Марджери хотела было пообещать, что обязательно вернет ее домой, к матери, но она, всегда в такие моменты держа в памяти судьбу Саймона, разумно не стала это делать. Она знала, что даже за саму себя не могла обещать ничего, и что с ее стороны было бы крайне жестоко брать полную ответственность за жизни других людей. - Давай защищать друг друга, пока не поедем домой? – вместо этого тихо предложила Марджери. – Ты будешь защищать меня спереди, а я – твой тыл, как и всегда… - Куда ж мы денемся? - с горькой улыбкой отозвалась Имоген. – Да, давай побережем друг друга еще немного… Снайпер кивнула, про себя подумав о том, что, несмотря ни на что, приложит все свои усилия на защиту своих друзей. Позже с ней пересекся для беседы и Грегори, который решил инициировать с ней разговор о произошедшей ссоре. По его итогу, они решили оставить обиды позади и тоже договорились защищать друг друга. Грегори очень много думал о том своем брошенном на эмоциях в ссоре признании, но в итоге решил, что не будет обращать на него внимание подруги. Он прекрасно понимал, что ее голова тогда была забита другими заботами и тайнами, о которых он уже долгие годы гадал, и что среди них не было места для переживаний о его отчаянной любви. Молодой мужчина пришел к мысли, что признается ей в чувствах как следует уже по возвращению в Англию. 2010г. Уже с сентября 2009-го года начались массовые учения на всех базах коалиции, разбросанных по центральной части провинции Гильменд. Солдаты спецотряда «Алый Цветок», которые принимали в этих учениях активное участие, как и другие уже опытные бойцы прекрасно понимали, что их готовили к следующему после битвы за Муса-Калу большому ключевому сражению. События начали набирать оборот, когда в начале января 2010-го года спецотряд вместе с дополнительными силами стрелково-разведывательных отрядов из разных стран были отправлены на изучение позиций повстанцев в Над-Али, и после смогли приблизиться уже к самому сердцу всей операции - городу Марджа. К этому моменту солдаты спецотряда «Алый Цветок» были уже настолько уставшими от всего, как физически, так морально, что, когда они своими глазами увидели те самые обширные плантации наркотического мака, в честь красных цветков которого им и было дано имя, у них не было никакого чувства достигнутого успеха. Главное наступление было запланировано на февраль, но до того момента у солдат было очень много дел. Спецотряд вместе с уже подтягивающимися к городу пехотинцами самых разных стран, назначений и специализаций должен был окружить город, следить за эвакуацией из города мирных жителей и обеспечить безопасный путь для будущего наступления от ближайшей базы до города. В это время было очень много нападений от повстанцев и было очень много найдено и обезврежено мин и самодельных взрывчаток. Это все длилось около месяца, и в это время солдаты спецотряда спали по очереди, ели, как получалось, что не могло не сказаться на их моральном и физическом состояниях. В десятых числах февраля все основные силы коалиции, состоящие из более чем 10,000 бойцов от афганских армии и полиции, британцев, американцев, канадцев и французов были уже готовы либо войти в город, либо погрузиться в вертолеты для дальнейшей высадки, и лишь ожидали приказа. Спецотряд «Алый Цветок», завершивший свою разведывательную миссию, заканчивал намечать на карте точки для высадки пехоты с вертолетов и обсуждали с командующими отрядами морских пехотинцев стратегию по продвижению по городу Марджа с их конкретной точки захода в него. День наступления несколько раз откладывался из-за переговоров на высшем уровне, и потом в один день, за несколько часов до рассвета по рации у солдат, окружавших город, было приказано немедленно захватить намеченные точки для вертолетов, чтобы обеспечить безопасную высадку основных сил. Когда эта задача была выполнена, то по рации уже была объявлена отправка войск по воздуху. Как только повстанцы поняли примерный план противников, они начали контратаковать. Американские Апачи присоединились к наступлению, обеспечивая огневую поддержку с воздуха, и начали атаковать противовоздушные установки и солдат противника, закладывавших мины. Когда от массированных ракетных атак с воздуха стали подниматься клубы пыли и песка вкупе с городскими постройками снайперы осознали их одну большую проблему: - Ничего не видно! - Нулевая видимость! - Невозможно оказать огневую поддержку! Примерно такими были все сообщения от паниковавших снайперов, которые в своих наушниках слышали Марджери и Клайв. Они сами ничего не видели и тоже были в непрофессиональном беспокойстве от этого. Когда взрывы ракет и мин начали дополняться звуками наземных перестрелок от начавшихся столкновений, снайперы спецотряда «Алый Цветок» пошли на крайние меры, чтобы быть полезными в бою: вооружившись автоматами, они вошли в город вслед за своими товарищами. - Оставайтесь на местах! – словно предчувствовавший их ход, раздался взволнованный голос сержанта Уолша. – Не входите в город! - Нулевая видимость, сэр! – сквозь поднявшийся от военных действий шум крикнула в наушник Марджери. – Мы ничего не видим после первой линии! - Тогда держитесь подальше от танков! – дал приказ Уилл. – Есть угроза от противотанковых орудий! - Принято, сэр! – ответил Клайв. - Морпехи заняли угловую башню на второй линии! – сообщил своим товарищам Грегори. – Займите место там и прикрывайте нас оттуда! Пусть морпехи окажут помощь! - Вас поняли, направляемся туда! – отозвалась снайпер. Заранее изучившие все ближайшие к точке захода в город улицы и здания, паре снайперов было несложно найти нужную постройку. По пути обезвредив несколько повстанцев, они быстро перекликнулись с сидевшими там стрелками и заняли позиции. Клайв помог своей напарнице со снайперской винтовки снять несколько стрелков и операторов противотанковых ракетных установок противника, после чего они начали наблюдать за обстановкой с их высокой точки обзора. - Точки высадки второй и третьей линии - взяты! – раздался в наушнике отчет Уилла. - Вас поняли, сержант, отправлена новая волна на обозначенные точки, - раздался голос диспетчера. - Лэйн, Терренс, мы двигаемся дальше! – сообщила по связи Имоген. - Мы за вами! – ответил Клайв и повернулся к союзным морским пехотинцам. – Держите оборону! Оказавшись снова на уровне улиц и потеряв высокую точку обзора, Марджери сильно занервничала. Она вместе с Клайвом вооружилась автоматами и стала аккуратно двигаться вместе с американскими морпехами вглубь города. - Мы вышли на рыночную площадь! – сообщил Грегори. - Вы опережаете нас на две улицы! – сообщила в наушник Марджери, попутно обстреляв с другими окно, из которого высунулась часть РПГ. – Мы скоро догоним! Будьте осторожны! - Штурмуем здание на углу рыночной площади! – сообщила Имоген. – Слышу внутри голо… Снайперы услышали в своих наушниках резкий неприятный электронный звук одновременно с оглушающим звуком взрыва вне их. Так же по улице эхом разошлись болезненные крики Имоген и Уилла. Сердце Марджери упало вниз, когда она молниеносно догадалась о том, что произошло. - Черт!! – точно так же догадался Клайв, в панике ускорив свои шаги в сторону раздавшегося взрыва. - Нужна эвакуация!! – в истерике кричал по рации Грегори. – Тяжело ранены сержант, гренадер и три морпеха! Двери заминированы! Марджери тоже ускорилась, боясь самого худшего. - В сторону центрального рынка отправлены два отряда поддержки! – сообщил диспетчер из командного пункта на краю города. - Всем постам: прикрывать отряды поддержки с юга! – раздался голос командующего силами морских пехотинцев. Когда два снайпера достигли центрального рынка, они в ужасе увидели, что на земле рядом с разнесенными деревянными прилавками лежали навзничь тела подорванных морпехов, а также кричавшая на всю улицу Имоген с фактически оторванной вплоть до груди рукой. Грегори тем временем в абсолютном смятении пытался наложить жгут кричавшему от боли Уиллу, которому оторвало одну из ног. - Имоген! – закричал ужаснувшийся Клайв, побежав к ней на помощь. - Клайв, подожди! – крикнула бежавшая вслед за ним Марджери, вместе с другими морпехами заметив высунувшихся из окон здания неподалеку повстанцев, которые уже были готовы начать стрелять в них. Снайпер быстро взяла в руки висевшую сбоку винтовку и прицелилась, но сделать выстрел она уже не успела. Спрятанная в одном из валявшихся на площади мешков взрывчатка рванула, как только Клайв, ослепленный страхом за коллегу, пробежал по ней. От взрыва его отбросило в сторону, а волна от взрыва задела второго снайпера и откинула ее назад. По их позиции была запущена ракета из ручного гранатомета из одного из окон. С воздуха по позициям повстанцев были запущены ракеты. От непрекращающихся взрывов Грегори полностью оглох, и он в абсолютном страхе навис над лежавшим на земле Уиллом, который плакал и стонал от нестерпимой боли. Точно так же продолжала кричать Имоген. - Морпехам и Апачи: сосредоточить огонь на окнах над центральным рынком! – крикнул Грегори в наушник, стараясь хоть как-то помочь тем, кто прикрывал столь нужную в их ситуации помощь от медицинских отрядов. Взрывы и звуки стрельбы немного переместились в сторону, переведя фокус с рынка, и солдат постепенно снова начал слышать звуки. Первое, что он идентифицировал, были крики его подруги. - Боже, Клайв!! – раздавался голос Марджери вне наушника. – Клайв!! Посмотрев в сторону ее криков, Грегори еще больше ужаснулся, его живот скрутило в узел. На земле лежало уже бездыханное тело снайпера-наводчика, разорванное пополам на уровне пояса. Над ним нависала подползшая к нему по земле сильно истекавшая кровью по одной стороне тела Марджери. - О, Господи… - выпалил Грегори, неспособный сдвинуться с места от сковавшего его ужаса. Марджери продолжала в абсолютной панике кричать в грудь разорванного пополам напарника, пока она совсем не потеряла сознание. Пока снайпер долго и болезненно открывала веки, в ее ушах слышался один только не прекращавшийся свист. Все ее тело казалось немым, а кровь в нем – полностью застоявшейся. Ее обоняние выловило словно бы отдаленный, но очень резкий запах спирта. Ее глаза постепенно распознали ярко освещенное помещение, все было очень расплывчатым, а свет как будто бы пушистым, но неприятным. Пальцы ее рук медленно нащупали под собой жесткую хлопковую ткань. - …о… - раздался едва различимый голос где-то рядом. – Джо!.. Неприятно яркий свет перегородил темный силуэт, а пальцы почувствовали теплое и нежное прикосновение. - Джо, слава Богу!.. – вздохнул Грегори, мягко сжимая еле двигавшиеся пальцы подруги. Со второй койки этой маленькой лазаретной комнаты тяжело поднялся сержант и, опираясь на два костыля, встал позади своего сослуживца и с большим облегчением посмотрел на свою подругу, которая продолжала постепенно приходить в себя. - Ты не просыпалась уже несколько дней, мы очень переживали, - мягко сообщил Уилл, неловко находя равновесие в своем теле. Уже немного лучше ориентировавшаяся в пространстве Марджери растерянным взглядом обвела своих друзей и обратила внимание на пустое пространство под Уиллом, где обычно была его левая нога. - Я схожу, сообщу врачам и отчитаюсь в штаб, что Джо очнулась, - обратился к другу сержант. - Нет, давай лучше я, - предложил Грегори, неосознанно посмотрев на подвязанную в узел штанину друга. - Нет-нет, я разомнусь немного, - сжал плечо солдата тот и с тяжелыми эмоциями посмотрел на него. – Поговорите спокойно, будет лучше, если ты побудешь рядом с ней... Я скоро вернусь. Всем своим весом опираясь на столь непривычные ему костыли, Уилл медленно вышел из комнаты. Из коридора стали эхом раздаваться стуки и тяжело шаркающие шаги его одной ноги. Все человеческие чувства Марджери стали постепенно приходить в себя, хотя и были все еще несколько притупленными. Она начинала понимать, что под тонким марлевым покрывалом она была полностью раздета, чтобы, видимо, врачи могли зашить обширные раны на ее боку и бедрах. Ее горло, плечи, вся ее грудная клетка и туловище были плотно обмотаны бинтами, и девушка начинала острее ощущать дискомфорт по всей левой стороне ее спины, левом боку и левой ноге. - Взрывы… - едва слышно просипела Марджери, словно она начала вспоминать, что вызвало на ее теле такие ранения. Ее глаза наполнились слезами, но она сама пока еще не понимала, почему. – Так шумно… Грегори с полностью забинтованными плечами и грудью под армейской футболкой тяжело облокотился на край койки подруги и приложил запястье к лицу, чтобы постараться остановить свои слезы. Он нервно застучал ногой по полу, пытаясь справиться с накатившими тяжелыми эмоциями. Словно всем своим нутром ощущая чувства своего близкого друга, Марджери с сильнее потекшими из глаз слезами посмотрела на него и потянулась к нему рукой. - Грег… - с постепенно проклевывающимся голосом позвала она. – А где… Имоген?.. Где… Клайв?.. Грегори со сбитым от слез дыханием тихонько проскулил, после чего крайне осторожно и нежно коснулся ладонью лба своей сильно раненной подруги. - Я их не вижу… - настойчивее прошептала она. – Где они, Грег?.. Парень стал любовно ласкать ее лицо пальцами. - Они мертвы, малыш… - еле слышно пробормотал он. – Их больше нет. Прости меня… Забинтованная грудь Марджери начала чаще вздыматься и опускаться от учащавшегося дыхания. Ее брови сильно изогнулись и губы исказились, ее лицо начало искажаться от накатывавшего чувства горя. - Клайв погиб на месте… - сломавшимся голосом продолжил Грегори, все так же ласково поглаживая ее искаженное лицо. – Имоген умерла в Чинуке по дороге сюда… Их невозможно было спасти… Девушка согнула свои забинтованные руки к лицу и, прислонив свои запястья к глазам, горько зарыдала. На ее лице и шее вздулись вены, все мышцы в теле напряглись, словно это чувство невыносимой скорби сковало все ее тело. Грегори уронил свое лицо на ее плечо и тихо горестно заплакал, больше от видимой физической боли своей подруги. В комнату в ответ на шум заглянул один из медбратьев и почти мгновенно понял, что происходило. Решив, что лучше было оставить солдат с их общим горем, он плотнее прикрыл дверь, после чего отошел передать своим коллегам, чтобы конкретно эту лазаретную палату не беспокоили. Молодому мужчине постепенно удалось успокоить свои слезы, но девушка только тяжелее справлялась с чувствами, постанывая в рыданиях от боли. - Как мне помочь тебе?.. – шепотом спрашивал Грегори, нежно прикасаясь к лицу подруги ладонью. – Я что угодно сделаю, абсолютно что угодно… - Не уходи… - болезненно пробормотала Марджери, полностью морально опустошенная. Она сжала его ладонь и нежно прижала ее к своей щеке. – Побудь со мной рядом… Будь всегда рядом, я так боюсь быть одна… Эти слова столь прочно засели в сознании парня, что внезапно абсолютно все вокруг перестало иметь для него смысл. Грегори в порыве склонился к лицу девушки и прихватил губами ее мокрые от слез губы. А потом еще раз. И еще раз… Хоть это действие и перехватило у шокированной Марджери дыхание, оно не показалось чем-то неестественным. - Я всегда буду рядом, - горячо прошептал Грегори, тронув ее лицо всей широкой ладонью. – Я не оставлю тебя одну, я обещаю. Я безумно люблю тебя, Джо… Мужчина плотнее склонился к ней и столь же плотнее поцеловал ее. Приняв все происходящее как жест абсолютной поддержки от близкого друга и получая странное наслаждение от его поцелуев, Марджери всхлипнула и ответно прихватила его губы своими. Она еще раз неловко прикоснулась к его губам, теперь уже боясь, что если это действие прекратится, то ее друг исчезнет. Ответный поцелуй от нее словно перещелкнул что-то в сердце Грегори. Возможно сердце полностью отключилось. Но, скорее всего, это был именно разум, который в тот момент полностью отключился. Начав куда более страстно и глубоко целовать свою подругу, Грегори аккуратно стянул в сторону марлю, покрывавшую ее раненное тело. Его рука случайно задела ее густые лобковые волосы, которые были покрыты засохшей кровью от проделанных на бедре зашиваний. Это окончательно опустошило голову молодого мужчины, он аккуратно улегся поверх маленького женского тела и расстегнул свои армейские брюки. Марджери резко широко распахнула свои глаза, когда все ее человеческие чувства внезапно обострились. Она ощущала это, когда знала, что ее друзья были в беде, или когда она, держась за снайперскую винтовку, должна была действовать быстро и точно. Это был адреналин. Тело почувствовало, что было в беде. - Грег?.. - растерянно прошептала она, лишь механически продолжая прихватывать его горячие губы своими. Девушка осознала, что ее друг лежал на ней, и так же резко начала чувствовать всю массу его мускулистого тела на себе. Все мышцы на ее теле натянулись, как струны, все сильнее предчувствуя опасность. С тихим стоном Грегори проник языком в ее рот, и членом – в ее влагалище. Марджери шумно втянула воздух в легкие, все еще не понимавшая, что происходило. Она тронула рукой его горевшее лицо и попыталась немного отстранить от себя, но мужчина перехватил рукой ее ладонь и вжал в подушку рядом с ее головой. - Грег, что ты делаешь?.. – с невысохшими слезами на лице растерянно позвала девушка. Мужчина не ответил. Он снова начал жадно целовать ее в губы, после чего вошел в нее глубже, и она уже яснее почувствовала это. Из-за этого проникновения вглубь ее влагалища Марджери болезненно ощутила, что все было сухо, и что так не должно было быть, почти на мышечном уровне предчувствуя, что, если это продолжится или ускорится, ей будет очень больно. - Грег!.. – в нараставшем негодовании тихо позвала она. Грегори, словно одержимый, продолжил поступательные движения, продолжив все так же яростно целовать ее. Марджери почувствовала внизу все нараставшее от сухого трения жжение, переходившее в острую боль. - Грег, пожалуйста, остановись! – со свежими слезами проскулила она, пытаясь хоть как-то отстранить его от себя. – Мне не нравится!.. Но это было тщетно. Ее тело было слишком слабо, но даже в здоровом состоянии она не смогла бы ему, нарастившему столько физической массы и силы, противостоять. - Грег, прошу, остановись! – громче позвала девушка, пока его движения продолжались, проникая все глубже. – Остановись, мне больно! Грегори снова накрыл ее губы своими губами, никак не останавливаясь, и Марджери предприняла отчаянную попытку высвободиться. - Грег!! – завопила она, ударяя его по лицу. – Остановись!! Прекрати!! Мне очень больно!! Солдат замер, стеклянными глазами уставившись на свою подругу в этой интимной близи, которая начала громко кричать и пихать его в грудь, отчаянно пытаясь высвободиться. В ее широко распахнутых глазах читались паника, боль и абсолютная растерянность. Дверь позади шумно распахнулась. - Ты что творишь?! – раздался знакомый строгий, но теперь еще и гневный голос. – Слезь с нее, сейчас же!! Грегори только приходил в себя после, как ему казалось, помутнения сознания. Из-за того, что он не двигался, а девушка все болезненнее и болезненнее кричала под ним, умоляя остановиться, Уилл замахнулся одним из своих костылей и ударил им своего друга, отбрасывая с койки в сторону. Потеряв равновесие, сержант рухнул на край койки, на которой в панике вопила девушка, а его сослуживец перекатился по полу, а после медленно сел, прислонившись спиной ко второй койке в лазарете. - Застегнись, животное! – гневно приказал Уилл. Он, поставив руку на матрас кровати и бросив полный сопереживания взгляд на свою кричавшую от боли подругу, поднялся и воззрился снова на своего друга. – Только посмей сдвинуться! Грегори, словно на автомате, послушался отданного приказа, после чего шокировано поглядел на кричавшую в панике подругу в кровати. Пока до него медленно доходил весь ужас от совершенного им поступка, Уилл, подпрыгивая на одном костыле, выглянул в коридор. - Женщину-врача сюда, срочно! – прокричал он. – И немедленно вызовите военных полицейских! Передайте об изнасиловании! «Изнасилование». Когда Грегори услышал это слово, он в панике задышал. - Джо… - сдавленно позвал он, наконец, поняв, что он сделал. Уилл вернулся в палату и, подняв с пола свой второй костыль, уперся его концом в широкую грудь друга. - Даже имени ее не произноси! – в гневе прошипел сквозь стиснутые зубы сержант. – Сукин ты сын, хоть понимаешь, что ты натворил?! Они оба еще минуту с лишним слушали полные боли и ужаса крики Марджери, пока в комнату не подоспели военные полицейские и женщина-врач. Уилл отошел, чтобы своим телом скрыть свою обнаженную подругу от глаз такого большого количества мужчин в комнате. Полицейские за локти увели Грегори, который продолжал стеклянными глазами смотреть в пол. Он начал постепенно ощущать чувства как никогда ранее тяжелого стыда и абсолютной ненависти к себе, пока он шаркал ногами по коридору прочь в сопровождении двух полицейских. - У нее вагинальное кровотечение! – раздавались голоса женщин-врачей из той комнаты вперемежку с плачем девушки. – Швы на спине и бедре разошлись, черт возьми… Рядовой, прошу, не переживайте, все будет хорошо, вы уже в безопасности. Никто вас больше не тронет, преступника уже увели, он к вам больше не подойдет… Грегори приложил свои ладони к лицу и нескрываемо горестно зарыдал, когда его вывели из здания лазарета и начали уводить в сторону штаба базы Кэмп Бастион. *** Прошло три очень долгих месяца. Марджери вместе с Уиллом были в срочном порядке возвращены в Англию вместе с гробами их павших сослуживцев. О судьбе Грегори после того случая они оба даже не захотели ничего слышать. Марджери пролежала в больнице для ветеранов войны в Сэндхерсте, недалеко от той самой Военной Академии, постепенно выздоравливая от полученных в результате той самой злополучной военной операции под Марджей ран. Уилл в это время начал проходить реабилитацию, официально став ветераном-инвалидом с ногой-протезом. Однажды, бездумно смотря новости по телевизору в палате, Марджери услышала знакомые голоса. В ее одиночную палату прихрамывая, но уже без костылей вошел Уилл, а за ним и Кэти с коляской. - Привет, - тепло поздоровался с подругой мужчина, садясь на край кровати. – Что смотришь? Уилл посмотрел в телевизор и понял, что она смотрела новостные передачи о все еще проходивших тогда боях в Мардже. Он вздохнул, после чего взял пульт и понизил громкость. Девушка наконец перевела свое внимание на ее гостей. - Что вы оба здесь делаете? – непонимающе спросила Марджери, а после посмотрела на коляску, в которой что-то бормотала малышка. – То есть, вы трое… - Мы давно не виделись, Джо, - обратилась к ней выпускница медколледжа, так же аккуратно садясь с другой стороны. – Ты неплохо уже выглядишь… Нам врачи сказали, что ты идешь на поправку и что ты скоро будешь в полном порядке. Марджери посерела у них прямо на глазах, мгновенно осознав свою ситуацию. - Значит, меня выбросят на улицу… - апатичным голосом пробормотала она. – Мне же абсолютно некуда пойти, я потому и говорила, что мне незачем возвращаться в эту страну… Уж лучше бы я сдохла там, с ребятами… - Мы потому и здесь, - неизменно добрым голосом обратился к ней Уилл, аккуратно тронув ее руку. – Переезжай к нам жить, Джо. Хотя бы на некоторое время, пока не решишь, что делать дальше. Марджери нервно дернула рукой, а после медленно отстранила ее от ветерана и сложила руки на животе поверх одеяла. Прекрасно понимая, почему она так себя вела, Уилл грустно поглядел на нее, после чего, обменявшись взглядом со своей партнершей, положил на тумбочку рядом с кроватью листок бумаги. - Здесь наш адрес и наши номера телефонов, на всякий случай, - рассказал он. – У тебя, кажется, нет мобильного телефона, да? - Надо бы его ей купить, - намекнула своему парню Кэти. – И пусть лучше нам скажут, когда ее выпишут. - Да, давай мы тебя сами заберем, - согласился Уилл, снова переводя внимание на подругу. – Мы договоримся с врачами, поэтому ни о чем не переживай. Марджери так ничего и не сказала. Молодая семья покинула ее палату, и бывший сержант, сильно расстроенный эмоциональным состоянием его подруги, решил про себя, что приложит все усилия, чтобы ей помочь. Ведь, как он это видел, из всего спецотряда они двое были единственными, кто выжил. Марджери быстро привыкла к скромному быту в доме Уилла и Кэти. Но даже так, теплая и уютная атмосфера в доме и после нескольких недель не смогла пробить ледяную оборону, которая все время окружала молодого ветерана. Большинство времени она пропадала на веранде позади участка и курила в одиночестве. - Хочешь ее подержать? – внезапно спросил Уилл, когда они все вместе ужинали. Марджери растерянно поглядела на шестимесячную дочь друга, которая с веселым смехом жевала тканевую салфетку у него на коленях. - Я… Мне не стоит доверять ребенка… - пробормотала молодая женщина. - Мы подстрахуем, - улыбнулась Кэти, вставая со своего места и присев рядом на корточки. – Просто посади ее на свои коленки, как это сделал Уилл. Мужчина аккуратно поднял дочку и так же аккуратно усадил ее маленькой мягкой попкой на колени подруги. Марджери неловко осторожно тронула словно зефирное тельце девочки. - Вот так, - расплывшись в любящей улыбке сказал он, подпирая спину ребенка ладонью. – Мэгги, это Марджери. Очень сильная военная, меткий снайпер и очень хороший друг… - А-а? – со все той же открытой широкой беззубой улыбкой протянула малышка, большими глазами уставившись на незнакомое лицо в такой близи. Тронутая как словами бывшего сослуживца, так и столь невинным взглядом ребенка, Марджери не сдержала грустного выражения лица. - Такая маленькая… - дрогнувшим голосом прошептала она, когда малышка взялась крошечной рукой за ее палец. – Мэгги, да? Хорошее имя… Маленькая совсем еще Маргарет весело посмеялась, нисколько не боясь вида ожесточенной из-за войны и абсолютно морально сломленной молодой женщины перед ней. Прежде, чем она совсем расплакалась бы, Марджери без слов кивнула своему другу, прося его забрать от нее невинное дитя. Кэти решила сама взять на руки дочку, после чего они отошли. Уилл по привычке тронул руку своей подруги, чтобы поддержать, но та резко отдернула от него свою руку. Они уставились друг на друга, и мужчина быстро все понял. - Прости, Джо, - тихо извинился он. – Мне правда не стоит к тебе прикасаться, я буду осторожнее… - Нет, Уилл, это ты прости, - прошептала Марджери, запястьем вытирая слезы и сопли на своем лице. – Я… Мне… Мне все еще непросто… Вы слишком добры ко мне… - Никак иначе, - с грустной улыбкой возразил тот, протягивая салфетки. – Мы с тобой последние остались… Молодая женщина покосилась на силуэт женщины, которая вышла на веранду и стала тихо что-то напевать своей дочке. «Нет, это я последняя осталась…», - подумала Марджери, чувствуя себя лишней в этом теплом семейном доме. - Ох, нехорошо это, - вздохнула гинеколог среднего возраста, смотря на снимки и различные бумаги с анализами. – Боюсь, военные врачи наделали дел. Вас зашили, конечно, но крайне неаккуратно. Началось сильное воспаление, поможет только операция. Молодая женщина безразлично опустила свои глаза на бумаги на столе врача, а после посмотрела на множественные медицинские постеры на белой плиточной стене. - Что такое гистэректомия? – без каких-либо эмоций спросила Марджери, сосредоточившись на рисунке со множеством пунктирных линий. Гинеколог тяжело вздохнула, после чего снова опустила глаза на документ, в котором был приведен отчет из полевой больницы на военной базе Кэмп Бастион, и снова прочла в нем строчку: «раны на шейке матки нанесены в результате акта изнасилования». Марджери, уже по привычке закурив на веранде за домом Уилла, внезапно услышала ссору в окне второго этажа. Чтобы ее не заметили, она быстро потушила сигарету в мокрой от прошедшего дождя траве. - Мы не можем позволить ей дальше быть здесь, - раздался голос Кэти. – Она все больше курит, а недавно еще и начала пить! - Как еще столь совсем молодой женщине справиться с тяжелой депрессией? – раздался голос Уилла. – У нее погибли все товарищи, кроме меня, а потом еще, истекавшую кровью, изнасиловал самый близкий друг! - И я ей искренне сочувствую! – подняла голос та. – Сочувствую! Но она же в доме с маленьким еще совсем ребенком! Мы не можем пренебрегать здоровьем нашей дочери в угоду нуждам уже взрослой женщины! - И что ты предлагаешь? – спросил Уилл. – Выбросить ее на улицу на произвол судьбы?! - Если нет больше на свете съемного жилья, то да! – с нотой сарказма ответила женщина. – А что, если она опасна? Что, если депрессия доведет ее до агрессии, и она нападет на Мэгги просто потому, что ее плач начнет раздражать?! Это ведь и твоя дочь, Уилл! После того подслушанного разговора Марджери объявила семье, что съедет. По тому, как растерянно выглядел Уилл, но никак не возразил, ветеран поняла, что это было правильное решение. Сообщив, что ей разрешили остаться в свободной на летнее время комнате в общежитии Военной Академии Сэндхерст, Марджери собрала свои очень скромные пожитки, помещавшиеся всего лишь в армейский рюкзак, и покинула семейный дом друга. *** Как только она обустроилась в одной из комнат для кадетов, которая отдаленно напоминала ее собственную в прошлом, ее вызвали в зал для официальных мероприятий, выдав ей официальную женскую военную форму. Как оказалось, ей решили устроить небольшую церемонию награждения за заслуги на войне, чтобы поднять престиж Академии. Ей была почетно вручена красиво оформленная объемная рамочка с большим множеством медалей, смысл которых Марджери не особенно понимала. Тем не менее, она приняла их с привитым ей в этой же Академии достоинством. Одним вечером она прогуливалась по пустой территории не особенно изменившегося кампуса и быстро поняла, что это была плохая идея. Абсолютно все вокруг: будь то беговой стадион, будь то плац, будь то тренировочные залы напоминали ей о том еще беспечном времени, когда они были кадетами. И, конечно, о ее совместном времени с Грегори Кромвелем, который постоянно вился вокруг нее на протяжении их учебы здесь. - Ненавижу… - прошипела Марджери, агрессивно туша сигарету на входе в спортивное крыло. Она хотела посетить одного старого администратора стрельбища, который дал ей множество полезных практичных советов. Когда она прошла на стрельбище и подошла к стойке, то удивленно уставилась на молодого совсем незнакомца. - Я думала, что увижу здесь того старика, - прямолинейно призналась молодой ветеран. – Работал здесь в 2005-ом и 2006-ом… - А, вы, наверное, о моем деде, - отозвался с улыбкой кадет, но вскоре его лицо грустно обвисло. – Мне очень жаль, но он умер два года назад. - Умер?.. – с искренней досадой выдохнула Марджери. Она вскоре вышла обратно на улицу и снова закурила. Пройдясь еще немного и выйдя на главную парадную площадь, ветеран пустым взглядом оглядела красивое величественное здание, которое казалось еще более пустым и неприветливым, чем раньше. Уилл, возвращаясь с одной из сессий реабилитации, нервно постучал своими большими пальцами по рулю машины. Его беспокоило не оставлявшее его целый день чувство тревоги, и он сам не понимал, отчего. Он в очередной раз созвонился с Кэти, но та сказала, что все в доме было прекрасно, и Маргарет была в порядке. Дождь на улице усиливался, и мужчина поставил дворники работать в фоновом режиме. Он устало облокотился на окно двери и вдруг увидел, как знакомая фигура в черной одежде, болезненно держась за живот, выходила из здания, как оказалось, гинекологической клиники. Уилл с более острым чувством беспокойства свернул с дороги и запарковал машину на одном из парковочных мест перед клиникой. - Джо! – позвал он, выйдя из машины и открыв над собой зонт. – Джо, подожди! Уилл, прихрамывающей походкой догнав свою подругу, протянул зонт так, чтобы они оба под ним поместились. Он взволнованно поглядел на очень бледную молодую женщину с темными мешками под глазами. - Джо, почему ты тут? – спросил он, оглядывая клинику. – Что-то не так? Марджери ничего не ответила, неосознанно на секунду опустив глаза вниз, где она держалась за больное после операции место. Видя ее стыдливое выражение лица, Уилл последовал своей интуиции и предположил самое что ни на есть худшее. - Только не говори мне… - тревожно проговорил он. - Да, я сделала это, - неожиданно жестко ответила та. Она выпрямилась и поглядела на друга. – Больше никто не сможет сделать мне больно. Потому что у меня всего этого проблемного места… больше нет. - Что ты наделала?! – испуганно воскликнул Уилл. Увидев, как лицо собеседницы становилось все жестче и увереннее в своем поступке, он в шоке схватился за волосы на своей голове. – Господи, Джо, как же так?! Зачем ты сделала такое с собой?! - Разве это не закономерно?! – подняла голос Марджери. – Как еще я могла быть уверена, что мне больше не сделают там больно?! - Это неправильно! – стоял на своем Уилл. – Это противоестественно! Это было неразумное решение, Джо! Потому что ты не сможешь больше это никак исправить! - Ты дохрена умный! – злобно крикнула сквозь шум дождя молодая женщина. – И весь такой правильный! Но ты не женщина, ты не знаешь, как это было больно и унизительно!! Ты не сможешь это понять!! На глазах Уилла появились слезы жалости к его подруге. Марджери, не желая больше продолжать этот неприятный разговор, развернулась и вышла из-под защиты зонта в дождь. Она, все так же держась за больное место, пошла прочь по улице. - Это была ошибка, Джо! – крикнул ей вслед Уилл. – Ты еще успеешь пожалеть! Марджери, прослушав, начала постепенно исчезать в пелене дождя. - Господи, что же ты собираешься еще делать?.. - беспомощно бормотал Уилл. – Прошу, только будь в порядке… Будь хотя бы жива… Марджери открыла глаза и оглядела свою комнату в общежитии, которая была полна мусора и беспорядка. На тумбочке рядом стояли уже опустошенные бутылки от крепкого алкоголя, а в пепельнице уже не было свободного от окурков и пепла места. Ее глаза посмотрели в окно над кроватью. На ночном небе не было ни единой звездочки. «Их больше не видно», - подумала она. – «Их больше нет, Саймон…». Вспомнив о своем павшем сослуживце, Марджери с тяжелой от выпитого накануне алкоголя головой уселась в кровати и прислонилась спиной к стене, после чего взяла в руку пачку сигарет и старую металлическую зажигалку. К ее большому разочарованию, зажигалка лишь прощелкивалась с искрами, не давая огня. Она уставилась на зажигалку и почувствовала, как по лицу потекли слезы. «Тебя больше нет, Саймон…». Марджери защелкнула зажигалку и швырнула ее на тумбочку. Она выплюнула сигарету на пол и, запрокинув голову, шумно выдохнула. «Никакой разумной причины, чтобы я оставалась здесь, верно?». Ветеран вытащила из-под подушки спрятанный там ранее пистолет из оружейной Академии. Она проверила магазин, в котором были настоящие патроны. На всякий случай - два. «Я везде лишняя». Марджери вытерла на лице остатки слез и зарядила пистолет. «Мне и вправду стоило сдохнуть там…». Удобнее обустроившись и запрокинув назад к стене голову, она раскрыла рот и приложила пистолет к языку. Она направила дуло в свое нёбо. «Имоген мертва». «Клайв мертв». «Идрис мертв». «Фред и Эдди мертвы». «Саймон мертв». Марджери уставилась глазами в потолок и сняла пистолет с предохранителя. «Грег сделал мне больно». «Для Уилла и Кэтти я – аморальная обуза. Мэгги не стоило никогда видеть мое лицо». «Даже тот старик умер…». Марджери начала дышать медленнее, чтобы успокоить свое колотившееся сердце. «Папа мертв». «Мать мертва». «Как тебя учили: задержать дыхание и дождаться окна между биениями сердца…». Марджери задержала дыхание и закрыла глаза, чтобы дождаться нужного пробела между биениями своего сердца. «Но как же Лео?..». Марджери распахнула свои глаза, искренне удивившись этой мысли в эти последние секунды ее жизни. «Лео ведь еще жив, верно? Он жив и он где-то… Где-то там…». Из глаз Марджери хлынули горячие слезы от бездонного чувства тоски. Она начала шумно всхлипывать и вздрагивать грудью, все еще держа пистолет во рту. «Он мог бы, как тогда, обнять меня и сказать, что ждал меня…» «И что он до сих пор ждет…». Марджери болезненно простонала сквозь слезы. «Скажет, что он рад, что я жива…». - Сука!! – прокричала в сердцах Марджери, опустив пистолет на кровать. Она сгорбилась и, приложив свои запястья к глазам, громко зарыдала. Сбросив пистолет на пол, Марджери улеглась на кровати и сжалась в эмбрион. «Как мне тебя искать? Где ты вообще сейчас?». «Где ты сейчас, Лео?..». С этими мыслями Марджери заснула, и ей в ту ночь приснилось, как маленькая девочка в тяжелом платье играла около приоткрытой двери. Она потом ушла за эту дверь и вновь заперлась там, готовая выйти играть снова, если еще понадобится. *** Через пару дней Марджери вызвали в администрацию, где ей сообщили о том, что они знают о краже ею пистолета с двумя патронами. Но потому, как оружие было возвращено вместе с неиспользованными патронами, ей не будут предъявлять обвинений. Вместо этого ее попросили освободить комнату, и на том скандала можно будет избежать. Собрав свои вещи, ветеран отправилась в ближайшее интернет-кафе, чтобы обдумать свой план действий. Она просматривала доступное арендное жилье и параллельно с этим искала работу. В кафе ввалилась целая толпа молодых кадетов, которые шумно уселись за компьютерные игры рядом. Подсмотрев и увидев, что те играли в шутер в пустынном сеттинге, молодая женщина цинично хмыкнула. «В жизни им бы такое не понравилось», - подумала Марджери, делая затяжку сигареты. - Слыхали, летом в кампусе жила женщина-ветеран, которая из Афганистана вернулась? - Да ну ладно? Уродливая, наверное. Красивым девушкам в армии делать нечего. - Конечно, они идут в модели или в стюардессы. И в проститутки! - Я слышал слухи, что ее там в Афганистане изнасиловали. - А чего еще она ожидала? Девушки в армии только для того, чтобы парни их насиловали! Тот, кто сказал последнюю фразу, внезапно потерял равновесие от сильного удара в стул под ним и болезненно хлопнулся на пол. Кадеты уставились на стоявшую над ним низкорослую женщину, которая в ярости пялилась на них. - Беги, пока еще есть силы, сучка! – крикнул один из кадетов, заступившись за своего приятеля. – Или хочешь, чтобы мы тебя всей группой отмудохали во все дырочки? Марджери, не поведя бровью, встала в боксерскую стойку. Разозленные столь высокомерным поведением этой странной незнакомки, кадеты одновременно набросились на нее. - Здравствуйте, уважаемый, - с улыбкой обратился мужчина в очках к администратору камер для задержанных. Он показал свое удостоверение. – Я ищу невысокую женщину с черными волосами. У меня есть информация, что ее час назад привезли в ваш участок. - А да, агент, она у нас, - весело заговорил тот. – По всему участку уже разлетелись видео с камер наблюдения, как она лихо раскидывает по интернет-кафе тех кадетов! Маленькая, да удаленькая, а? А вам она зачем, не поделитесь? - Просто поговорить, - невинно пожал плечами тот. Агент внешней разведки прошел мимо несколько камер, в которых сидели молодые кадеты с различными синяками и гематомами, и остановился у решетчатой двери той, в которой сидела женщина. Дав голосовой сигнал администратору, агент вошел внутрь, как только дверь зажужжала. - Вот так встреча, рядовой Лэйн! – поздоровался со знакомым лицом он. Марджери подняла на него глаза, показав фингал на лице, и опустила их обратно в пол. - Зачем вы здесь, полковник МакКристиан? – без настроения спросила она. - Для начала… Мужчина внезапно, встав над ней, дал ей пощечину. Марджери шокировано уставилась на него, но осталась сидеть на месте. Агент МакКристиан, достав из кармана носовой платок, уселся на скамейке у противоположной стены. - За то, что позволили своему товарищу изнасиловать вас, - разочарованно тихо объяснил он, вытирая свою руку после удара. – Такой позор для армии… Да и для вас тоже, чего уж там. Вы что, боялись сделать ему больно? Боялись, что вас возненавидит его мать за то, что вы свернули ему шею? Или что? Марджери поглядела на него исподлобья, но после опустила голову, уронив лицо в ладонь. Мужчина вновь расплылся в его характерной улыбке. - Я давно за вами наблюдаю, - рассказал он. – Ни семьи, ни связей. Абсолютно никаких стремлений или желаний, только одержимы идеей становиться сильнее. В работе – хладнокровная, видите цель, но не преграды. А еще, вы не задаете никаких вопросов, вас волнует только ваша миссия. Никому не нужная, ни от кого больше не зависящая, безликая… И мне это в вас очень нравится. МакКристиан облокотился на свои крупные колени и взглянул на молчаливую собеседницу над стеклами своих очков. - Вы прекрасно подойдете для моих задач, - прошептал он. – К вам будет только одно требование – повиновение. И я сделаю вас не просто сильнее, Лэйн. Я сделаю вас неуязвимой. Марджери уже без особой злобы посмотрела на него, осознавая, что поддавалась на его слова и обещания. Он протянул ей открытую ладонь. - Что скажете? – широко ухмыльнулся МакКристиан. – Предлагаю вам поработать на благо страны, но уже из тени. Эта страна все еще очень нуждается в вас. Услышав вновь эти слова, хоть и немного в другом контексте, к Марджери вернулось то самое чувство успокоения. Что она была нужна. Подумав немного, молодая женщина протянула руку и приняла его рукопожатие.