Мистер Лэйн

Предупреждение по данной главе: насилие.

*** После пережитого Лэйн тяжелого нервного срыва доктор Одли и капитан Кромвель единогласно решили отвезти ее домой, чтобы она отдохнула. Они с помощью женщины-транспортировщика погрузили ее в малую карету скорой помощи и отвезли ее в квартиру двух оперативников в Эктон. Подросток, следивший из-за угла за бережным переносом бессознательного тела в каталке с баллоном кислорода в дом, сделал несколько фотографий этой процессии, после чего убежал прочь прежде, чем его заметили бы. - Добрый вечер, сержант. Фаррант, только что вернувшаяся с работы, замерла на месте и в испуге уставилась на грузный силуэт за обеденным столом в темной столовой комнате. Она потянулась к переключателю и включила в комнате свет. На нее с напускным дружелюбием смотрел знакомый полный мужчина. - Что вы делаете у меня дома? – крайне напряженно спросила женщина. - Подумал, что опасно передавать настолько большую сумму денег в общественном месте, - спокойно дал разумную причину своего позднего визита тот. Он поднял с пола обыкновенный пластиковый пакет и высыпал оттуда на стол несколько пачек крупных купюр, перевязанных лентами с обозначениями сумм. – Здесь – тридцать тысяч фунтов: для вас и Мукерджи, сами поделите. Даже удобно, что никто из оперативников не выжил – неплохо сэкономили. Сержант медленным шагом подошла к столу, подозревая ловушку. Но глава «Илингтона» продолжал дружелюбно смотреть и улыбаться ей. Фаррант немного в ступоре уперлась руками на стол и воззрилась на гору купюр. - Разве это хорошо, что они все погибли?.. – дрожащим голосом спросила ничего не понимавшая женщина. – Даже Стабб… Мы остались без командира!.. - Но зато какой результат! – откровенно довольно воскликнул тот, шире улыбаясь. – Погиб этот заусенец на пальце, Фенн, и Лэйн пережила мощный нервный срыв, что ее минут десять назад еле живую с баллоном кислорода привезли домой. И мы точно привлекли еще большее внимание со стороны полиции! Это ведь все именно то, чего мы с вами и хотели! - Но не такой ценой! – задрожала вся от тяжелого морального бремени Фаррант. – Столько жертв и среди нас, и среди них… Ради чего?! Мужчина снисходительно хмыкнул, но ничего не ответил. Он тяжело поднял свое грузное тело с места и постучал по столу с высыпанными на него деньгами. - Самое главное – все идет по вашему почти что гениальному плану, - как будто с очень завуалированной угрозой похвалил главарь. – Потратьте деньги на хорошую сиделку для вашего супруга. И подготовьтесь с Мукерджи. Наш большой ход еще только впереди. Сообщите мне, когда за «Илингтон» возьмется отдел по контртерроризму. С этими требованиями мужчина сам себя проводил до двери и растворился в ночном зимнем мраке жилой улицы. Фаррант, продолжая стеклянными глазами пялиться на бездушные купюры на столе перед собой, упала грудью на стол. Схватившись за голову, она горько зарыдала. Доктор Одли, который сопровождал Грегори с его сожительницей в транспортировке, пообещал, что навестит на следующий день, и покинул дом. Он сам уселся за руль малой кареты скорой помощи и в одиночестве уехал обратно в больницу, где он работал и где ожидал его так же разбитый этой потерей инспектор Мукерджи. Грегори с учтивым тихим стуком аккуратно заглянул в погруженную в абсолютный мрак комнату своей напарницы. - Все, он уехал, - шепотом сообщил он. – Кристи написал мне, что за нами следил какой-то парнишка, успел сделать фотографии. - Отлично, значит, не зря мы все это затеяли, - так же шепотом ответила женщина, чей темный силуэт стоял у окон. Она проверила плотность своих блэкаут штор. – Спасибо, Грег. - Надо бы поесть, да? – заботливо поинтересовался он. – Что мне приготовить? - Доктор Одли разрешил что-то жидкое, - напомнила та, садясь за свой стол. – Давай что-нибудь простое – куриный бульон, например. И не слишком жирный, пожалуйста. - Хорошо, не проблема, будет готово как раз к ужину, - кивнул он. – Я потом все принесу, не высовывайся. - Мне и нельзя, я же после "нервного срыва". Еще раз спасибо, Грег, постарайся тоже отдохнуть - у тебя будет много работы, - тепло ответила женщина. Дверь в комнату тихо и плотно закрылась. Лэйн осторожно включила свет на своем столе и сильно понизила интенсивность свечения лампы. Она сбросила кепку медицинского транспортировщика со своей головы, после чего как можно тише расстегнула профессиональный комбинезон транспортировщика на своем туловище. Переодевшись в комфортную домашнюю одежду, состоявшую из черной водолазки и черных леггинсов, женщина распустила волосы из конспиративного хвоста и вместо него сделала свой привычный узелковый пучок на затылке. С ее кровати раздался тихий звук сиплого дыхания. Лэйн подошла ближе, чтобы проверить, все ли было в порядке. *** На утро после трагического происшествия Грегори вместе с Альбертом, оба в официальных полицейских униформах и черных траурных рубашках, вместе приехали в дом миссис Фенн. Когда она их обоих увидела на пороге, то сразу же схватилась за сердце, боясь за своего сына. Инспектор Мукерджи с заплаканными глазами и в белых перчатках протянул ей аккуратно сложенные друг на друге форменные фуражку и пиджак с сержантскими обозначениями, а потом протянул портрет Томаса Фенна в его официальной униформе, украшенный черной лентой. Пока инспектор сообщал о произошедшем и о том, что ее ждало ближайшие дни, мать сержанта с отчаянной надеждой покосилась на стоявшего чуть позади него капитана спецназа. Она помнила о том договоре с ним и его напарницей, когда они приезжали забрать к себе на время ее сына. Грегори, делая вид, что вытирал слезы в своих глазах, вытянутым указательным пальцем правой руки коснулся своего левого глаза. Помня о договоренности и смысле зашифрованного сообщения и испытав небывалое облегчение, женщина дала волю слезам словно бы от горя. Она прижала к сердцу переданную одежду и фотографию своего сына, после чего обняла по-настоящему скорбевшего инспектора Мукерджи, который, однако, испытывал не столько горе, сколько вину. Он остался стоять столбом, от режущей совести не позволяя себе утешить мать погибшего коллеги. Ранним вечером Альберту, как и Грегори, разрешили уйти с работы пораньше и взять один выходной, учитывая их участие в недавнем инциденте и их потерю в лице младшего коллеги. Инспектор был рад, что ему дали время немного передохнуть и собраться с мыслями, которые уже почти сутки были в абсолютном хаосе. Будучи разбитым и изможденным, Мукерджи сел в свою машину и начал размышлять о том, что ему стоило делать в это появившееся свободное время. «Домой не хочу, не хочу видеться с Джен», - думал он. – «Кромвель отказался выпить со мной и даже подвезти до дома не позволил… Лео сам навестит Лэйн, сказал, ей нужно время, и не стоит ее дергать… Томпсона тем более видеть не хочу, одна его рожа уже бесит…». Во всей этой цепочке рассуждений сразу же вспомнив о своем погибшем подчиненном сержанте, Альберт горько вздохнул и попытался удержать слезы в глазах. Он расстроенно сжал пальцами свои черные волосы. - Такой молодой был… - пробормотал мужчина, затуманенным от слез взглядом смотря на пустое сидение рядом с собой. – И я накричал еще на него так в последний раз… Господи, это еще и был наш последний разговор с ним?.. Видя, в каком состоянии был инспектор, подошедшая к машине женщина не решилась вести себя бестактно или нагло. Сочувственно и совестливо изогнув свои брови, она еле слышно постучала по двери со стороны переднего пассажирского кресла. В спешке размазав несдержанные слезы, Мукерджи поднял голову и поглядел на нее. Его взгляд мгновенно помрачнел, он нехотя махнул ей, разрешая сесть в машину. Фаррант аккуратно уселась в пассажирском кресле и тихо прикрыла дверь. Она тактично промолчала, дабы дать сослуживцу немного времени, чтобы он мог спокойно привести мысли в порядок. - Нам стоит выехать и отъехать, - тихо и как будто бы с пониманием в голосе напомнила сержант. - И куда? – растерянно прошептал мужчина. - Куда захотите, - ответила Фаррант. – Куда глаза глядят. К своей неожиданности почувствовав в голосе коллеги сочувствие, которое было ему необходимо, Альберт ничего не ответил и завел машину. Они оба пристегнулись, и машина выехала с подземной парковки здания Службы Полиции. Автомобиль в неспешном темпе пустился в почти что автономный путь по улицам северного Лондона. Мукерджи не хотел приближаться к району Фэрингтон, где территориально находилась больница Святого Бартоломью, и он повернул в сторону от него. Фешенебельный коммерческий район начал сменяться на фешенебельный жилой, а затем уже и на более скромный жилой с двухэтажными домами. - Стоило оно того? – заговорил внезапно Альберт, бездумно глядя на игравших детей на детской площадке. Фаррант тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что ему не понравится то, что она ему скажет. - Ваша жена жива, мой муж жив, - шепотом констатировала факты она. – Так что - «да». - Еще и целый отряд боевиков израсходовали, какая трата, - с сарказмом в голосе хмыкнул тот. – У главного там что, целая армия под боком? Женщина подумала, прежде чем ответить, зная наперед, что ее правдивый ответ сподвигнет этого уже отчаявшегося полицейского пойти на меры, которые, однако, будут противоречить и мешать ее планам. Она решила дать совершенно противоположный истине ответ. «Остались только мы двое и несколько продажных полицейских, дюжина на улицах и до пяти боевиков», - пронеслась та самая истина в ее голове в тот момент. - Да, - ровным тоном молвила она. – Почти что армия. Они снова помолчали немного, пока машина продолжала свой бессмысленный маршрут без точки назначения. Когда они начали проезжать мимо большого католического кладбища, женщина решила сменить тему. - Когда вы в последний раз говорили своей жене, что любите ее? – еле слышно поинтересовалась сержант. Альберт на секунду показательно оскорбленно покосился на соседку, а после, снова сосредоточившись на дороге, горько хмыкнул. - А кто говорил, что я до сих пор ее люблю? – жестко высказался в ответ он. – Нервная, ревнивая, бестактная, ничего не понимающая сука, которая только и делает, что треплет нервы, кричит… - Вы на такое пошли ради нее… - указала на очевидный факт Фаррант, снова поглядев на водителя с огромным сочувствием. – Любите. И очень сильно. Неожиданно для него самого, когда на это было столь просто и прямо указано вслух, Мукерджи снова хмыкнул, но уже очень грустно. А потом из его глаз хлынули горячие слезы, а из груди вырвался болезненный стон. Он вынужденно остановил свою машину на пустой парковке у кладбища, чтобы успокоиться. Женщина согнула руку и потянулась к нему, чтобы прикосновением к плечу хоть немного поддержать, но тот резко отстранился от нее, почти стукнувшись головой об окно двери с его стороны. - Не прикасайтесь! – выпалил он, почти мгновенно успокоив слезы. Фаррант с пониманием на его реакцию грустно кивнула и вздохнула, после чего достала из своей сумки-мессенджера небольшой бумажный пакет, в котором обычно продают алкоголь. - Компенсация от главного, - ровным тоном сообщила сержант, кладя пакет поверх пустых подставок под стаканы между ними. – Здесь – двадцать тысяч. Если сложно через рот сказать Дженнифер, что любите ее, то, возможно, этим сможете хоть немного порадовать. Альберт тяжело задышал от кипевшей злости. - Говорите, «порадовать жену»? Грязными деньгами?! – яростно спросил он, хватаясь за пакет и потрясая им перед собеседницей. – Теми самыми деньгами, которые я получаю за косвенное убийство Фенна?! Хоть что-то святое в вас осталось?! Женщина закрыла глаза, замерев в полном безмолвии. Она абсолютно понимала его гнев, но ей было неприятно оказаться в такой непростой ситуации. Эта мысль посетила и Мукерджи тоже, и он тоже быстро понял, что сержант была почти в такой же безвыходности, что и он. И что она тоже всего лишь выполняла поручение главного. Альберт шумно опустил весомый пакет с деньгами обратно на подставку, после чего взялся за руль и выехал обратно на дорогу. Пассажирка попросила остановиться у станции метро, мимо которой они проезжали. Она вышла из машины и ушла, расставшись с инспектором без какого-либо прощания. Мужчина покосился на тот пакет, в котором, как он мог видеть, лежали аккуратно сложенные друг на друге купюры в пачках. Сначала его, действительно, посетили нечистые мысли использовать их. Но потом он очень быстро одумался. Через полчаса он оказался в штабе МИ-5. Спрятав бумажный пакет в рюкзаке, Альберт прошел через полное сканирование в лобби, а после его направили в нужный ему кабинет старшего аналитика. Томпсон, завидев его, встал навстречу со своего рабочего стола и запер дверь на замок. - Что вы… - Ни слова, - приказал агент разведки, достав из ящика стола сканер для обнаружения жучков последней модели. Мужчина стал очень сосредоточенно водить сканером почти вплотную к телу инспектора полиции, пока последний, замерев на месте и подняв в стороны руки, оглядел рабочий стол агента. Вся поверхность была завалена досье и бумагами, похожими на рапорты. Шеф-инспектор мгновенно предположил, что все они были связаны с тем инцидентом у заброшенного завода, в котором погиб Фенн. - Чисто, - отчитался по итогу сканирования Томпсон, спрятав сканер обратно в ящик и громко захлопнув его. – Почему вы приехали лично, а не написали мне? - Фаррант передала мне это от главного, - сообщил Альберт, достав из рюкзака пакет с деньгами. – Проверите на отпечатки? Внутри ничего не трогал. - Да! – с проснувшимся энтузиазмом ответил тот, достав из кармана резиновые перчатки и надев их, чтобы не оставить на этой улике своих отпечатков. Томпсон убежал в лабораторию вместе с пакетом денег, а инспектор пока решил бегло осмотреться по бумагам на столе аналитика. Там действительно лежали рапорты с места происшествия и документы на всех боевиков, которые были замешаны в нападении на Фенна и Лэйн. Что было необычно, на одном из рапортов, в котором упоминались разбитый мотоцикл, неизвестный мотоциклист и использованное им огнестрельное оружие, была наклейка с надписью: «Изъять». Альберт подумал, что это было как-то связано с неизвестной ему женщиной в мотоциклетном костюме, которая, не проронив ни о себе, ни о своем участии в инциденте ни слова, потом как будто бы испарилась с места происшествия среди всеобщей суматохи. В кабинет вернулся старший аналитик уже без пакета и, увидев, как полицейский изучал бумаги на его столе, подошел и ловко убрал с поля зрения бумаги под вопросом. Почти полноценно поняв этот момент, но не саму суть бумаг, Мукерджи нахмуренным недовольным взглядом поглядел на своего коллегу. - Сколько у вас, агентов разведки, секретов от простого люда, вроде нас? – невесело спросил он. - А вы уверены, что хотите о них что-то знать? – задал встречный вопрос Томпсон, совершенно спокойно усаживаясь за стол. - Мне не по нраву мысль, что я сам являюсь пешкой в какой-то вашей схеме, вот и все, - объяснил свое недовольство тот. - Мы все ими являемся, инспектор, - безразлично высказался агент, что-то просматривая на своем компьютере. – Все зависит от того, насколько вы удовлетворены своим положением. Почувствовав, что ему намекнули на нечто очень личностное, Альберт оскорбился, но постарался не подать виду. Он, чувствуя дискомфорт от этой социальной ситуации, скрестил свои руки на груди. - Что-то есть? – перевел тему он. - Пока нет, это будет непростой поиск - дело имеем с купюрами, все же, - вздохнул Томпсон, когда на мониторе цифры начали на сумасшедшей скорости расти. – На самом пакете нашли ваши отпечатки и отпечатки сержанта Лесли Фаррант, вашего бандитского куратора. Добавлю в ее файл… На связующих лентах нашли более ста различных отпечатков, а на купюрах будет в миллионы раз больше… На сканирование, фильтрацию и перекрестную ссылку уйдет неделя, не меньше. - Есть более быстрый способ выйти на главу? – в нетерпении задался вопросом Мукерджи, начав мерить шагами кабинет. - Пока не сможем понять, что ему нужно, будет сложно его отследить, - задумчиво хмыкнул агент разведки, щелкая ручкой над бумажным хаосом на его столе. – Но пока не могу понять, чего он вообще добивается… Все эти нападения и ходы банды совершенно бессвязные в моих глазах… Инспектор полиции тяжело вздохнул. - Нужно было рассказать все Фенну, - с сожалением в голосе пробормотал он. – Он бы смог до чего-то додуматься, хотя бы накидал своих сложных теорий, даже если они и неверные… Томпсон странным образом очень сильно щелкнул ручкой пару раз, стискивая зубы. Он в итоге бросил ручку на стол. - Да, жаль, что его больше нет, - не шибко сожалеюще пробормотал он. – Будем пытаться дальше уже без его глупых теорий. - Немного уважения в его сторону не помешало бы, Томпсон, - не вытерпел столь высокомерного отношения аналитика Альберт. – Он внес невероятный вклад в это расследование в одиночку, будучи еще столь молодым! - Большинство его теорий все равно были немного сюрреалистичными, согласитесь, - пожал плечами тот, не особенно переживая о своем неподобающем поведении. – Он все настаивал, что Харрингтон – ключевое звено всего этого расследования, но этому не нашлось ни одной улики. Да и вообще, вся его теория о секретном главаре банды может быть выдумкой, не закрепленная еще ни одной существенной находкой… - Даже если это и так, это не дает вам право столь неуважительно относиться к нему и его смерти! – на уже более повышенных тонах стоял на своем Мукерджи. – Не говоря уже о том, что мы оба содействовали его убийству! - Мне жаль, довольны? – саркастично и неискренне отозвался Томпсон, вскинув руками. – Но ведь это никак не помогает расследованию, не так ли? Не сработало одно – попробуем другое! - Нельзя вечно давать волю обстоятельствам, когда на кону жизни! – продолжал полицейский. – Вчера с той улицы были вывезены одиннадцать трупов, Фенн умер в больнице, а Лэйн стала абсолютно недееспособна из-за горя от утраты ее любовника! Что, будем и дальше просто смотреть, что еще задумают глава с этой Фаррант, и реагировать уже на последствия?! - Да, - безразлично пожал плечами тот. – Это лучшее, что мы можем сейчас сделать. Мукерджи рвано выдохнул, абсолютно потрясенный подобным отношением главного следователя к этому нешуточному делу. Увидев эту реакцию собеседника, Томпсон вопрошающе поглядел на него, словно профессор, ожидающий ответа студента на экзамене. - А вы что предлагаете? – самодовольно спросил он. – Есть идеи получше? Прекрасно осознавая, что из-за хаоса в мыслях идей совсем не было, Альберт в попытке сохранить хоть какое достоинство шагнул к двери. - Я дам вам знать, - бросил он, прежде чем тяжелым шагом выйти из комнаты. Дверь в кабинет захлопнулась, и Томпсон устало поглядел на кипу разложенных на его столе бумаг. Лукаво поглядев на дверь, в которую только что вышел разозленный полицейский, старший аналитик достал из одного из ящиков стола диктофон и записную тетрадь. Он стал прослушивать и пролистывать записанные разговоры и дискуссии о расследовании с Фенном, которые он очень скрупулезно вел и хранил у себя, чтобы подумать над всеми теориями и мыслями еще столь молодого и сообразительного человека в свободное время. *** Альберт вышел из машины и, обойдя ее, достал с переднего пассажирского места букет цветов и бутылку вина. Очень бережно поправив крафтовую бумагу, в которую были красиво упакованы красные тюльпаны, мужчина поднялся по двум ступенькам перед домом и отпер дверь. Он чуть нервозно отдышался, чтобы собраться с мыслями и успокоить бившееся в этом уже почти забытом волнении сердце, чувствуя себя вновь тем влюбленным двадцатилетним студентом. «И правда, почему я не делал этого чаще?», - сокрушался про себя полицейский. – «Может, и поговорим спокойнее…». Мужчина зашел в дом, в малой прихожей и скромной гостиной было темно. Предполагая, что жена была на кухне или в спальне, инспектор заглянул для начала на кухню-столовую, где горел свет. - Джен? – позвал он, но комната оказалась пуста. Он увидел, что на обеденном столе были разложены бумаги и мелкая канцелярия – видимо, женщина над чем-то работала и отошла куда-то на минутку. Альберт подошел к столу и поставил на него бутылку вина, после чего с любопытством бегло просмотрел то, над чем сидела его жена, пока была одна дома. Мужчина замер в ступоре, а после крафтовая бумага букета громко хрустнула, резко сжатая его пальцами. - Когда ты пришел? – раздался удивленный голос за спиной. Мукерджи обернулся и растерянно поглядел на женщину в домашней одежде, которая не ожидала его столь раннего возвращения с работы. Дженнифер опустила глаза на красиво презентованный букет красных тюльпанов в его руках и еще более удивленно посмотрела на него. - Цветы?.. – даже немного шокировано пролепетала она, при этом ее лицо начало выдавать ее чувство жуткой неловкости. - Джен, что это? – в свою очередь непонимающе спросил Альберт, беря в руки лист, который оказался заявлением на развод и который был уже частично заполнен, и показав его женщине. - Ты не должен был их увидеть, - жестко молвила Дженнифер, подойдя ближе и отобрав бумаги. Она начала торопливо собирать все бумаги и канцелярию со стола, между тем бросив брезгливый взгляд и на бутылку вина на столе, и на букет цветов в руках замершего в неприятном потрясении мужа. – Для кого это? Идешь на свидание с любовницей? Мужчина почувствовал, как его сердце, ранее стучавшее в приятном волнении, теперь болезненно забилось в груди, и он очень грустно поглядел в ответ. - Господи, Джен!.. – с болью в голосе простонал он, чувствуя дрожь в ногах. – Как это, для любовницы? Это же все для тебя, ты же так любишь тюльпаны… Женщина точно так же болезненно зажмурилась, сжимая в своих руках документы. - Нет, пожалуйста… - сдавленным от боли в груди голосом простонала она, чувствуя себя очень дурно. – О, Боже… Где ты вообще их нашел, сейчас же конец декабря… Ее руки задрожали и выронили ручки и скрепки на пол, и она, небрежно бросив на стол стопку бумаг, наклонилась, чтобы поднять их, дабы заодно избежать встречи взглядами с мужем. Мукерджи, положив букет на стол поверх документов, сам уселся на корточки, чтобы ей помочь. - Не помогай мне, я сама!.. – запротестовала Дженнифер, громко всхлипнув. - Джен, послушай меня… - тихо обратился к супруге Альберт, упрямо подняв карандаши и потянувшись рукой к запястью собеседницы. - Не прикасайся ко мне! – отдернула руку женщина, резко поднимаясь на ноги. – Что происходит? С чего вдруг это все? - Я не могу купить тебе твоих любимых цветов? – посетовал тот, тоже выпрямляясь на ногах. – Или вина? - Ты последние три месяца только и делал, что кричал на меня и отталкивал! – обиженно констатировала факт Дженнифер. – Что вдруг так изменилось?! - Я понимаю, что виноват! – с очень печальным выражением лица сознался инспектор полиции. – Но и ты меня пойми: работа далась мне крайне тяжело в это время, я постоянно был на нервах и мне нужен покой дома! И мне очень тяжело, что ты меня не понимаешь! - Видишь, ты опять за свое! – указала женщина на вновь повторяющийся диалог, с которого и начинались почти все их ссоры. – Откуда мне вообще знать или понимать, что у тебя на работе или на душе происходит, когда ты мне совершенно ничего не рассказываешь?! А я по крупицам собираю эти крошки информации, которые пишут в газетах, в Интернете и по телевизору, чтобы иметь хоть какое-то представление, с чем ты там сталкиваешься! И ты не представляешь, как жалко я себя все время чувствую! Альберт замер, из-за всех этих претензий внезапно вспомнив тот давний разговор с его лучшим другом, когда тот посоветовал всем делиться с женой, чтобы она не волновалась. И из-за того, что весь его разум был забит расследованием Илингтонской банды, он не послушался этого столь, казалось бы, простого, но очень, как оказалось, верного совета. - Ты мне ничего совсем не рассказал за последние несколько месяцев, - всхлипывала миссис Мукерджи, вытирая лицо рукавом кардигана. – Я почувствовала, что ты мне совсем не доверяешь… И что я тебе совершенно не нужна, а только мешаюсь и раздражаю. Что мне еще оставалось делать, кроме как подумать о разводе? Зачем мне здесь оставаться, если я тебе совсем не нужна? И я не понимаю, почему именно сегодня ты… - Фенн погиб, - со слезами на глазах тихо выпалил мужчина. – Вчера днем. Женщина большими глазами уставилась на собеседника. - Фенн… Твой подчиненный сержант? – пробормотала она. Альберт с изможденным видом слабо кивнул, глядя скорбевшими глазами в глаза жене. - Лео не смог спасти его, он умер на операционном столе, - сообщил он. Дженнифер с мгновенно появившимся искренним сожалением посмотрела в его глаза в ответ, сразу же позабыв об их ссоре. - Альби, мне очень жаль… - очень нежно прошептала она, с огромным сочувствием смотря на него. Впервые за очень долгое время услышав это уменьшительно-ласкательное прозвище, которым его называла только жена, лицо полицейского сильно исказилось болезненной от сожаления гримасой. - Лэйн в последнее время с ним очень сильно сблизилась, они даже стали любовниками, - сломавшимся голосом продолжил он. – Вчера она так сильно рыдала и почти задыхалась в руках Лео, ее невозможно было никак успокоить… Она потеряла в какой-то момент сознание, Лео и Кромвель, ее напарник, очень сильно испугались… Я поэтому не вернулся вчера. Дженнифер продолжала молчать, жадно и с крайним сопереживанием вслушиваясь в это впервые за долгое время разделенное с ней мужем откровение. Мукерджи стеснительно опустил глаза на стол, где лежали бумаги о разводе, и стал нервно теребить ленту, которой был перевязан букет тюльпанов. - Сегодня я понял, что моим последним разговором с Фенном был тот, когда я на него накричал из-за их с Лэйн романа, - поделился своими сугубо личными мыслями он. – И мне стало так совестно… Мой коллега сегодня спросил меня, как давно я говорил своей жене, что люблю ее, вот я и… Они встретились одинаковыми мокрыми и покрасневшими от слез взглядами. Альберт неуверенно шагнул к супруге и нежно коснулся ее обнаженной шеи и подбородка. - Я раздражался и злился на тебя несправедливо, и мне очень жаль, - шепотом обратился он к ней. – Ты просто боялась за меня… Но даже когда я раздражался и грубил, я все это время все равно любил тебя, и люблю, Дженни. И я очень боюсь потерять тебя… Увидев, что женщина в тот момент смотрела на него с былой нежностью и обожанием, Мукерджи осмелился склониться к ней и нежно коснуться ее губ своими губами, чего они тоже не делали уже очень давно. Дженнифер сперва нежно ответила ему, но уже через пару секунд громко выдохнула, прервав этот поцелуй. - Нет… - обрывистым шепотом отрезала она, отстраняя от себя теплые руки мужа. Женщина несколькими глубокими вздохами выровняла свое дыхание и свои эмоции тоже, после чего строго поглядела на шокированного супруга. – Нет. Это ничего не меняет. - Но… - В эти три месяца ты показал мне, насколько холодно ты можешь забыть о моем существовании и с какой ненавистью ты можешь отнестись к моим переживаниям о тебе, как и с каким пренебрежением ты способен опуститься в саморазрушение и потянуть меня за собой, - жестко раскритиковала миссис Мукерджи. – И если только из-за смерти близкого коллеги ты вдруг вспомнил обо мне… То мне это все не нужно. Она тоскливо поглядела на букет цветов, а потом снова на собеседника. - Если ты и вправду хотя бы немножко любишь меня, то, пожалуйста, дай мне развод, - пытаясь скрыть то, что ей было безумно больно и тяжело, ровным тоном потребовала Дженнифер. – Отпусти меня, Альберт. - Не хочу, - болезненно прошептал мужчина. – Ты нужна мне, Дженни! - Я останусь с тобой еще на пару недель, - не забыв о душевном состоянии своего супруга, с пониманием заявила та. – Я буду делать все: готовить, убираться, провожать тебя, встречать тебя, что я делала всегда за последние восемь лет нашей супружеской жизни. Буду ухаживать, заботиться, целовать, отдаваться тебе в постели - все, что нужно, чтобы поддержать тебя в этот непростой для тебя период… Но потом я уйду. И я надеюсь, что ты поступишь, как мужчина, и подпишешь заявление на развод. Женщина резко развернулась и поторопилась уйти в спальню, чтобы, очевидно, отдаться слезам в уединении. - Дженни! – позвал вслед шокированный Альберт. Дверь в спальню захлопнулась, и из-за закрытой двери стали раздаваться громкие рыдания хозяйки дома. Полицейский схватил со стола бумаги и в ярости сжал их в комок, после чего в сердцах швырнул их в стену столовой. Он облокотился на спинку стула за обеденным столом и зарылся в руках, слушая громкие рыдания своей жены, которые заполняли собой почти мертвую тишину в скромной обители. Леопольд позвонил в дверь и нервно огляделся на жилой улице Эктона. Было достаточно тихо и спокойно для вечера, и он не заметил никого подозрительного, кто бы следил за ним. Поправив в руке скромный букет с хризантемами, мужчина почти что испустил вздох облегчения, когда дверь двухэтажной квартиры отворилась, и на него с порога посмотрел широкоплечий мужчина с щетиной на лице. - Заходите, доктор, - дружелюбно пригласил его внутрь полицейский. – Холодно на улице. - Как она? – на основе предварительной договоренности спросил доктор Одли, заходя за порог и сбрасывая с плеч пальто. - В основном – спит, ни с кем не хочет общаться, - сказал Грегори прежде, чем закрыть дверь. Он обменялся с визитером заговорщицкими взглядами и принял у него верхнюю одежду. – Идите наверх, я буду на кухне, если нужно будет что-то принести. И вазу занесу еще сейчас. Леопольд кивнул, разувшись. После этого он поднялся по лестнице и осторожно постучался в комнату хозяйки квартиры, куда они заносили бессознательное тело прошлым днем. К нему навстречу вышла женщина в домашней одежде, после чего встала сбоку, чтобы освободить проход. - Это тебе, - шепнул ей доктор Одли, заходя в полутемную комнату и бережно передавая в ее руки конспиративный букет белых хризантем. Он начал активно закатывать рукава своей рубашки. – Как ваши дела? Мерила уровень кислорода? - Он проснулся сегодня днем, - полушепотом сообщила Лэйн, включая в комнате не слишком ярко настроенный свет. – Вчера кислород был 94, а сегодня уже 96. Я один раз поменяла ожоговые бинты. Осмотрите его, пожалуйста… Леопольд прошел вглубь комнаты и врачебным взглядом оглядел лежавшего в кровати молодого мужчину, почти вся верхняя часть тела которого была покрыта специальными бинтами. Раненный полицейский медленно раскрыл свои глаза и с большой благодарностью взглянул на нависшего над ним хирурга, и он как будто бы попробовал улыбнуться в прозрачной маске, подсоединенной к кислородному баллону. - И вам здравствуйте, Фенн, - тихо прошептал доктор, с добротой улыбнувшись в ответ. Доктор Одли почти час осматривал своего пациента. Он проверил ожоги, которые покрывали часть лица и ухо сержанта, его шею и плечо. Хирург также очень аккуратно осмотрел швы на ранах, оставленных от осколков и деталей машины во время взрыва, в особенности самые глубокие и опасные, что были на груди и шее. После этого он снял показатели температуры, кислорода, давления и очень внимательно послушал легкие молодого человека фонендоскопом. Лэйн все это время во все глаза следила за работой врача, искренне переживая за состояние своего молодого раненного коллеги. Грегори принес в комнату вазу с водой и поднос со стаканами воды и суповой кружкой с горячим куриным бульоном, после чего сообщил, что подойдет попозже, чтобы покормить Фенна. Хозяин квартиры удалился, чтобы поделать другие дела, а женщина распаковала цветы и очень бережно поставила их в воду в вазе. - Красивые… - очень сипло произнес лежавший в кровати полицейский. - Не торопитесь, - заботливо сделал замечание Леопольд, слыша своими ушами через фонендоскоп, как сильно были раздражены органы дыхания пациента. Фенн послушно замолчал, продолжая глазами следить за сидевшей за рабочим столом женщиной и поправлявшей букет хризантем в вазе. Он вялой рукой коснулся запястья врача, привлекая его внимание, а после глазами указал на хозяйку дома. Доктор Одли повернул голову и посмотрел на нее, чтобы понять, на что полицейский пытался указать ему, и вскоре его лицо обрело грустное выражение. Лэйн задумчиво переставляла цветочки, чтобы как можно эстетичнее презентовать их в вазе. Она казалась очень умиротворенной, словно она пыталась с помощью этого обыкновенного, элементарного, но приятного занятия отвлечься от суеты и неприятных мыслей. Женщина позволила себе коснуться лепестков хризантем и беззвучно вдохнуть их ненавязчивого аромата, после чего она грустно поджала губы и поставила вазу на столе там, где Фенну они были бы виднее всего. Леопольд перевел взгляд обратно на своего пациента и приложил вытянутый указательный палец к губам, прося не упоминать об этом женщине. Полицейский слабо кивнул, прекрасно понимая, что не ему стоило разговаривать с ней об этом в первую очередь. - В целом, я бы сказал, что ваше состояние удовлетворительное, - подытожил свои наблюдения хирург, мягко надевая обратно на лицо молодого человека маску от кислородного баллона. Лэйн подошла поближе к кровати, чтобы расслышать его. – Вы еще очень молоды, поправитесь быстро. Но слишком не торопитесь, договорились? Швы могут разойтись, если будете перенапрягаться. Как будете чувствовать, что можете сами встать, то будьте осторожны, и у вас еще может быть сильное головокружение. Побольше жидкого и теплого, но не горячего, можно уже будет потихоньку добавлять в бульон мелко нарезанных овощей и мяса… Фенн благодарно кивнул, а женщина с врачом еще немного обсудили некоторые советы. Через пару минут в комнату пришел Грегори и ему тоже рассказали о рекомендациях по уходу за раненным. - С тобой можно поговорить? – аккуратно задал вопрос женщине Леопольд, намекая на то, что разговор был личным. - Можете спокойно поговорить в моей спальне или в ванной, - дружелюбно влез Грегори, беря со стола кружку дошедшего до комфортной температуры бульона. – Я пока покормлю нашего головастика. Доктор и хозяйка квартиры удалились и закрыли дверь спальни, а хозяин квартиры удобно уселся подле кровати раненного с ароматно пахнущим супом. Мужчина по-доброму ухмыльнулся, когда увидел, как сильно покраснел от неловкости сержант. - Я бы понял, что ты смущен, если бы Джо тебя кормила, - насмешливо проговорил он, опуская в кружку с бульоном трубочку. – Но чего ты такой со мной? Капитан спецназа помог коллеге снять маску, после чего сгорбился и уложил кружку в своих руках, чтобы тому было удобно пить в своем положении. - Меня отец так кормил, когда я однажды очень сильно заболел… - с теплой улыбкой прошептал Фенн. Грегори был очень тронут этим сравнением, но побоялся показать этого подопечному. - Ты в сильно хорошем настроении, - заметил он. - Просто рад, что остался жив, - попытался шире улыбнуться Фенн. - И что мама знает об этом. И что вы с Лэйн в порядке... Мужчина от столь теплых и трогательных слов младшего коллеги начал чувствовать смущение, и, чтобы с ним справиться, показательно строго хмыкнул. - Рот закрой и пей свой суп, - пробормотал он, придерживая трубочку пальцами. - Так рот закрыть или пить суп?.. – не удержался от братского подшучивания в ответ тот. Капитан спецназа посмотрел на младшего сослуживца с лицом, которым спрашивал: «Ты обнаглел?». Вместо ответа молодой полицейский весело хмыкнул, после чего аккуратно повернул голову чуть набок и обхватил трубочку губами. Пока Фенн маленькими глотками отпивал теплого и очень вкусного куриного бульона и смотрел куда-то в пространство, Грегори подумал про себя, что, возможно, этот молодой мужчина очень тосковал по своему покойному отцу, потому, за неимением отца или брата, увидел в своем заботливом старшем коллеге хорошего друга на замену им. Будучи очень тронутым этой мыслью и тем, что он сам был бы не против иметь такого добросердечного, умного и немного наивного друга, Кромвель поднес суповую кружку чуть ближе к раненному, чтобы тому было удобнее делать глотки. Леопольд и Лэйн решили по итогу закрыться в ванной комнате второго этажа, чтобы хоть сколько-то уважить личное пространство второго хозяина дома. Женщина отказалась садиться, и мужчина не стал с ней спорить, усевшись на табуретке в тесной комнате самому, чтобы глазами быть на одном уровне с низкорослой собеседницей. Хирург, со смешанными мыслями и чувствами посмотрев на хозяйку квартиры, тесно скрестил руки на груди. - Больше никогда так не делай, - недовольно и крайне обиженно произнес он. Лэйн имела представление о том, на что собирался жаловаться виконт, но из-за того, что она не чувствовала себя виноватой, непонимающе посмотрела мужчине в глаза. - О чем Вы? – спросила в ответ она, опершись бедрами на край раковины. - Еще спрашиваешь? Ты почти что заставила меня сделать тебе больно! – полушепотом воскликнул Леопольд, теснее сжав свои руки. – «Обнимите меня так, словно завтра не настанет»… Ты с моей “помощью” вызвала у себя паническую атаку! - Это было необходимо, - спокойным тоном объяснила та. – Из меня никудышная актриса, но инспектора Мукерджи нужно было в тот момент убедить в том, что Фенн был по-настоящему мертв и что я была убита горем. Крепкие объятия были самым быстрым и простым способом вызвать у меня паническую атаку… - То есть, если нужно будет, ты себя и до инфаркта доведешь? – продолжал ворчать мужчина. - Если нужно будет, пристрелишь себя? Так же нельзя! - Вы были рядом, - оправдалась Лэйн, опуская глаза и нервно сжимая край раковины ладонями. – Вы ведь в итоге и помогли мне как можно быстрее справиться с приступом, и с нашей схемой транспортировки тоже помогли… Я рада, что доверилась Вам, и я благодарна Вам за помощь. Еще сильнее тронутый словами женщины, но и так же сильнее расстроенный тем, что она была попросту неспособна жалеть саму себя, Леопольд тяжело вздохнул и устало потер переносицу над оправой очков пальцами. Он поправил очки на носу и внимательнее посмотрел на смотревшую в пол собеседницу. - Почему мы так сильно обманываем Альберта? – серьезно спросил мужчина. – За что он такое заслужил? Лэйн подняла грустный взгляд на собеседника, без слов намекнув на то, что проблема была из «серой» моральной зоны. - Вы не заметили, что он в последнее время стал странным? – шепотом спросила она. – Отчужденным, холодным, безучастным во всем? - Заметил, он мне только сказал о том, что они с Джен стали очень сильно ссориться в последнее время, и все, - так же грустно покивал виконт, опуская свои руки и сгорбив плечи, словно от беспомощности. – Но разве это… - Мы подозреваем, что он вступил в ряды Илингтонской банды, - сообщила Лэйн. Леопольд вперил в нее шокированный взгляд, но потом не сдержал громкого фырканья, посчитав это абсурдом. - Вряд ли это вообще… - Вероятнее всего, он сговорился с Томпсоном, тем агентом из МИ-5, чтобы проникнуть глубоко в банду с его помощью и выйти на еще неизвестного главу, - мягко перебила женщина. – Но есть еще вероятность того, что ради доверия «Илингтона» инспектор мог быть причастен к сливу информации о нашей операции вчера, а еще точнее – сливу данных о местонахождении нашей с Фенном машины, если учитывать проникновение именно в нашу машину и подкладывание бомбы. Лицо виконта обвисло, услышав эти аргументы. Он в проснувшемся волнении нервно застучал ногой по плитке в ванной. - Он мне ничего такого не рассказывал, - пробормотал в растерянности Леопольд. – И очень агрессивно реагировал, если я начинал допытываться, чтобы я не лез… - Потому что он хотел бы отгородить Вас от всего этого, это очень опасная авантюра, если это действительно так, - попыталась объяснить поведение друга собеседника Лэйн. – Я именно так и поступила бы на его месте. И дело вовсе не в отсутствии доверия. А в том, что нам хочется защитить дорогих нам людей. Мужчина с еще более тяжелым сердцем опустил свои руки и сцепил вместе свои пальцы, в беспокойстве начав прожимать длинными пальцами костяшки. - И что нам делать? – спросил он. - Всем этим обманом со смертью Фенна и моим нервным срывом мы надеемся, что удастся переключить фокус банды с нас, - шепотом рассказала женщина. – Будем активно анализировать все, что будет происходить без нас, и все вокруг инспектора Мукерджи тоже… Постараемся найти доказательства их дел и передадим это все в нужные инстанции. Преступники немного более смелы, когда уверены, что мешающие им следователи вышли из игры. - «Преступники»… - горько произнес себе под нос доктор. – Что, если я поговорю с Альбертом с глазу на глаз? - Ни в коем случае нельзя, - помотала головой Лэйн. – Мы не знаем, сколько еще у «Илингтона» кадров, и, раз уж они были готовы пожертвовать целым оперативным отрядом, чтобы убить Фенна, то и Вас они вполне могут засчитать за угрозу и мало еще каких боевиков могут отправить за Вами.... И я уверена, что инспектор Мукерджи может пойти на крайности, как обрывание отношений, например, чтобы Вы оставались в безопасности… Поэтому я не считаю честные разговоры на этом этапе хорошей идеей, сэр. Простите. Леопольд в несколько долгих секунд раздумал над сказанным собеседницей и пришел к выводу, что, возможно, она была права. К тому же, он дал им обоим обещание, что не станет подставляться под пули и не заставит их переживать, а его вмешательство и правда могло повлечь за собой непредсказуемые последствия. Вспомнив о том совсем молодом сержанте, истекавшем кровью на операционном столе и задыхавшемся от гари после взрыва машины, мужчина разумно подумал, что ему стоило оставаться в роли медика в тылу, готовому в нужный момент действовать. - Доктор Одли, - тихо позвала женщина, присев на край ванны. – Вы лучше всех знаете инспектора… Может, у Вас будут предположения о его возможных мотивах? Помимо его одержимости справедливостью и отчаянием тупиковым расследованием… Я не поверила бы, что он так просто решился бы на пожертвование Фенном ради справедливости, и это кажется немного слишком… - Он не такой, - твердо отстоял своего друга Леопольд, мотнув головой. – Да, он одержим самой идеей справедливости, и он может быть нетерпелив, но не настолько… И ему нравится внимание, он мечтал прославиться бравым полицейским, но, опять же, не настолько… Я лично поверил бы в то, что ему или кому-то в его кругу угрожают, но ведь об этом можно было бы позаботиться в его положении, разве нет? Он сирота, у него есть только родные дядя и тетя, но они живут в Нью-Дели. Мы с ним близки, но самой что ни на есть безошибочной мишенью может быть только Дженнифер, его жена… Лэйн очень серьезно задумалась над очень разумными предположениями доктора, и все же в этой теории чего-то не хватало. Она решила, что обязательно поднимет этот вопрос на обсуждении дела с Фенном, как только он почувствует себя получше, а пока она подумала, что ей стоило сосредоточить свое внимание на сильно огорченном этим мрачным разговором собеседнике. Женщина поднялась с места и сделала шаг в его сторону в этой тесной ванной комнате. - Доктор, Вы позволите… прикоснуться к Вам? – стеснительно и еле слышно спросила она. Леопольд с задержкой поднял на нее глаза и неуверенно кивнул, не способный предугадать наперед ее действия. Лэйн осторожно протянула к нему обе свои руки и мягко коснулась его опущенных плеч ладонями, а после начала приближаться к нему вплотную. - Лэйн, погоди!.. – запаниковал на секунду доктор, боясь, что эта близость могла снова вызвать у нее приступ паники. - Я буду в порядке, - уверила женщина, согнувшись почти пополам и аккуратно уложив свой лоб на плечо мужчины. – Со мной ничего не будет, пока я контролирую близость… Сердце доктора пропустило удар, не ожидав подобного физического прикосновения от своего дворецкого. Ее небольшое по сравнению с ним тело было очень близко, он своими плечом и грудью ощущал ее теплое дыхание. И ее руки тесно лежали на его плечах и едва сжимали их, словно она очень боялась, что он ей откажет или исчезнет. - Ты в порядке?.. – шепотом мягко спросил Леопольд. - Мне не нравится, что мы не можем нормально обниматься, - откровенно прошептала в ответ Лэйн, повернув в сторону его лица свою голову. – А я очень сильно по Вам соскучилась в эти дни. Мне очень стыдно за это, но это правда… Мужчина сбито выдохнул, грустно изогнув свои брови. Он боялся двигаться головой, прекрасно понимая, что в подобной близи их лиц при повороте его головы они окажутся в ситуации случайного поцелуя, чего им точно стоило избегать. Вместо этого Леопольд согнул свои руки и нежно коснулся ее запястий в ответ. - Фенн не будет против этого? – настороженно спросил он. - Фенн? – недоуменно переспросила Лэйн, после чего она резко подняла голову и посмотрела на чуть смущенное этим моментом близости лицо виконта, и ее озарило. – О, это… Мы с ним не встречаемся, это тоже было частью обмана. - А?! – уставился круглыми глазами на женщину хирург. - Чтобы мне можно было беспрепятственно всегда находиться рядом с ним, - пояснительно протараторила та. – Это ведь и помогло. И сейчас все действительно верят, что я в глубокой скорби, что удобно… Женщина напугано поглядела на него и неловко похлопала по его плечам с натянутыми на ладони рукавами свитера, словно пыталась стереть свои возможные следы, оставленные на нем во время этого невинного акта близости. - Простите, не стоило мне так вольничать… - забормотала с румянцем на лице Лэйн. – Вы же сейчас вернетесь к госпоже Бьюмонт… Простите меня за мою несдержанность, пожалуйста, мне не стоило… Давайте вернемся к остальным, мы здесь задержались с Вами. Мужчина не успел ничего сказать или сделать, а хозяйка квартиры с покрасневшим от смущения и стыда лицом вышла из комнаты и направилась обратно в спальню. Леопольд грустно посмотрел ей вслед с чуть заболевшим сердцем в груди. - Я тоже соскучился по тебе, Лэйн, - запоздало ответил он себе под нос, после чего поднялся с табуретки в ванной комнате. *** Леопольд навестил раненного сержанта еще раз через пару дней под вечер и застал его без сиделки в лице Лэйн. Фенн и сам не знал, куда пропала женщина, и рассказал доктору о том, что он уже мог ненадолго вставать и ходить по нуждам сам. К ним один раз заходил Грегори и сообщил, что готовился рейд на буйную банду молодежи и что ему придется их оставить вдвоем дома. Он уехал обратно в отдел отрабатывать сверхурочные часы, перед уходом добавив, что тоже не имел понятия, куда подевалась его напарница, но попросил не переживать о ней. Хирург, решив сосредоточиться на состоянии пострадавшего, неизменно внимательно осмотрел его. Фенн уже мог дышать самостоятельно, без кислородного баллона, утром того дня проснувшись уже со стабилизированным кислородом в организме. Вновь напомнив своему пациенту о том, что за быстрое восстановление стоит благодарить «молодой и цветущий» организм полицейского, доктор приступил к смене противоожоговых бинтов и попутному осмотру зашитых ран. - Боюсь, что за ухом и на шее останутся шрамы, - с сожалением сообщил Леопольд, в резиновых перчатках подготавливая бинты со специальной мазью. – Но, если что, самые заметные и жуткие из них можно будет поправить пластической операцией. - Я не буду с этим торопиться, - еще не восстановившимся тихим голосом возразил Фенн. – Может, со шрамами я буду выглядеть немного более… мужественным? Кромвель так круто выглядит: у него столько шрамов на руках, шее и один очень странный на щеке, кажется… - Вам не обязательно держаться за шрамы, - в свою очередь возразил доктор, аккуратно прикладывая бинт к ожогам на шее сержанта. – Лэйн очень высоко отзывалась о ваших умственных способностях, в наше время это куда сексуальнее следов от физических ран и травм. Щеки полицейского польщенно покраснели. - Почему бы мне не попробовать оба варианта? – с чуть хитрой улыбкой задумчиво хмыкнул он. - Весьма коварно! Не стану вас останавливать, - весело улыбнулся Леопольд, достав новый бинт из упаковки. – Только с таким набором черт вы оставьте что-то и для других парней, а не то все девушки Лондона… Их прервал шум входной двери с первого этажа, и оба мужчины настороженно замерли. - Это может быть Лэйн, - шепотом предположил Фенн. По лестнице раздались очень тяжелые шаги, которые противоречили маленькому и мобильному телу хозяйки квартиры. Доктор и пациент обменялись тревожными взглядами, а шаги уже были на верхних ступеньках, и неизвестный должен был уже вот-вот войти в комнату. Без времени на составление плана действий Леопольд, взяв в руки пустой кислородный баллон, как можно более бесшумно поднялся с места, встал у изножья кровати, чтобы прикрыть собой раненного, и поднял баллон в своих руках, готовый защитить себя и пациента. Дверь аккуратно распахнулась, и в пороге показался невысокий мужчина в армейских ботинках, камуфляжных штанах, кожаной черной куртке и с тяжелым армейским рюкзаком на спине. У него были густые светло-песочные волосы и борода, его пронзительные голубые глаза в удивлении поглядели на замершего с кислородным баллоном в руках высокого доктора. - Назовитесь! – потребовал Леопольд у незнакомца. – Как вы проникли внутрь?! Неизвестный мужчина издал сильно сдавленный смешок. Он громко прочистил горло. - У меня ключи от дома, - неожиданно раздался знакомый женский голос от неизвестного человека, заходящего внутрь комнаты. – И Вы знаете, как меня зовут, сэр. Можете опустить баллон, пока Вы сами не поранились. - …Лэйн? – в абсолютном непонимании пролепетал виконт. За спиной доктора с кровати раздался сдавленный смех, и Леопольд в том же непонимании обернулся на покрасневшего от смеха Фенна. - Том, ты не предупредил доктора Одли, что на сегодня я выгляжу так? – возмутилась пришедшая хозяйка дома, проходя вглубь комнаты и сбрасывая с плеч рюкзак. – Жестоко! И успокойся, тебе нельзя сильно смеяться! - Прошу прощения… - чуть пристыженно покашлял Фенн, пытаясь выровнять свое раздраженное смехом дыхание. - Но, как ты так… - растерянно пробормотал Леопольд, опуская баллон и разглядывая столь мастерски созданный образ на женщине. – Тебя не отличить от только вернувшегося ветерана войны… Еще и мужчина… Лэйн не сдержалась от легкого хвастовства, сняв с себя кожаную черную куртку и продемонстрировав свои с виду натуральные мужские торс и плечи в армейской футболке. - Не знаю, вспомните ли Вы мою шутку о «замотать грудь скотчем и приклеить усы», - вспомнила о давнем разговоре она, похлопав по своей сильно утянутой женской груди. – Это была не совсем шутка… Этого легко добиться, когда тело изначально не совсем женственное. Ну и вдобавок парик, наклеенная борода и цветные линзы… А еще это вроде немого ветерана, который общается на языке жестов, который я знаю, чтобы скрыть голос. У меня в голове был очень ясный образ реального человека, которому я хотела соответствовать, что облегчает работу. Доктор грустно поглядел на комплекцию в целом, на светлый парик и голубые линзы, и быстро вспомнил об одном из павших товарищей бывшей военной, о котором она рассказала ему сравнительно недавно. - Саймон?.. – уверенно предположил он, с сочувствием поглядев на женщину в столь точно подобранной маскировке. - Угу, - с грустной улыбкой кивнула женщина, тронутая тем фактом, что виконт очень внимательно слушал ее рассказ и хорошо все запомнил. Она оглядела их обоих и решила сменить тему. – Я вас двоих застала за сменой бинтов? Продолжайте, пожалуйста, я пока схожу и верну себе свой обычный вид. Женщина принялась копаться в своем шкафу, пока Леопольд, не способный оторвать от нее в этой необычайно реалистичной маскировке взгляда, неспешно вернулся к своему занятию. Фенн, к тому моменту успокоившись, поглядел на очень тяжелый с виду старый армейский рюкзак. - И ты его таскала весь день? – с жалостью в голосе сипло спросил сержант. - Выглядит очень тяжелым. - Не весь день, а еще его “таскало” кресло в метро большую часть пути, - со вздохом возразила Лэйн, достав из шкафа свою одежду. Она обернулась и строго поглядела своими голубыми из-за линз глазами на молодого полицейского. – Раз уж у тебя хватает сил посмеяться над бедняжкой доктором, то будут и силы вернуться к аналитической работе, я полагаю. Там в рюкзаке – пища для твоего мозга. Моя очередь покормить тебя сегодня. Леопольд вскоре после завершения своих дел с раненным уехал, чтобы следователи могли спокойно вернуться к своей непосредственной работе. Лэйн рассказала молодому сержанту, что ей понадобилась маскировка ветерана, чтобы попасть в архив Министерства Обороны и вытащить списки всех вернувшихся военных из Ирака, Афганистана и Сирии за последние двадцать лет, учитывая участие в деле боевиков. После этого рискованного мероприятия она сходила в отдел БОП, будучи в маскировке не боясь узнавания со стороны продажных полицейских, и поговорила с заранее предупрежденной суперинтендантом Уолкер. - Это все бумаги, что есть на тех, кто участвовал в том нападении на нас, - сообщила женщина, вытащив из рюкзака большую стопку документов. – Здесь и рапорты с места происшествия тоже. А еще она дала мне свой рабочий планшет, с которого у нас с тобой будет полный, - и не отслеживаемый, - доступ к базе данных Службы Полиции и Скотленд Ярда до кучи. - Отлично! - с жадностью до информации и умственной работе кивнул Фенн. Лэйн вспомнила о своем кронштейне с собственным светильником, который она находчиво прикрепила к изголовью кровати и к которому прикрутила планшет для более удобного использования пострадавшего полицейского. С этими манипуляциями создав максимально эффективное рабочее пространство для лежащего талантливого аналитика, они оба погрузились в работу над документами и обсуждение дела. Вернувшийся после тяжелого дня, полного погонями, Грегори внес в комнату раскладывающееся кресло, чтобы было дополнительное место, и, подав всем еды, влился в их следовательские обсуждения. Вскоре, пообещав, что будет следить за всеми в отделе в оба, мужчина удалился на ночной отдых в свою комнату. Ближе к глубокой ночи Лэйн легла вздремнуть в разложенном кресле-тахте, а Фенн продолжил просматривать рапорты и документы и делать какие-то свои записи на планшете, разгоряченный новыми данными. В какой-то момент в его голову пришла очень необычная, мрачная, но казавшаяся вероятной мысль, которой ему очень захотелось поделиться с напарницей. - Лэйн, - с чуть проклюнувшим голосом позвал полицейский, стараясь как можно мягче разбудить женщину. – Лэйн! Чутко спавшая хозяйка дома почти мгновенно очнулась от полудремы и подошла к его кровати. - Что там? – спросила она, усаживаясь на край кровати рядом с плечом молодого мужчины. - Они все – ветераны! – поделился своим открытием Фенн, окруженный бумагами на кровати со всех сторон. – Все: все те боевики, большинство пойманных нами уличных членов «Илингтона», Крауч и Бобби были рядовыми стрелками в Ираке… Фаррант была старшим сержантом-стратегистом в Ираке во времена Операции Тэлик. И даже Харрингтон – он участвовал в Операции Геррик 2 в Афганистане! - Геррик 2 был три года до нас, мы с Грегом уехали в Гильменд частью Геррик 7, - выдохнула Лэйн, осознав, как близко все это было. – Кем он там был? - Старшим капралом в стрелково-разведывательном отряде, - вычитал из бумаг тот. – Он был снайпером-наводчиком. Женщина выдохнула еще тяжелее от мрачных мыслей. Она улеглась на кровати рядом с сержантом и посмотрела на очень подробные записи коллеги на экране планшета. - «Военные жесты», «полноценные штурмовые отряды», «диверсия с ввозом оружия ради нападения штурмового отряда на цель(и)», - прочитала записи Фенна женщина. – «Подставные лица для отвода захвата», «запрограммированная с двумя сценариями взрывчатка»… Это военные тактики. - И я подумал: а вдруг и глава – ветеран? – задался вопросом полицейский. Он встретил немного непонимающий взгляд напарницы. – Все высокопоставленные лица в организации – бывшие военные. Даже ты, будучи ветераном, с кем бы предпочла создать нелегальную банду для самого опасного дела – ввоза в страну и распространения оружия? Подумав сразу же о Грегори, Лэйн поняла, на что ей намекали. - С тем, кому я могу довериться и кто мог бы понимать меня с полуслова, кто был бы дисциплинированным и мог следовать намеченному плану, - под активное кивание собеседника проговорила она. – То есть, с таким же ветераном, как и я, а возможно и с сослуживцем. - Нужно передать суперинтенданту Уолкер, чтобы она проверила всех, кто имел связь с Харрингтоном во времена его службы, - стал составлять список своих предложений для начальницы в новом документе на планшете молодой мужчина, но замер на начале. – Но ведь не было бы правильнее, чтобы Томпсон этим занимался? У МИ-5 будет побольше каналов и связей… - Думаю, Уолкер в любом случае придется поделиться любыми продвижениями по делу с ним, он же официально главный следователь, - не особенно обеспокоенно высказалась Лэйн. – Продолжай, нам будет лучше иметь дело именно с Уолкер, она – единственная в Полиции, кто знает, что ты жив. А дальше ей уже придется поступать «правильно», и пусть. Фенн кивнул в согласии и продолжил составлять список предложений. Женщина тем временем оглядела рапорты и досье на боевиков с того инцидента недавно, где, по официальным данным, погибли все, кроме нее самой. - Зачем им это все? – недоуменно задалась вопросом она. – Они, можно сказать, пожертвовали целым отрядом опытных боевиков, чтобы тебя и, может быть, меня тоже, убить. Глава так боится, что ты до чего-то додумаешься, а я буду им физической помехой? Еще из-за этого масштабного по сравнению с одиноким Миллером нападением они теперь привлекли внимание еще и отдела по контртерроризму. Зачем такие сложности и риски… Сержант задумчиво промычал, будучи вновь оживленным на мыслительную активность этими вопросами. Он продолжил рисовать схемы и составлять свои личные заметки, когда женщина уже заснула рядом с ним. А вскоре и Фенн сам тоже погрузился в сон, слушая мирное сопение и чувствуя приятное тепло от напарницы рядом с собой на кровати. *** Наступил последний день года. Грегори, свободный от активных дел, с напускным спокойствием расхаживал по отделу БОП. Он чувствовал, что частично вернулся к своей разведывательной деятельности, подглядывая за сотрудниками отдела, в особенности за инспектором Мукерджи. Альберт казался еще более отстраненным и мрачным, чем прежде, если такое вообще было возможно, и капитан спецназа предположил, что его личные дела достигли точки невозврата. Тем не менее, он не казался напряженным или в ожидании чего-то, потому Грегори оставалось лишь наблюдать со стороны и быть начеку. К обеденному времени в отдел БОП пришел неизвестный мужчина с портфелем в руке, который привлек внимание почти всех в помещении офиса. Он приостановился у стола инспектора Мукерджи, после чего они уже вдвоем направились в кабинет к суперинтенданту. Когда они закрылись в кабинете, Грегори как можно непринужденнее сел в крутящееся сидение рядом со столом одного из детектив-инспекторов и угостил его кружкой кофе, чтобы вовлечь в обсуждение этого выходящего за рамки обыденности визита. Лэйн тем временем внимательно следила за своим подопечным, который пытался в первый раз поесть самостоятельно в сидячем положении. Фенн хотел уже попробовать спуститься в столовую и сесть за стол, устав от долгого и несколько унизительного положения раненного в доме бывших разведчиков, но женщина настояла, чтобы он не торопился. В итоге они сошлись на том, чтобы сержант сел в кровати и поел с подноса сам. Все это время они продолжали длительные дискуссии по расследованию. И с самого утра они обсуждали теорию доктора Одли о том, что инспектор Мукерджи мог быть не продажным полицейским, а невольным участником из-за угрозы в сторону его жены. - Это было бы крайне странно, я считаю, - поделилась мыслями Лэйн, аккуратно ставя на поднос с ножками перед собеседником пиалу с полноценным супом с курицей. – Если бы ему прямым текстом сказали, что в случае его неповиновения убьют его жену, разве он не мог сказать об этом Томпсону, чтобы силы МИ-5 разобрались с этим? Вряд ли боевики могли бы поспорить по силе со спецназом внутренней разведки… - Да, но арест или устранение того, кто «держит пистолет» над миссис Мукерджи точно не прошли бы незамеченными, - вслух размыслил Фенн, благодарно кивнув своей благодетельнице. – Это раскрыло бы банде скрытую связь между инспектором и МИ-5 в этом деле, и тогда они попробовали бы его самого устранить, возможно… В любом случае столь агрессивное решение проблемы лишило бы возможности доказать свою верность банде и встретиться с главой, чего инспектор и Томпсон наверняка добиваются, поэтому они сами решили не обращать на это внимание, но иметь в виду. - Знаешь, о чем я подумала? – тише заговорила женщина, аккуратно присев на край кровати. – Если Дженнифер и правда угрожают расправой, чтобы инспектор помогал им в их делах, то есть вероятность того, что перед ним поставили выбор между жизнью жены и твоей. И Мукерджи с подачи Томпсона решил рискнуть, зная, что ты был под моей защитой. Полицейский протяжно задумчиво промычал, по-детски пососав ложку с остатками сытного бульона в ней. - Это очень вероятно, - согласился он, грустно изогнув брови. – Если это действительно так, как же тяжело ему пришлось… Он всегда был так добр ко мне, а последние пару недель даже в глаза ни разу не посмотрел. Может, он чувствовал все это время… вину передо мной? Что он выбирал жизнь жены вместо моей… Но ведь, это естественно – выбирать в первую очередь того, кого ты любишь… Больше похоже на то, что Томпсон уверил его, что можно было дать волю банде, чтобы они показали свои слабые места, в идеале – своего главаря, и не бояться за мою жизнь при этом. Но это ведь только означает, что Томпсон попросту использует инспектора Мукерджи и не особенно думает о чьей-либо еще жизни… - Может, был уверен, что я смогу тебя защитить, а ты будешь прятаться за мной, - со скрытым недовольством покосилась на младшего коллегу та. – Он и не предполагал, что ты окажешься таким глупым: решишь погеройствовать и спасти жизнь мне… Фенн опустил ложку и с доброй улыбкой взглянул на собеседницу. - Если бы такая ситуация снова повторилась, я бы снова выбросил тебя из начиненной взрывчаткой машины, чтобы ты точно выжила. Я ни о чем не жалею, - твердо прошептал он. – Мне надоело прятаться за вашими с Кромвелем спинами. И ты еще была готова так просто встать на мою защиту на пути пуль или даже пожертвовать собой ради меня… Это неправильно. Твоя жизнь столь же ценна, что и моя. В тот момент я дважды не думал, я просто чувствовал, что было правильно выбрать твою жизнь, а не мою. Лэйн тронуто вздохнула, прижав ладонь к своей потеплевшей от этих слов груди. - Ох, Том… - неловко покачала головой она, а после с чуть лукавой, но теплой улыбкой поглядела ему в глаза. – В тебя очень легко влюбиться, ты знал об этом? Поосторожнее с такими заявлениями, пожалуйста… Вспомнив, что это были его слова, которыми он в каком-то смысле признался в своей частичной влюбленности ей в больнице пару месяцев назад, Фенн очень тепло, но по-дружески улыбнулся в ответ. Этот трогательный момент был прерван звоном телефона хозяйки квартиры. Лэйн поднялась с места и пересела за рабочий стол, чтобы ответить на звонок, пока полицейский с не сходящим с лица теплым румянцем стал доедать суп из пиалы. - Грег? – ответила в трубку женщина. - Вы там вместе? – очень тихим шепотом спросил мужчина по ту сторону связи. – Включи динамики, у меня новости для вас обоих. Лэйн поторопилась включить громкую связь и обменяться серьезным взглядом с сержантом в кровати, который стал торопливо и не очень грациозно хлюпать суп прямо из миски. - Мы оба здесь, - ответила женщина, пересев обратно на кровать и поставив свой телефон на поднос рядом с пустой пиалой. - Только быстро: в отдел пришел мужик, прокурор, - затараторил все так же тихо Грегори. – Он – официальный обвинитель Харрингтона, закрылся с Мукерджи и Уолкер в кабинете. Есть вероятность, что они обговаривают заново детали следствия перед закрытым судом над Харрингтоном завтра. - Суд завтра? – крайне тревожно переспросил Фенн. – Его перенесли с более поздней даты? - Не знаю, но, видимо, да, - ответил тот. – Другой инспектор в отделе говорит, что у вашей команды за эти месяцы с его ареста так и не появилось более вещественных улик кроме тех, что Мукерджи подбросили агенты из «шестерки». Из-за этого есть вероятность, что Харрингтона отпустят по окончанию суда. Лэйн обменялась с сержантом напряженными взглядами, без лишних слов придя к выводу, что это была очень плохая новость. - Мне нужно идти, попробую выпытать у Уолкер больше информации обо всем, - со спешкой в голосе молвил мужчина. – Я позвоню еще, будьте на связи. Звонок сбросился. Фенн тем временем снова встретился с женщиной взглядом, чувствуя своей интуицией, как где-то над их головами начал тикать таймер, а они все еще не имели никакого представления, к чему он должен был подвести их. Капитан спецназа перезвонил только через полчаса, за это время Лэйн убрала поднос с посудой, а ее молодой коллега разложил на кровати основные документы и свои очень многочисленные записи по расследованию. - Еще новости: отдел по контртерроризму поделился новостями о подозрительной деятельности у списанного под снос депо в южной части, - сообщил Грегори, на фоне раздались звуки, словно он сел в машину и застегнул ремень. – Уолкер созвала срочный брифинг, меня отправили туда в пару с их капитаном и их командой на операцию захвата. С ней не успел толком поговорить, она только сказала, что перекинет какой-то список на свой планшет. Больше не могу говорить, будем на связи. - Будь осторожен, - успела напоследок пожелать напарнику женщина прежде, чем звонок снова сбросился. Рабочий планшет Уолкер, который был тогда в полном распоряжении Фенна, издал сигнал о пришедшем личном сообщении, и сержант открыл его. Это были перекинутые «самой себе» суперинтендантом ее личные записи, которые по этой немудренной схеме предназначались именно молодому полицейскому. Они с контрагентом очень внимательно прочли документ, в котором говорилось о том, что в офис Уолкер прокурор лишь вернул все те документы, которые были использованы при аресте Харрингтона, а также и рапорты с допросов илингтонцев, которые упоминали Харрингтона как их сообщника в банде. Так же в записях были упоминания о том, что документы должны были сохраниться в распоряжении Службы Полиции, и что их заберут ранним утром следующего дня для использования стороной обвинения в суде. - Это было сделано, чтобы, в случае чего, к папке могли подшить любые новые подвижки в деле, и чтобы документы были в сохранности до суда, - поняла Лэйн, начав расхаживать по комнате в беспокойстве. Фенн покивал, полноценно уловив суть этого события. - Дело действительно плохо с точки зрения буквы закона, - задумчиво пробормотал он, снова просматривая полный список собранных к суду улик. – И фотографии, и выписки со счетов, переданных от МИ-6, и допросы тех илингтонцев, которые ты лично проводила, не являются абсолютными уликами, часть из них еще и были получены незаконно… Не осуждаю твой агрессивный стиль, но определенно будет осуждаться законом. Женщина приостановилась и в согласии с его аргументами кивнула. - Еще и это внезапное появление на арене илингтонцев, - подозрительно поморщилась она. – Если Фаррант и Мукерджи имеют контакт с главарем, то тот уже должен знать, что к делу подключили отдел по контртерроризму… Очень, откровенно говоря, дерьмовый ход с их стороны – позволить еще разгуливающим на свободе бандитам столь неосторожно вовлекаться в “подозрительную деятельность” в это время. - Будто кричат: «Поймайте нас, ну пожалуйста!», да? – подхватил мысль Фенн. – И правда, очень глупый ход… Лэйн в жуткой тревоге простонала, снова зашагав по комнате. - А вдруг это очередная ловушка? – забормотала себе под нос она. – Вдруг они охотятся на Грега в этот раз?.. Хоть собирайся и езжай за ним! Молодой полицейский хотел хоть немного попробовать успокоить беспокойство напарницы, но его остановило пришедшее на ее телефон сообщение. Она его быстро прочла и крайне недоуменно нахмурилась. - «Порядок. Всей командой поймали одиннадцать голов», - прочла вслух для своего коллеги Лэйн. – «Едем обратно в отдел, все хорошо»… Они обменялись удивленными взглядами, но женщина при этом немного расслабилась, получив это сообщение, которое говорило о том, что ее очень давний напарник был в безопасности. Они оба погрузились в свои размышления, все еще ощущая фоновую тревогу от стольких необычных событий в один день. Фенн в стрессе постучал стилусом по планшету, все еще слыша в своем подсознании неприятное тиканье неизвестного таймера. Сержант Фаррант прошла вглубь аптеки и кивком головой поздоровалась со знакомым молодым сотрудником за стойкой, тем самым, который пытался помочь инспектору Мукерджи с его ломкой от кратковременной зависимости от опиоидов. - Это последний пузырек, - очень многозначительно сообщил работник, поставив на стойку между ними маленькую бутылочку от наркотического обезболивающего. Чувствуя в этом предмете очень тонкую угрозу от главы «Илингтона», учитывая его причастность к «передозировке» ее отца, женщина с презрением схватила пузырек со стойки и отошла в угол. Она высыпала себе в ладонь две скрученные в трубочку фотографии двух окон: в одном было видно ее мужа, который сидел в инвалидной коляске и смотрел футбол, а на втором снимке другого окна было видно светловолосую миссис Мукерджи, которая безмятежно собирала по коробкам свою одежду в спальне. На обратных сторонах фотографий были идентичные послания: «Всё готово. Все на своих местах. Вы знаете, что нужно делать, чтобы ваш любимый человек остался в живых: хотя бы три жизни и папка. Будем на связи». Фаррант очень сбито выдохнула через нос, помня, что все это делалось по ее составленному плану. То, что от них требовалось в тот день, граничило с понятием «теракта», но она так же прекрасно понимала, что назад пути для нее уже не было. При этом она, смотря на жену своего сострадальца на фотографии и помня о смерти еще столь молодого сержанта, подавленно заплакала от сдавливавшей ее груди совести. «Хватит, Мукерджи это больше не касается», - всхлипнула она, смяв в небрежные трубочки фотографии и спрятав их в кармане своей куртки. – «Я все сделаю сама. Мне уже заказан билет в Ад, хоть инспектора с его женой смогу спасти от этого унижения…». Женщина поторопилась на улицу. Ей нужно было еще немножко времени, чтобы подготовиться к тому, для чего были сделаны все их ходы за последние несколько месяцев. *** - Джо, у нас только что был еще один срочный брифинг, - уже под поздний вечер по телефону сообщил своей сожительнице Грегори. По шуму на фоне стало ясно, что он был в сборах в оружейной здания Службы Полиции. – Томпсон опять присутствовал, он курирует этой операцией наравне с суперинтендантами отделов по контртерроризму, по наркоконтролю и по борьбе с организованной преступностью. По данным его источников готовятся множественные провозы и продажи нелегальщины по более чем десяти точкам в Лондоне… - Я еду к тебе! – объявила Лэйн, не желавшая оставлять своего напарника без своей поддержки. - Ни в коем случае, сиди дома! – возразил мужчина. – Это все звучит очень страшно, я знаю, но тебе лучше не высовываться сейчас. Это все кажется безумно странным и подозрительным, и будет лучше, если вы с нашим Головастиком посидите тихо и как раз пораскинете мозгами над всем этим. Что-то определенно происходит, и нельзя, чтобы в тылу было совсем пусто. - Я согласен с Кромвелем, - вмешался Фенн, слышавший коллегу по громкой связи. – Очень все нечисто… - Но, Грег, пожалуйста… - Я буду отчитываться о каждом своем шаге, - перебив напарницу, пообещал Грегори. – Я буду в порядке, Джо, обещаю. «Брат» сможет в этот раз справиться сам, нас тут много собралось. Наш небольшой отряд отправляют на блокпост на юго-восток, в Луишем. Я сообщу, как будем на месте. - Ладно, - смиренно выдохнула Лэйн. – Будь осторожен, очень тебя прошу… Будем с Головастиком на связи, и «сестра» будет на низком старте. Грегори отключился, и женщина в беспокойстве уложила свои руки на шею, продолжив мерить шагами комнату. Весь день наблюдавший за ней Фенн пришел к выводу, что бывшая военная и разведчица была более сильна в физическом плане и крайне неудобно чувствовала себя «в тылу», предпочитая решать насущные задачи «на поле боя». Его осенила мысль, и он, свесив ноги с кровати, взял в обе руки рабочий планшет суперинтенданта. - Я попробую подключиться к зашифрованной связи, ленте действий офицеров или же к трансляции с этой операции, у суперинтендантов наверняка есть что-то такое, - решил попробовать действиями хоть как-то помочь в этом деле и успокоить тревоги коллеги Фенн. – Так мы сможем отслеживать ход операции, хотя бы от лица офицеров отдела БОП. - Хорошая идея, - с благодарным кивком поддержала Лэйн, присаживаясь на край кровати рядом. – Спасибо, Том. - Я за него тоже переживаю, - поделился тот, активно просматривая данные на экране. – Вы оба стали для меня очень важными. Женщина тепло коснулась не раненного плеча младшего коллеги, после чего снова встала на ноги, неспособная усидеть на одном месте. Ее телефон снова зазвонил. - Уолкер, - сходу поздоровалась контрагент, снимая трубку. – Слушаю, мадам. - Далия, - обратилась по кодовому имени та, намекая на то, что разговор конфиденциальный. – Можете приехать в отдел? Есть разговор. И да, это срочно. - Да, буду через полчаса в лучшем случае, - ответила Лэйн, начав собирать свои вещи по комнате. Она вспомнила про маскировку. – Нужен «ветеран»? - Нет, в отделе только я, один инспектор и сержант, они не у наших дел, - сообщила полицейский. – Приходите собой. Жду. - Справишься здесь один? – спросила женщина, сбросив звонок и продолжив сборы. - Да, буду следить за всем и поразмыслю, - ответил готовый к аналитической работе Фенн, закрепив на кронштейне планшет с открытой подробной лентой действий и текстовой трансляцией переговоров замешанных в операции полицейских, и разложив по всей кровати вокруг себя бумаги по делу. – Я согласен с Кромвелем, что-то тут очень не так. - Тогда будь на связи, побудь нашим аналитиком в тылу сегодня, ладно? – напоследок попросила Лэйн, готовая к выходу. - Будьте вы двое осторожны, - кивнул сержант. – И я, и доктор Одли до кучи на крайний случай на связи. На этом женщина покинула квартиру и надежно заперла ее. - Фаррант ничего не передавала? – поинтересовался Томпсон у сидевшего рядом с ним в машине инспектора. - Нет, абсолютно ничего в этот раз, - качнул головой в ответ Альберт. – Тоже думаете, что весь сегодняшний день очень уж странный? - Конечно, - задумчиво хмыкнул тот, сверяясь с данными навигатора и лентой действий отрядов на телефоне и планшете, прикрепленных к приборной панели. – Только если… Они погрузились в тишину, и агент-аналитик только через десять минут вновь подал голос. Он сокрушенно хлопнул себя по лбу ладонью. - Ну, конечно! – озаренно воскликнул Томпсон, вспомнив обо всех рассуждениях Фенна и быстро поразмыслив о произошедших в этот последний день года событиях. – Такой простой, но такой отчаянный и эффективный план! Эта хитрая Фаррант, чтоб ее… - Что?! – нетерпеливо и со злостью воскликнул Мукерджи, чувствуя себя во всей этой ситуации идиотом. - Мы все здесь! – посмеялся с сарказмом тот, вскинув рукой. – Все! МИ-5, все три отдела вашего конкретного подразделения Службы Полиции! Никого не осталось в вашем здании Службы Полиции! Кого вы сегодня завезли к себе в клетки? - Одиннадцать уличных бандитов «Илингтона», - нахмурился в ответ Альберт. - А что вам в отдел сегодня занесли? – задал еще вопрос Томпсон. - Документы для суда над Харринг… - заговорил инспектор, но быстро осекся, тоже осознав, для чего были предприняты все эти шаги за тот день. Он в панике часто задышал. – Нам нужно вернуться! Агент разведки вновь задумчиво промолчал, проигнорировав своего в последнее время уже более эмоционально нестабильного коллегу. Он, продолжая одной рукой вести машину, второй в глубоких размышлениях потеребил свою нижнюю губу. - Томпсон! – чуть на повышенных тонах позвал Мукерджи. - Нет, - дал очень взвешенный ответ тот, высокомерно указав примерно в сторону соседа вытянутым указательным пальцем. – Нет, инспектор. Нам не нужно возвращаться. Пусть сделают, что от них требуется. - Какого черта вы городите?! – взвыл Альберт, не веря своим ушам. – Там все еще остались полицейские, в офисе отдела БОП все еще остались двое ребят и Уолкер! Нужно их хотя бы предупредить! Полицейский схватил с бронежилета свою рацию, но его снова тем же высокомерным жестом остановил водитель. - Это важная для них операция, это очевидно, - ровным хладнокровным тоном проговорил Томпсон. – И, если из-за вас она сорвется… Думаете, на ком они сразу же вымесят всю злость? На вас или же на вашей, - уже бывшей, - жене? Альберт сильно сжал пальцами рацию, сгорбился и в абсолютном стрессе сжал другой рукой свои короткие черные волосы. - Оставшиеся полицейские и охранники смогут за себя постоять, там же не боевики, а простые уличные молокососы, - безразлично фыркнул агент-аналитик. – И если мы позволим Харрингтону выйти на свободу, то через него уж точно выйдем на главу… Вот и ваш быстрый способ найти его! Уже, возможно, завтра та национальная газета “England Current” напишет о нас с вами, как о тех, кто поймал эту терроризировавшую Лондон больше полугода банду! Это разве не то, о чем вы мечтали? Того и гляди, ваша бывшая быстро к вам вернется! К вам, за одну ночь ставшему национально известным полицейскому! Мукерджи со стеклянным взглядом уставился на рацию в своих руках. Его ум, к его огромной неожиданности, от слов агента разведки абсолютно прояснился. Альберт прикрепил рацию обратно на ее липучку на жилете, после чего с нескрываемым презрением поглядел на водителя, довольно улыбавшемся своему плану. - Выпустите меня, - потребовал инспектор. – Высадите! Сейчас же! - Вам же отсюда еще ковылять до станции тучу времени, - недовольно вздохнул тот, оглядев длинный мост, по которому они проезжали уже почти на окраине города. – А подвозить я вас отказываюсь. Мукерджи достал из своей кобуры подмышкой табельный пистолет и направил его на агента МИ-5. - Высадите! – снова потребовал он. Томпсон высокомерно вздохнул, но послушался. Он повернул к тротуару на мосту и остановился. Альберт, слушая недовольные гудки в их сторону от машин позади, ступил на мерзлый асфальт. - И что же вы собрались делать-то? – не без интереса спросил агент разведки. Мукерджи с откровенной ненавистью поглядел сквозь открытую дверь на того в ответ. - Поступить, как полицейский! – заявил он перед тем, как захлопнуть дверь. Машина укатила дальше, а оставшийся позади посреди моста Альберт восстановил свое сбитое от стресса из-за этого очень непростого решения дыхание и затем поторопился в обратную сторону. Он достал из кармана свой телефон и, открыв один из мессенджеров, нашел в списке контактов свою бывшую жену. Поставив заранее таймер для своего голосового сообщения, полицейский направил телефон микрофоном к своему лицу. - Милая, это я, - начал запись Мукерджи. – Ты получишь это сообщение на следующий день после того, как меня либо арестуют, либо ликвидируют. Прежде чем я ступлю на этот свой финальный путь саморазрушения, но уже без тебя, я хотел тебе сказать только то, что я… Лэйн прошла через металлодетекторы в слабоосвещенное на ночные часы лобби. Холод всего ее окружения заставил волосы на ее теле встать дыбом. - Все спокойно? – спросила у вооруженных охранников она, показав им свое удостоверение внештатного контрактника. - Да, даже весело, - повседневно и простодушно ответил один из них. – Новый Год же! Внизу – пойманные за сегодня вашим отделом бандюганы, а так, в целом, тихо. Все человеческие чувства женщины навострились. День и так у нее и этого подразделения Службы Полиции состоялся странным, а почти мертвая тишина внутри здания, где обычно в ночные часы слонялись офицеры ночной смены или трудоголики со сверхурочными часами, очень сильно настораживала своим холодным спокойствием. Это касалось и самого офиса отдела БОП. В слабоосвещенном на ночную смену помещении присутствовали только двое офицеров: детектив-инспектор и его подчиненный сержант, с которыми Лэйн почти не пересекалась за все время своего контракта. Одарив их дежурным кивком в приветствии, женщина прошла прямиком в кабинет суперинтенданта и застала женщину-полицейского за ее столом, который был уже традиционно завален бумагами. - Садитесь, Лэйн, - устало вздохнула Уолкер, указав на гостевое кресло перед собой. Женщина решила остаться стоять на месте, все еще терзаемая чувством сильного беспокойства. - Зачем вы меня вызвали? – поинтересовалась она. - Расторгнуть контракт с вами, - спокойно ответила та, нарисовав свою подпись на документе, после чего она положила бумажку поверх остальных документов лицом к подчиненной. – Как раз закончила составлять это уведомление о расторжении. Лэйн уставилась на лист бумаги, на котором был лаконичный текст уведомления и подпись суперинтенданта с пустым местом уже для ее собственной. - Я не понимаю, - прямо призналась она. Женщина-полицейский сняла с носа очки для чтения. - У меня состоялся разговор с Кромвелем. Он более разговорчивый, чем вы сами, - заговорила она, расслабив спину на эргономической спинке рабочего кресла. – Он смог очень емко и доходчиво рассказать о вас, как о человеке. О том, что вам неприятна сама мысль работы здесь, и что вы стремитесь к более спокойной гражданской жизни. Это объяснило для меня лично ваш выбор стать загородным дворецким. Мне жаль, что у самих нас с вами не получилось поговорить об этом напрямую. Ну, а что об разведданных… Ни вы, ни Кромвель, сколько я смогла вас проанализировать, не способны на слив политических тайн. Вы оба попросту не заинтересованы в этом, я теперь понимаю это. - И вы решили, что сегодня – хороший день для этого? – непонимающе высказалась Лэйн. Уолкер неожиданно по-доброму улыбнулась. - Новый Год все-таки, еще и такой красивый, 2020-ый на пороге, - прошептала она. – Я была несколько груба с вами за время нашего сотрудничества, и я подумала, что это будет неплохим способом попросить у вас прощения. Или же неплохим подарком, м? Она протянула в своей руке ручку. Контрагент неуверенно приняла ее и снова посмотрела на лист бумаги на столе перед ней. - Я пока не буду его подписывать, - после недолгих раздумий заявила Лэйн, опустив поверх уведомления неиспользованную ручку. – Но я приму это как подарок от вас, спасибо… Я не смогу так просто бросить это дело с Илингтонской бандой незавершенным. - Что ж, выбор ваш, - смиренно кивнула Уолкер, переложив документ в подставку для бумаг, что была на одном из архивных шкафов вдоль стены. Суперинтендант вернулась к своему более серьезному настрою, указав на сейф в углу комнаты, после чего перешла на шепот. – Смотрели мои записи с вашим… «коллегой»? О приходе прокурора? И внезапном проявлении бандитов на улицах? - Да, - кивнула контрагент. – Головастик, как мы его называем сейчас, пока еще не смог прийти ни к каким точным выводам. - Ну, а по поводу Мукерджи и Томпсона? – спросила далее полицейский. – Я заметила, что в последнее время вы с Головастиком отделились немного от них. - Мы подозреваем, что они в заговоре, мадам, - очень тихо и крайне серьезно высказалась женщина. – Что от «Илингтона» сержант Фаррант из отдела по наркоконтролю завербовала все еще неизвестным способом инспектора Мукерджи, а Томпсон решил воспользоваться положением инспектора, чтобы с его помощью выйти на неизвестного главу. Но пока это все лишь предположения, которым мы так и не смогли еще найти никаких доказательств. - Это только теории Головастика? – поинтересовалась та. - Да, мадам. Уолкер задумчиво постучала пальцем по своему жесткому ремню на форменных брюках, после чего уселась обратно за свой стол. - Могу вас спросить? – подала голос в свою очередь Лэйн. – Вы остались в офисе в такой час из-за этой полномасштабной операции всех трех отделов вашего подразделения и МИ-5? - И из-за этого, и из-за моего личного чувства беспокойства, - дала ответ женщина, что-то листая на своем компьютере. – Что-то во всей этой ситуации не оставляет меня в покое… - Да, что-то действительно не так, - согласилась та, доставая из кармана телефон. Она приложила аппарат к своему уху. – Головастик, все нормально? Да, у нас пока все тоже тихо. Есть что-нибудь? По просьбе коллеги переведя звонок на громкую связь, Лэйн расположила телефон у клавиатуры суперинтенданта. - Добрый вечер, мадам, - поздоровался со своей начальницей Фенн из трубки. – У меня вопрос: есть какой-то способ посмотреть список сотрудников внутри здания в реальном времени? - Такого нет, - дала ответ Уолкер. – Есть традиционный способ это сделать: связаться с отделом охранников и узнать по их электронному списку всех тех, кто отмечался при выходе из здания и сопоставить их со списком всех входивших в ранние часы. Вдобавок к этому, можно вычесть всех тех, кто уехал на эту массовую операцию-перехват. Я перешлю вам ссылку. Что вы пытаетесь увидеть? - Хочу посмотреть, сколько человек осталось в здании, - раздался тревожный голос сержанта. – У меня плохое предчувствие. Пока суперинтендант с подчиненным занимались сверкой данных, Лэйн осмотрелась в кабинете. В ней проснулась неосознанная старая привычка рассматривать свое окружение и быть готовой защитить себя в случае нападения. Оглядев архивные шкафы, большой сейф в углу и маленький металлический шкаф с личным арсеналом суперинтенданта у стены чуть позади рабочего стола, женщина постаралась запомнить, где что стояло и лежало. - По моим подсчетам в здании сейчас находятся: одиннадцать задержанных, шестеро охранников, два уборщика, четверо в отделе БОП: Уолкер, Лэйн, Кройтон и Ли, никого в отделе по контртерроризму, и двое в отделе по наркоконтролю: Сойер и Фаррант… - вычитал Фенн. - Фаррант сейчас в здании? – всем телом напряглась Лэйн. Она быстро сделала подсчет в своей голове. – Хотите сказать, что почти абсолютно все сотрудники, включая спецназ, конкретно этого здания Службы Полиции сейчас уехали по окраинам Лондона, следуя за неподтвержденными, как в прошлый раз, данными от Томпсона, а в здании остались двенадцать подтвержденных членов «Илингтона»? Уолкер в том же осознании уставилась на контрагента. - Не может быть… Фаррант сначала фальшиво улыбнулась охраннику подземного этажа, где содержались заключенные, а после подняла на него пистолет и выстрелила ему в лоб. Она уверенно зашла в его контрольную комнатку, сдвинула труп с рабочего стола, выбрала на компьютере все занятые камеры и нажала на красную кнопку на панели управления. Она вышла в коридор и переглянулась со всеми вышедшими из камер знакомыми ей последними уличными членами банды «Илингтон». - Отперла для вас оружейную комнату, - сообщила женщина. – Там мало что осталось, но берите все, что видите. Поторопитесь! - Они будут штурмовать здание! – озвучила очевидную догадку безоружная Лэйн, бросившись к шкафчику с личным арсеналом суперинтенданта. - Лэйн! – позвала Уолкер, перебрасывая той ключи от шкафчика. – Им нужны документы по делу Харрингтона?! Это же самоубийство! - Их последняя атака на меня и Фенна тоже была такой! – отозвалась контрагент, отперев шкафчик и схватив один из Глоков. – Отчаянной и самоубийственной! - Всего лишь из-за суда над Харрингтоном? – недоуменно задалась вопросом суперинтендант, достав из-под своего стола скрытое оружие. – Зачем?! - Ли, что ты творишь? – раздался напуганный голос детектив-инспектора за дверью, в главном офисе отдела. – Ли?! Раздался выстрел, болезненный вопль, а затем новый выстрел, после которого раздался глухой звук падения тела, и крики стихли. После этого почти сразу же распахнулась дверь в кабинет суперинтенданта, и вошедший сержант с бегавшими от адреналина глазами направил свой пистолет на начальницу. Лэйн развернулась к нему и не дала ему в открытую застрелить Уолкер, выстрелив в него первой. Она ранила его всего лишь в ведущее плечо, но тут раздался второй очень громкий выстрел, и в этот же момент голова продажного полицейского фактически взорвалась от силы выстрела, забрызгав кровью и кусками плоти белоснежную дверь и проем. Почти что безголовое тело рухнуло на спину на пол и уронило рядом с собой табельный пистолет. Женщина шокировано уставилась на полицейского за столом и увидела, что та держала в своих дрожавших от аффекта руках скрытый под ее столом для крайних случаев дробовик. - Уолкер! – звал в панике Фенн, с которым все еще был активен звонок по телефону и который услышал выстрелы. – Лэйн, что происходит?! Контрагент вскочила с места и схватила свой телефон, а Уолкер встала из-за своего стола и с учащенным дыханием выглянула за порог двери. - Кройтон! – в абсолютном шоке воскликнула она, увидев на полу посреди офиса тело застреленного в живот и лицо еще даже не минутой ранее подчиненного детектив-инспектора. – Предатель Ли!! Как он мог?!.. - Я еду к вам! – раздался жутко обеспокоенный голос Фенна. - Нет, Том, не лезь! – громко возразила Лэйн. – Думай! - А что тут думать?! – поднял все еще сломанный голос в ответ тот в истерике от переживания за нее и начальницу. – Им нужны те бумаги на Харрингтона, которые привез в офис прокурор! Чтобы Харрингтон вышел на свободу! Он и так бы вышел, но этим агрессивным штурмом с убийством полицейских и полным изъятием документов, которые существуют в единственном оригинальном экземпляре, они хотят перетянуть внимание с суда над Харрингтоном, чтобы он наверняка вышел! - Всем постам: штурм здания Службы Полиции! – в панике сообщила в рацию Уолкер тем временем, подбегая и в панических слезах смотря на бездыханное лицо своего подчиненного. – Убит детектив-инспектор Кройтон, ликвидирован сержант Ли в его попытке убийства суперинтенданта! Прошу подкрепления! - Зачем так бороться за Харрингтона?! – продолжала срочную дискуссию с коллегой Лэйн, чтобы до конца разобраться в ситуации. - Затем, что я был прав! – уверенно ответил Фенн. – Он хранит доступ к чему-то, и он один! Мы уже не сможем оставить его за решеткой, это вам сейчас надо не думать, а действовать, чтобы выжить! Я подключился к камерам в здании и начну собираться сам! С нижних этажей раздались звуки хаотичной перестрелки, и обе женщины инстинктивно опустились на свои колени на пол. - Суперинтендант, в вашу сторону выдвинулся отряд спецназа от ближайшего к вам подразделения Скотленд Ярда, - раздался из рации голос диспетчера. – Все остальные подразделения Службы Полиции уведомлены о вашей ситуации, и направят к вам свободных офицеров. Примерное время прибытия подкрепления: семь минут. - Уолкер! Вы там с Лэйн?! – раздался голос Грегори. – Отряды МИ-5 останутся на позициях, а все офицеры трех отделов возвращаются обратно! Продержитесь и дождитесь подкрепления! Сможем быть только через пятнадцать минут! - Нужно попробовать выбраться по пожарной лестнице! – обратилась к суперинтенданту Лэйн. Она опустила глаза в свой телефон. – Том, что видно? - Вы уже не успеете! – в нарастающем беспокойстве сообщил тот. – Фаррант с илингтонцами убили всех охранников!.. Они отключили лифт, разделились на две команды и поднимаются по обеим лестницам! Вы загнаны в угол! - Уолкер, назад! – велела полицейскому контрагент, отбирая у нее дробовик. – Закройтесь в кабинете, я там оставила один Глок! - Вы не справитесь одна! – взволнованно возразила та, цепляясь за локоть бывшей разведчицы. - Идите! – приказала настойчивее Лэйн. – Ну же! Понимая, что она была бы скорее обузой для более опытной в этом деле оперативницы, Уолкер с тяжелым сердцем побежала к кабинету и сдвинула с порога безголовый труп. - На поражение, Лэйн! Не щадить никого! – дала свой жесткий приказ она, после чего нехотя закрылась в комнате. Тем временем контрагент ногами повалила несколько столов в офисе, чтобы можно было использовать их в качестве укрытий. - Том, ситуация? – спросила своего личного на тот момент техника она, спрятавшись в самом дальнем углу за одним из столов и перезарядив дробовик. - Охранники смогли ликвидировать пятерых илингтонцев, - немного более собранно дал ответ Фенн, чтобы постараться как можно лучше помочь коллеге. – Еще одного успел застрелить вышедший из уборной сержант Сойер перед тем, как его самого застрелила Фаррант… Двумя группами по трое они скоро будут в отделе БОП, через секунд десять. - Том, я использую тебя, как отвлекающий маневр, - сообщила о своей спешно придуманной тактике Лэйн. – Я брошу телефон, и как только услышишь звук дверей, наделай шуму, понял? Если не выживу, то мне было приятно поработать с тобой! Абонент ничего не ответил, видимо, сержант по приближавшимся уже к дверям противникам понял, что ему нельзя было в тот момент подавать голоса. Женщина опустила телефон на пол и сильно оттолкнула его от себя. Аппарат врезался в стену между входными дверьми и кулером, когда обе створки двери резко распахнулись, и в помещение офиса влетел предмет, похожий на гранату. Она сдетонировала, заполнив слезоточивым газом почти весь офис отдела. Лэйн, прятавшаяся за одним из перевернутых столов, натянула на нос и рот висевший у нее на шее шарф. В комнату почти всем скопом вошли пятеро оставшихся в живых вооруженных илингтонцев с противогазами на лицах. - Лэйн! – раздался громкий зов из брошенного ранее телефона у дверей. – Лэйн, я тебя не слышу! Голос Фенна предсказуемо отвлек на себя внимание, и женщина решила незамедлительно воспользоваться тем, что все вошедшие противники стали в растерянности окружать кулер, от которого шел голос. Она выглянула из-за укрытия с дробовиком в руках и начала очень расчетливо производить им выстрелы. Сходу убив двух из нападавших выстрелами в головы, Лэйн пригнулась за стол, как только начали стрелять в ее сторону в ответ. Она перезарядилась, после чего снова выглянула почти на уровне пола и еще одним выстрелом из дробовика попала в шею третьего илингтонца, почти полностью отрывая его голову от туловища. Один из них решил обойти укрытие со стороны, пока второй отстреливал стол, за которым пряталась стрелок. Лэйн перекатилась к дальнему шкафу и оттуда произвела два выстрела из Глока левой рукой, попав обходившему ее позицию со стороны мужчине в грудь и в шею, отчего тот рухнул на пол и забился в предсмертных конвульсиях из-за обильной кровопотери. Последний оставшийся в живых бандит начал вслепую расстреливать из автомата шкаф и рядом стоявший стол, надеясь попасть в противницу. Женщина быстро села на корточки и сгруппировалась, но решила в итоге рискнуть и, улегшись на пол, выстрелила так же левой рукой из Глока, попав тому в плечо, а потом произвела контрольный выстрел ему в голову сквозь щиток противогаза, и он рухнул замертво. Все стихло. Из-за того, что газ начал постепенно оседать и был более сконцентрированным на уровне пола, глаза Лэйн агрессивно защипали, и ее зрение резко ухудшилось. Она аккуратно приподнялась на одно колено и, сильно щурясь и часто моргая, огляделась. «Пятеро… Фаррант не было», - не досчиталась самой важной противницы на тот момент женщина. - Лэйн, сзади! – крикнул из все еще включенного телефона наблюдавший за трансляцией с камер Фенн. Контрагент не успела даже повернуться. Раздался выстрел, и Лэйн от силы выпущенной в нее и вошедшей в ее спину чуть ниже шеи пули упала вперед на грудь. От болевого шока в ее ушах зазвенело и в ее глазах начало темнеть. - Лэйн! – почти плача от паники закричал из телефона сержант. – Лэйн, вставай!.. Сержант Фаррант, которая почти следом за взорвавшейся гранатой вбежала в комнату и спряталась в дальнем от входа углу, а затем бесшумно продвинулась в угол за женщиной-оперативником во время суматошной перестрелки, наконец вышла из тени. Она сняла свой более не нужный противогаз и направила дуло своего пистолета в голову дезориентированной и постепенно терявшей сознание контрагента. - Фаррант, не стреляйте! – почти взмолился Фенн. – Неважно, по какой причине вы это делаете, это все не стоит того! Не убивайте ее!.. - Еще как стоит! – громко возразила с горячими слезами на глазах продажная женщина-полицейский, отчаянно глядя на лежавшую на полу в ее ногах женщину. – Либо она, либо мой муж!.. - Даже не смей! – раздался голос Уолкер за спиной Фаррант. Суперинтендант выстрелила в щель приоткрытой двери и угодила сержанту в бронежилет на уровне груди. Фаррант громко вскрикнула от боли, и ее откинуло назад. Но она пересилила себя и приподнялась на локтях, начав хаотично обстреливать дверь кабинета. В ответ раздались еще два выстрела, но потом раздался громкий крик Уолкер и выстрелы с ее стороны прекратились. Сержант тяжело поднялась на ноги и, стиснув зубы от боли, причиняемой треснутыми от пули ребрами, подошла к кабинету. Она распахнула продырявленную дюжиной пуль дверь и внутри обнаружила на полу подстреленную в живот и с полностью отстреленной ведущей ладонью вплоть до кисти суперинтенданта Уолкер. Лэйн из последних сил пыталась удержаться в сознании. Она слышала перестрелку, и, хоть ее сердце суматошно стучало, а мысли бегали в хаосе, словно они пытались расшевелить тело, само тело отказывалось слушаться. Было чувство, будто оно было оглушено попавшей в спину и застрявшей где-то внутри пулей. Но когда женщина услышала громкий болезненный крик Уолкер, в ее глазах вдруг прояснилось. Ее уши уловили голоса. - Код, Уолкер! – требовала Фаррант, которая была уже где-то в недрах кабинета. - Иди к черту! – сплюнула кровью суперинтендант. Сержант выстрелила в пол между ногами старшего по званию полицейского. - Не заставляйте меня отстреливать вам другие ваши конечности! – пригрозила она. – Или, может, мне вернуться в офис и добить эту везде влезающую не в свои дела сучку?! Уолкер в слезах покашляла кровью. Думая о самоотверженной бывшей разведчице, которая уже так много чего сделала для нее и полицейских ее отдела, даже когда с презрением относилась к этому контракту, суперинтендант назвала код от своего большого сейфа с документами. Наконец, со столькими потерями заполучив то, что ей было нужно, Фаррант поторопилась к выходу с папкой в руке, пока не подъехало подкрепление. Лэйн стиснула свои зубы и постаралась выровнять свое дыхание, когда сержант пробегала мимо нее. Контрагент собралась с силами и уже стала подниматься, чтобы сзади наброситься на продажного полицейского и сбить ее с ног, но ее планам было не дано осуществиться из-за раздавшегося из кабинета контрольного выстрела. Пуля пробила голову сержанта с седевшими волосами и выбила собой из черепа частички мозга. Тело Фаррант рухнуло вперед наземь и мгновенно испустило последнее дыхание. Лэйн со сбитым дыханием осела на пол, чтобы дать себе еще пару секунд, дабы прийти в себя. Она без единой мысли воззрилась на Уолкер с только что использованным пистолетом в левой руке, сидевшую на полу и спиной прислонившуюся к своему рабочему столу и истекавшую кровью, и контрагент поняла, что ей надо было подняться. Чуть двинув подстреленным плечом, женщина громко вскрикнула от острой боли. От лежавшего у дверей телефона вновь раздались звуки, судя по которым оставленный дома сержант уже был на улице. - Я вызвал скорые к вам! – сообщил со сбитым дыханием Фенн. – Пообещали быть с минуты на минуту! Сказали, что отвезут в ближайшую больницу, я отправлюсь сразу туда! Аппарат отключился. С улицы стали раздаваться эхом уже знакомые сирены не то полицейских, не то медиков. Лэйн тяжело поднялась с места и стянула со своей шеи шарф, после чего подошла к тяжело раненной суперинтенданту. - Лучше бросьте пистолет и зажмите рану на животе, - посоветовала контрагент, в спешке наложив шарфом жгут на руку офицера с полностью отстреленной ладонью. – А я возьму пистолет, мало ли кто нам еще может встретиться… Женщина помогла полицейскому подняться на ноги и, приобняв ее и поддержав с одной стороны, они вместе стали продвигаться к выходу. Когда они проходили мимо трупа сержанта Фаррант, вокруг головы которой по полу растекалась лужа крови, двери внезапно снова зашумели. Появившийся мужчина в шоке воззрился на лежавшее по середине офиса и истекавшее кровью бездыханное тело стратега «Илингтона». - Фаррант… - горестно выдохнул он. Увидев в дверях объявившегося и запыхавшегося инспектора Мукерджи с пистолетом на изготовку, тело Лэйн, все еще полное адреналина, двинулось само, и она, направив на мужчину дуло пистолета в ее правой руке, выстрелила. Альберт закричал от боли, а его отстреленное правое ухо начало оглушающе свистеть. - Я дала вам шанс, - крайне разочарованно промолвила контрагент, все еще держа инспектора на мушке. – Это был предупредительный. Я сейчас очень зла и устала, поэтому не испытывайте мое терпение! Мужчина что-то невнятно пролепетал, покачав головой, после чего опустил пистолет на землю и поднял руки вверх. - Застрелите его, Лэйн, - в гневе кашлянула кровью Уолкер. – Никакой пощады… Мы не прощаем предателей! - Я пришел помочь… - от рвавшихся наружу слез и чувства стыда зажмурился Мукерджи. Он встряхнул своими согнутыми вверх руками, напоминая о том, что пришел с миром. – Я потом все расскажу и во всем сознаюсь… Я, правда, пришел только помочь, я по пути на блокпост понял, что они собирались сделать, и поспешил назад… - Ты был с ними заодно! – в гневе продолжала плеваться кровью суперинтендант. – Грязный сукин сын! Убей его, Лэйн! Я тебе уже давала приказ стрелять в этих грязных животных на поражение! Столько хороших офицеров из-за них пострадало и погибло… Никакой! Пощады!! Он не заслужил прощения!! Рука Лэйн с пистолетом задрожала, сама она всхлипнула от боли физической и душевной. Она прекрасно понимала, что никогда в жизни не смогла бы убить человека, который был дорог доктору Одли, каким бы плохим он ни был. Увидев, что женщина сомневалась, Альберт с искренними слезами сожаления и покаяния в глазах посмотрел женщине в ее глаза. - Позвольте помочь, Марджери, - прошептал он. – Я потом все расскажу, клянусь вам… Лэйн тяжело выдохнула через нос. Когда тело суперинтенданта обмякло в ее левой руке, контрагент в панике отбросила пистолет, чтобы обеими руками поддержать ее. Мукерджи поторопился поддержать свою тяжело раненную начальницу с другой стороны, и они вдвоем понесли ее к выходу навстречу к спешившим на их этаж медикам и оперативникам. *** Уолкер сразу же укатили в операционную, когда они приехали в ближайшую к зданию Службы Полиции больницу. Лэйн и Мукерджи отправили в отделение скорой помощи, где мужчине стали обрабатывать его отстреленное ухо, а женщине провели малую операцию по извлечению пули из спины. С Альбертом закончили быстро, и он грустно поглядел на обнаженную по пояс женщину в соседней койке, которой уже подшивали пулевое ранение на спине. Она упрямо глядела в совершенно другую от него сторону, словно ей было противно даже смотреть на него. На самом же деле у нее на тот день иссякли все физические и моральные силы, чтобы объективно отнестись к его проблемам, потому она и пыталась игнорировать его существование какое-то время. Через двадцать минут к ним вышел незнакомый хирург и с дежурными соболезнованиями сообщил, что суперинтендант полиции скончалась от своих ранений. Альберт, схватившись за волосы, запрокинул голову к стене над койкой и горестно заплакал. Зажав пальцами свои уши, чтобы не слышать его рыданий, Лэйн спрятала свои слезы в подушке под собой.