Мелодия неотразимого танца

Рукия ступает из Сенкаймона, а следом за ней появляется Ренджи. Раннее утро отдаёт свойственной ему прохладой, щебечут птицы, город только начинает просыпаться, хотя большинство людей ещё нежатся в тёплых постелях. Рукия невольно вспоминает как совсем недавно и сама была частью городской рутины. Ренджи выдёргивает её из мыслей и они спускаются прямо перед входом в небольшое здание, вывеска на котором гласит «Магазин Урахары». Ещё рано для открытия, поэтому Ренджи с силой стучится в дверь. Открывает им на удивление не Тессай, а сам хозяин магазина. — Кучики-сан, Абарай-сан. Что же вам понадобилось от простого торговца, как я, да ещё и в такую рань? — зевает во весь рот Урахара. Глядя на него, у Ренджи начинает дёргаться глаз. — Мы здесь по поручению главнокомандующего, — сообщает Рукия. Урахара в миг сбрасывает все остатки сна, бодрится. Ренджи не знает то ли от слов Рукии, то ли от её холодного тона. — О. Вот как. Он пропускает лейтенантов в дом, плотно закрывая за собой двери. До открытия ещё три часа. В помещении темно, но это не мешает Рукии рассмотреть витрины, забитые всевозможными сладостями. — Какого чёрта? — слышит она голос Ренджи, идущего позади. Он растерянно осматривается, но Рукия и сама не понимает, что происходит. Урахара не отвечает, словно всё как надо, это Ренджи с Рукией просто сошли с ума, а не его магазин вдруг превратился в рай для сладкоежек. Киске приглашает их сесть, пока он сам открывает окна, впуская в комнату свет и свежий утренний воздух. Он просит Тессая подать им чай и только когда напиток оказывается на столе, Рукия приступает к объяснению ситуации. Пар поднимается над керамическими чашками. Рукия наблюдает за плавающей в зелёной жидкости чаинкой. Кучики в подробностях рассказывает о результатах расследования и анализе медальона, найденном ими в доме одной из жертв. Она не упускает ни единой мелочи, ведь если главнокомандующий решил втянуть в дела Готея Урахару Киске, значит дело действительно серьёзное. От Рукии не укрывается то как мрачнеет Урахара при упоминании Хэйджама. Когда она заканчивает рассказ, Киске безнадёжно вздыхает, словно он уже знал наперёд, что всё это произойдёт. — Значит, у нас куда меньше времени, чем я ожидал, — горестно говорит Урахара и Рукия понимает, что права — он действительно обо всём знал. Вот только, как давно? — Нам ещё неизвестны точные мотивы противника, как и то с какой целью ему понадобилось столько душ, — подаёт голос Ренджи, делая последние глотки. Он косится в чай Рукии и тихо, с небольшим удивлением, говорит: — О, утонула. — Ох, уверяя Вас, Абарай-сан, нам это известно, — с привычной всезнающей улыбкой утверждает Урахара. — Более того, главнокомандующий тоже прекрасно осведомлён об истинных целях Хэйджама. Впрочем, как и половина нынешних капитанов. — Тогда зачем ему ты? — выдавливает из себя Рукия, абсолютно поражённая словами Урахары. Ренджи, кажется, вовсе теряет дар речи, не в силах вымолвить ни слова. У него настолько не верящее выражение лица, словно ему сказали, что милый Чаппи всего лишь потный мужик в костюме зайчика, разбив этим ему жизнь. От подобной мысли Рукия едва не пускает слезу. — Возможно, он полагает, что без моей помощи им не отыскать первыми то, за чем охотиться Хэйджам, — Рукию злит то, как безразлично он пожимает плечами, будто ему совершенно наплевать на судьбу Общества Душ. — Кьёраку-тайчо говорил что-то о ключе. — Да, — подтверждает Урахара. — Вот только мало просто найти ключ — его ещё нужно защитить. Тут задача немного усложняется. Хэйджам не остановится ни перед чем, пока не получит то, чего хочет. — Так ключ — это реальный предмет, а не абстрактное понятие? — спрашивает Ренджи, пришедший в себя. — Не совсем, — отвечает Урахара и прежде, чем Рукия успевает задать следующий вопрос, говорит: — Но перед тем, как я перейду к подробностям, нам стоит подождать Куросаки-сана. — Несмотря на то, что Ичиго помогал в расследовании, главнокомандующий против того, чтобы вмешивать его в предстоящее сражение. Да и я считаю, что он прав. В нынешнем состоянии ему нельзя участвовать в этом, — говорит Рукия, опустив взгляд на колени. Пальцы крепко сжимают хакама. Ей кажется неправильным отгораживать Ичиго, но она не хочет, чтобы тот растерял всю оставшуюся реяцу. — Боюсь, Кучики-сан, Куросаки-сан уже ввзялся в это, сам того не осознавая. Урахара провожает Шинигами — те отказались от предложения остаться, — и возвращается в свою комнату. Он подходит к стоящей около окна тумбе и достаёт из неё фотографию в деревянной рамке. Запечатлённые на снимке молодые Шинигами только выпустились из Академии — ещё в самом начале своего пути. Они безумно счастливые, улыбаются широкими улыбками. Урахара внимательно рассматривает стоящего рядом с ним друга — лицо, которое он мог давно позабыть, если бы не единственное о нём напоминание. Вот только голос его звучит совсем не так, как раньше. С каждым днём он стирался из памяти, оставляя лишь блёклый отклик прошлого. Может, это и не его голос вовсе. Может, он давно исчез из памяти. У Киске щемит сердце, ему кажется он тонет в чувстве вины, как в зыбучих песках — вот-вот накроет с головой. И нет никого, кто протянет руку, вытащит его. И если бы не этот луч надежды, виднеющийся вдали, он бы уже давно утонул. В открытое окно ныряет чёрная кошка, двигается бесшумно. Урахара поворачивает голову в сторону гостьи, не выпуская фотографию из рук. Он не чувствует ни капли смущения перед полностью обнажённой женщиной, лишь разочарование, что та снова видит его в подавленном состоянии. Она бросает быстрый взгляд на фотографию в его руках. — Ты ни в чём не виноват, Киске. Он сам принял решение. Урахара улыбается уголками губ на слова поддержки, но глаза его выражают глубоко укоренившуюся вину и боль. — Спасибо тебе, Йоруичи-сан. Она не спрашивает за что он её благодарит — она знает, ведь благодарна ему и сама. Тишина течёт рекой, Урахара никак не может прийти в себя, сбросить эти снедающие чувства. Пожалуй, не стоило заглядывать в прошлое, если хочешь спасти будущее. — Они пришли за ней, так ведь? — прерывает тишину Йоруичи, словно строит между ними мост и Урахара с готовностью на него ступает. — Да. И я должен спасти её, Йоруичи-сан. Даже если это будет стоить мне жизни.

***

Рико вытаскивает их обедать на крышу, ни на секунду не умолкая о том, какая восхитительная погода и негоже весь день тухнуть в помещении. К тому же, на свежем воздухе улучшается аппетит. Никто и не думает ей перечить. Риэ аккуратно садится, подминая ноги под себя. На выходных ей пришлось удлинять юбку, опуская её почти до колен, чтобы скрыть разросшийся синяк, который никак не хочет сходить, и теперь она сильно выделяется на фоне других школьниц. А ещё на всякий случай Риэ надевает чёрные обтягивающие шорты, если юбка вдруг задерётся. Одноклассницам она отвечает, что решила попробовать носить форму по-другому. Аямэ жалуется на дурацкую лабораторную работу, когда двери на крышу отворяются. Риэ сидит к ним спиной, поэтому не видит вошедших, но, судя по голосам, это группа парней. Йосано опускает глаза, румянец окрашивает её скулы и Риэ догадывается, что один из парней — Исида. А значит, там должен быть и Куросаки. Риэ поворачивает голову нарочито медленно, дабы не выдать своего интереса. Она находит взглядом Исиду, сидящего рядом с ним Садо, двух незнакомых ей парней и наконец цепляется за рыжую макушку. Рико ругается на Йосано за слабость к Исиде и пытается убедить подругу, что он совершенно не стоит её внимания. Риэ смотрит на залитую краской одноклассницу и у неё возникает неудержимое желание помочь ей побороть стеснительность. Риэ предлагает присоединиться к парням, отчего одноклассницы поначалу теряются. — Но… мы ведь не можем просто так взять и сесть к ним, — слабо возражает Йосано. Риэ пропускает слова мимо ушей, держа путь к компании на противоположном конце крыши. Она ловит на себе взгляды парней, игнорируя их удивление. Риэ замечает три пары глаз скользнувших по юбке, пока слушает любезности одного из друзей Куросаки, отчего ей невольно хочется прикрыться, несмотря на то, что сквозь ткань ничего не видно. Её не волнует синяк, за годы в кэндо она столько их собрала, что не сосчитать — нет, это всё воспоминание о монстрах, склонившихся над ней, как хищник над добычей. Риэ понятия не имеет во что вляпалась и ей безумно, до ломоты в теле, хочется сохранить моменты обычной и спокойной жизни старшеклассницы как можно дольше. К тому времени как одноклассницы присоединяются к ним, Йосано напоминает спелый помидор. Она не сводит глаз со своего бенто, сама мысль о встречи взглядами с Исидой приводит в ужас. Риэ слабо толкает её локтем в бок, ободряюще улыбаясь. Аямэ закатывает глаза. — Ками-сама, Ичиго, мы в раю, — буквально истекает слюной всё тот же шатен. — Мы же в раю, да? — У Куросаки нервно дёргается глаз. — Замолчи, Кейго. Но тот игнорирует Ичиго и садится ближе к Риэ, бережно берёт её за руку — у Риэ мелькает мысль, что он её вот-вот поцелует. — Дорогая миледи, мы с Вами не встречались? Кажется, я видел Вас в своих снах, — слащаво говорит Кейго и Риэ мерещится розовый фон с отвратительными красными розами. Краем глаза она замечает как Аямэ хмыкает, сложив руки на груди, совершенно не оценив глупый подкат. Кейго сваливается в слезах, когда ему прилетает затрещина. Он держится за голову и жалобно хнычет. — Перестань доставать её, Кейго, — Ичиго выглядит до смешного раздражённым, отчего Риэ вспоминает Даичи. Тот с таким же выражением лица распугивал поклонников сестры. — Как ты можешь лишать меня возможности пообщаться со столь прелестным созданием? Это жестоко, Ичиго, — жалуется Кейго. Он садится слишком близко, почти касается Риэ своим плечом. Куросаки замахивается очередной оплеухой для Кейго, но Риэ его прерывает. — Я не возражаю. Кейго-кун, приятно познакомиться с тобой, — Ичиго замирает с поднятой рукой, Исида и вовсе давится рисом. Кейго сперва смотрит на неё недоверчиво, всего долю секунды, а затем расплывается в счастливой улыбке, глаза ослепительно сияют. Кейго прислоняется ещё ближе, хотя Риэ кажется, что ближе некуда и она почти жалеет о своих словах. — Вот видишь, Ичиго, ей приятно со мной познакомится, — хвастает Кейго, совершенно не замечая как Риэ тихонько от него отодвигается. — Да-да, замолчи уже. В попытках отсесть от Кейго, Риэ сталкивается с Ичиго, из-за чего он роняет на пол вареную морковь. Риэ чувствует лёгкое покалывание внутри, не такое сильное как обычно и задерживает взгляд на Ичиго дольше, чем нужно. Она спохватывается, протягивает ему своё бенто. — Извини. Вот, можешь взять мою, — но Ичиго отказывается и Риэ возращает бенто на место, краем глаза замечая задумавшегося о чём-то Исиду. Кейго, расстроенный от потери внимания со стороны Ямазаки, отсаживается обратно к Исиде и другому тёмноволосому парню, имени которого Риэ так и не узнала. Он активно обсуждает что-то с сидящими рядом Аямэ и Рико. Йосано молча ковыряет палочками в своём бенто. Садо, занимавшего место между Исидой и Куросаки, словно его и вовсе не интересует происходящее. Риэ вспоминает, что когда она пришла в себя в доме Ичиго, он тоже молча слушал. Риэ поначалу пытается уловить суть разговора, но теряется, а затем и вовсе бросает это дело. Она поглядывает на Йосано: румянец почти сошёл, вот только выглядит девушка расстроенной. Риэ становится обидно, она подсаживается ближе к Йосано и шепчет на ухо: «Ну же, спроси у него что-нибудь». Девушка сперва смущённо мотает головой, но всё же перебарывает себя и окликает Исиду. Она спрашивает о телевизионной программе «Бура-Рей» с Доном Канонджи и разговор сразу заигрывает новыми красками: молчавший всё это время Садо присоединяется к обсуждению, ровно как и все остальные. Риэ не смотрела эту передачу, хотя слышала не раз: Кёка — настоящая фанатка Дона Канонджи, не пропускает ни единого выпуска. Слева слышится полный недовольства вздох, привлекая внимание Риэ. Она наклоняется к Ичиго, стараясь не задеть его и тихо спрашивает, приложив ладонь к губам: — Что такое? — Ичиго отзеркаливает её позу, оказываясь так близко, что Риэ чувствует исходящее от него тепло, и отвечает: — Терпеть не могу эту передачу. Отчего-то Риэ смеётся, сама не понимает почему. Может от выражения лица Ичиго, отражающее страдание, а может от самой ситуации — единственный здесь человек не разделяющий восхищения фанатов Дона Канонджи и вынужденный терпеть. Но от её смеха Ичиго смягчается, забывает о раздражении и причина кажется неважной. Когда время обеда подходит к концу, Ичиго окликает Риэ, ждёт пока остальные уйдут. Риэ остаётся, игнорируя шепчущихся Рико и Аямэ. Как только за ними закрываются двери, Риэ почему-то ощущает волнение, оно заполняет сердце, заставляя его биться сильнее. Она знает, что речь пойдёт о монстрах, Шинигами и прочей сверхъестественной чепухе и об этом ей хочется говорить меньше всего. — Ои, Риэ, — начинает Ичиго, смотрит ей прямо в глаза и она отвечает тем же, не в силах отвести взгляд. — Зачем ты тогда выбежала из-под щита Иноуэ? Пустые не тронули бы тебя, останься ты там. Риэ мнётся, перебирает пальцами край юбки, а затем отдёргивает себя. Как младшеклассница, ей-богу. — Я видела как тяжело тебе даётся бой с ними и я подумала, что могу помочь. В те моменты, когда мы… Когда случается тот всплеск силы, мне казалось, это должно сработать, — она пожимает плечами, ловит удивлённый взгляд Ичиго, но глаза не отводит. Он открывает рот, хочет что-то сказать, слова тонут в почти оглушительном звонке на урок. Риэ идёт к двери. — Идём. У меня сейчас история, не хочу опоздать.

***

Риэ делает глоток латте с добалением лепестков сакуры — весенний спешл, который подходит к концу, — и едва не обжигает язык. Наблюдающий за ней Даичи смеётся, за что получает гневный взгляд сестры. По пути домой Риэ пришло сообщение от Урахары, наполненное кучей дурацких смайликов, изображающих различные рожи, уведомляющее, что в магазине обнаружились тараканы и поэтому он был вынужден вызвать службу, чтобы от них избавиться. Риэ не возражала — занятий в кэндо сегодня не было, так что она обрадовалась внезапному выходному. Хотя поначалу засомневалась: откуда вдруг в магазине взялись тараканы? Там всегда было чисто, она сама тщательно драила каждый уголок как только ей становилось скучно из-за отсутствия посетителей. По приходу домой её ждал ещё бо́льший сюрприз — Даичи объявил, что у него наконец выдался выходной и пригласил сестру провести время вместе. С каждым днём становилось теплее, поэтому Риэ надела длинную, по самую щиколотку, чёрную юбку в мелкий белый цветочек и оранжевый свитер с горлом, только на вид кажущийся тёплым, а волосы собрала в высокий хвост. — Нельзя же так бездумно глотать горячее, можно и обжечься. Подожди, пока остынет, — поучает сестру Даичи, посмеиваясь. — Я не люблю остывшие напитки, — обиженно отвечает Риэ, будто брат не знает об этом. — И еду тоже. Они идут по дорожке в парке, проходят по мосту. Из воды под ними выпрыгивают кои, оставляя после себя брызги. Пахнет озером. — Риэ, смотри, там продают такояки. Давай поедим, — с абсолютно детским восторгом предлагает Даичи. У него блестят глаза, широкая улыбка на устах. Риэ и не помнит, когда в последний раз видела его таким счастливым. — Конечно. Умираю как хочется такояки. Шарики из осьминога оказываются горячими и вкусными, идеально сочетающимися с кофе. Вот только они не сравнятся с такояки на Акасака, где Риэ и Нацуко любили гулять по выходным. А ещё их продаёт милая дама средних лет, которая всегда готовила дополнительную порцию как постоянным клиентам. Они занимают место на скамейке напротив блестящего в лучах солнца озера. Даичи интересуется делами в школе и Риэ рассказывает о новых подругах, встрече с Исидой и его друзьями, успехах в кэндо и подработке в магазине сладостей, в котором никогда не бывает посетителей. Нападение монстров, — Пустых, Риэ напоминает себе, — принадлежность Исиды к давно вымершему клану охотников на этих самых Пустых и ночёвку у едва знакомого парня, она опускает. Неизвестно, что из этого поразит брата больше. Ей страшно даже подумать, что он сделает, если узнает, что она провела два дня в доме парня, спала в его кровати и носила его одежду. Даичи, в свою очередь, рассказывает ей о работе в больнице. О том какой Рюукен-сама замечательный наставник, как много он узнал за этот месяц. Пусть он и ужасно устаёт, постоянно проводя время в больнице и дома за учебниками, ему безумно нравится медицина. Риэ никогда не поймёт страсть брата, но она искренне рада видеть его счастливым. В отличии от неё, Даичи нашёл то, чем хочет заниматься в жизни. Да, она любит кэндо, но вряд ли отец позволит ей следовать этим путём. Иногда Риэ кажется, что в целом мире нет для неё места. — Как дела у Нацуко? — спрашивает Даичи, вырывает её из гнетущих мыслей. — Отлично. Вчера подала заявление на участие в художественном конкурсе. Правда, сегодня уже жалуется на свою бездарность и жалеет, что подалась. — Какие глупости. С её талантом она точно победит. — Конечно победит. У неё каждый раз начинается саморазрушительный период, дня через два пройдёт и она снова будет хвастать какой она гений. — В этом вся Нацуко, да? Даичи мечтательно улыбается, отчего Риэ опешивает. Брат и раньше спрашивал о Нацуко, она знает, что у них хорошие отношения и они порой даже переписываются, но Риэ не помнит подобной улыбки на его лице при упоминании подруги. Быть может, её влюблённость не совсем безнадёжна и единственным слепым человеком, не замечавшим их чувств была именно она? Даичи вспоминает забавные случаи из детства, вроде того как однажды Даичи не хотел с ними играть и нарисовал им карту, отметив на ней сокровища и девочки, два наивных ребёнка, собрали рюкзаки для похода и отправились на встречу приключениям. Вот только они ничего не нашли, да ещё и заблудились, и ему пришлось искать их, пока родители не спохватились. Месть оказалась по-детски забавной, от которой смеялись только они двое, в виде подложенной на стул подушки-пердушки. Проплывающая мимо пожилая пара омрачняет приятный разговор, сбивая с Риэ всё веселье. Они держатся за руки и выглядят счастливыми, шепча на ухо как они любят друг друга. Это не первые души, которых Риэ встречает, ей попадалось несколько по пути в школу или кэндо. «Обычная семья, да?» — Нэ, Даичи, мама никогда не говорила тебе о моих настоящих родителях? — она знает, что сбивает своим вопросом брата с толку, это видно по его лицу, но ничего не может с собой поделать. Ей нужно знать, иначе она сойдёт с ума ото всей неразберихи. — Никогда, — коротко отвечает Даичи. Хоть Риэ и не ожидала моментального раскрытия загадки, терзавшей её сердце, но всё равно расстраивается. — Прости, Риэ. Я и сам знаю не больше, чем ты. Сколько раз не спрашивал, ни мама, ни отец толком ничего не объяснили. Лишь то, что мама очень хотела второго ребёнка, но врачи сказали, что она больше не сможет родить и вдруг появляешься ты — малышка на пороге нашего дома. Счастью мамы не было предела и… — Даичи замолкает словно не желает говорить об этом, но Риэ знает, что последует, она слышала эту историю сотни раз. — Видя как она счастлива, отец согласился оставить тебя. А потом случилось настоящее чудо и родилась Кёка. Помню, отец тогда уволил тех врачей, что обследовали маму. — Неужели не было ни записки, ничего? — Даичи отрицательно мотает головой. — Я тогда гостил у бабушки в Аките всё лето. Не понимаю как сразу не заподозрил неладное, дети ведь так быстро не рождаются. — Ты же врач, неужели до тебя не дошло? — Я помню как отец уверял, что мама на самом деле была беременна, а я просто ничего не помню, потому что был ещё ребёнком. Будто ему стыдно признать, что он растит чужую дочь, — пожимает плечами Даичи. Риэ молчит, не зная, что ответить. Ей кажется она должна была привыкнуть к отношению отца к ней, но слова Даичи делают ей больно, словно ковыряют ножом в давно зажившей ране. Внезапно Риэ накрывает ощущение будто за ней наблюдают, она буквально чувствует на себе чужой взгляд. В парке не очень много людей, но не похоже, что кто-то из прохожих смотрит на неё. Риэ осматривается, но никого не замечает. Должно быть, в связи с недавними событиями у неё разыгралась паранойя. Чёрная кошка спрыгивает с дерева и садится на соседнюю лавочку, смотрит слишком человеческим для животного глазами.

***

Урахара входит в комнату, где его ждут Ичиго, Рукия и Ренджи, собравшись вокруг стола. Куросаки сидит в позе лотоса, от ожидания нервно дёргая ногой. Все трое одновременно поднимают головы к вошедшему мужчине, который игнорирует нетерпение присутствующих и явно не чувствует неудобства от того, что заставил их ждать. — Ну, — начинает Ичиго, в голосе сквозит недовольство. — Объясните по какому поводу Вы нас тут собрали? — Оя-оя, неужели Кучики-сан не посвятила тебя в подробности? — расправляя веер, спрашивает Урахара. — Хватит пустых разговоров, — раздражается Рукия, складывает руки на груди. — Ты обещал рассказать всё, что знаешь. Приступай. — Не будь такой жестокой, Кучики-сан, — Урахара занимает место за столом, кладёт на него веер и в миг теряет всю дурашливость, видя как сидящие напротив Шинигами напрягаются. — Для начала хочу извиниться перед тобой, Куросаки-сан, за то, что намеренно ввёл тебя в заблуждение, — Киске ловит переполненный вопросами взгляд Ичиго и продолжает прежде, чем он успевает задать хоть один. — Видишь ли, те люди, что похищают души и Шинигами ищут вовсе не тебя, Куросаки-сан. Хотя, признать честно, такой расклад был бы куда предпочтительнее, — Урахара держится пальцами за подбородок, говорит медленно, словно у них есть всё время мира. Ему безумно не хочется погружаться в прошлое. Он знал, что рано или поздно оно снова напомнит о себе, но, оказывается, был совершенно не готов распечатать эту рану. — Что Вы имеете в виду? — Всё, что нам известно: некий Хэйджам охотится за ключом. Но что этот ключ открывает — это нам только предстоит узнать, — объясняет Ренджи. — В надежде, что Готей сможет сам разобраться с врагами я намеренно умолчал об их истинных намерениях. Но, видимо, им это не под силу, раз главнокомандующему пришлось пожертвовать своими принципами и просить меня о помощи. Вот только я вынужден разочаровать уважаемого Ямамото-соутайчо. Рукия едва не срывается с места, услышав заявление Урахары. Пускай Готей достаточно силён, чтобы сражаться в случае нападения, но отыскать ключ они не в силах без Урахары. — Что это значит, Урахара, ублюдок? — вскрикивает Рукия, возмущённая отказом Урахары. Но тот даже не мигает, пропуская вопрос Рукии мимо ушей. — Зная Ямамото-соутайчо, он потребует заключения ключа под стражу, убеждённый, что так им обязательно удастся защитить его. Я не могу этого допустить, уж извините. Если Готей хочет моей помощи, то они должны принять одно условие. — Что ещё за условие? — спрашивает Ренджи. — Они не станут требовать передачи ключа в Сейрейтей, а уж тем более под стражу и оставят его защиту на меня. Прежде, чем Рукия или Ренджи отвечают, Ичиго не выдерживает слушать их разговор: он чувствует себя лишним, совершенно не понимая, что просиходит. — Может мне кто-нибудь объяснит почему это вдруг старик главнокомандующий просит помощи Урахары-сана и что это за ключ? И вообще, каким образом его можно посадить под стражу? Урахара вздыхает, думает с чего начать. Все по-тихоньку остывают, хотя Рукия выглядит слегка раздражённой. Урахара может понять её чувства, но ему важно, чтобы Готей выполнил его условия, в противном случае он не собирается с ними сотрудничать. Данное много лет назад обещание для него важнее, чем приказы главнокомандующего, изгнавшего Урахару из Общества Душ. — То, что подразумевается под словом «ключ» не есть физическим предметом каким мы его знаем. Но он также не является абстрактным понятием, как это подметил Абарай-сан. — Тогда, что же это такое? — Человек, — Урахара наблюдает за выражениями лиц напротив него: самое искреннее удивление, шок и капелька недоверия. А ещё он видит как шевелятся шестерёнки в голове Куросаки, как в его мозгу всплывают догадки, как смотрит на Урахару, будто ищет в нём подтверждения и Урахара едва заметно кивает, даёт понять, что он прав. — Если быть точнее — этот самый ключ запечатан в человеке. — Поэтому Хэйджам похищает души, — глаза Рукии заполняет осознание. — Он ищет носителя ключа. Главнокомандующий говорил, что шестнадцать лет назад Хэйджам устроил бойню в Обществе Душ. Он и тогда приходил за ключем? — Именно. Он пришёл ночью, при полной луне, привёл с собой приспешников. Хэйджаму было прекрасно известно местонахождение ключа, но он решил устроить резню, показать Сейрейтею свою силу, отчаяние, что, по его мнению, вскоре затопит всё Общество Душ. Один из его сообщников обладал весьма проблематичным зампакто — мог подчинить любого своей воли. Это отлично сработало в качестве отвлечения внимания. Никому не хотелось убивать товарищей. Урахара замолкает, давая им переварить информацию, внимательно следит за реакцией. Когда он продолжает, у него невольно колит сердце от ярко вспыхивающих перед глазами воспоминаний. Запах крови, от которого сводит лёгкие; сам её вид, разлившейся по полу, оставив след даже на стенах; и бездыханное тело у его ног — Урахара помнит тот момент столь отчётливо, будто это случилось совсем недавно. Он вдруг думает, что сегодня его снова будут мучить кошмары. — Шинигами, носивший силу ключа перед смертью успел запечатать его в своём собственном ребёнке, которому едва исполнился год. — Все пропавшие как раз подходят по возрасту, — вставляет слово Ренджи. — Да, — Урахара коротко кивает. — Вот только он совсем не учёл возможность того, что ребёнок может попасть в Генсей и спокойно проживать свою жизнь, даже не подозревая о своей сущности. — Так вот зачем Вы взяли её на работу? — спрашивает Ичиго, ловя на себе две непонимающие пары глаз. — О чём ты, Куросаки-сан? Мне всего лишь понадобилась помощь в связи с небольшим расширением ассортимента, — притворно удивляется Урахара, но Ичиго не ведётся. Он смотрит на него серьёзно, прожигает своим взглядом. — Он ведь ищет её, да? Вы сразу это поняли и поэтому предложили ей работу, чтобы она была рядом. Урахара не отрицает его догадку, но и не соглашается — просто молчит, смотрит куда-то внутрь себя, пытаясь разобраться с чувствами. Он понятия не имел как, но ему хотелось сохранить личность девочки в тайне, сделать так, чтобы она и сама ни о чём не догадалась, жила обычной жизнью. Ему и в голову не приходило, что она окажется в Каракуре спустя столько лет. Конечно, Урахара подозревал — рано или поздно её реяцу должно было вырваться на свободу, несмотря на то, что душа девушки давным давно срослась с гигаем. Из-за столкновения с Куросаки это случилось гораздо раньше, чем он рассчитывал. Урахара вполне осознавал, что этого не избежать, особенно учитывая, что они учатся в одной школе, к тому же она работет у него в магазине — их встреча была неизбежна. — Вы спланировали всё с самого начала, решив защищать её вне зависимости попросит об этом Готей или нет, — слова Ичиго звучат скорее как утверждение, нежели вопрос, поэтому Урахара ограничивается коротким: «Да». — Скажите, Урахара-сан, она ведь не просто хранитель ключа, верно? В таком случае Вам не было бы до неё дела, но это не так. Кто она, Урахара-сан? — Она та, кого я обещал защищать даже ценой своей жизни.