Мелодия неотразимого танца

Риэ завороженно смотрит на стекающую с колена тонкую каплю крови, а затем поднимает глаза на приближающегося к ней отца. Он достаёт из кармана платок, вытирая кровь и цепляет на рану пластырь — такими не пользуются в Сейрейтее, а отец раз за разом шикает и говорит, что это секретная поставка с грунта. Риэ там никогда не была, но рассказы родителя о Мире Живых всегда слушает с упоением и лёгким нетерпением, ведь ей тоже хочется посмотреть на их необычную одежду, поиграть в игровых автоматах — хоть она и понятия не имеет, что это такое, но звучит весело — и попить фруктового молока из картонной коробочки. Риэ вытирает слёзы с лица и лезет обниматься, заглушая сетования отца на неаккуратность дочери. Риэ знает, что объятья всегда работают как успокоительное для переживающего или злого отца, и умело пользуется своей маленькой хитростью. К тому же, обниматься с ним само удовольствие — объятья ощущаются как озеро, вокруг которого разрослись высокие ели; Шоичи ощущается как дом. Как только боль хоть немного стихает, Риэ тут же пускается по лужайке, заливаясь смехом. Но веселье в миг заканчивается, когда Риэ запинается, заметив взрослую себя, сидящую на энгава. Девочка подходит ближе, неуверенно перебирая крохотными ножками. Глаза у той закрыты, а лицо болезненно белое. Риэ обводит собственную фигуру с ног до головы и замирает от ужаса, увидев пятно крови на животе, а затем ноги тонут в чём-то вязком. Кровь течёт из раны, заполняя собой всё пространство, пачкает древесный пол энгава и летнюю зелёную траву, и Риэ вдруг понимает, что человек перед ней — её мать. Риэ трясёт её за плечи, рыдая и пытаясь тщетно пытаясь остановить кровь, прижимая маленькие ладошки к ране. Но мама не просыпается, а кровь не останавливается и Риэ кажется, что она вот-вот утонет. Привычное чувство спокойствия приходит прежде, чем тёплые руки отца вытаскивают её из тягучего отчаяния. Когда Риэ оказывается стоящей на щекочущей стопы аккуратно постриженной траве, она оборачивается, чтобы обнаружить себя посреди тёмной комнаты без единого источника света. Риэ топчется на месте, стараясь не обращать внимание на обжигающе холодный пол. Она глубоко вдыхает, осматривается и отмечает как сердце пропускает удар, распыляя страх по всему телу, когда до неё доносится тихий стон. Акихиро подпирает спиной массивный деревянный стол, на белой рубашке цветут капли крови, а в воздухе стоит отвратительный металлический запах, от которого Риэ хочется сбежать. Пахнет кровью и чем-то ещё: слишком приторно сладким, от чего становится дурно. — Риэ? Это ты, Риэ? — голос отца хриплый и полный боли, пускающий табун мурашек по коже. — Помоги мне, прошу, — он утихает, но только для того, чтобы откашлять кровь. — Мне очень нужна твоя помощь, доченька. Доченька. Не будь Риэ так страшно, она бы рассмеялась — громко и ядовито. Риэ делает шаг к отцу и её едва не выворачивает от заполнившего лёгкие запаха — куда сильнее, чем прежде, — и начинающей засыхать крови, липнущей к ногам. Но Риэ не подходит к отцу, она замирает, поражённая внезапной мыслью. Он ведь действительно может умереть. Уже никто не в состоянии спасти его, судя по кровавой луже вокруг отчаянно цепляющегося за жизнь тела. Так может, не стоит и пытаться? Риэ приближается к отцу, поборов саму себя, но стоить ей сесть рядом с ним и поймать несвойственный ему тёплый взгляд, как тишину разрывает крик, в котором Риэ узнаёт Даичи. Она бросает отца в луже собственной крови и спешит к брату, игнорируя умоляющий её вернутся голос Акихиро. В такой же полной тьмы комнате, Риэ обнаруживает маму и Кёку, а затем и едва дышащего Даичи. Риэ хватается за его руку, держит крепко, словно это поможет ему выжить. Слёзы бегут неудержимым потоком, смешиваются с кровью на груди брата. — Не оставляй меня, прошу… — шепчет Риэ в надежде, что тот послушает её и рана на его груди в миг затянется. Даичи мягко улыбается. — Прости меня, Риэ. Риэ не отвечает, она задыхается от слёз, цепляется крепче за руку брата и закрывает глаза, не силах смотреть на то, как жизнь утихает в его глазах. Когда она пересиливает себя и открывает глаза, то замечает слева от себя яркое пятно. Оно режет глаза, впивается в само сознание и Риэ чувствует как реяцу плещется внутри, покалывая электричеством на коже. Ярость захватывает её, словно взявшаяся из ниоткуда буря посреди ясного дня у моря. Хэйджам стоит в центре комнаты в ярко-красном кимоно, и полностью игнорирует Риэ, сосредоточившись на мёртвом теле брата у неё в руках. Риэ кричит, пытается задавить его своей реяцу, но тот не поддаётся, лишь медленно поднимает ледяной взгляд серых глаз.

***

Ичиго заглядывает через плечо, одновременно пытаясь отбиться от кучки Пустых. Ровное свечение Сотен Киссюн и сосредоточенное лицо Орихимэ подсказывают, что пока волноваться не о чём. Пролетевшая мимо стрела Исиды сносит голову Пустого, но Ичиго не успевает возмутиться, задавленный новой кучкой монстров. Где-то справа Чад расправляется со своей. Уже какое-то время назад реяцу Риэ вышла из-под контроля, что при таком количестве Пустых Ичиго казалось часами. Некоторые из них распыляются прахом по ветру, не в силах выдержать давление духовной энергии Ямазаки. Пары быстрых взглядом на Исиду и Чада хватило, чтобы заметить неудобство от нахождения под столь сильным духовным давлением, но Ичиго, к собственному удивлению, отмечает лёгкость во всём теле. И прилив энергии, словно его тело наполняется реяцу вместе того, чтобы терять её с каждой атакой. Рукия и Ренджи появляются как нельзя вовремя — когда от количества Пустых у Ичиго начинает ломать мышцы, а усталость зарывается скорее в сознание, нежели в тело. Кучики ставит барьер вокруг дома, скрывающий реяцу. Ненадолго, но этого хватит, чтобы перебить оставшихся монстров без опасения, что вот-вот из ниоткуда вылезут новые. За это время либо Орихимэ сможет привести Риэ в чувства, либо Урахара наконец появится с решением проблемы в виде противоядия. Когда с Пустыми покончено, Ичиго ныряет в окно своей комнаты и становится рядом с Орихимэ, не спеша возвращаться в своё тело. Боковым зрением он ловит возникшую возле него фигуру Рукии. Следом за ней в комнате теснятся и остальные. — Как себя чувствуешь, Ичиго? — тихо спрашивает Рукия. Ичиго не смотрит на неё, всё его внимание сосредоточено на искривлённого от боли лица Ямазаки. Рукия стоит неподвижно, — Ичиго чувствует тепло её плеча на своём предплечье, — наблюдая за работой Орихимэ. — Всё хорошо, Рукия. Я чувствую себя куда лучше, чем раньше, — Кучики коротко кивает в ответ. Ичиго отмечает как сползает напряжение возникшее от реяцу Риэ, и вместе с тем рассеивается Сотен Киссюн. Орихимэ выпускает глубокий, полный усталости вздох. Она разворачивается на стуле и поднимает глаза к замершей вокруг кровати компании. В затянувшейся секунде Ичиго ловит себя на мысли, что мрачная атмосфера комнаты наталкивает на неприятные выводы, словно все уже готовы прощаться с Ямазаки. — Я исцелила её порез на руке и поток реяцу пришёл в норму, но вряд ли в этом есть моя заслуга, — Орихимэ косится в сторону Ямазаки, а затем фиксирует взгляд на Куросаки. — Больше похоже на вмешательство изнутри. Словно Ямазаки-сан борется с чужой реяцу. И как будто… — Орихимэ замолкает, то ли сомневаясь в правильности своих суждений, то ли не уверена стоит ли их озвучивать и вовсе. — Куросаки-кун, частица твоей реяцу смешалась с реяцу Ямазаки-сан. Ичиго чувствует кожей устремлённые на него удивлённые взгляды. Ему думается, что, должно быть, это случилось, когда он тронул кристалл во внутреннем мире Риэ. Возможно, что их реяцу смешалась не только в её теле, но и в теле Ичиго, что объясняет его состояние во время битвы с Пустыми; то как сила пульсировала внутри него, требуя выхода и накапливаясь с каждым взмахом меча. Ичиго потирает затылок, размышляя с чего ему стоит начать рассказ, но раздавшаяся трель мобильного лишает Ичиго необходимости объясняться. Рукия снимает трубку и ставит звонок на громкую связь, чтобы всем было слышно. Раздаётся шум, словно что-то упало, последовавшая за этим тихая ругань, а затем и голос Урахары. — Из хороших новостей: Ририн успешно внедрилась в качестве подмены Ямазаки-сан, — бодрым голосом сообщает Урахара, а после его тон меняется, будто кто-то переключил канал на телевизоре. — Из не очень хороших: мне понадобится ещё какое-то время, чтобы изучить яд и приготовить к нему противоядие. Если оно и вовсе существует — остаётся висеть в воздухе, тяжестью оседая на плечах. Урахара спрашивает об обстановке и Рукия рассказывает ему всё, не упуская ни единой детали. Он благодарит всех за помощь, уделяя особое внимание Орихимэ, от чего Ичиго ловит себя на осознании, что Риэ очень дорога Урахаре. Пусть он и раньше замечал его отношение к Ямазаки, но тон, с которым он благодарил Иноуэ, отмёл все сомнения. Так любящий отец говорит спасибо, что присмотрели за его ребёнком. И пускай Ичиго ещё предстоит разузнать тайну стоящую за событиями шестнадцатилетней давности, в одном он уверен точно — Урахара не даст Риэ умереть и будет её защищать даже ценой собственной жизни. Ренджи извиняется, стискивает руки в кулаки, винит себя за случившееся, ведь именно ему Урахара поручил присматривать за Риэ, раз уж он всё равно решил поселиться у него в магазине, нахлебничая. Рукия кладёт ладонь ему на плечо, говорит, что в этом нет его вины, только вряд ли у неё получается его убедить. Возможно, Урахара смог бы, но он отключился прежде, чем Абарай решил взвалить всю вину на себя одного. Ичиго смотрит на Ренджи и от его выражения лица и растилающейся тишины складывается впечатление, что они находятся не в тесной комнате Куросаки, а на похоронах. И что тревожно спящая девушка в его кровати готовится быть погребённой в холодной сырой земле. Картина эта столь ошарашивающая и реальна, что Ичиго дёргает головой в сторону Риэ, дабы убедиться в абсурдности собственных мыслей. В итоге Иноуэ разгоняет столпотворение, говорит, что Ямазаки-сан нужны тишина и покой, и уходит сама, обещая принести те булочки, что понравились девушке в прошлый раз. И горчицу заодно. От подобного все разом кривятся, что разгоняет мрачную атмосферу. Оставшись в комнате один, Ичиго только сейчас замечает спящего возле подушки Кона. Ичиго не помнит, чтобы между ними завязалась дружба, учитывая, что они ни разу не обмолвились и словом. Поэтому Ичиго списывает всё на исключительную падкость Кона на всех девушек подряд. Особенно на тех, которых Ичиго приводит домой. Пускай и не по своей воле. Риэ мечется по кровати, тихо стонет, почти болезненно. Ичиго осторожно трогает её за руку, чуть помедлив, боясь, что реяцу снова всколышется, но ничего такого не происходит и Куросаки расслабляется. Рука Риэ обжигающе горячая, Ичиго трогает лоб и ему кажется, что Риэ вот-вот вспыхнет жгучим пламенем. Он спешит в ванную, чтобы намочить полотенце холодной водой и только когда черты Риэ сглаживаются, а её кожа не кажется текучей магмой, Ичиго понимает, что всё ещё не вернулся в собственное тело. Ичиго ворчит, доставая своё тело из тесного шкафа и делает в уме заметку обязательно отчитать Кона за подобную выходку. Мышцы ломит от неудобной позы, в которой находилось тело целую ночь и пол дня. — Нии-чан, я приготовила обед, — раздаётся тихий голос Юзу за дверью. Ичиго косится в сторону двери, разминая затёкшую шею. — Ты сегодня не завтракал, так что я подумала ты проголодался. Что-то в тоне сестры заставляет его согласиться. Он бросает быстрый взгляд на Риэ и решает, что за двадцать минут с ней ничего не случится, к тому же Кон рядом. Не то, чтобы Ичиго сильно на него расчитывал, но позвать на помощь он уж точно в состоянии. Поэтому Ичиго осторожно закрывает за собой дверь, чтобы Юзу не заметила спящую девушку, а затем вспоминает, что она не может её видеть. За столом Ичиго садится напротив достающего Карин дурацкими комментариями отца. Тот выглядит как всегда дурашливо, вызывая привычное желание ответить ему пинком или выбросить из окна. Карин на его выходки не реагирует совершенно, с безразличным лицом сгребает палочками рис и явно мечтает быстрее отправиться на футбольное поле к своим друзьям. Ишшин холодным отношением дочурки ранен в самое сердце, едва ли не плача от досады. Ичиго старается есть быстрее и время от времени косится в сторону, прислушивается, напрягаясь всем телом. А затем встречается взглядом с отцом. Всего на секунду, но он замечает пробежавшую в его глазах серьёзность с каплей волнения. Эти эмоции стираются так быстро, что Ичиго думает ему показалось. Закончив с едой, Ичиго благодарит Юзу и поспешно удаляется в комнату, где достаёт из шкафчика в столе одолженную фотографию из альбома родителей Риэ. Он садится на стул и внимательно разглядывает сначала счастливую малышку, — ребёнка не взрослее года, — а затем взгляд падает на собственного отца. Он выглядит многим моложе, чуть старше самого Ичиго, а скорченая им рожица напоминает о том времени, когда Ишшин теми же способами пытался развеселить совсем маленьких Карин и Юзу. Фотография оставляет странный осадок в душе, а ещё добавляет вопросов к и так огромной куче тайн и секретов, которая скоро накроет их всех с головой как пошатнувшийся карточный домик. Ичиго думает о совпадениях: о том, что Урахара-сан оказался лучшим другом настоящего отца Риэ; о том, что Ишшин впутан в это не меньше остальных и даже, в отличии от Урахары, имел возможность увидеть рождение Риэ, при этом не обмолвившись ни словом за полтора месяца, что Риэ в Каракуре; Ичиго думает о том как необычно то, что, несмотря на жизнь в Токио, судьба всё равно привела Ямазаки в Каракуру; а ещё о том, что в паутине связей с Риэ нашёл себе место даже Исида. Но потом Ичиго думает об Урахаре и почему-то мысль о совпадениях вдруг кажется донельзя нелепой.

***

Риэ распахивает глаза ровно в тот момент, когда фигура Хэйджама расплывается в густом тумане лихорадочного сна. В правое ухо ей кто-то настойчиво сопит и она с тупой болью поворачивает голову, чтобы обнаружить плюшевого льва. Сначала ей кажется, что у неё слуховые галлюцинации, но потом разум смутно напоминает, что она уже видела этого льва, когда тот с криками и жалобным плачем набросился на неё. Риэ проводит языком по засохшим губам, откашливается, прочищая горло и пробегает глазами по комнате. Рассматривая уже знакомые стены, мебель и уснувшего за учебниками Куросаки, Риэ никак не может избавиться от ноющего дежавю. Ямазаки приподнимается, занимает сидячее положение, откидываясь на спинку кровати и стонет от боли, эхом разлетающейся по всему телу после малейшего движения. От её метаний Ичиго просыпается и растерянно потирает глаза. Тёплые вечерние потоки ветра из приокрытого окна приятно ложаться на кожу. — Видимо, это вошло в привычку — просыпаться в твоей комнате, — бесцветно говорит Риэ, отчего Ичиго не уверен пыталась она пошутить или просто констатировала факт. — Как ты себя чувствуешь? — Отвратительно, — Риэ решает не вдаваться в подробности, а ещё старается не думать о слишком реалистичном сне, картинки из которого то и дело всплывают в сознании. Получается с трудом. — Как долго я спала? — Два с половиной дня. Сейчас вечер третьего. Риэ это не удивляет — скажи Ичиго, что она проспала несколько лет, она бы с готовностью согласилась. Ей казалось, она целую вечность скиталась по безлюдным тёмным коридорам, которые насквозь пропитались запахом крови, смерти и приторно-сладким чем-то. С каждым пройденным шагом ярость закипала внутри всё сильнее, ровно как и желание уничтожить Хэйджама с особым зверством. Вот только она очнулась прежде, чем успела выполнить задуманное. От предложения поесть Риэ отказывается, но Ичиго всё равно настаивает на своём, когда она едва выползает из кровати. Ямазаки приходится согласиться, но с условием, что сперва она примет душ. В ванной Риэ изо всех сил старается не смотреть в зеркало. Кажется, что стоит ей взглянуть на саму себя и она увидит истекающую кровью мать. Поэтому Риэ стягивает с себя форму Шинигами, удивляясь когда она успела покинуть тело, и забирается под обжигающе горячие струи воды. Риэ тщательно вымывает голову, дерёт кожу до покраснений, пытаясь смыть въевшуюся кровь, пусть и существующую лишь в её сознании. Риэ кажется она вовсю ей провонялась. А ещё её посещают абсолютно нелепые мысли, которые она почему-то не в силах отогнать. Она ведь не покидала своё тело — оно на самом деле всего лишь созданная кем-то оболочка. И теперь Риэ освободилась от неё. Риэ подставляет лицо под потоки воды, позволяя им смыть с себя пену и мрачные мысли. Протерев волосы полотенцем, Риэ собирает их в неаккуратный пучок и только сейчас спохватывается, что у неё нет во что переодеться. Поэтому она повязывает на талии полотенце и благодарит всех известных ей богов, что оно достаточно больше, чтобы скрыть всё ненужное. Риэ делает несколько глубоких вдохов, настраиваясь и пытаясь разогнать стыд, а затем выходит из ванной, столкнувшись взглядами мимо проходящей тёмноволосой девочкой. Вместе с тем как Риэ заглядывает в серые глаза, паника с бешеной скоростью затапливает рассудок. Риэ помнит, что Ренджи говорил ей о том, что обычные люди не могут видеть Шинигами, но эта девочка — сестра Ичиго и по едва заметному удивлению отчётливо понятно, что она прекрасно видит стоящую в одном полотенце Ямазаки. Но прежде, чем Риэ успевает оправдать себя и объяснить ситуацию, девочка проходит мимо, делая вид, что ничего не заметила и позволяя Риэ вдохнуть полной грудью. Чтобы не наткнуться на какого-нибудь другого жителя этого дома, которые не должны знать о её присутствии, — по крайней мере, так Риэ показалось, когда она была здесь в прошлый раз, — Риэ быстро проскальзывает в комнату с цифрой 15 на двери. Ичиго на её появление не реагирует, то ли не считает нужным, то ли увлечён чтением учебника, на котором спал двадцать минут назад. Риэ ступает тихо босыми ступнями по полу, чтобы заглянуть Ичиго за плечо и посмотреть чем он так занят. Капля падает ему на шею, скрываясь под тканью футболки. И Риэ следит за ней, не отрываясь. Видимо плохо вытерла, раз капает. Ичиго вздрагивает и разворачивается уж слишком резко, сталкиваясь носами с Риэ, заставляя её отшатнуться. Засмотревшись в его медовые глаза Риэ не особо понимает, что он с таким же рвением тонет в хвойном лесу её глаз. Когда Ямазаки приходит в себя, на её щеках цветёт румянец и она спешит выпрямиться, делает шаг назад. — И-Извини, я просто хотела спросить есть ли во что переодеться, — Ичиго пробегается по ней взглядом и от этого его всего бросает в жар, особенно сильно горит лицо. Риэ мысленно ругает себя за глупость — не стоило выходить в таком виде. Ичиго открывает рот, но стук в дверь не даёт вылететь и слову. — Нии-чан, я принесла одежду, как ты и просил, — звучит голос за дверью и Риэ борется с желанием куда-нибудь спрятаться. Ичиго тут же поднимается с места и Риэ не может проигнорировать возникшее чувство домашнего уюта, когда он проходит мимо — так близко, что едва не задевает её плечом. Ветер из окна, пусть и тёплый, заставляет её вздрогнуть. Мурашки бегут по телу. — Вот, держи, — Ичиго протягивает ей стопку одежды. — Это одежда, что носила Рукия пока жила здесь. Если не подойдёт, можешь взять что-то из моего шкафа, — Риэ принимает одежду и кивает. — Переодевайся, а я пока принесу поесть, — он уходит, не дожидаясь ответа, но перед дверью бросает раздражённый взгляд на кровать. — Советую запереть Кона в шкафу. Сомневаюсь, что тебе нужны наблюдатели извращенцы. Миленькое голубое платье и вправду оказывается мало́, отчего Риэ чувствует себя неловко, оказавшись настолько большой. Она со вздохом открывает шкаф, надеясь, что плюшевый лев всё ещё спит и не станет на неё бросаться. Риэ выуживает тёмную футболку и серые шорты по колено, и заканчивает натягивать одежду на голое тело как раз в тот момент, когда в дверь тихо стучат. Ичиго входит с пиалой супа и мелкими закусками. Желудок сводит и Риэ только сейчас понимает, как сильно была голодна. Она чувствует слабость в теле, которая словно подсказывает, что самое время поесть. Пока Риэ жжёт себе язык горячей едой, Куросаки молча заканчивает с домашним заданием, изредка посмеиваясь над шипением Риэ, упрямо поглощающей суп, даже не остудив. Перед сном Ичиго стелит себе на полу футон, предварительно поссорившись с Ямазаки, которая упорно предлагала ему занять кровать. Когда та сдалась и забралась в постель, насупившись, Ичиго мысленно поблагодарил её за то, что хотя бы не противилась остаться на ночь. Он вкратце объяснил ей ситуацию и предупредил, что завтра они отправятся к Урахаре, на что Риэ лишь молча кивнула. А ещё понадеялась, что Ичиго не заметил страх в её глазах. Уснуть не получалось. Ичиго ушёл в душ минут десять назад, захватив с собой Кона, которого собирался отдать сестре. Риэ ворочается в кровати, не может найти удобную позу, и в итоге с раздражением садится, уставившись в дверь. Ичиго, словно почувствовав метания девушки, входит несколько секунд спустя. На нём свободные пижамные штаны и бледное полотенце на плечах. Единственный источник света в комнате — настольная лампа, но это не мешает Риэ рассмотреть стекающие капли с ещё мокрых волос и играющие мышцы спины под кожей, когда он роется в шкафу в поисках футболки. Риэ опускается на подушки прежде, чем Куросаки успеет заметить, что она не спит — и как он раньше не заметил? — и зажмуривает глаза, когда он вешает полотенце на спинку стула и выключает лампу. Ямазаки прислушивается как Ичиго занимает удобное положение на футоне, чувствую лёгкое покалывание в теле и не может понять, что тому виной: запах Куросаки на простынях или реакция духовной энергии на присутствие Ичиго совсем рядом.

***

Риэ, пожалуй слишком внимательно, наблюдает за плавающей чаинкой в чае, к которому она так и не притронулась. Урахара говорит, что ей нельзя пока возвращаться к обычной жизни, уступив место Ририн, которая теперь играет роль Риэ и получается у неё неплохо. По крайней мере, подозрений она ещё ни у кого не вызывала. Опасно это не только по причине преследования, но и из-за того, что Урахаре так и не удалось приготовить противоядие. Зато удалось Ичиго. Вернее, его реяцу. Выражение лица у мужчины напряжённое, он словно ни на секунду не перестаёт думать, отчего Риэ решает не посвящать его в подробности своего сна. Лишь сквозь упоминает присутствие в нём Хэйджама и и своих попытках задавить его реяцу. — Вероятно, что подобная реакция друг на друга из-за того, что ключ чувствует силу Куросаки-сана даже в нынешнем состоянии, — от Риэ, которая наконец отвлеклась от слежки за чаинкой, не укрываются стиснутые в кулаки ладони Ичиго. — Вполне возможно, что ключ считает тебя идеальным кандидатом на роль своего хранителя, Куросаки-сан. — Разве такое возможно? — Шоичи был единственным носителем ключа более ста лет и подобного ни разу не случалось. В комнате воцаряется тишина всего на долю секунды, а затем Урахара меняет тему. — Так как тебе опасно возвращаться к прежней жизни, Ямазаки-сан, так же как и оставаться под прицелом Хэйджама, я принял решение спрятать тебя там, где он не сможет тебя отыскать. По крайней мере, пока я подготовлю всё необходимое для ритуала. Риэ морщится. Слова Урахары её не радуют. — Какой ещё ритуал? — Нельзя, чтобы ты и дальше оставалась в опасности будучи хранителем ключа. Я проведу специальный ритуал, изобретённый твоим отцом, чтобы переместить ключ в тело Куросаки-сана, — и глядя на то как открывает рот Риэ в попытке возразить, добавляет: — И я сделаю это вне зависимости от твоего желания, Ямазаки-сан. Уж прости за это. Тон мужчины и выражение его лица не дают Риэ возмутиться. Да и он прав: какой бы смелой она не хотела показаться, но стычка с Хэйджамом показала ей какая она на самом деле слабачка. К тому же, вряд ли в этом секретном месте, в котором ей придётся прятаться, запрещено тренироваться. — И куда Вы планируете меня спрятать? Всего на мгновение в душе всплывает надежда, что это может быть поместье её родителей, куда совсем недавно проник Ичиго по просьбе Урахары. — Это место называется Уэко Мундо.