Затерянные в космосе.

      Дни для Элиона превратились в один большой кошмарный сон. Четыре дня Олег метался в бреду, не приходя в сознание. Сильно похудел и ослаб.       Проблема с кормлением Фэйт разрешилась быстро. Достаточно было поймать ковуна. Эти местные животные давали неплохое молоко, сладковатое и терпкое, как у земной козы или у говцелоруса с Проксимы. Фэйт оно нравилось, и девочка ела с огромным удовольствием. К тому же, малышка не противилась есть фрукты и печеные овощи. Ей было около двух месяцев, и развивалась она медленнее детей Аскорианцев.       Элион очистил от кожи фрукт похожий на манго, отрезал ножом приличный ломтик и сунул в ладошку дочери:       — Ешь, Фэйт… — Элион считал, что столь медленное развитие - результат смешения генов. Он улыбнулся и вновь протер влажным карманом, оторванным от кителя, лоб и шею Олега. — Когда папа выздоровеет, он будет рад видеть, как ты подросла.       Элион перевел взгляд на свою пару и погрузился в воспоминания этих прошедших двух с лишним недель, ставших для него личным адом.       «С Олегом дело обстояло, действительно, сложно. Препаратов для детоксикации было всего две ампулы. Узнать в полевых условиях степень заражения, я просто был не в состоянии. Мощность процессора моего планшета тоже не позволяла сделать этот анализ. А связаться дистанционно с капсулой, я не мог по причине ее удаленности, да и в свое последнее посещение мне пришлось восстанавливать видеокамеру, ради которой и было все это затеяно. Для своей пары я готов был достать CentauriC с неба, если бы он попросил. И моя глупая необоснованная ревность, моя упертость, когда я не хотел признавать свою ошибку и простить, понять, теперь могла обернуться для меня адом. Ведь жить без своей пары не может ни один представитель нашей цивилизации», — Элион грустно улыбнулся и погладил Олега по впалой щеке. — «Об этом я никогда не говорил и никогда бы не сказал Олегу. Как говорят на Земле, «они были счастливы и умерли в один день». Эта своеобразная шутка об истинных влюбленных у Землян, никогда не была шуткой для представителей нашей вымирающей цивилизации. Таков удел всех истинных пар на Проксима Центавра. В том, что я нашёл именно вторую половинку предназначенную мирозданием, вселенной, у меня сомнений не было».       Хрустнувшая вдалеке ветка и последовавший следом топот, вернули Элиона в реальность и заставили насторожиться. Лишь когда он увидел Манки, пробирающегося сквозь кустарник, как стадо мастодонтов, успокоился. Ходить тихо эти существа, по всей видимости, не умели.       «Это было то же самое существо, к которому я приревновал. Он появился вблизи лагеря на третий день болезни Олега, когда я уже отчаялся найти растение или корень с достаточно сильными свойствами, чтобы вывести токсины из организма моего Анкжис най». — Элион похлопал по земле возле себя, предлагая Монки сесть. Существо примостилось рядом и замерло в ожидании. — «Это единственное, что они умели делать достаточно надолго. По крайней мере, Монки мог так сидеть часами, словно в засаде».       При первом появлении Монки в лагере, у Элиона возникло желание защитить свою пару, разорвать голыми руками это существо. Такого желания уничтожить Элион не испытывал ни разу за свою долгую жизнь. Он рычал и еле сдерживал себя. Но Монки не уходил, а лишь протягивал букет из какого-то растения с мелкими лиловыми цветочками и мясистыми чешуйчатыми стволами и листьями. И продвигался вперед, чуть поскуливая. Он сел возле Олега, потыкал серым с голубизной сморщенным пальцем ему в живот и издал звуки похожие на стоны во время секса и вдруг протянул букет Элиону.       Понять, что хотел сказать Монки стало достаточно просто, когда он вдруг изобразил падение замертво, красноречиво вывалив на траву большой синий язык, а после, так же внезапно воскрешение.       «Сделать вытяжку из этого растения и провести тест для меня не составило труда. И через полчаса у меня было вещество с сильнейшими лекарственными свойствами. Как ввести его Олегу — вот это был вопрос. Но и тут все объяснил Монки. Он оторвал одну из чешуй и съел ее. С этого дня Монки стал частым гостем в нашем лагере. Радости моей от спасительного букета хватило на четыре дня. А после встал вопрос, где взять еще. Я долго пытался объяснить Монки, что мне от него нужно, тот сначала показал пальцем в небо, а после полез на дерево и надолго исчез в кроне. Спустился он оттуда весь покусанный и распухший, я даже не мог понять кем, но в руках держал все те же лиловые цветки на мясистых чешуйчатых стеблях. Тут же отломил один цветок и съел», — Олег открыл глаза, и тут же ухватился за руку Элиона, выдергивая его из воспоминаний. Монки мгновенно отмер и стал изображать звуки, по-видимому, означающие радость. Олег же обвел нас всех взглядом и вновь провалился в сон.       «Он часто за эти две недели внезапно просыпался и, взяв за руку меня и обняв Фэйт, засыпал, словно боялся, что мы исчезнем», — Элион поглаживал ладонь своей пары, выводя круги большим пальцем, едва касаясь. Ему было стыдно, ведь это он виноват в том, что Олега одолевают эти страхи. Сейчас же лицо мужчины порозовело от удовольствия от этой простой ласки, дыхание стало поверхностным и легким, словно он готовился взлететь. Ресницы подрагивали. С приоткрытых губ сорвался полувздох полустон, а промелькнувший розовый язычок оставил влажный след на пухлой нижней губе. Элион не удержался и накрыл губы Олега легким, словно первое касание, поцелуем.       — Просыпайся, Анкжис Най, нам надо тебя накормить.       Олег открыл глаза, при каждом движении одолевала слабость, правда уже не такая сильная, как при первом пробуждении, когда он пришёл в сознание. Не было головокружения и цветных пятен перед глазами, он уже не терял сознание каждые пять минут. Но сны, в которых он остался совсем один в чужом мире мучили постоянно. Он часто просыпался и, чтобы чувствовать, что любимый Аскорианец рядом, ухватив его за руку, вновь проваливался в забытье.       — Где Фэйт? — Олег перевел взгляд на сидящую справа парочку, перебирающую цветные камешки с побережья. Он откровенно скучал по дочери и часто теперь видел Монки в лагере. Он и Фэйт понимали друг друга лучше, чем взрослые. Словно между ними не было никакого языкового барьера. Это существо помогало кормить и купать его, точнее довести до побережья и громко испуганно верещало на берегу, пока Элион помогал ему мыться. И вело себя словно обезьяна. Так прозвище на английский манер и закрепилось с легкой руки Олега. Элион вручил Олегу плод, вроде поилки Фэйт, глубоко вырезанный сверху и больше похожий на глубокую чашку, в которой дымился суп, густой и не соленый. Олег поморщился, но приник губами к краю. В другую руку ему вручили ощутимый кусок мяса.       Он ел, прикрыв глаза от яркого солнца. Элион хороший партнер и заботливый муж и кормилец. Но больше всего Олегу сейчас хотелось хлеба. Обыкновенного, белого, только из печи. Вздохнул. Олег потихоньку поправлялся, жизнь налаживалась. *****       «Десять…»       «Девять…»       «Восемь…»       Петр пристегнулся, заняв свое место на борту звездолета. Через каких-то пятнадцать минут он и команда окажутся на борту космической станции «Альтаир». Команду Петр подбирал с дальним прицелом. Практически все из них неплохо сработались в прошлый полет.       «Пять…»       «Четыре…»       Приятный женский голос из динамиков вел обратный отсчет. Пётр закрыл глаза. Каких-то восемь месяцев назад он вот так же сидел в этом кресле, рядом в капитанском сидел Олег Константинович. Петр вздохнул. Теперь будучи командиром космической станции, он имел полное право занять это кресло. Но Пётр счел неправильным, это место в экспедиции на Глизе по праву принадлежит Олегу. И отдавая дань своему командиру, он занял одно из пустующих рядом.       «Два…»       «Один…»       «Старт!»       Пётр покрепче ухватился за подлокотники кресла. Этот момент он не любил — момент старта вплоть до прохождения атмосферы. Нахождение в зоне турбулентности всегда напрягало и вызывало неприятные ассоциации. Петр глубоко вздохнул и почувствовал, как чужая рука накрыла его ледяные вцепившиеся в подлокотник пальцы. Повернул голову и посмотрел в темные обсидиановые глаза лейтенанта Тахиро.       — Все хорошо, капитан?       — Вполне… — кивнул Петр, хотя уверенности не ощущал.       — Не раскисай, — проговорил вполголоса, — я согласился на этот полет только из-за тебя и в память Олега Константиновича.       — Все хорошо, правда! — тряска прекратилась, и шаттл вышел на орбиту Земли.       Митсури, сидевшая справа потянулась вперед, чтобы видеть Тахиро:       — Тахиро, он молодец, прекрасно справляется! — девушка улыбнулась и накрыла руку Петра своей, осторожно поглаживая пальцами.       Петя улыбнулся. Приятное тепло распространилось по телу, от этого, едва заметного, касания. Он знал и любил Митсури еще со времен учебы в академии и очень надеялся, что за этот долгий полет ему, наконец, удастся перевести их отношения «начальник — подчиненный» на новый уровень.       Но вздохнуть спокойно Петр смог лишь когда первая ступень отделилась от шаттла. И он смог спустя какое-то время состыковаться со стыковочным модулем на борту «Альтаира». Вывести станцию в заданный сектор для перемещения в гиперпространстве заняло около недели.       Это время команда активно вела подготовку: отлаживали связь с Землей, поскольку на время перемещения связь должна будет пропасть на двадцать минут, отлаживали работу по соответствующим протоколам; проверяли все возможные функции оборудования на борту на возможность технических сбоев; просчитывали и выбирали оптимальный курс с учетом прохождения астероидного пояса и возможных столкновений.       Петр сел и прикрыл рукой глаза. Откинув робость, он пригласил-таки Митсури на свидание. Огонек, тлеющий в груди одинокой свечей, разгорался добротным костром.       — Петр Васильевич, сэр! Мы в двадцать пятом секторе, — капитан второго ранга Виктория Саммерс подняла взгляд на командира экипажа в ожидании старта.       Конечно все прекрасно знали, что когда женщина пилот управляет кораблем, не жди ничего хорошего, синяки обеспечены везде, где только можно представить. Да, известно, что они лучше справляются с работой пилота, чем мужчины, у них более быстрая реакция. В бою это важно, так как повышает твои шансы, равно как и шансы самих пилотов. Но они мало чем могут помочь, когда на ваш хребет наваливается тяжесть, в десять раз превосходящая обычный ваш вес. Но капитан Саммерс делала это настолько умело, что мы не почувствовали даже толчка при старте.       Петр обвел взглядом свою команду и по громкой связи объявил готовность к старту в гиперпространство.       — Внимание на всех палубах! Приготовиться к переходу на «Варп». Начинается обратный отсчет. Всем находиться на своих местах!       «Пять…»       «Четыре…»       «Три… "       «Два…»       «Один… "       Тело буквально вдавило в кресло, выдавливая воздух и будто пропуская через узкий резиновый шланг. *****       «Выздоровление мое проходило довольно быстрыми темпами, учитывая то, что я буквально находился на смертном одре. Элион же теперь старался угадывать все мои желания, стоило лишь бровью повести. Фэйт росла, на радость мне, еще быстрее. И что самое примечательное, довольно крепким ребенком. Легко адаптировалась к окружающим. А этих самых окружающих прибавилось в разы. Теперь у нас в лагере постоянно околачивались по нескольку аборигенов и на уединение нам с Элионом рассчитывать не приходилось. Единственное место, где мы могли остаться в относительном одиночестве, было море. Наши гости панически боялись воды и далее, чем по щиколотку в воду не лезли. Зато с интересом и улюлюканьем больше напоминавшим наши оргазмические стоны следили за нами с берега. Это было нечто вроде шоу для наших гостей. Поначалу мы смущались столь интимного процесса на «людях». Но потом решили пусть, по крайней мере, не появляются из ниоткуда в самый неожиданный момент и не пытаются с маниакальным блеском в глазах засунуть пальцы, куда только можно и нельзя.       За всей этой кутерьмой с моим отравлением и последующим долгим выздоровлением мы с Элионом совсем забыли о цели его путешествия. О камере я вновь заговорил лишь два месяца спустя. Наладить оборудование от маленькой солнечной батареи встроенной в наши автономные планшеты не составило особого труда. И вот уже два дня спустя, я сделал первую попытку выхода в эфир и первой записи» — Олег установил камеру на пенек и включил ее. — «Я, Олег Стаценко, командир межпланетной станции Northern Lights (Северное сияние), веду видео журнал, в надежде, что сигнал заметят и предпримут попытку для спасения. Я и мой… Теперь уже партнер. Блять, не знаю, как рассказывать о том дерьме, в котором мы оба оказались… Ладно. Буду честным, мой муж. Да, Элион — мой муж». За спиной Олега послышался громкий детский плач. Мужчина вздохнул, нахмурился. Он оставил дочь спящей и пяти минут не прошло. «Неужели она выспалась? Только бы не залезла, куда не надо, и не поранилась», — развернувшись к палатке собранной, кажется, из всего, что можно было найти на спасательной шлюпке, и накрытой кусками тонкой серебристой ткани и листьями, прокричал: — Элион, ради всего святого, успокой Фэйт, хоть ненадолго. Мне надо закончить видеоотчет. Элион появился из-за палатки, где пытался соорудить новый загон для ковунов, сверкнув глазами на свою пару. И глаза излучали такую бесконечную любовь, что Олег порой терялся в этих топящих в своей безграничной нежности чувствах. Глядя на него, он вновь почувствовал томление в паху. Черные волосы, гребнем росшие на голове, ласкали сейчас бронзовую грудь толстой змеей заплетенные в косу, результат труда его Анкжис най, который он с гордостью носил изо дня в день, словно орден за заслуги перед Проксима Центавра. Руки Олега покалывало от желания прикоснуться, зарыться пальцами в эти волосы. Набедренная повязка не скрывала красивого рельефного торса. Поскольку форменные костюмы звездного флота прилично поистрепались и пришли в негодность, да и для дочери необходимо было сшить кое-какую одежонку, всё пошло в дело. Мужчина прикрыл веки и сделал глубокий вдох, успокаивая поднявшего свою могучую голову дикого «внутреннего зверя», так бурно реагирующего на свою пару, будто ответившего на призыв. Не заходя в палатку, где надрывно плакал ребенок, парень подошел к Олегу, наклонился из-за спины к камере, установленной на пне. Выровнял, относительно плоской поверхности пня: — Включена? Пишет? — Да, а что? Иди Фэйт успокой, пожалуйста, я самого себя не слышу. Элион наклонился к Олегу, поцеловал в висок, повернулся к камере: — Он мой Анкжис най*, — развернулся и скрылся за пологом палатки. — Элион! Блин! Ну что за детские выходки? — прокричал в спину уходящему красавцу Олег, улыбаясь. Впору было разозлиться, но это так приятно, что кто-то любит тебя только за то, что ты есть. Ответная нежность затопила сердце, которое рвалось в полет за своим мужчиной. Олег отвечал ему тем же и старался показать свои чувства и словами и действиями. Он вновь развернулся к камере. Теплая нежная улыбка не сходила с лица Олега. — Так, на чем я остановился? Ах, да, мой Элион. «Я, представитель земной цивилизации, звездной системы Солнца и мой муж Элион, Аскорианец, представитель звёздной системы Центавра, планеты Проксима Центавра, оказались заложниками на необитаемой планете Глизе 667Сс., в звездной системе Глизе. Наша межпланетная космическая станция оказалась уничтожена в результате столкновения с крупным астероидом. В живых остались только мы двое. По крайней мере, других выживших я не нашел», — Олег постарался сделать серьезное лицо. Еще не хватало, чтобы его улыбающаяся физиономия появилась в архивных документах. Олег выключил камеру, поднялся. Зашел в палатку и замер на пороге. Элион спал, одной рукой придерживая малышку. Его бронзового цвета кожа практически сливалась с цветом кожи их полугодовалой дочери, мирно спящей на груди отца. Высокие скулы, миндалевидные, как у Элиона, глаза. Одно лишь отличало их: унаследованные дочерью от Олега волосы, густые, светло-русые. «Дочь, надо же такому случиться!..» — он запустил пятерню в собственные кудри. Этот факт не был бы чем-то из ряда вон выходящим, если б матерью была женщина. Но то, что он сам выносил и родил девочку, не укладывалось даже в собственной голове. Олег покинул палатку, сел под деревом и продолжил вырезать ножом игрушку, начатую еще утром. У ребенка должны быть игрушки, и эта лошадка была точной копией его пони, оставленного на Земле. После родов прошло уже полгода, и организм должен был прийти в норму, но что-то смущало Олега до сих пор. Он по-прежнему остро реагировал на запахи, а грудь при малейшем касании заставляла вздрагивать.       Олег улыбнулся: «Похоже, ему придется радовать своего мужа еще раз. Только бы в обморок не упал от счастья» — Олег сомневался, что сможет справиться с этой горой тестостерона в припадке буйной радости» *****       — Коммандер! Мы с определенной периодичностью улавливаем коротковолновой сигнал, уже в течение трех дней, как вышли на орбиту Глизе, — Петр поморщился, когда услышал обращение. Да, это было звание, которое он носил по праву, но по-прежнему относился к нему как к чему-то чуждому. Он сидел, погрузившись в воспоминания о прекрасной ночи, проведенной в компании с его страстной японкой. Та, словно почувствовав взгляд, послала ему провоцирующую улыбку из-за плеча.       Почувствовав томление в паху, Пётр вздохнул: «Не место и не время»       — Сигнал расшифровать! Определите сектор, из которого он поступает, и определите координаты, — Тахиро кивнул и забарабанил пальцами по клавиатуре. — Митсури, рассчитайте оптимальный курс для посадки на Глизе. Мы должны сделать то, зачем прилетели сюда. — Пилот Саммерс, готовьте грузовой транспорт к посадке на Глизе.