Шипы Дредфорта

      Больше всего в слугах Русе Болтон ценил послушность. Поэтому взгляд брошенный на ворвавшегося в покои лорда обещал вошедшему ничего хорошего. Наглый выскочка застал его прямо во время того, как мейстер ставил пиявок.       - Милорд, ваш сын… - слуга пытался одновременно и отдышаться и высказаться.       - Мой сын что. Тихий, похожий на шелест листьев, голос лорда несмотря на свою слабость, заполнил всю комнату. Бледный, полуголый, с пиявками раздувшимися от крови, которую они алчно пили присосавшись кто к ногам, кто к рукам лорда, Болтон представлял зрелище одновременно мерзкое и завораживающе.       - Домерик… ранен… Раздавленные пиявки остались кровавыми пятнами на простынях.

***

      К шумному, от гула голосов, двору замка он спустился уже полностью одетым. Если кровавые пятна и остались где-нибудь на одежде, то сейчас Русе Болтона подобные мелочи не беспокоили. Его сын. Его единственный сын. О бастарде, этом неудачном запасном варианте, он старался не думать.       Глупый, наивный, своенравный Домерик. Глупости о братских узах он набрался в долине. А своенравия — наверняка от своей тетушки, любезной леди Дастин. Хлесткий язык Барбри был притчей в языцах.       Толпа раступалась перед ним, зачастую даже ранее чем, люди оборачивались, чтобы увидеть приближающегося Болтона. Иногда инстинкт самосохранения говорит человеку «Беги!», даже если человек ничего не видит.       Он остановился у телеги, вокруг которой собралась большая часть бездельников и дармоедов и окинул их всех равнодушным взглядом. - Вам нечего делать?       Голос Русе не стал громче, чем был до этого, в покоях. Но тем не менее, его услышали, все кто должен. Маленькая толпа жадных до дармового зрелища быстро растаяла. Около телеги, где лежало тело… Он мысленно себя одернул. Домерик. Лежал Домерик. Тут же суетился старик Утор. Несмотря на старость, мейстер, носился вокруг Домерика как молодой послушник, нервно теребя цепь одной рукой, а второй считая удары сердца и ощупывая голову Домерика. Грудь его сына все еще тихонько вздымалась и опускалась. На губах засохла пена. Но главное — он дышал. Привязанная к телеге лошадь смирно передергивала ушами.       - Где вы его нашли?       Огромный, на две головы выше своего лорда, крестьянин, казалось буквально сжался от звука голоса. Несмотря на свой рост и размеры он создавал впечатление человека гораздо более мелкого, чем тот, который обратился к нему. Отчасти так и было. - Его лошадь въехала к нам в деревню, м’лорд. Он висел перекинутый через седло. - Откуда ехала лошадь. - От мельницы, м’лорд.       От мельницы. Он должен был ожидать этого. Но никогда не думал, что дойдет до такого. - Он был ранен? - Нет, м’лорд. Только тошнило его. Сильно. Весь бок лошади испачкал.       Упомянутая лошадь несильно всхрапнула, видимо каким то лошадиным чувством поняв, что речь идет о ней. - А кровь? - Болтон чуть качнул головой. - Это не его м’лорд. Порезов нет. - А чья? - Не знаю, м’лорд. Крестьянин не говорил больше, чем у него спрашивали. Пока Русе не видел причин для наказания. - Что вы сделали дальше? - Староста как увидел его брошку с вашим гербом, м’лорд, так всполошился, забыл про ярмарку, прибежал ко мне и сказал снаряжать телегу. И отправил меня сюда. У меня лучшая телега в нашей деревне. Что б не растрясло, м’лорд. - Хорошо. Уолтон, этот человек заслужил золотой. Капитан его домашней гвардии славился своей исполнительностью. Блеснувший на свету дракон быстро перекочевал из кошелька одного за пазуху другого.       - Ты отправишься с ним. Бери людей и выясни что произошло. И приведите ко мне, - тут лицо Русе скривилось, как будто он откусил лимона. - Рамси.

***

В главном зале Дредфорта было тихо, темно и прохладно. Зал казался еще огромнее, чем был на самом деле, благодаря тому, что сейчас внутри было лишь трое. Несмотря на то, что лорд Болтон говорил тихим шепотом, оба стоящих перед ним человека вслушивались в его слова что есть сил. Утор — из-за старости. Уолтон Железные Икры — потому что иначе не умел. У них двоих был повод для беспокойства.       Особенно у мейстера Утора. Именно от его действий сейчас зависела жизнь единственного сына Русе Болтона, и скорее всего и жизнь самого мейстера. Ладно. Жизнь единственного законного сына. О бастарде, который теперь наверняка проклят всеми богами, и старыми и новыми, пожилой мейстер не хотел вспоминать. Несмотря на тихий голос и неприметную внешность, никто не смел недооценивать жестокость лорда Болтона. - Что ты нашел на мельнице, Уолтон?       Капитан личной гвардии лорда, Уолтон по прозвищу Железные Икры, прочистил горло.       - Труп Вонючки, милорд. Недоеденный обед. Весь пол запачкан блевотиной, дерьмом, кишками да кровищей. Видно, что дрались. Он зарезал Вонючку своим кинжалом. Упомянутый кинжал, уже отчищенный от грязи и крови, был положен на стол перед Болтоном. После этого капитан продолжил. - Ни Рамси, ни мельничихи там не было. Я оставил людей на мельнице. Если они появятся - их схватят. После умолкшего Уолтона, которому больше нечего было сказать, слово взял мейстер Утор. - Милорд, Домерик не ранен, самое главное. Но он очень слаб. К тому же…- тут мейстер замолк, подбирая слова. Он боялся с одной стороны прогневить Русе сказанным, а с другой стороны, если умолчать, могло стать еще хуже, - я осмотрел его. Мне кажется, он был…отравлен. - Отравлен? – взгляд Русе по-прежнему не выдавал в нем какого-либо беспокойства.       - Милорд, я не могу сказать точно. Если бы вы разрешили мне осмотреть пищу, что вкушал ваш сын, я бы мог сказать точнее. А еще лучше проверить ее на какой-нибудь собаке. – руки мейстера опять нервно перебирали звенья его цепи, заставляя их мерзко позвякивать. В цитадели он никогда не показывал себя хорошим знатоком ядов, но необходимые азы как помочь отравившимся знал. - Утор? - тон голоса похолодел до уровня холодной зимней ночи.       Стоявший перед Болтоном мейстер сильно вздрогнул, бросил теребить цепь и не стал испытывать терпение лорда.       - Домерик поправляется, милорд. Его организм очень крепок, но пока он не очнется, мне трудно будет сказать, что-нибудь определенное. - Он выживет?       Серая крыса прекрасно знала, что от того, что он сейчас скажет Русе, зависит вся его мейстерская жизнь. - Смею сказать, что да.       - Если он не умер сразу, то наверняка не умрет сейчас. Позвольте мне вас покинуть. Здоровье Домерика прежде всего. - продолжил скрипеть своим старческим голосом Утор. Престарелый пройдоха лучше всех в комнате чувствовал, что его жизнь сейчас напрямую зависит от жизни сына главы дома Болтонов. - Хорошо, мейстер. Идите. Уолтон? Капитан вскинул голову и собрался. - Ты знаешь, что нужно делать. Тот лишь кивнул в ответ и быстрым шагом вышел из зала.

***

Ближе к вечеру, в сопровождении целого отряда стражи и капитана личной гвардии Болтона, Рамси Сноу въехал в ворота Дредфорта. За все время пути стражники не ответили ни на одну его шутку или вопрос. Даже те, кто его знал. Воистину, его отец отлично вышколил своих солдат. Он припомнит им это, когда станет лордом Дредфорта. Наверняка сейчас ему придется состроить сочувственную мордашку из-за безвременно почившего братца. Может быть. он сумеет даже пролить пару слезинок. У него не было сомнений, что сейчас труп Домерика остывает посреди дома матери Рамси. Первое, что заставило его нервно облизнуть свои пухлые губы и задуматься — слишком много беспечных лиц во дворе замка. После смерти наследника настроение должно быть совершенно иным. Последние сомнения, в том что план пошел совсем не так как представлял сам Рамси и его мать, развеялись при виде его отца, одиноко сидящем на своем троне.       Рамси медленно подошел к трону и склонил колено. Стражники и Уолтон не оставали от него ни на шаг. Но кланяться не стали. Вместо этого они аккуратно взяли его в окружение. Восемь стражников, все с оружием и он один. Фальшион отобрали еще во дворе. - Ты задержался. - голос лорда Болтона был, как обычно, тих и спокоен. - Я был на охоте. - Правда? - возможно кому-нибудь другому было неприятно смотреть прямо в глаза Русе Болтона. Но только не Рамси. Они оба обладали одинаковыми бесцветными глазами, выражавшими пустоту и равнодушие. - Да, отец. - А твоя мать? - Ушла на ярмарку, в село. - Хорошо.       На этом лорд Болтон умолк и посвятил все свое внимание кубку с целебным отваром. Запах мяты и розмарина щекотал ноздри бастарда. Минута, другая… - Так зачем ты меня вызвал, отец. - Твой слуга мертв. - Что?! Кто посмел это сделать отец? Одичалые? Старки? Я клянусь… - легкое движение руки, держащей кубок, и поток слов был прерван размашистым ударом поддых, заставившим Рамси упасть на колени. Стражник даже не потрудился снять латную перчатку для этого. - Его убил мой сын. За попытку отравить гостя. Тебе есть что сказать в свою защиту? - Я — твой сын. - Тогда почему твоя фамилия — Сноу? - Русе казалось забавлялся этой беседой.       Маленькое, незначительное замечание, но... Пухлые губы бастарда чуть скривились в недовольной гримасе. Пожалуй, никто бы и не заметил. Вот только если до этого Рамси казалось, что внимание его отца полностью сосредоточено на чаше, то вот глаза… Глаза неотрывно смотрели на Рамси. Следили за малейшим его движением.       - Ты мой бастард. - слова больно ударили по Рамси. Лицо покраснело, губы и брови искривились в приступе злобы, а правая рука нервно сжала рукоять висевшего на поясе ножа. Так же быстро как начался, приступ гнева прошел, стоило стражникам вокруг перехватить свое оружие поудобнее.       - Твой слуга отравил гостя в твоем доме. Домерика. И получил по заслугам. Что ты скажешь?       - Я не.. — Сноу все еще пытался набрать достаточно воздуха для ответа. Наконец это у него получилось.       - Я не знал, отец. Законы гостеприимства священы. И я ни за что бы не стал… - Рамси хрипло закашлялся, - не стал бы нарушать законы гостеприимства. К тому же я был на охоте.       - А как насчет убийства родственников? - легкая улыбка, мелькнувшая на губах Русе, показала что для того, чтобы читать желания бастарда как раскрытую книгу, достаточно даже очень малого количества проницательности. - Нет, только не я… - Я знаю, что твоя мать любила говорить о твоих правах на имя Болтонов. На Дредфорт. Она уже поплатилась за свои мечты. Ты же — моя кровь. Боги проклинают убийц родичей и гостей. Поэтому с этого дня ты не покинешь свою деревню. Я запрещаю тебе приближаться к замку, запрещаю отходить от мельницы больше чем на милю и я запрещаю тебе «охоту». Последнее слово Русе выделил особо. - Ты будешь работать на мельнице, пока я не решу иного.

***

- Милорд! Милорд! Он очнулся! - О Боже, да ори ты потише. Это была первая мысль, что пронеслась в голове. Хотя насчет крика, я, наверное, перегнул палку. Иногда, чтобы проснуться, достаточно даже легкого шепота. А вот разлепить глаза было уже труднее. Живот содрогался от спазмов, мутило, голова болела как с похмелья, а во рту стоял привкус давно сдохшей кошки.       Если бы не слабость, то я бы в панике подпрыгнул. Но сейчас меня хватило лишь на то, чтобы с трудом приподняться на локтях и с ужасом посмотреть на окружающих кровать людей. Да и кровать была не моя. Вместо знакомого постельного белья – грубая льняная ткань, овчина да шкуры животных. Обстановка самой комнаты совершенно не радовала. Каменные стены были убраны шкурами и парой гобеленов, несколько шкур было раскидано на полу. Судя по серому цвету — волчьи. Несколько гобеленов застенчиво украшали стены да нарочито грубая деревянная мебель, вот и вся обстановка. Что ж, обо мне заботятся. Странная обстановка, для того, кто недавно убил человека. Отдельного упоминания заслуживали люди, окружающие мою постель. У двери стоял высокий мужчина, несмотря на всю свою серьезность, одетый в черное и розовое. Розовое… Да и одежда была откровенно средневековой. Примерно в такой щеголяют реконструкторы на своих фестивалях. А вот лицо…Если исключить длинные волосы, то это было лицо матерого уголовника. Если бы конечно матерые уголовники предпочитали одеваться в розовое. А прямо у кровати восседал благообразный старичок, одетый в какой-то мешковатый балахон и с цепью на шее. Неужто отпевать собрались? - Ваша милость, как вы себя чувствуете? – его обеспокоенность буквально чувствовалась. Во всем. От голоса до нервных движений пальцев, сильно сжимавших упомянутую цепь.       - Плохо. – Мой собственный голос звучал сипло и очень тихо.       Он тут же начал ощупывать мой лоб на предмет жара, заставил показать язык и измерил мне пульс. После заставил выпить какой-то горькой травяной настойки из кубка, стоявшего на прикроватном столе, от которой меня снова потянуло рвать. Заметив выражение моего лица, он тут же помог мне приподняться и склонится в сторону от кровати, лицом прямо в деревянный таз стоявший на полу, куда меня благополучно вырвало.       После он тут же настоял на втором стакане. Ну как стакане. Настоящем серебряном кубке. Только сейчас я обратил внимание на то, из чего меня поили. Настоящий серебряный кубок. Украшенный рубинами или чем-то похожим. Откинувшись обратно на подушки, я прикрыл глаза. Кажется, сейчас я все-таки чувствую себя лучше. Во всяком случае, меня больше не беспокоит боль в животе. - Мейстер, оставьте нас. – шепот шел от двери и казалось заполнял собой всю комнату. - Конечно, милорд. Старик в серой рясе беспрекословно повиновался, чуть ли не бегом кинувшись к выходу. Не забыв аккуратно притворить за собой дверь. Хоть мои глаза и оставались закрытыми, я почувствовал как к моей постели подошел этот самый милорд и услышал как его одежа скрипит и шелестит, пока он присаживается в кресло рядом с кроватью. - Домерик, как ты себя чувствуешь? Я повернул голову и чуть приоткрыл глаза, уставившись на него с недоумением. Какой еще Домерик? И тут сползшее после моей попытки подняться, покрывало позволило мне увидеть собственный торс. Это было не мое тело! Худое, бледное, мускулистое и долговязое. Но не мое! Тем временем от меня ждали ответ. Вряд ли он обрадуется, услышав от его знакомого Домерика что-то необычное. - Отвратительно.       Слова вырвались с хрипом и я закашлялся. Горло все еще саднило от желчи. - Что ты помнишь?       Что ни вопрос, то становится все хуже и хуже. - Помню… что?       Вот хороши же мы, два шепчущихся. - Расскажи все, что помнишь.       Когда уже ситуация и так плоха, мой собеседник продолжал делать ее еще хуже. Для меня. - Помню… боль. Лошадь. Драку. Больше...ничего. После этого мой собеседник надолго замолчал, позволив мне оглядеть всю комнату более внимательно. Потолок украшали потемневшие от времени деревянные балки, с которых свешивались пучки приятно пахнувших трав. Пара шкафов, сундук, стол, стулья, закрытое ставнями окно. И ни одной розетки. Ничего, что бы указывало на малейший признак цивилизации.       Наконец, мой собеседник, до этого сидевший в тишине и размышлениях, встал, придя к какому- то выводу. - Хорошо. Поправляйся. А мои глаза не отрываясь смотрели на небольшую брошь, скреплявшую плащ, около его горла Небольшая брошь украшенная рубинами и красной эмалью, изображающая маленького орущего человечка без кожи. Розовое, Домерик… Я в гребанной Игре престолов. На этом мое зрение снова потемнело. Что-то слишком часто я стал терять сознание.