Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Санс медленно поставил руки на стол, поддерживая голову в надежде успокоить ужасный звон, вибрирующий внутри черепа.       Этот день был не самым лучшим. Вообще. Он был ужасен, и Санс не мог желать ничего другого кроме как стереть с лица земли источник его растущего разочарования и гнева, уничтожив его одним медленным и болезненным движением, но, к сожалению, это бы означало пропустить его маленькую леди через шредер, оставив лишь кроваво-красные ленточки.       Но подобный поступок потряс бы его ДУШУ до основания.       Санс сердито застонал, чувствуя, как капельки пота стекают вдоль черепа, и лишь глубже зарылся головой в объятия собственных рук. Закрыв глазницы, он пытался сдержать свою красную магию от дальнейшего распространения, прежде чем она заполонит собой всю комнату. Объяснять это Папирусу будет довольно забавно…       «ПОЧЕМУ ВСЮ КОМНАТУ ЗАПОЛНИЛО ТВОЕЙ МАГИЕЙ, БРАТ?!»       Твою ж мать…       А ведь все так хорошо начиналось. Так замечательно – и согласно его плану.       Не только потому, что первая часть плана Виндингса уже была реализована, но также из-за того, что у него получилось поговорить со своей маленькой леди. Скелет мог с полной гарантией сказать, что за все время общения она словно ходила по тонкому льду, но все-таки говорила с ним! Без криков, без оскорблений, и – что более важно – девушка не попыталась уйти без его позволения.       Санс действительно беседовал с ней и довольно хорошо с этим справлялся, если можно так сказать. Он даже извинился за тот вечер (хотя, отчасти, ее вина там тоже есть), и Фриск поблагодарила его, что монстр защитил ее от Ника. Она взаправду улыбалась ему!       Несмотря на все это, Санс не был настолько глуп, чтобы обманываться и заставлять себя думать, что эта улыбка была чем-то большим, чем маленькая ложь, которая была придумана девушкой с целью загладить вину перед новым «землевладельцем». И, тем не менее: эта улыбка была для него – и только. Увидев, как прекрасные, лакомые губы приняли именно эту форму – форму улыбки, Санс ощутил, как пылко ударилась ДУША в его грудь, готовая расколоться на миллион обломков. Все шло так замечательно…       Все шло именно так, как он планировал.       Санс рассчитывал пару минут светски побеседовать (что было для него забавой, а для нее – стрессом), прежде чем они перейдут к вопросу о цене «крыши». Скелет бы сказал ей, что ее подопечные должны заплатить двойную цену через две недели и наблюдал бы, как девушка впадает в это очаровательное отчаяние и смотрит на него своими восхитительными глазами, моля о сколь угодно малой пощаде. О, Боже, как же он ждал этого взгляда.       Затем Санс бы озвучил свое предложение и наблюдал, как меняются ее эмоции одна за другой, игнорируя самые неприятные и беспардонные. Но, в конце концов, из-за того, как сильно Фриск любила своих соседей, готовая ради них на что угодно (эй, она уже и так много своих денег отдала, чтобы их защитить), скелет не сомневался, что девушка согласится с ним поужинать, чтобы затем обсудить цену.       Дальше – больше. Он мысленно представлял себя у нее в комнате – и этот умоляющий его взгляд быть с ней нежным. Быть милосердным. Еще утром подобные мысли изменили его магию, сделав ее настолько нервной и необузданной, что Санс даже заволновался, как бы Папирус и Вингдингс не обнаружили этот необычный сдвиг в его силе.       К счастью, ни один, ни второй этого не заметил. Папирус был слишком занят разговорами о людском городе, в который он собирался впервые, а Вингдингс был слишком занят, слушая Папируса, чтобы углядеть перемену в Сансе.       И что самое прекрасное – Сансу не нужно было придумывать оправдание причины, почему он поздно придет домой. Вечером у Вингдингса была встреча с Гриллби – встреча, которая, как отчаянно надеялся Санс, положит конец их разногласиям, чтобы последний смог вернуться к потрясающей горчице «У Гриллби». Папирус же собирался практиковаться в готовке человеческих блюд до тех пор, пока не доведет свое произведение до совершенства, чтобы затем презентовать его Вингдингсу и Сансу на следующем ужине.       Санс бы всю ночь провел со своей маленькой леди – без вмешательства своих братьев, выясняющих, чем же он занимался. Да… Все шло исключительно по плану.       До тех пор…       До тех пор, пока…       И хотя его глазницы были закрыты, Санс чувствовал, как преисполненная гнева магия просачивается сквозь свежие воспоминания о его маленькой леди, стоящей во главе угла всего. Череп начал исходить потом еще больше, пропитав рукава костюма и окрасив их, но Санс не поднял голову, дабы пощадить столь дорогую одежду.       А потом Фриск сделала лишь хуже. Вот ей было просто жизненно необходимо разрушить этот миг спокойствия и уничтожить вдребезги связь, что они создали между собой – сказав, что у этой лживой суки есть парень. Он прекрасно понимал, что это ложь. Санс без доли сомнения знал, что его маленькая леди принадлежала лишь ЕМУ и ЕМУ одному. Он не мог не чувствовать неудержимость черной, как ночь, ревности, разрывающей разум наличием у нее «парня».       Но хуже всего была краткая, но очень живая картинка, созданная его мозгом, ничтожного и безмерно слабого мужчины с рукой вокруг талии ЕГО маленькой леди. Вот почему Санс прижал ее спиной к своей груди, и если это ей не понравилось… что ж, в этом лишь ее вина. Фриск не стоило врать.       Но даже если благодаря Фриск столь тщательно продуманный план был полностью уничтожен, это совсем не значило, что Санс не наслаждался новым витком разговора. Как только она прикоснулась к нему, вся его яростная ревность, кажется, испарилась, и в последующие несколько минут… он был в раю.       Фриск была так близко к нему. И ее было так «много» в сравнении с первой их встречей. Своим телом он ощущал тепло ее кожи, и это было так же опьяняюще, как и во время их знакомства. Прижимая ее, Санс чувствовал ее трепет и каждую дрожь, пробегавшую по ее спине. Он слушал ее тяжелое и неровное дыхание, проводя пальцем по мягкой поверхности шеи. Он слышал, как безудержно бьется ее сердце. И ее ДУША.       ДУША Фриск извивалась и неистово боролась с его магией – и в тот момент он чуть было не потерял контроль над собой. Скелет собрал в себе все силы, чтобы не пройтись языком от женской щеки до шеи, чтобы не развернуть ее и не попробовать эти дрожащие губы, чтобы не опустить костлявые руки ниже, чувствуя каждую часть ее тела.       Он бы держал ее вот так часами… Это было восхитительно… Истинное блаженство… Настолько невероятное – но затем она открыла рот, напомнив ему, что у них еще остались дела, с которыми надо разобраться прежде их веселья.       С завистью отпуская ее, Санс все еще цепко держал Фриск при помощи магии. Скелет сказал ей о новой цене «крыши». И, как он и представлял, ее милые глазки безудержно забегали от страха, а когда девушка заговорила снова, говоря о том, что ее подопечные не смогли бы заплатить столько, голос ее стал таким аппетитным... Дрожа, она будто бы умоляла его о пощаде.       Монстр озвучил свое предложение и терпеливо ожидал, когда она его примет.       Только этого не произошло.       Ее испуганное совершенное лицо обернулось чистейшей ненавистью и гневом: всего за пару секунд ее ДУША сорвалась с крючка его магии. А это в его планы уже не входило. Санс усилил контроль, чтобы Фриск не была способна отстраниться во второй раз. Он был настолько потрясен и ошеломлен ее злобным выражением лица и осознанием того, что ее ДУША не была так слаба, как он предполагал, что совсем не заметил, как девичья кукольная ручка устремилась к нему.       Когда это случилось, монстр видел лишь яркий свет и слышал лишь громкий, звенящий в ушах звук, затмевающий все остальное. И когда Санс пришел в себя, Фриск КРИЧАЛА на него. Говорила ему, что не шлюха. И скелет ощутил, как его собственный гнев начинает закипать в ответ на подобные заявления.       ДА КАК ОНА СМЕЛА ТАКОЕ ГОВОРИТЬ?! КАК ПОСМЕЛА СРАВНИТЬ СЕБЯ С ПРОСТОЙ ШЛЮХОЙ! И КАК ПОСМЕЛА ОНА ДАЖЕ ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО ОН ВООБЩЕ МОГ ТАК ПОДУМАТЬ О НЕЙ!?       Монстр был бы не прочь ударить ее по лицу в ответ за такое, но из-за звона в ушах и боли все, что он мог сделать – это стоять и наблюдать, как девушка уходит. Однако, Санс вовремя пришел в себя и обрел способность контролировать свой гнев, чтобы остановить Фриск прежде, чем она покинула его… снова.       Скелет вновь озвучил свое предложение. Черт возьми, он был настолько добр, что даже сказал, что ей не нужно будет платить ни копейки. А она что сделала? У Фриск хватило смелости ОСКОРБИТЬ его и ответить, что достанет деньги. И затем СБЕЖАТЬ.       И вот он здесь.       В одиночестве. Сидит за столом, исходя красным дымом, клубящимся из закрытых глазниц, пытаясь, блять, НЕ погнаться за Фриск, куда бы она ни направилась, и дать ей понять, что случается с неблагодарными девицами вроде нее. Урок, который, без сомнения, закончился бы разорванным в клочья платьем и склонившейся тонкой фигурой; его руками, сжимающими ее так сильно, оставляющими синяки – которые бы очень долго напоминали ей, насколько он уже обладает ею, а затем…       Разум Санса застыл, стоило ему поймать себя на желании противостоять самому себе и своим действиям. Картины жестокой борьбы посылали безумно сильные ударные волны в тело, и когда он почувствовал что-то влажное на подбородке, то понял, что подсознательно материализовал свой красный язык и начал задыхаться и пускать слюни, как какая-то собака, над ужасно реалистичным видением, которое сам же и создал.       Скелет ударил кулаком по столу, заставив твердую древесину треснуть, рассыпав содержимое продуктового пакета по полу. Санс вздохнул, чуть расслабившись, и почувствовал острую боль в руке.       Боль была приятной. Она помогала ему восстанавливать контроль над магией, уже начавшей материализовывать наиболее неподконтрольные части тела. Монстр вновь сел и сделал несколько долгих глубоких вдохов. Это заняло несколько минут, но, в конце концов, его язык и его наполовину сформировавшийся член исчезли.       – Соберись, Санс, ты же можешь. Она у тебя в руках. И вернется к тебе. И она же потом на тебя сверху и залезет. Будь терпелив, – бормотал он себе.       К сожалению, разумная его часть ни капли не помогала его гневливой стороне – даже талдыча, что у него никогда не будет реального шанса с ней, если он просто возьмет то, что хочет, без взаимного согласия.       Этот полный ненависти взгляд и эта пощечина… И этот высокомерный способ, которым девушка ответила ему, что достанет деньги – заставляли его костный мозг кипеть.       – Неблагодарная сука, – пробурчал скелет и, впившись когтями в дерево, потянул руку вдоль сломанного стола, оставляя после себя пять продолговатых уродливых царапин.       Слушая звон в ушах от пощечины, он начал задумываться над тем, что бы мог сделать, указав ей тем самым, насколько… зависима от него Фриск была на самом деле, а также насколько он добр к Фриск и ее близким.       Это случилось внезапно: что-то близкое к полноценной идее начало роиться и разрастаться в голове. Извечная улыбка Санса стала шире, а его когти начали выстукивать одну из тех назойливых раздражающих джазовых песенок, что он услышал прошлым вечером в клубе.       – Она нуждается во мне… Она нуждается во мне и скоро она быстро выяснит, насколько сильно, – сказал монстр и ощутил, как гнев его утихает. Улыбка его стала острее. Красные огоньки в глазах ярко засверкали.       И целый план в его голове уже был создан.       «И чем раньше она поймет, что нуждается во мне, чтобы сделать ее счастливой, тем быстрее все вернется на круги своя», мысленно подытожил скелет.       Посмеиваясь, он хрустнул суставами и встал, вытирая пот с черепа рукавом. Он снова вздохнул, закрыл глазницы и сфокусировался на своей магии. Санс подумал о месте, в которое хотел бы отправиться из всех имеющихся в городе, и в мгновение ока исчез в облаке красного дыма.

***

      Когда Фриск убедилась, что была достаточно далеко от ухмыляющегося скелета, то тяжело прислонилась к тонкому, хиленькому деревцу рядом с входом в парк и, наконец, позволила слезам упасть на землю, нервно глотая воздух и дрожа, как раз когда ее полностью грозила захлестнуть истерика.       Слова Санса эхом звучали в голове снова и снова, и она думала, что сойдет с ума.       Вдвое больше?! Он ждал, что эти бедные люди заплатят вдвое больше?! Они едва могли позволить себе платить сумму, установленную Ником, за месяц, а сейчас они должны платить вдвойне за две недели?! Это было просто невозможно. Абсолютно невозможно. На данный момент, ни у одного из них не было возможности заплатить хотя бы треть от этой суммы.       Санс не собирался скрывать свои планы касательно тех, кто заплатить не сможет. Скелет не озвучил этого, но Фриск прекрасно понимала, к чему он клонит. Он их убьет. Любовников, холостяков, семьи – он убьет их всех, как любой другой бандит сделал бы с теми, кто не тянет свою цену.       Не важно – монстр или человек, Санс был именно таким же, как и остальные гангстеры, что запугивали Фриск с ранних лет до сегодняшнего дня. Только…       Фриск в последний раз рьяно вздохнула и вытерла слезы. Девушка достаточно выплакалась, и теперь настало время подумать и понять, как ей наконец-то избавиться от Санса и его тупой лыбящейся рожи. Она усилием воли заставляла себя мыслить рационально, переваривая в голове свое затруднительное положение.       Санс был таким же, как и другие бандиты,… но только… не был.       Фриск нахмурилась и медленно сползла на землю, прижав ноги к животу и положив голову на колени.       Он дал ей альтернативную возможность – или сделал предложение, как бы причудливо это не звучало. И это было… ну… на протяжении всего времени, что она прожила в городе – а это была вся ее жизнь – Фриск не могла вспомнить, чтобы какой-то гангстер был готов… вести переговоры. Но то, чего хотел этот лыбящийся скелет, было…       Фриск съежилась, вспоминая, как его руки ласкали ее тело, и как она ничего не могла с этим поделать – просто стоять и терпеть подобное. Девушка обхватила колени, крепче прижав к груди, надеясь отогнать те фантомные ощущения от прикосновений, задержавшихся на теле.       Он не сказал прямо, что хотел получить от нее после ужина, но это же было так очевидно.       Чтобы она «продала» ему себя.       Даже не будучи произнесенным, слово оставило чувство неприятного вкуса во рту Фриск (прим.переводчика: воспоминания о сперме, лол, сорян :))). Она знала женщин, для которых проституция была источником дохода, и хоть это и была деградирующая и отвратительная профессия, сами женщины не были при этом мерзкими или непристойными. Работающие в этой сфере девочки, которых встречала Фриск, были либо матерями-одиночками, которые не могли найти работу, чтобы прокормить своих детей, либо отчаявшимися женщинами, которым была просто необходима крыша над головой и немного еды. Ни одна из них не хотела вредить чужой душе. Они просто пытались выжить – так как Фриск могла воротить от них нос?       Но даже если Фриск и не могла судить этих женщин, она поклялась, что никогда не позволит себе пасть до такой ужасной и разрушающей душу работы.       И ведь прежде, до того, как Фриск стала выступать в качестве певицы регулярно, прошло много, много месяцев, когда денег было ничтожно мало, а спать девушка ложилась, умирая от голода – хоть она и знала множество мужчин, которые были бы более чем рады отбросить нехилые бабки за ночь с ней. Но даже будучи в отчаянии, Фриск никогда не позволяла себе, чтобы ее «купили».       Она не хотела и не собиралась навешивать на себя ценник, как сделали многие из ее друзей.       А еще она пообещала родителям…       Когда с преступностью в городе становилось все хуже и хуже, когда столь много друзей их семьи и соседей продавали себя за быстрые деньги, обменивая их на короткую жизнь, Фриск вспоминала, как мама наказывала ей никогда не меняться.       «Не меняйся, Фриски. Не становись частью мира, девиз которого «убей или будешь убит».       Если бы Фриск вернулась и согласилась бы на все что угодно, что потребовал бы от нее Санс, она бы нарушила свое обещание.       В том доме не было никого, кого бы Фриск не любила. Всех она знала по именам, от старика, который живет с ней рядом за стенкой, до вдовца с семью детьми, который все еще пытался оправиться после смерти жены. Если бы она согласилась, был бы шанс, что Санс станет милостив… и то, если сдержит свое слово.       «Если я буду послушной и сделаю все, чего он хочет», – Фриск вздрогнула от отвращения к самой себе, – «возможно, я смогу убедить его сделать цену на «крышу» еще меньше, чем была у Ника. Это может сработать. Понятно, что что-то ему во мне должно нравиться. Иначе, зачем ему говорить, что я не должна платить «крышу»? И зачем бы он тогда прикладывал столько усилий, чтобы заполучить меня, когда просто мог найти любую женщину, которая бы все для него сделала?».       Девушка моргнула, ощутив крохотное незнакомое чувство, зашевелившееся в груди, и ее щеки вспыхнули. Неужели она так высоко о себе думала, что за одну ночь с ней этот гангстер действительно настолько уменьшит свою прибыль?       … Нет, должна была быть другая причина, но Фриск не могла ее понять, а большая часть ее даже не хотела этого понимать.       Она знала лишь то, что Санс сделал ей это предложение, и, в общем-то, у нее не было другого выбора, кроме как подумать над ним, с целью спасти своих подопечных.       Ну не смогла бы она найти такие деньги. И, может быть, все будет не так плохо.       «Я не девственница уже, так что ничего не теряю», поднявшись, подумала она и медленно развернулась назад в парк. «Может, мне стоит воспринимать это как поход к стоматологу. Что-то, чего мне не хочется, но надо сделать. Может, я могла бы… ДА О ЧЕМ Я, БЛЯДЬ, ДУМАЮ?».       Фриск сделала три шатких шага назад от входа в парк, ее глаза расширились от ужаса, а лицо побледнело.       «Я что, действительно начала обдумывать его предложение? Должно быть, я настолько запаниковала, что совсем не способна мыслить логически. Мне нужно добраться до дома и придумать план получше», подумала она и влепила себе пощечину за то, что позволила себе даже задуматься над этим отвратительным «компромиссом» Санса.       Развернувшись, Фриск покачала головой в отвращении и недоверии к себе.       – Даже не задумавшись о другом плане, я начала воображать о том, чтобы «продаться»? – бормотала она себе. – Эта жуткая ухмылка мне весь разум затуманила…       Девушка остановилась, когда увидела второе по очередности существо, которое она меньше всего мечтала сейчас увидеть.       Папирус топал ей навстречу. Его громадные руки были сжаты в огромные кулаки, и с каждым шагом Фриск могла поклясться, что чувствовала, как дрожит земля. Когда он подошел ближе, Фриск заметила, что его острые зубы выражали недовольство, а одинокий красный огонек в его глазнице ярко полыхал.       «О, боже», подумала она, поняв, что монстр ее заметил. Его шаг ускорился. «Пожалуйста, не говорите мне, что кто-то из соседей его выбесил. Пожалуйста, пусть у нас не станет две ХЕРовые проблемы вместо одной».       Он остановился прямо перед ней, возвышаясь подобно башне. Скелет прищурился, и, будучи так близко, Фриск заметила, как он скрежетал зубами, чуть ли не стирая их в порошок. Девушка сглотнула и сделала неровный шаг назад.       И ответила ему широкой улыбкой.       – Э-эй, Мистер П-Папирус. Ну и как вам наш р-район?       – ВЫ, ЛЮДИ – САМЫЕ ГРУБЫЕ СОЗДАНИЯ, КОТОРЫХ Я ТОЛЬКО ВСТРЕЧАЛ! – прорычал он, скрестив руки на груди и злобно на нее уставившись. Прежде, чем она задала вопрос, монстр указал своим костлявым пальцем в направлении ее дома. Последний находился на приличном расстоянии от них, но, прищурившись, Фриск заметила крохотные лица, прижимающиеся к стеклу и наблюдающие за ней.       «Пожалуйста, боже, не дай ему сделать со мной что-нибудь жестокое. Только не когда все смотрят», вопрошала она молча.       – КРОМЕ ТОГО ВЛАДЕЛЬЦА ПРОДУКТОВОГО И ЭТИХ… АГХ, ЛЮДИШЕК, КОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ СЕБЯ НАЧАЛЬНИКАМИ И ШЕФАМИ, ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ЛЮДИ В ЭТОМ ДОМЕ ПРОСТО ИСЧЕЗЛИ, КОГДА Я ПРИБЛИЗИЛСЯ! КОГДА Я ВОШЕЛ, ТО НЕ СМОГ НАЙТИ НИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, КТО БЫ ПОПРИВЕТСТВОВАЛ СВОЕГО НОВОГО «ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦА»!       И это делает их грубыми? Фриск это немного позабавило. Да что было не так с этими скелетами, спутавшими страх, что они так усердно прививали людям, с грубостью? И если слова Санса были правдой, то Папирус хотел запугать этих бедных людей до смерти – а теперь он был шокирован тем, что никто не хочет с ним пересекаться?!       Но Фриск этого не сказала. Конечно, она не могла этого сказать. Но, возможно, ей следовало сказать что-то, что могло ей помочь.       Фриск вспомнила тот полный дискомфорта взгляд, когда она начала рассказывать ему, насколько беден этот район. Даже если Санс и сказал ей, что она «разбила сердце не того мужчины», лишний друг ей не повредит. Особенно если этот «друг» как-то связан с Сансом.       «К тому же, Папирус – брат Санса. Это должно что-то да значить. Возможно, если я подружусь с Папирусом, он мог бы… помочь мне с Сансом», подумала Фриск и немедленно почувствовала себя скользкой фальшивкой за то, что думала подобным образом.       Конечно, он был бандитом, как и Санс, но идея использовать их в своих целях не была чем-то, что Фриск находила восхитительным – однако в данном случае это было необходимо. У нее не было плана, как она собирается достать деньги, и если был хоть малейший шанс, что Папирус мог бы стать ее потенциальным другом и помог бы смягчить гнев Санса, направленный на ее близких, она будет стараться изо всех сил чтобы подружиться с ним.       Плюс, когда девушка в первый раз подумала об этом, то не собиралась именно использовать его или играть с ним. Фриск просто рассказывала ему о положении своего района в максимально возможной душераздирающей манере и надеялась, что он отреагирует именно так, как она ожидает от него.       Но сначала ей нужно было исправить то, что выбесило его на данный момент.       – Ну, вам не стоит воспринимать это настолько серьезно, Мистер Папирус. Я имею в виду, вы..., – Фриск попыталась подобрать правильные слова, чтобы описать его и не обидеть. Папирус начал нетерпеливо топать ногой в ожидании, когда она закончит предложение.       – Вы просто нечто такое, чего они никогда раньше не видели, и для меня довольно очевидно, что при этом вас так легко не запугаешь…       – НЬЯ-ХА-ХА! ИМЕННО, ЧЕЛОВЕК!       Фриск ухмыльнулась, заметив, как его красный огонек немного потух, а его сердитый взгляд смягчился прежде, чем она продолжила.       – …мы, люди – просто кучка боязливых созданий, и, я полагаю, так как вы выглядите таким… крепким, то сильно пугаете их просто своим присутствием.       Папирус чуть ухмыльнулся, потирая свои когтистые пальцы о ткань костюма в надменной манере. Фриск закусила щеку, чтобы сдержать себя и не сказать что-нибудь недоброе.       – ДУМАЮ, ТЫ ПРАВА, МАЛЕНЬКАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА. Я ВЫГЛЯЖУ ДОВОЛЬНО ВПЕЧАТЛЯЮЩЕ, НЕ ТАК ЛИ?       Фриск широко улыбнулась, надеясь, что не будет выглядеть при этом фальшиво.       – Вы просто нечто, Папирус, – сказала девушка, сделав глубокий вдох. – Так что вы думаете об этом районе? Здесь довольно мило, да?       Это было немного размытое высказывание, но, к удивлению и радости Фриск, ухмылка Папируса полностью исчезла, и на его лице снова возник тот полный дискомфорта и недовольства взгляд.       – МИЛО? МАЛЕНЬКАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА, ТЫ ЧТО, СЛЕПАЯ?! ЭТОТ ДОМ РАЗВАЛИВАЕТСЯ НА ЧАСТИ, И ТОЛЬКО ПОСМОТРИ НА ЭТОТ ПАРК! ОН ОТВРАТИТЕЛЕН! ЭТО НЕПРИЕМЛЕМО! СМЕЮ СКАЗАТЬ, ЧТО ЭТО НЕДОСТОЙНО ВАС, ЛЮДЕЙ!       Фриск кивнула.       – Да, так и есть, но это дом многих людей, которые просто делают все, на что способны, чтобы выжить. Мы просто пытаемся жить своей жизнью и быть счастливыми, понимаете? И мы все равно рады тому, что имеем.       Фриск очень внимательно наблюдала за лицом Папируса, и то, что случилось потом, было странно. Он начал беспокойно теребить свой красный галстук.       – ТЫ ЗНАЕШЬ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК, КОГДА Я БЫЛ МОЛОЖЕ И МОИ БРАТЬЯ БЫЛИ… – Папирус остановился и резко потряс головой. Фриск заметила, как вновь возникла его самодовольная улыбка.       «Черт, я была так близко», подумала Фриск, но в этот раз у нее было хорошее предчувствие. До тех пор, пока она могла зародить в его голове семя, которое взрастит сочувствие к ее соседям, это того стоило.       – ЭМ… Я ИМЕЛ В ВИДУ, ЧТО У МЕНЯ… У МЕНЯ БЫЛА ПРИГОТОВЛЕНА СНОГСШИБАТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ! Я ПОТРАТИЛ НА НЕЕ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ! КАК Я МОГУ ПРЕДСТАВИТЬСЯ ЛЮДЯМ, ЕСЛИ ОНИ УБЕГАЮТ?!       Фриск пожала плечами.       – Должно быть, они еще не знают, что вы «землевладелец». Смотрите: давайте я поговорю с ними и подготовлю их к встрече с вами, чтобы они знали, кто вы?       «Простите за этих ребят, дорогие друзья, но, в конечном счете, это всем нам может помочь», подумала Фриск и представила, как этот монстр кричит на ее близких. «Но опять же, возможно, увидев целые семьи, Папирус проникнется симпатией к своим «арендаторам».       Ухмылка Папируса стала шире.       – ДА, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК! ЭТО БУДЕТ ОТЛИЧНОЙ ИДЕЕЙ! СОБЕРИ ВСЕХ СНАРУЖИ ДОМА, ЧТОБЫ Я СМОГ ДОЛЖНЫМ ОБРАЗОМ ПРОИЗНЕСТИ СВОЮ ВЕЛИКУЮ РЕЧЬ!       Фриск кивнула и снова мысленно извинилась перед всеми людьми, которым она должна принести сегодня плохие вести.       – Во сколько?       Глубоко задумавшись, Папирус постучал пальцем по подбородку.       – ДОПУСТИМ, ДНЕМ! К ТОМУ ВРЕМЕНИ МОЙ БРАТ И Я ДОЛЖНЫ ЗАКОНЧИТЬ ПЕРЕЕЗД.       Фриск почувствовала, как ее лицо теряет цвет. Папирус, кажется, этого не заметил.       – П-Переезд?       Папирус кивнул и направился к входу в парк, обойдя ее.       – ИМЕННО, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК, МЫ ПЕРЕСТРОИМ САРАЙ В НАШ НОВЫЙ ДОМ! МОЙ БРАТ И Я БУДЕМ ВАШИМИ НОВЫМИ СОСЕДЯМИ! ТЕБЕ ОЧЕНЬ ПОВЕЗЛО ЖИТЬ РЯДОМ С ВЕЛИКОЛЕПНЫМ МНОЙ! ХОТЕЛ БЫ Я БЫТЬ ТОБОЙ, ЧТОБЫ ЖИТЬ С СОБОЙ РЯДОМ!

***

      Эндрю вынул свои карманные часы и посмотрел на время. У него было еще три часа до открытия бара, а он уже сделал все, что планировал.       Все самые разные сорта напитков и пива были запасены, столы были отполированы до блеска, а полы были настолько чистыми, что когда Эндрю в шестой раз пошел их проверять, то не смог найти ни единого сигаретного бычка. Сцена же была подготовлена для выступления местного джаз-бенда.       Все, что оставалось сделать – дождаться повара, барменов и официанток, чтобы он мог включить фритюрницу и гриль.       Обыденно вздыхая, владелец маленького бара направился к себе в кабинет, но замер, услышав тяжелые шаги позади. Мужчина нахмурился. Это было очень странно. Входную дверь он еще не отпирал, и даже будь она открыта, он не услышал, чтобы кто-то входил. Эндрю обернулся.       – Простите, но мы будем закрыты еще где-то часа тр-ГОСПОДИ ИИСУСЕ!       Огромный скелет стоял позади него. Огромный скелет с сумасшедшей острой улыбкой и сигарой меж зубов.       «Это, должно быть, монстр, о котором всем рассказывал Дон Ди. Какого хрена он тут делает», подумал Эндрю и попытался встать прямо, осадив скелета взглядом. В конце концов, гость был монстром, а он – человеком. И, что более оскорбительно, этот урод пришел сюда без приглашения. Ему повезло, что Дон Ди уже знал об этом ходячем отродье, иначе официанткам пришлось бы убирать еще один труп.       Эндрю наблюдал, как скелет смерил его взглядом, прежде чем вынуть сигару изо рта и выпустить облако красного дыма в воздух. Затем он медленно потянулся в карман. Мужчина дотянулся до своего кармана и взялся за рукоять пистолета.       Он не планировал стрелять в этого мерзкого выродка, если в том не было необходимости. Очевидно, что скелет был важным поставщиком Дона Ди, и Эндрю знал, что старик не очень-то обрадуется, потеряв нового оружейника.       – Полегче, приятель. Я просто по делу пришел поговорить. К тому же, не думаю, что Дону Ди стоит знать об этой приватной встрече.       Скелет вытащил что-то зеленое из кармана и бросил Эндрю. Владелец бара поймал это «что-то» и удивленно вздохнул. Это была толстая пачка наличных. Там было больше, чем бар мог заработать за неделю. Мужчина взглянул на скелета, затем снова на наличку – и, наконец, снова на скелета. Эндрю дружелюбно улыбнулся.       – Эй, у друзей нет приватных встреч, приятель, и двум друзьям нет необходимости сообщать о своей встрече Дону Ди.       Скелет ухмыльнулся и затянулся снова.       – Ты умный человек. Я ненадолго, у меня есть еще дела, но прежде я хотел бы попросить тебя об услуге.       Эндрю снова посмотрел на связку наличных и усмехнулся.       – Для друга – все что угодно, приятель.       – Есть одна юная леди по имени Фриск. Ты ее для своего бара где-то три раза в неделю заказываешь. С сегодняшнего дня тебе не будут нужны ее услуги, и ты отменишь все ее запланированные концерты.       Эндрю засмеялся.       – Я как раз собирался это сделать.       Скелет бросил ему еще одну пачку наличных.       – Отлично.