Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Санс бы прикончил этого старого ублюдка и его вечно ухмыляющихся телохранителей прямо здесь и сейчас. Похуй на все последствия и шумиху, и единственное, что спасло Дона Ди – так это то, что Вингдингс стоял рядом, одарив Санса предупреждающим взглядом, когда меньший скелет уже было обернулся, чтобы претворить задумку в жизнь.       «Я тебя убью. Клянусь Богом, я тебя убью», гневно подумал он и, кивнув Дону Ди в ответ, вновь развернулся к ящикам с оружием, обещанным Вингдингсом этому человеку.       – Без проблем, Дон Ди, – сказал Санс, пытаясь заставить свой голос звучать непринужденно, изучая пять оставшихся ящиков. – Я буду осторожен.       С ворчанием и потом, струящемуся по черепу галлонами, Санс обвил коробки красной магией и поднял руку, жестом подымая их над землей. Он болезненно выдохнул, ощущая себя еще более истощенным, чем прошлым вечером.       И если вчерашний день был ужасен, то сегодняшний оказался еще хуже: одна лишь работа, работа, работа. Сначала он закончил перестройку своего нового дома в человеческом городе, и стоило ему все завершить, как из ниоткуда появился Вингдингс, сказав, что Дон Ди только что поспешно с ним связался, запрашивая передачу оружия НЕМЕДЛЕННО и предупредив, что скоро будет в Сноудине.       Так что теперь, вместо того, чтобы находиться рядом с Папирусом, слушать речь младшего брата перед людьми и тайком ловить редкие взгляды своей маленькой леди, Санс стоял перед гаражом в Сноудине, загружая тяжелые коробки в огромный грузовик как какой-то невольник… ничем подобным он не занимался с тех пор, как был ребенком и работал за гроши на Азгора.       Чрезмерное использование магии напрягало его, и из последних сил Санс ОСТОРОЖНО загрузил оружие в переполненный грузовик.       Запыхавшись и вздохнув от облегчения, что самая сложная часть работы окончена, Санс с убийственной ненавистью в глазах наблюдал, как люди Ди наконец-то начали копошиться, закрепляя и страхуя ящики, чтобы те не повредились во время поездки обратно в человеческий город.       «Спасибо за помощь, уебки», мрачно подумал Санс и вытер со лба пот. Он прильнул к грузовику, упершись руками в колени и пытаясь взять под контроль дыхание. Ему точно скоро понадобится чуток приснуть в обед, если он надеется восстановить за день хоть немного магии. Для кого-то вроде него оставаться без магии больше, чем на пару минут, было небезопасно… Хорошо, что Вингдингс сейчас был рядом, но будь Санс здесь один…       – Позвольте спросить, Дон Ди: к чему такая спешка с перевозкой? Помню, вы, будто, говорили, что не возражаете получить товар к концу недели, – хрипловатый, переходящий в шепот голос Вингдингса привлек внимание брата даже на фоне громогласного треска и грохота дерева о металл.       Когда Санс обернулся, то был еще больше раздражен и разгневан увидеть, что в присутствии его старшего брата Дон Ди не выглядит ни на йоту тревожным.       Старик едва доставал до груди Вингдингса и тем не менее кривил рот от отвращения и скуки. Один факт того, что Вингдингс был способен сохранять спокойствие, сбивал Санса с толку – особенно когда последний заметил, как руки за спиной старшего брата чуть дрожат. Не будь Дон Ди так жизненно необходим для их планов, Санс бы поозорничал с руками и ногами старика, к тому моменту уже отделенными от основной части тела. Это было бы славно, кроваво и унизительно…       От одной этой мысли улыбка Санса стала шире.       – Навряд ли это твое дело, монстр, – произнес Дон Ди, взглянув на Вингдингса.       Две белые руки беззвучно материализовались позади Вингдингса, там, где Дон Ди их не сможет увидеть. Они разминали пальцы, быстро дав понять Сансу, в каком именно настроении сейчас был его старший брат, и коротыш с нетерпением ждал, когда же он атакует. К его разочарованию, Вингдингс мягко щелкнул пальцами, и обе руки исчезли.       – Прошу… прощения, Дон Ди. Я не пытался преступить границы своих привилегий в вашем отношении, но безопасность моих братьев – моя главная забота. Если оружие понадобится вам незамедлительно с целью… решить проблемы в вашем чудесном городе, я был бы очень, очень благодарен, если бы вы сообщали мне об этом, чтобы я уже мог предупредить своих младших братьев быть настороже, в том случае если эта проблема попадет на МОЮ территорию.       Отвращение Дона Ди не покидало старческое лицо, но что-то наподобие понимания проскользнуло в его выражении. Вингдингс одарил старика небольшой искренней ухмылкой.       – Ваши враги – мои враги, друг мой.       Не будь это все чересчур подозрительно, Санс бы восхищенно присвистнул. Прошло немало лет с тех пор, как Вингдингс в последний раз пытался подлизываться, однако, Сансу стоило отдать ему должное: этот засранец был чертовски хорош.       Дон Ди медленно кивнул.       – Пожалуй, ты прав, монстр. Как ты наверняка знаешь, один из моих подчиненных – джентльмен, с которым недавно познакомились твои братья – был недавно найден убитым на задворках одного из баров, что я часто посещал.       Санс отвернулся, пряча лицо в руках и громко закашлявшись, надеясь, что это скроет его неудержимо вырывающийся хохот. Сдержать он его не мог. Серьезно, не мог.       – Ник?! Кто-то убил Ника? – сказал Санс, стараясь держать голос под контролем.       – Это ужасно, Дон Ди, – выразился Вингдингс, и одна из его рук показалась из-за спины, чтобы прикрыть собственный кашель. Санс все же заметил улыбку на его лице. – Вы не знаете, кто бы это мог быть?       Рассеянный старик покачал головой, и в его глазах показался гнев.       – Была одна банда, с которой у меня уже очень давно есть определенные проблемы. Намедни мы пришли к компромиссу, что, как я полагал, решит эти проблемы, но, похоже, я ошибся.       Вингдингс сочувствующе вздохнул.       – Как вы узнали, что это какая-то конкретная банда? – Дон Ди вздрогнул.       – Этим ублюдкам нравится вырезать большую кровавую букву «N» на лбах своих жертв. Кто бы ни убил Ника, он зашел слишком далеко. У бедного сукиного сына «N» было прорезано вглубь настолько, что можно было разглядеть его сраную черепушку, и кроме прочего, этот «кто бы то ни был» перерезал ему глотку настолько глубоко, что чуть было не оторвал его ебаную голову.       Через измученное тело Санса проходило глубокое удовлетворение, заставляющее чувствовать его не таким слабым, как сейчас.       «Просто этому мудозвону не надо было трогать мою маленькую леди», подумал Санс, последовав примеру Вингдингса и покачав головой в притворном, насмешливом отвращении.       – Ну, похоже, у вас проблемы, Дон Ди, – начал Санс и остановился, будучи уверенным, что привлек внимание человека. – Радует, что это оружие уничтожит всю банду одним выстрелом. Это с легкостью избавит вас от них практически мгновенно.       Как Вингдингс и предполагал с самого начала, когда впервые обсуждал свой план с Сансом и Папирусом, лицо Ди перешло от гнева к замешательству после слов Санса.       – От всех? – не веря его словам, Ди усмехнулся. – Монстр, убить их всех будет пагубно для бизнеса. Я всего лишь хочу выловить крупную рыбу. Мелкие же еще могут пригодиться.       Теперь очередь Вингдингса была усмехаться, и он достал сигарету из кармана. Санс наблюдал, как его брат рыскает по карманам за зажигалкой, прежде чем коротыш не достал свой коробок со спичками из заднего кармана и не передал высокому скелету. Вингдингс подмигнул ему и зажег сигарету, глубоко затягиваясь и выпуская фиолетовый дым.       – Хм… Полагаю, вы, люди, все же немного отличаетесь от нас, монстров, – небрежно сказал Вингдингс, выпуская еще пурпурного дыма в воздух. – Видите ли, у нас все строится на уважении. Если мы заключаем сделку с другой группировкой, а они не проявляют к ней уважения, мы убиваем всех. КАЖДОГО. ОТДЕЛЬНОГО. ЧЛЕНА.       Наконец, Дон Ди стал смотреть на Вингдингса неловко.       – А-а это разве не пустая трата времени?       Вингдингс коротко кивнул Сансу, на что коротыш пожал плечами.       – Может, в короткой перспективе, но что о вас будут думать другие гангстеры? Я имею в виду, что для вас лучше? Чтобы кто-то, кто якобы ваш союзник, не уважал вас перед остальными и вы бы позаботились всего об одном-двух членах банды, позволив остальным уйти? Вы будете выглядеть слабым. Мягким. Слишком старым, чтобы управлять бизнесом.       Дон Ди закусил уголок губ. Санс фыркнул. Этот человек был слишком простым…       – Поверьте мне, Дон Ди. Если вы убьете всех в этой ничтожной банде, другие узнают, с чем они имеют дело. Никто – я абсолютно серьезно – никто даже не посмеет подумать о том, чтобы обмануть вас, если только они уже не запланировали свои собственные похороны, – закончил Вингдингс, бросив остаток сигареты на землю и наступив на него чуть сильнее, чем необходимо.       Лицо Дона Ди вновь стало противоречивым, и затем, как Вингдингс предполагал, человек снова пришел к заключению. И это был именно тот человек, который и был нужен братьям Гастер.       – Это, безусловно, интересный взгляд на вещи, монстр. Но я буду поступать так, как того потребует ситуация, – произнес Дон Ди.       – Разумеется, Дон Ди, – сказал Вингдингс, подмигнув и широко улыбнувшись старику.       Старик пытался сохранить свое превосходство, но Санс заметил, что руки человека дрожат, а глаза то и дело поглядывают на грузовик.       «Именно, старик», подумал Санс, когда Ди поспешил на заднее сидение своего безвкусного, но баснословно дорогого черного Линкольна, стоило его людям закончить с погрузкой. «Беги, или это будет последний день в твоей жизни».       Санс встал поближе к Вингдингсу, когда две машины уходили вдаль, и уже через пять минут Фелл Сити был вновь свободен от людей.       Глазницы Вингдингса сощурились в направлении Дона Ди прежде чем повернуться к Сансу.       – Ты был прав, брат. Этому человеку явно не хватает манер.       Санс ничего не ответил. По правде, помимо этой добровольно-принудительной встречи с людьми, Санс и словом не перебросился с Вингдингсом после того инцидента с баром. Вчера он был чертовски зол, и не собирался докладывать Вингдингсу о чем-либо или же слушать бесконечный бред Папируса о человеческом городе, поэтому когда он добрался до дома, то пропустил ужин и упал в постель, засыпая на ходу.       Вингдингс озарил его лукавой, кривой улыбкой.       – Только не говори мне, что ты до сих пор злишься на меня из-за вчерашнего.       Санс промолчал, и Вингдингс высокомерно и насмешливо зацокал языком. Коротыш напрягся, когда старший брат надвинул ему на глаза фетровую шляпу, закрыв последнему обзор. Под хихиканье Вингдингса Санс гневно забурчал.       – Серьезно, Санс, обязательно вести себя как ребенок, когда все идет не по-твоему? Это был просто бар, и он оказался многим хуже, чем со слов Папируса.       Санс сорвал шляпу и резко поднял голову, уставившись на скелета, который продолжал насмешливо ухмыляться. Коротыш сжал руки в кулаки.       – Какого хера…       – Постарайся следить за своим языком, когда мы на виду, брат. Мы должны поддерживать свою репутацию, – прервал его Вингдингс, упершись руками в бедра. Но снисходительная усмешка все еще оставалась на его лице.       Санс убрал кулаки в карманы и попытался снова.       – Что Гриллби-то хоть сделал, Вингс? В смысле, парень следовал нашим правилам и всегда проявлял уважение, а потом ты пришел и сжег его бар! И теперь мне нужно проделать целый путь до ебан… до ЖАРКОЗЕМЬЯ, чтобы выпить что-то приличн…       Санс застыл, когда потакающая ему добрая улыбка исчезла, и фиолетовые огоньки в глазницах погасли, оставляя Санса пялиться в две пустых кромешных черных дыры. Он нервно сглотнул. Давно уже Вингдингс не смотрел на него с такой жестокостью.       Боже… Неудивительно, почему и монстры, и люди были, мягко говоря, обеспокоены, когда Санс проделывал то же самое с ними.       Коротыш-Гастер сделал полшага назад от своего брата. Полностью повернувшись к нему, Вингдингс сложил руки за спиной и наклонился ровно до тех пор, чтобы быть лицом к лицу со своим младшим братом. Санс чуть отодвинулся, пока не почувствовал, что уперся в стену гаража.       – В последнее время Гриллби занимался… личными сделками с Доном Азгором в своем баре в ЖАРКОЗЕМЬЕ, которые значительно расширили его возможности, чем может предложить подобный бизнес. Гриллби здесь больше не рады, и ноги твоей не будет в ЖАРКОЗЕМЬЕ.       Санс удивленно моргнул. Гриллби вел дела с АЗГОРОМ?! Азгором Дриимуром?! Санс вздрогнул, когда мысль о возможности столкнуться с Азгором пронзила его разум. Он не видел этого бородатого уебка многие годы, и дальше с ним встречаться не планировал.       Не секрет, что Азгор и Ториэль ненавидели Вингдингса после того… инцидента, касающегося их отпрысков и Папируса, но до тех пор, пока Гастер не пересекал границу ВОДОПАДЬЯ, Азгор их не трогал. Не очень умно одному Дону заходить на территорию другого. Его главный головорез Андайн, которую Азгор тогда отправил за ними, захотела тогда «по-плохому» и усвоила свой урок.       После того случая все как-то улеглось, но Санс всегда ждал второго шанса, и когда он настанет…       Санс быстро избавился от этих неуместных и древних как мир мыслей, диву даваясь, какой же чертовщиной занимался Гриллби.       Гриллби не пытался скрыть что он выслуживался перед людьми Азгора в ЖАРКОЗЕМЬЕ, и Вингдингс, похоже, не был против. Старший скелет сказал, что с этим нельзя ничего сделать, потому как бар Гриллби в ЖАРКОЗЕМЬЕ был открыт задолго до того, как Вингдингс и Азгор разошлись «как в море корабли». Он имел право зарабатывать деньги, если не принимал ничью из сторон.       Это заставило Санса задуматься, действительно ли Гриллби – тот самый тихий бармен, который казался абсолютно безразличным ко всему: от клубных потасовок до взрывов и преступного беспредела, что творился всего в паре метров от него – был по существу настолько нейтрален, насколько выглядел таким.       Также это заставило меньшего скелета пораскинуть мозгами, не мог ли он случайным образом в одну из пьянок у Гриллби случайно проболтаться тихому, но очень внимательному бармену об их сделках и работе с людьми. Санс знал, что когда выпьет лишнее, то может распустить язык, в частности о том, что стоило бы держать в секрете, и это была главная причина, почему Вингдингса и Папируса напрямую касался вопрос его ночных развлечений.       Но несмотря на то, что подобный вопрос был уже улажен, Сансу пришлось признать, что информация, которая касалась их сделок с людьми МОГЛА быть полезной для его врагов, если использовать ее правильно.       К счастью, до этого вряд ли когда-нибудь дойдет. Уже когда Ториэль окончательно свихнулась, а Вингдингс оставил свою службу при Азгоре, Санс был вполне уверен, что брутальный козло-босс-мафиози не имеет ни возможностей, ни умственных ресурсов у монстров в своей банде, которые были бы способны придумать что-то достойное и прибыльное.       Именно поэтому некогда могущественная семья Дриимуров теряла контроль над этим городом.       Именно поэтому дела Гастеров с людьми шли так гладко.       Санс взглянул на своего брата и почувствовал облегчение, заметив, что фиолетовые и красные огоньки вновь появились в глазницах Вингдингса. Когда монстр увидел, что его старший брат немного расслабился, то почувствовал, как уверенность в самом себе потихоньку возвращается.       – А насчет чего была сделка-то, Вингс? Оружие? Наркотики? – аккуратно предположил Санс, чтобы только лицо его брата вновь не омрачилось злобой. Санс сделал еще шаг назад, снова встретившись спиной с гаражом.       – Развлечения.       – Что…       – Ничего такого. Это уже все в прошлом, – устало сказал Вингдингс, дав Сансу понять, что больше он не собирался обсуждать эту тему.       Сильное разочарование прорвало Санса изнутри, когда его брат взглянул на него сверху вниз полуоткрытыми глазницами. Он хотел продолжить, но с ранних лет выучил, что если Вингдингс закончил разговор, то ОН БЛЯДЬ ЗАКОНЧИЛ. И удачи тому монстру, что попытается его заставить продолжать.       Вингдингс не контролировал себя и не отслеживал свое поведение. Папирус чаще, чем Санс, смотрелся потом в зеркало с разгневанным отпечатком руки Вингдингса на своем лице. Папирус тоже не знал, когда стоит остановиться.       – Что ж, я знаю, что ты… чувствовал себя не очень хорошо прошлым вечером, но Папирус тебе не говорил, что у него появилась новая… – Вингдингс издал легкий смешок и вместе с Сансом прислонился к сараю, – … ну, он называет ее «поклонница».       Санс моргнул. «Поклонница»? У него на губах закудрявилась довольная улыбка. Он хихикнул в себя, когда понял, что Папирус принял запуганную человеческую женщину, которую практически силой заставили разговаривать с младшим Гастером, потому что она боялась за свою жизнь, за «поклонницу».       Хихиканье Вингдингса начало становиться громче, оповещая некоторых проходящих мимо монстров о том, что либо местный преступный босс был в отличном настроении, либо в убийственном. В любом из вариантов, они ускоряли свой темп, стараясь увеличить расстояние между собой и двумя скелетами насколько это возможно.       – Вот что я хотел увидеть! Смех моего младшего братца.       Санс фыркнул, представив, что Папирус абсолютно не замечает запуганного и травмированного выражения на лице человека. Иногда Папирус был так невнимателен. Вингдингс снова цокнул языком, только в этот раз в этом жесте не было высокомерия.       – Смейся сколько хочешь, но она пообещала, что поможет Папирусу собрать сегодня людей, чтобы прослушать его речь. Я думаю, что обещание построить игровую площадку поможет некоторым из людей проникнуться к нам теплом. Но что насчет тебя? Что ты сделаешь для людей, чтобы они нас приняли?       Все веселье исчезло с лица Санса, когда он уставился на своего брата: галантный Вингдингс смотрел куда-то вдаль, а не на него. Санс никогда не умел лгать… по крайней мере, когда дело касалось Вингдингса, но меньший скелет успокоил себя тем, что к концу дня, когда его маленькая леди узнает, что идти ей больше некуда, кроме как к нему, тогда он бы мог начать… также подлизываться к людям и продолжить другую часть плана Вингдингса.       К тому же, это было безвредное незначительное отхождение от основного плана – так думал Санс, и оно того стоило. Его награда… для начала ее тело, а затем, в конечном итоге – ее сердце… это стоило того, чтобы отложить такую мелочь как ублажение остальных людей в этом районе. Он сделает это достаточно скоро… плюс Вингдингс был слишком занят мониторингом Сноудина и Водопадья, чтобы его проверять, а то, чего Вингдингс не знал, Сансу не вредило.       … И его маленькая леди довольно быстро передумает… может, плюс-минус день или два… Нда… Санс все держал под контролем…       «Ровно до тех пор, пока Фриск следует по твоему плану, Сансик», маленький осторожный голосок зашептал внутри его черепа. Санс с легкостью его проигнорировал. С того момента, как он впервые увидел Фриск, игнорировать этот раздражающий маленький голосок стало заметно проще.       – Ну, ты знаешь, что у меня всегда были проблемы с тем, чтобы заводить друзей, но я реально блядь…       – Язык, Санс.       Санс кивнул, продолжая улыбаться.       – Прости, но я стараюсь изо всех сил. Я пытался вчера пошутить с одной леди насчет ее «крыши», но она вообще не поняла.       Вингдингс нахмурился.       – Хм, «крыша»? Не самая подходящая тема, чтобы шутить.       – Да, да… но я подумал сказать тем людям, что платить налог на крышу будет не обязательно.       Ухмылка Вингдингса растянулась.       – Хех. Неплохая идея, брат. Совсем неплохая.       «Как только моя маленькая леди придет ко мне, я дам им об этом знать», подумал Санс, потирая щеку, которую ударила эта неблагодарная маленькая девчонка.       – Ну, думаю, мне стоит возвращаться...       – Не хочешь немного поспать, чтобы восполнить свои силы, брат?       Звучит как отличная идея, но Санс хотел сейчас быть в человеческом городе. К этому времени его маленькая леди должна была уже узнать насчет своего нетрудоустройства, и Санс был уверен, что совсем скоро увидит у двери очень скромную и извиняющуюся девочку.       – Отдохну в нашем новом месте. Надо привыкать и все такое, – заявил Санс, и Вингдингс неуверенно кивнул, но – спасибо ему – ничего больше не сказал:       – Хорошо. Я надеюсь, что ты поужинаешь с нами сегодня вечером вместо того, чтобы топать по своей комнате и хандрить.       – Сегодня человеческая еда?       Вингдингс открыто поежился.       – Папирус называет это человеческой кухней и, основываясь на его вчерашней практике, это должно быть… интересная еда.       – Божечки, звучит отвратительно.       – Санс…       – Просто шучу, бро. Ладно, я побежал! До вечера!       Санс исчез в облаке красного дыма и вновь появился внутри недавно отремонтированного сарая.       Конечно, после тяжелой утренней работы, которую сделали Санс и Папирус, это больше не был сарай. Теперь это был двухэтажный дом с четырьмя спальнями, двумя уборными, намного большим сараем с лучшими чем раньше садовыми инструментами и огромной кухней. Ненужной огромной блядской кухней, которая лишила Санса почти всей его магии, но это заткнуло Папируса, так что Санс засчитал это как победу.       К слову о Папирусе…       – БРО? ТЫ ДОМА? – закричал Санс в сторону лестницы.       Ответа не последовало. Папирус, должно быть, еще находился снаружи, пытаясь «подружиться» с людьми, или обмеряя парк, или разговаривая со своей «поклонницей», или занимаясь еще каким-нибудь тупым дерьмом наподобие.       Санс расслабленно выдохнул, радуясь наконец-то тому, что у него-таки появилось свободное время для себя, и, ухмыляясь, огляделся вокруг.       В тот момент, когда он стоял в центре обставленной гостиной, плюшевый диван выглядел уж слишком «приглашающим». Скелет застонал: кости болели, и усталость мгновенно захлестнула его. Это было долгое и физически притязательное утро. Настало время отдохнуть.       Его глазницы начали невольно закрываться, когда он откинулся на диван, положив ноги на стеклянный кофейный столик и прикрыв от света глазницы своей фетровой шляпой.       Хм… может, ему стоит немного прикорнуть, перекусить, и если его маленькая леди к тому времени не появится, то стоит все взять в свои руки и пойти самому поискать его маленькую милашку…       Резкий стук в дверь привлек его внимание, выталкивая из расслабленной позы.       «Так скоро, маленькая леди?»       Безжалостная улыбка возникла на его лице, когда он поднялся и подошел к двери, торопливо разглаживая складки на рубашке и вытирая пот с лица.       Это был он. Тот самый момент, которого он ждал. Его маленькая леди стояла перед ним, испуганно и отчаянно глядя на него, будто он был единственным, кто был способен ей помочь. Ее спаситель.       Он открыл дверь и одарил свою прекрасную маленькую леди доброжелательной улыбкой и легким поклоном. Оу… она была так напугана, что вся тряслась… и она даже на него не посмотрела.       «Не будь такой жалкой, маленькая леди. Я сделаю так, что все твои проблемы исчезнут. Ты будешь настолько счастлива, что забудешь обо всех, кроме меня»…       – ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ, ПОДОНОК!       Санс отшатнулся, когда его маленькая леди резко подняла к нему голову. Ее глаза были настолько разъяренными и злыми, что Санс был уверен: будь у нее такая способность, то красный дым бы клубился из ее глаз. И эта НЕНАВИСТЬ. Не было ни страха, ни отчаяния, ни сожалений. Только гнев и НЕНАВИСТЬ.       «Боже», сказал Санс про себя, его глазницы распахнулись, когда он вновь взглянул на нее.       Не будь этого нехарактерного взгляда на ее лице, Санс бы любовался ее тяжело поднимающейся и опускающейся грудью, и соблазнительным румянцем на ее щеках, и этой сексуально-агрессивной позой. Но… это выражение совершенной, крайней НЕНАВИСТИ на ее лице… он казался таким НАСТОЯЩИМ… таким… таким… таким непохожим на нее.       Это было не то, чего он ждал. Этот взгляд. Конечно, он видел множество нелестных выражений на ее лице за время их общения: гнев, отвращение, негодование, страх, паника или даже минуту-две отчаяние, но не НЕНАВИСТЬ. Только не ненависть, включенную на полную катушку.       Эта женщина не следовала его плану…       И как только Санс стряхнул с себя шок и очень, очень, очень невесомый момент сожаления и нерешительности, взглянув на ее лицо, скелет почувствовал невероятное раздражение, восхищение и блаженство к его маленькой леди.       Она не упрощала ему жизнь. О, нет. Хоть Санс и мог себе все облегчить. Он был способен на столь многое, и она бы нихера с этим не могла поделать.       Может, у нее и была сильная ДУША, но тело у нее было такое хрупкое и нежное. Настолько беззащитное маленькое существо действительно… настолько милое и вкусное, беззащитное маленькое существо… она действительно не подозревала, на кого сейчас орет. Все еще не знала, с кем имеет дело – разве не будет по-настоящему весело показать ей насколько… беспомощной она является?       Он оттолкнул ее на мгновение, чувствуя, как магия крутится у него во рту. Секундой спустя его красный липкий язык сформировался.       Если он схватит ее за плечи и бросит на диван, забравшись на нее сверху, что она сделает? Оттолкнет его? Да, верно. Закричит? Кто ее услышит? Кто ОСМЕЛИТСЯ помочь ей?       Если она снова попытается его ударить, все, что ему нужно будет сделать, это схватить запястья одной рукой, зажав над ее головкой. Боже, тогда бы он видел взгляд на ее лице. Эта уродливая ненависть бы растаяла, уступив место большим прекрасным глазам, широко распахнутым от страха, ее грудь бы вздымалась и опускалась с каждым испуганным вздохом.       И, возможно, когда она бы начала изо всех сил вырываться, без задней мысли тереться о его тело, взывая к своему придуманному другу… или подставному парню, Санс бы начал играть с ее пуговицами и медленно расстегивать их просто чтобы показать, насколько она на самом деле беспомощна.       Он бы окружил ее красную ДУШУ своей красной магией и поддразнивал бы ее, и сжимал ее, и наблюдал бы, как по ее лицу растекается озадаченность, почему ей вдруг становится так жарко… так хорошо… так МОКРО.       Он бы повсюду прошелся языком, наконец попробовав ее на вкус. Он бы грубо водил языком по ее соскам, до тех пор, пока ее крики о помощи не превратились бы в стоны, полные наслаждения. И затем просто для того, чтобы поддразнить ее, он бы поднялся к шее и начал бы покусывать ее безупречную кожу. Помечать маленькими укусами – порой мягкими, порой жесткими, но достаточными для того, чтобы пустить кровь – до тех пор пока эти следы не покроют всю поверхность шеи настолько, чтобы и она, и все остальные знали, что она принадлежала ЕМУ.       И как только бы он увидел, что наслаждение взяло полный контроль над ее страхом, он бы спустился ниже. Может, он бы медленно и нежно проводил пальцами прямо вдоль ткани трусиков, пока они не намокнут, и когда она будет дрожать от похоти и умолять его о большем, ТОГДА он позволит себе ускориться.       Отпустил бы ее руки, чтобы она смогла вцепиться в него, в стонах упоминая его имя, пока он не разорвет ее нижнее белье в клочья и не наклонит голову, чтобы попробовать ее, кончиком языка дразня ее клитор, и если она будет послушной, влажной и готовой, он…       Ноющий член вернул его назад в реальность. Глазницы широко распахнулись, когда он увидел надвигающийся на него женский кулак. С глубоким смешком, он легко поймал его в ладонь. Его рука буквально проглотила ее собственную, и приложи он чуть больше силы, то раздробил бы ее милую маленькую ручку как пустую банку из-под газировки.       Он взглянул на нее и мысленно нахмурился. Ее лицо, ее обычно милое и желанное лицо было скрючено и изуродовано той НЕНАВИСТЬЮ, что она излучала.       Он посмотрел на диван и затем на свою маленькую леди, которая все еще рвала и метала и пыталась одернуть руку. Претворить фантазию в реальность было так, так, так просто… но…       Но… хоть секс с ней и удовлетворил бы его голод, Санс знал, что снова «проголодается», а перепих на одну ночь не был тем, что он искал. И ему будет НАМНОГО «вкуснее», если она изъявит на подобное хоть немного собственного желания.       «Хм… вероятно, мне нужна кой какая помощь в этом отношении… может, пришло время для нового плана», подумал скелет, ощутив, как по его улыбке соскользнула слюна, когда он поймал второй ее кулак.

***

      – А-ха-ха, если продолжишь на меня вот так кидаться, куколка, мне придется оформить судебный запрет.       Румянец Фриск стал еще насыщенней, и всего на секунду она была готова поклясться, что ярость полностью ее поглотит и сожжет изнутри, оставив после нее не более чем кучку пепла на полу.       – ОТПУСТИ МЕНЯ, СВОЛОЧЬ! – она вскрикнула и потянула на себя что есть сил.       Санс ухмыльнулся и подмигнул ей, слизнув отвратительную красную слюну, что капала с подбородка, не менее отвратительным светящимся красным языком.       – Как скажешь, куколка.       Он выпустил ее из рук так нежданно-негаданно, что она со всей силы полетела назад, приземлившись на спину практически рядом со входной дверью. Застонав от боли, она попыталась привстать, когда вдруг сильная рука Санса бережно приподняла ее подбородок. Чувствуя, как один из его остроконечных пальцев мягко пощекотал в районе шеи, Фриск попыталась сдержать дрожь.       С мягким грудным смешком и неприятным хрустом костей Санс опустился перед ней на колено, напоминая девушке, насколько огромным он в сравнении с ней является.       Она сердито взглянула на него, показывая зубки. Монстр покачал головой.       – А теперь попытайся быть цивилизованным человеком и расскажи мне, что превратило тебя в маленького варвара, – снисходительно проворковал Санс.       Фриск отбросила его руку в сторону, получив в ответ ухмылку и самодовольный смешок. Она была зла. Так зла, ей стоило всех возможных усилий чтобы не расплакаться от гнева и отчаяния прямо перед этим улыбающимся скелетом. Это бы выглядело как слабость…       … И это бы сделало Санса счастливым…       Увидеть, как она плачет… увидеть ее напуганной… Фриск не собиралась доставлять ему удовольствие ни этим, ни чем-либо еще… даже если бы и могла…       Дорога обратно в ее район и прогулка до парка ее не успокоили. В действительности, чем больше она думала обо всем, что он ей сделал, тем больше злилась. Гнев сделал ее… отталкивающей, если не сказать меньше. Сначала она буквально оскалилась в баре Эндрю на того бедного миловидного паренька, который ей вообще ничего не сделал, а затем полностью проигнорировала зовущих ее соседских детишек, и в итоге вызверилась на мистера Вель, который просто спросил, как у нее дела.       Она так вскипела, что даже не взглянула на грандиозный дом, которого еще вчера в парке не было.       Девушка продолжала изучать взглядом склонившегося над ней скелета, терпеливо ожидающего ее ответа. Только теперь, когда Фриск была здесь, лицом к лицу с монстром, который за три дня отобрал у нее абсолютно все, она не знала, что сказать.       – Как ты думаешь, что сейчас произойдет, Фриски? – ругающий голос внутри нее зарычал, когда она осознала, насколько глупым был этот шаг.       Да… что она думала, что произойдет? Она накричит на него и у него внезапно изменится характер?       Да… по дороге сюда все, о чем она думала – его ухмыляющееся лицо, разорванное в клочья, но взглянув в это лицо, девушка поняла, насколько детским и бессмысленным, и – о боже – насколько опасным было это решение.       Фриск находилась в центре заброшенного парка, запертая в доме с бандитом, который был способен на очень многое… просто потому, что мог…       «Почему?»       Не выдержав вид его мерзкой улыбки, Фриск опустила взгляд. Она чувствовала себя такой глупой. Ей стоило хотя бы прийти домой, собрать все свои и мамины украшения, и все их семейные реликвии, и попытаться заложить их в ломбард. Ей стоило рассказать всем соседям, что происходит, чтобы они могли хотя бы наскрести немного налички и отдать ей. Ей стоило рискнуть и попросить Папируса о помощи, который казался более добрым… не может же парень, который хочет отремонтировать парк для детей, оказаться абсолютно плохим?       И вместо всего этого она находилась здесь. С мужчиной, который может уничтожить ее одной левой.       Она была безработной. Из-за него. Она была напугана. Из-за него. Она чувствовала себя беспомощной. Из-за него. А теперь она и понятия не имела, где она достанет такую сумму, что Санс спрашивает с ее людей…       Заначка Фриск и близко не была к тому, чтобы покрыть ее СОБСТВЕННЫЕ счета, не говоря уже о «крыше».       Зачем он это делает? Зачем?       Зачем он зашел так далеко? Ради секса? Чтобы унизить ее? Это все из-за того, что она отказала ему в дамской уборной в тот вечер? ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ?       – Ох, ебать мою жизнь… только, блядь, не плачь, ради всего святого… да где этот сраный… ох… вот, держи.       Фриск обнаружила ненависть к себе, когда поняла, что горячие слезы катятся по щекам. Девушка с дрожью вздохнула и заставила себя снова поднять голову. Со слезами на глазах или без них, она искренне удивилась, увидев его протягивающим ей красный носовой платок.       Она просто отвернулась, не пытаясь его взять. Санс вздохнул.       – Возьми уже эту чертову штуку и протри себе лицо. Ты выглядишь страшно, когда плачешь, и сопли тебя совсем не красят.       Всхлипнув, девушка вытерла слезы и сопли рукавом фиолетового платья-свитера, надеясь, что это еще больше выбесит Санса. Она слабо улыбнулась, услышав, как он подавил в себе тошноту.       – Какая мерзость! А люди еще говорят, что это я отвратителен, когда пью горчицу.       «А ты и отвратителен», подумала Фриск и уже было хотела озвучить свое мнение, но застыла, когда Санс щелкнул пальцами, и как в ужасных историях, которые читала Фриск в детстве, дверь захлопнулась сама по себе. По спине пробежали мурашки, когда скелет сел, скрестив ноги, всего в полуметре от нее.       – Окей, куколка. Что я могу для тебя сделать?       «Что ты можешь для меня сделать? Как насчет уехать нахрен из нашего города?! Как насчет прекратить угрожать моим друзьям и свалить? Как насчет оставить меня в покое?»       – Меня уволили с работы из-за те…       – Что?! Тебя уволили?! Ну, если тебе интересно мое мнение, куколка, то твой босс – полный дурак раз уволил кого-то с таким ангельским голосом!       Удивление в его голосе было настолько поддельным, а смех в его словах, который он пытался сдержать, был настолько очевидным, что гнев внутри Фриск снова начал разгораться. Но хуже всего было то, что она была абсолютно уверена, что Санс в курсе, что она знает, что ее уволили по вине монстра.       … Как же сильно она хотела его ударить.       – Так тебя уволили, да? Ну, хорошо, что тебе не нужно беспокоиться по поводу «крыши». Или за свои счета, ко…       – Что?       Санс наконец позволил своей ухмылке выйти наружу, склонив голову.       – Твои счета отправили на мой адрес по ошибке. Я их оплатил даже не подумав, что они не мои. Ха, повезло тебе, да?       Фриск уставилась на него. Во рту пересохло. Она честно не знала, что думать – кроме того, как высказать очевидную вещь, которую они и так оба знали.       – Этого дома здесь еще вчера не было. Как ты вообще получил счета так быстро?       Санс пожал плечами, потянувшись к рубашке и достав сигару. Он обыскал карманы и раздраженно заворчал, начиная выворачивать карманы. Фриск наблюдала за ним – в полнейшем отупении и изумлении.       «Чего он хочет? Почему он так со мной возится? Зачем? Почему он угрожает убить тех же самых людей, которым его брат пытается помочь? Почему он хочет меня? Зачем ему все у меня отнимать? Почему у меня и только у меня есть возможность выжить? Почему? Почему? Почему?»       Будь у Фриск ответ на любой из этих вопросов, она бы уже поняла, что делать дальше, но конкретно о нем девушка не знала ничего.       – Да, это странно, но, эй, почтовики ведь тоже могут ошибаться, верно? Тебе повезло, что они доставили твое письмо ко мне по ошибке, да? Скажи мне, у тебя есть партия*, куколка?       – А что? – Фриск едва шепнула.       Огоньки в глазницах Санса сверкнули, и взгляд его перешел на сигару. Фриск почувствовала, как румянец растекается по всему лицу, и гнев понемногу возвращается.       – Ты знаешь, что я имею в виду.       Фриск откровенно ожидала, что он специально создаст путаницу, которая заставит ее объясниться, унизив себя еще больше, но к ее удивлению и… облегчению (?) его извечная улыбка стала более хитрой и глаза его засияли ярче.       Скелет постучал пальцем по подбородку – жест, который Фриск часто видела, когда люди о чем-либо глубоко задумывались. Или когда они были полноценными засранцами и притворялись, что над чем-то задумались. И она могла с легкостью сказать, какой из двух вариантов подходил Сансу.       – А это хороший вопрос, верно, куколка? Хм… Зачем бы мне все это для тебя делать?       Его улыбка стала более свирепой. Фриск отодвинулась от него и уже собралась встать, когда он схватил ее за руку и потянул обратно вниз, придвигая к себе ближе до тех пор, пока грудью она не упала к нему на колени.       – Скажи мне, Фриск, как ты думаешь, почему я все это для тебя делаю?       Ее охватил насыщенный румянец, когда костяной палец осторожно прикоснулся к ее губам. Девушка хотела отстраниться, но… его рука на запястье сжалась слишком сильно, и… и… и что-то происходило с ее телом… что-то в районе груди…       Это была не боль и не обычный трюк Санса, когда он удерживал ее на одном месте… Нет. Что бы то ни было, оно ощущалось как… тепло… и покой… и…       – Ты в порядке, куколка? У тебя как будто жар.       Да… именно… в груди было жарко… и… приятно. Так хорошо. Так правильно. По-настоящему правильно. Это было похоже, как будто рука нежно поглаживала что-то внутри ее тела, что было не совсем органом, но все еще частью тела. Она не знала, как еще это можно описать, кроме как чувством всецелостности или гармонии.       Гармонии… единственный раз, когда она чувствовала себя подобным образом в последние дни, был, когда ей приснились родители. Объятия матери. Нежные поцелуи отца. Фриск издала глубокий вздох блаженства, не понимая, что именно она делает и полностью растаяла в объятиях Санса, наслаждаясь этим чувством.       В тот момент ей было все равно, что было причиной тепла в груди, или что Санс запустил свои клешнеобразные руки в ее волосы. Все, что волновало – это то, что ей было хорошо. И она хотела большего. Она хотела, чтобы тепло полностью поглотило ее, сделало ее целостной и не оставляло ее, как оставили те сны.       Санс усмехнулся, и тепло ушло. Как и чувство истинного блаженства. Но Фриск все еще чувствовала себя под кайфом этого непонятного тепла, захватившего ее грудь.       Девушка взглянула на скелета, который выглядел довольным и… почему у него румянец на лице?       «Что? Что, черт возьми, только что произошло? – подумала Фриск, когда расслабленное, больше похожее на сон ощущение оставило ее. – Это Санс заставил меня так чувствовать? И мне действительно понравилось? Да что за херню он со мной…»       – Слишком хорошо подействовало, чтобы потом еще и разговаривать? Ну…       Наконец собрав все свои силы и дрожа от отвращения к себе, Фриск оттолкнула Санса и встала. Ее лицо горело, когда он проследил за ее движениями и, заворчав, встал.       – Я думаю, что ты это сделал со мной, потому что ты ублюдок, который упивается властью. Я думаю, что тебе просто нравится давить на людей вокруг, зная, что они не могут ничем ответить, – бросила она ему, надеясь немного восстановить свое достоинство хотя бы в его глазах. Бог знает, что она никогда больше не сможет взглянуть на себя в зеркало без чувства стыда и ненависти.       Санс пожал плечами.       – Может, и так. Не стану врать. Я известен тем, что имею определенный вес, особенно когда давлю на некоторых людей.       Фриск с издевкой усмехнулась и начала было открывать дверь – но лишь для того, чтобы Санс ее затем захлопнул. Девушка взвизгнула, когда монстр придвинулся ближе до тех пор, пока не прижал ее к стене, находясь всего в паре сантиметров. Она изо всех сил старалась взглянуть на него, но уже знала, что этот раунд проигран. Всего секунду назад Фриск была у него на коленях, стонала, позволяя ему гладить ее волосы.       – Опять же, может, я просто хочу трахнуть тебя, чтобы затем похвастаться этим перед другими монстрами. Быть первым из моего вида за долгое время, кто трахнет человека.       Фриск рассвирепела. Так отвратительно и так в стиле этого монстра. В этом, возможно, и была причина, что…       – Или, может, мне не понравилось, как ты со мной обращалась во время нашей первой встречи. Вела себя как какая-то высокомерная сука, которая была для меня слишком хороша. Ненавижу это, знаешь ли. Я тяжело работал, чтобы оказаться там, где сейчас, и я не любезничаю с людьми, которые смотрят на меня сверху вниз.       Фриск внутренне фыркнула. «Тяжело работал?» Я вас умоляю. Причинять людям боль и запугивать их, и вымогать с них деньги это не тяжелая работа. Санс наклонился ближе к ней, пока их глаза не оказались на одном уровне.       Девушка затряслась, когда его теплое дыхание коснулось ее губ. Его глазницы горели. Красный свет озарил ее лицо.       – И что может быть лучше урока для такой высокомерной суки, как ты, чем отобрать у нее работу и заставить трахаться со мной для того, чтобы никому из тех людей не причинили боль.       «Может, и так. Такого я точно не исключаю», с ненавистью подумала Фриск и открыла рот, чтобы это сказать, но остановилась, когда он наконец отступил. Она не хотела давать ему еще одну возможность вот так приблизиться.       И не хотела иметь возможности снова испытать это теплое чувство внутри нее. Ей это было не нужно. Фриск будто была под наркотой, и последнее, чего она хотела и в чем нуждалась, так это в потере всех умственных способностей рядом с Сансом.       Вышеупомянутый скелет засунул руки в карманы и перекатился с носка на пятку. Красные огоньки в глазницах потускнели, и Фриск с осторожностью наблюдала, как его лицо становится мягче. Более вежливая улыбка появилась на его лице.       – Или, может, я не хочу ранить или расстраивать тебя или твоих людей, но поступить именно так – было единственным шансом, который ты мне предоставила.       Фриск моргнула. Что он только что сказал?       Санс закрыл глаза, пожав плечами и когда он открыл их снова, то смотрел уже вниз, а не на нее.       Фриск почувствовала что-то неприятное, волнующееся у нее в животе.       – Может, когда я впервые тебя увидел, я почувствовал с тобой связь. Но зная, как я выгляжу в сравнении с тобой и как я однажды себя повел, и как ты отреагировала на мои дела с Доном Ди, что ж, для меня особой надежды нет?       Фриск не ответила, но ее желудку стало хуже. У нее точно болел живот.       – Может, я понял, что если я смогу тебя заставить… ну, знаешь, сходить на свидание, то смогу показать тебе, что я не такой уж плохой парень. Смогу объяснить тебе как я вообще пришел к тому, что взял руководство над вашим районом из всех мест и почему мне и моим братьям так сильно хочется здесь жить. Может, во время ужина я бы отменил плату за «крышу», и это бы реально помогло тебе увидеть, что я того стою… ну, ты знаешь?       Фриск сглотнула, окинув его взглядом. Он не смотрел на нее, но румянец на его лице стал ярче, когда он заговорил… как и ее собственный.       И если это действительно была та причина, по которой Санс все это сделал, она была не иначе как польщена. И она ненавидела себя за это. Если все было настолько больным и извращенным, как и выглядело, если все это было лишь для того, чтобы сходить с ней на свидание, чтобы она смогла увидеть в нем порядочного парня… ну, это было пиздец как тупо, и план определенно провалился… но это так ей льстило. По какой-то неведомой причине, которой Фриск не могла объяснить, парень, который был готов на все это только для того, чтобы провести с ней немного времени…       Может, ей стоит все-таки провести с ним ве…       «Он тебе безбожно врет, идиотка», бешено вопила тревожная часть ее. «Он сраный обманщик, и играет на твоих чувствах, как на сраной скрипке. Заставляет тебя сомневаться в собственных инстинктах. Ты знаешь, что от него только и жди беды. Ты знаешь это! Просто иди домой, заложи свои драгоценности, поговори с Папирусом, поговори с друзьями и соседями… делай что угодно, что только можешь… только не поддавайся этому куску дерьма! Он сделает тебе больно! Еще как! Он уже это сделал! Ради Бога, он заставил тебя плакать уже дважды! Он ударил тебя головой о стену три раза. А вчера чуть было не раздел! Он угрожает людям, которых ты любишь!       – Я… Я не верю тебе, – сказала Фриск, только для того, чтобы Санс снова пожал плечами.       – Ты в этом не виновата, куколка, но кто знает? Я могу оказаться отчаянным хорошим парнем, который хочет попытать счастья с тобой, или низким засранцем, пытающимся манипулировать тобой, играя с твоими чувствами просто для того, чтобы тебя выебать. Это как играть в азартную игру, но, по крайней мере, нам весело, разве нет? Хе-хе-хе… единственная вещь, которую мы оба знаем наверняка, что у тебя не особо много вариантов.       Фриск смотрела на него с глупым выражением лица. На это заявление она ничего не могла ответить.       – Но хорошая новость в том, что вне зависимости от всего вышесказанного, я всегда являлся бизнесменом, который держит свое слово. Сходи со мной на свидание на этих выходных – и мы обсудим «крышу» для твоих людей. Может, у нас получится провести небольшую сделку, и, может, ты снова окажешься на своей прежней работе. Что скажешь?       «Это просто свидание»…       «Не соглашайся! Он сделает тебе больно!»       «Вокруг будут люди».       «Это не важно! Ты видела, как он появляется и исчезает, когда захочет. С тобой он тоже такое может провернуть. Он может отнести тебя туда, где никто уже не услышит!       «Он мог сделать мне больно сейчас, но не сделал».       «Сперва он хочет поиграть с тобой. Ты же его знаешь. Он хочет, чтобы ты чувствовала, будто это твоя вина, когда причинит тебе боль. Он хочет получить твое доверие прежде, чем сделает больно! Ради всего святого, Фриски, НЕ ГОВОРИ «ДА!»       «Мои люди… мои друзья»…       «У тебя есть еще варианты».       «Но этот вариант – самый быстрый способ им помочь. Это лучший шанс, который у меня есть. И… МНЕ НУЖНО знать, почему он все это делает».       Глубоко вздохнув, Фриск посмотрела на Санса и ответила ему крохотной улыбкой.       – Я приперта к стене. Ты ведь понимаешь, что именно поэтому я соглашаюсь, верно?       Что-то… странное проскользнуло в глазах Санса. Фриск нахмурилась и по какой-то причине, не смогла не почувствовать крохотную долю вины от того, что его улыбка ослабла. Но к счастью для них обоих, это было всего на секунду.       – Конечно, куколка. Это само собой разумеющееся, но, может, ты изменишь свое мнение обо мне к концу этого недоразумения.       Фриск открыла дверь, и к ее облегчению, Санс отошел в сторону, позволяя открыть проход шире.       – Тебе нравится это слово.       Санс повернул голову.       – Какое?       – «Может». Тебе точно нравится его использовать.       Скелет усмехнулся.       – Может.       Несмотря на лучшие свои усилия, Фриск почувствовала, как уголки ее губ оживились.       – А вот это было ужасно.       Санс кивнул.       – Есть такое.       Фриск начала было выходить на солнце, как остановилась. Девушка сделала глубокий вдох и снова обернулась лицом к скелету, который все еще на нее смотрел.       – Ты же знаешь, что «нет» означает «нет», верно?       Фриск вздрогнула, когда зубы Санса стали чуть острее и свет в его глазницах исчез.       – Ты можешь сказать «нет» в любой момент, куколка.       Фриск вылетела за дверь, чувствуя, как ее преследует пустота его глазниц.

***

      Джим еще раз горестно затянулся от сигареты, напряженно наблюдая за входом в парк, куда, как он видел, побежала леди-фея, а затем уставился на часы. Парень нахмурился. Она находилась там уже достаточно долго.       Джим бросил бычок на землю и вздохнул, оперевшись на дерево, чтобы затем встряхнуться, когда заметил девушку, быстро покидающую парк, которая постоянно останавливалась, чтобы оглянуться.       Он наблюдал за ней всего секунду. Девушка выглядела немного встревоженной и ужасно несчастной. И напуганной. Вероятно, ей нужно что-то делать с работой. Джим знал, что выглядел бы очень жалко, если бы потерял свою работу, и что при нынешней экономике найти новую будет трудно.       Парень ждал до тех пор, пока она не подойдет поближе, чтобы затем двинуться ей навстречу, потянувшись руками в карманы куртки. Она остановилась, заметив его и начав пятиться назад: ее глаза прищурились и смотрели прямо на руки в карманах.       «Да, отличный ход, недоумок. Полез в карманы как какой-то грабитель. Это конечно же ее успокоит», подумал Джим и застенчиво ей улыбнулся. Она ему улыбкой не ответила. Конечно, не ответила, потому что какая женщина в здравом уме будет улыбаться мужчине, который выглядит так, будто пытается ее ограбить?       – Эй, эм… привет, – пробормотал Джим, мысленно ударив себя в лицо.       Девушка зажато ему кивнула.       – Привет, – холодно сказала она и снова начала двигаться назад, как вдруг остановилась и решительно взглянула на него. Ее прищур чуть расслабился.       – Скажи, а это не ты – тот парень из бара у Эндрю? – спросила она, и ее голос стал мягче, а на лице возникла кукольная улыбка.       Джим нетерпеливо закивал, оценив ее взглядом и восхищаясь тем, как мило она улыбалась. По-настоящему мило, к слову.       Девушка хихикнула, положив руки на бедра.       – Я знаю, что вызверилась на тебя как какое-то животное. Мне правда жаль, и, поверь мне, если бы я знала, что снова встречу тебя на улице, я бы никогда… ну, не буду врать, в таком бешенстве я бы все равно это сделала.       Джим засмеялся, чувствуя себя более уверенно. Голос у нее тоже очень милый. Она определенно певица.       – Все в порядке, мисс. Я просто вас застал в неподходящий момент, да и каждый из нас имеет право на то, чтобы быть раздражительным.       Улыбка девушки исчезла, когда она обернулась ко входу в парк. Лицо и рот ее скривились. Ей точно не стоит снова делать такое лицо.       – А вот правом на то, чтобы быть ублюдком, некоторые любят злоупотреблять.       «Должно быть, очень злится на босса», подумал Джим и кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.       – Меня зовут Джим…       Леди улыбнулась.       – Приятно познакомится. Я – Фриск.       «Фриск? Странное имя. И хорошее. Чем уникальней человек, тем больше его любит босс», подумал Джим.       – Я уверен, что ты меня не знаешь, но я случайно подслушал ваш разговор с Эндрю.       Фриск кивнула.       – Да, я потеряла работу, но я не сильно волнуюсь. Уверена, что есть еще кое-какие бары, в которых меня могли бы взять на работу.       Джим потянулся в карман и вытащил флаер, что его босс попросил отдать кому-нибудь, кто по его мнению может иметь потенциал, и эта милая маленькая феечка определенно его имела.       – Возможно, это тебе поможет.       Фриск подняла брови и выхватила бумажку. Довольная улыбка возникла на ее губах.       «Какая же она милая», подумал Джим и попытался скрыть свой румянец, отвернувшись. Он никогда не умел сохранять самообладание с женщинами. Даже если ситуация была сугубо деловой, он не мог надеть на себя образ крутого бизнесмена, который с легкостью надевал его босс.       Она засмеялась.       – Скажи, этот флаер очень крутой. Кто бы его не сделал, он определенно любит огонь. Ха-ха! Но вот насчет цвета я не уверен. Фиолетовое пламя? Слышала о таком когда-нибудь?       Прежде чем Джим попытался придумать что-нибудь остроумное, Фриск начала читать флаер вслух своим чудесным голосом, что еще раз убедило Джима в том, что он сделал правильный выбор.       – «У Гриллби» с гордостью представляет впервые человеческое выступление вживую.       Джим наблюдал, как миленький маленький носик Фриск сморщился, когда она опустила флаер и уставилась на него.       – ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ выступление вживую? Могу я предположить, что мои слушатели не будут людьми?       Джим кивнул, молясь, чтобы она от него не сбежала.       – Да. Мой босс Гриллби, огненный монстр, проводит прослушивание для музыкантов-людей в Фелл Сити через несколько дней. Если ты ему понравишься, то будешь выступать на сцене перед его посетителями, и платит он хорошо. Очень, очень хорошо.       Фриск снова взглянула на флаер. К его облегчению, она не выглядела испуганно, скорее немного скептически.       – Интересно?       Фриск снова оглянулась через плечо на вход в парк. Ее лицо застыло.       – Да, интересно. Расскажи поподробней.       Джим почувствовал, как сердце его вздымается, когда он протянул ей руку. Девушка быстро сама взяла его под руку.       – Давай убираться отсюда, – пробормотала она и потянула его за собой.