Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      «Напитки и закуски… Ха… она достала нам напитки и закуски», подумал Санс, уставившись на стол.       Он посмотрел на своего друга, который, казалось, впился взглядом в чудной и разноцветный ассортимент необычных человеческих продуктов, заполнивших стол, однако не было смысла отрицать, что глаза кролика полнились восторгом.       Но в то же время, радуясь добротной еде, как и здоровяк рядом с ним, скелету бы первому пришлось признать, что пробовать новое он не любит – это была одна из его черт, которая проявилась в нем, когда они с братьями начали выходить в мир и уже могли позволить себе быть разборчивыми в том, что попадало им в рот: Горчица, картошка фри, гамбургеры и подгоревшие спагетти коротыш относил к разделу «безопасные продукты», но Топс…       Это животное всегда находилось в поисках новых вкусов для своего Доброженого, и, увидев все эти новые, «экзотичные» человеческие продукты, мозг его разогнался до скорости сто мыслей в минуту. Санс покосился и бросил взгляд на свою маленькую леди, в надежде что она не ожидала от него, что скелет будет поглощать все эти разносортные вкусности. Две бутылки горчицы, которые он опрокинул в себя прошлым вечером, все еще болезненно отзывались в желудке, и толстяк не был уверен, насколько хорошо справится со всей этой новой едой его пищеварительный тракт. Он даже будучи трезвым едва с этим справлялся. Конечно…       Санс снова окинул взглядом стол, и глазницы его расширились от удивления. В то время как его приятель мог и не знать все эти человеческие закуски, скелет провел достаточно времени в городе людей, чтобы опознать категорию продуктов, засыпавших кухонный стол: чипсы со вкусом барбекю, соленые крендельки, Орео, шоколадные печеньки и Читос вместе с тремя холодными бутылками газировки. Он не был уверен насчет вкуса напитков, но бутылки были зеленого цвета, а на этикетках значилась надпись «Спрайт».       «Фастфуд. Вредная еда. Лучшая еда на свете, ну реально», подумал Санс, постучав острым пальцем по подбородку. Фастфуд был единственным видом продуктов, которыми он питался, когда не готовил Папирус или рядом не было ресторана.       «А у леди неплохой вкус в еде», подумал скелет, и довольная улыбка украсила его острый рот. «Если людской фастфуд такой же, что и у нас, монстров, то я мог бы его переварить и не выглядеть в ее глазах ублюдком, отказываясь от угощения», закончил он свою мысль, и, должно быть, аппетит согласился с ним, потому как больной желудок едва слышимо заурчал, когда разнообразные, но немного знакомые ароматы ударили в носовые кости.       Санс бросил взгляд на свою маленькую леди, которая с опаской изучала их, пока не кашлянула, привлекая внимание. Легкий румянец коснулся ее щек, и девушка одарила их обоих дрожащей и неуверенной улыбкой, прежде чем жестом обреченно указать на стол.       – Пока вы, джентльмены, были снаружи, я решила, что, должно быть, в ваших глазах выгляжу ужасной хозяйкой, не предложив еду и напитки, так что,… – румянец ее налился, Фриск замолкла и вновь улыбнулась. – Не уверена, есть ли подобные закуски в вашем городе… В смысле, из того, что Папирус мне рассказывал, он знает, что такое гамбургеры и паста, так что,… – девушка вновь замолчала.       Скелет открыл было рот, чтобы сказать что-то вроде «тебе не стоило этого делать» или нечто подобное, выказав при этом свою признательность, но кое-что осознал – что-то, что заставило его самого покраснеть в скуловых костях. Это, должно быть, был первый раз за всю его жизнь, когда Санс находился в доме женщины, в котором его встречали в такой… доброй и миролюбивой манере. Сейчас он находился ни в каком-то расхристанном баре, подбивая клинья к монстру-дамочке, ни в ресторане, договариваясь о сделках с партнерами, будучи в полной боевой готовности атаковать или убивать, если сделка с душком.       Он находился в гостях у женщины, в ее сгоревшей кухне, собираясь сейчас перекусить фастфудом с двумя самыми безвредными индивидами на планете.       Это было как-то… странно и дискомфортно, даже несмотря на то, что друг его был рядом. В такую мирную и… расслабляющую обстановку скелет попадал только, когда обедал со своими братьями или пропускал пару стаканчиков с Топсом.       И самое смешное было то, что будь он с Фриск сейчас в громком ресторане, окруженный знакомыми ему людьми, его уверенность была бы непоколебима. Но здесь… без музыки, без громкого смеха или шумных разговоров, без оружия, без выпивки и отвлекающих факторов – Санс чувствовал, что здесь он не в своей стихии. И внезапно скелет ощутил тот же дискомфорт, что и его маленькая леди.       Скелет задумался, был ли это первый раз, когда она делает что-то подобное по собственной воле. Он очень сомневался, что гостей в собственном доме девушка встречает именно так… и все же… он гадал, почему Фриск так зажата и беспокойна.       «Ну, я все-таки ушел с таким видом, будто собираюсь убить Топса, так что, возможно, она все еще немного боится…»       Санс прокашлялся, привлекая внимание своей леди, и когда скелет улыбнулся, то мысленно помолился о том, чтобы это не выглядело также безнадежно, как и улыбка девушки.       – Ты,… – он замолк, пытаясь подобрать верные слова, но когда не смог, вернулся к тому, что собирался сказать ранее – только в этот раз толстяк почувствовал чуть больше искренности в собственных словах.       – Не стоило этого делать, – сказал скелет. Его маленькая леди подняла глаза. – Но мы с Топсом…       Громкое фырканье и скрип одного из стульев прервали тихое и застенчивое высказывание. Санс уставился на приятеля, который уже решил для себя, что и так потратил достаточно времени просто чтобы пялиться на еду, и теперь собирался ее попробовать. Синий кролик плюхнулся на стул и потянулся за крендельками.       – Говори за себя, Санс, лично я умираю с голоду, и это для меня неплохой шанс подобрать несколько новых вкусов для Доброженого, – заявил он и закинул закуску себе в рот, громко и мягко разжевывая, смакуя, не торопясь прочувствовать вкус лакомства.       – Доброженого? – спросила маленькая леди, присаживаясь рядом, за которой затем последовал и скелет.       Санс кивнул, издав облегченный выдох, когда в нем вновь расцвела уверенность.       – Ага. Полагаю, самый близкий из ваших аналогов называется мороженым, – указал он на Топса, прикрывшего глаза с небольшой улыбкой на устах, все еще прожевывая первый крендель. Толстяк ухмыльнулся. «Должно быть, понравилось», подумал он, прежде чем обернуться к девушке.       – Ремонтировать и украшать дома – не основная работа моего приятеля. Обычно единственное место, которое он налаживает – это наша кухня. Папирус… – Санс пожал плечами. – Папирус действительно не умеет готовить… на огне, и когда мы были помладше, старый добрый Топс всегда ремонтировал нам кухню, раз за разом, а вот постоянная его работа – это готовить мороженые лакомства и продавать их.       Внутри него зарделась краткая вспышка ревности, совсем маленькая, потому как глаза его маленькой леди распахнулись от интереса, когда Фриск переключилась со скелета на кролика, который сейчас тянулся к Орео и бесцеремонно набивал им рот.       – Ты делаешь свое собственное мороженое? – спросила она: ее голос находился где-то между радостью и удивлением. Ушастый нахмурился, быстро проглотив печенье, и покачал головой.       – Не мороженое. Доброженое, – поправил Топс, и крошки посыпались у него изо рта. Санс закатил глаза, когда кролик ответил девушке своей фирменной улыбочкой и, подмигнув, щелкнул пальцами, указав на нее руками-пистолетами. – Это единственное добрейшее замороженное лакомство, которое растопит твое Холодное сердце!       Маленькая леди удивленно подняла брови.       – Что это значит?       – Это значит, что он пишет маленькие милые записки своим клиентам и прикрепляет их к оберткам замороженных сладостей. Всякие глупые штуки вроде «хорошего дня!» или «эта вкусняшка не такая сладкая, как ты». Типа того, куколка, – объяснил скелет и закусил щеку, когда на лице его леди разрослась огромная улыбка.       – Это действительно очень мило. Так ты заставляешь людей почувствовать себя лучше.       Когда Топс ответил ей одобряющей улыбкой, внутри скелета зажглась еще одна искорка зависти.       – Видишь, Санс? Она это понимает. Имея на руках хороший товар, просто заставь покупателя почувствовать себя лучше, и они снова будут возвращаться за добавкой. Поэтому-то твоя тележка с хот-догами долго не продержалась.       Он почувствовал, как его костный мозг (прим.переводчика: лол, костный, поняли?) оцепенел.       – Тележка с хот-догами? – Фриск обернулась к скелету. – Ты возил тележку с хот-догами? – она окинула его взглядом, и маленькая ухмылка возникла на ее лице. – Серьезно? Ты?       Первой реакцией Санса было желание дотянуться до своего друга и сорвать эту ухмылочку с лица за то, что кролик вообще это вспомнил, но затем слова кролика эхом отозвались в его голове.       «Она не видит парня, на которого может положиться».       Скелет моргнул и еще раз взглянул на девушку, в этот раз изучая выражение ее лица. Ухмылка все еще покоилась на ее лице, но издевки в ней не было. Скорее это было выражение скепсиса. Как будто бы она не могла представить его в юности, пытавшимся свести концы с концами.       Он уставился на свою руку, усыпанную кольцами. Каждое из них, должно быть, стоило больше, чем три месяца аренды этой дерьмовой квартирки. Санс не мог винить ее за то, что Фриск думала о нем как о вечно испорченном мальчишке, но скелет не собирался извиняться за свою любовь к богатой одежде. Ему просто нравилось, как она на нем сидит. К подобному девушке пришлось бы привыкнуть, но…       «Веди себя с ней так же, как со мной», это был последний совет Топса, прежде чем они вновь зашли в квартиру маленькой леди.       «Хорошо, засранец», мысленно обратился Санс к приятелю, наблюдавшему за ними с небольшой долей интереса в лице. «Будь я тобой, то посмеялся бы над моей старой работой. И если она на меня посмотрит, как на неудачника, то это будет твоя вина».       Скелет сделал глубокий вздох и покачал головой, позволяя полувымученной усмешке покинуть его.       – Ага, возил. Когда мне было около шестнадцати, мы с Топсом решили открыть наш собственный небольшой мобильный бизнес. Он начал продавать Доброженое, а я – хот-доги.       Маленькая леди кивнула и потянулась за одной из зеленых бутылок с газировкой. С хлопком девушка открыла ее и чуть отхлебнула. Она все еще слушала, и интерес, казалось, рос в ней с каждым словом.       Санс чутка расслабился, чувствуя себя немного уверенней. Он бросил краткий взгляд на своего друга, который подбадривающе кивнул. Ощутив заметный прилив большей уверенности, скелет продолжил.       – И, должен тебе сказать, я делал довольно неплохие хот-доги. Тогда я нашел в этом деле что-то стоящее, – Санс вздохнул всей грудью, вспоминая те дни, когда Папирус был еще слишком молод, чтобы готовить, а Вингдингс брался за любую работу, которая приносила доход, так что вся готовка и уборка свалилась на него. Тогда он и усовершенствовал рецепт хот-дога.       – Вообще, тебе надо как-нибудь попросить меня приготовить тебе один. Но, так или иначе, у Топса был свой милый и очаровательный путь через лесть к клиентам – к его счастью, сработавший – ну, а у меня был свой бизнес, и мне тоже была необходима какая-нибудь фишка, так что я подумал, что если я буду рассказывать шутки прохожим, это привлечет их и заставит купить хот-доги.       – Шутки? – спросила маленькая леди. Скелет кивнул.       – Ага, я думал, что если я буду рассказывать шуточки, люди вокруг начнут говорить что-то вроде «эй, пойдем к этой тележке с парнем, который рассказывает шутки». Так я планировал по крайней мере.       На ее лице возник крошечный намек на улыбку, когда девушка оперлась подбородком на ладонь. Ее тело расслабилось, и, похоже, эта история действительно увлекла ее. Санс почувствовал, как его ДУША приятно отозвалась внутри, видя перед собой эту картину.       – И, что случилось потом? Шутки были несмешными или что?       Скелет хмыкнул, чуть усмехнувшись, когда некоторые старые шутейки начали всплывать из его воспоминаний.       – С шутками как раз проблем не было, куколка, люди просто не знали, где смеяться. У меня были самые охренительные каламбуры про хот-доги, которые кто-либо когда-либо слышал, но, знаешь, что делали те монстры, когда я рассказывал им самые сочные из них? Они все с раздражением уходили, и меня заклеймили извращенцем…       Топс громко кашлянул.       – Эм, Санс, может быть, тебе не стоит расска…       Но скелет его проигнорировал: единственная вещь, на которую он сейчас обращал внимание было то, как его маленькая леди теперь придвигается все ближе, дабы ловить каждое его слово. Не прерывая зрительный контакт, она потянулась за газировкой и приложила бутылку к губам.       –… из-за того, что в день, когда я официально открыл свой стенд, я спросил одну высокомерную суку, не хочет ли она попробовать мою сочную сосиску…       Как только последнее слово слетело с его губ, глаза Фриск внезапно распахнулись, и она начала безбожно кашлять, разбрызгивая вокруг себя туман из газировки на гостей (прим.переводчика: напомнило мне достать увлажнитель воздуха…). Пока девушка пыталась откашляться, Сансу под столом прилетел резкий пинок. Кролик гневно уставился на него.       – О чем ты блядь думал, рассказывая ей такую пошлость? – зашипел Топс достаточно громко, чтобы друг услышал его, но не леди, которая сейчас кашляла настолько громко, что мужчины бы могли говорить нормально и она бы не услышала.       Скелет нахмурился глазницами.       – А что я не так сделал? Я просто был собой, как ты и сказал, – зашипел он в ответ.       Кролик покачал головой.       – Ага, но ты же не можешь просто…       Кашляющие и задыхающиеся звуки внезапно изменились, и то, что последовало после них, заставило Топса уронить челюсть. Теперь маленькая леди заливалась смехом. Ее лицо налилось красным, в то время как она свободно смотрела на Санса, который мог описать ее взгляд только как выражение восторга и восхищения. Ей удавалось неплохо себя контролировать, раз, задыхаясь, Фриск произнесла:       – Если бы… если бы я… была тобой, то… я бы… ответила «попробуй мой вкусный футлонг[1]».       Удивление от того, что он услышал что-то отдаленно вульгарное из уст своей маленькой леди, длилось всего секунду. Скелет громко хрюкнул и тоже разразился смехом, внезапно осознав, что ему тяжело дышать.       – Черт возьми, женщина, тебя где носило пятнадцать лет назад? Мне бы пригодились тогда покупатели, вроде тебя! – выплюнул через смех он, когда его маленькая леди встала. Она держалась за бок, едва стоя на ногах.       – Ох, меня мама за такие слова в угол ставила, – засмеялась девушка и сделала глубокий вдох. – Прошу меня простить, – сказала Фриск и поспешила покинуть кухню, оставив за собой двух монстров.       Усмехаясь, Санс окинул взглядом друга, чей рот от удивления все еще был распахнут, и на лице его присутствовало выражение полного скептицизма. Казалось, прошла вечность, прежде чем кролик повернулся лицом к скелету и медленно покачал головой.       – Твою мать, Санс. Думаю, ты нашел свою РОДСТВЕННУЮ ДУШУ, дружище.       Скелет широко улыбнулся и откинулся на стуле.       – Без шуток. Разве ее улыбка не нечто?

***

      Все еще хихикая, Фриск открыла кран раковины и сложила руки под носиком, почувствовав, как холодная вода обтекает кожу. Небрежно всплеснув руками, девушка оросила лицо. Грязь и засохший пот после ночной уборки медленно стекали по лицу.       Она вздохнула, чувствуя себя теперь чуть свежее, и взглянула в зеркало, пытаясь придать своему лицу более серьезное выражение. Это сработало лишь на несколько секунд, после чего из нее вновь вырвались краткие смешки.       «Боже, к такой шутке я была не готова», подумала Фриск, обтерев лицо полотенцем и бездумно бросив его на пол.       Девушка оценила состояние волос и нахмурилась, взяв ближайшую расческу и начав причесываться, напевая и мыча себе под нос, частенько пропуская смех через мелодию. Шутка Санса не была самой извращенной или изобретательной, которую она когда-либо слышала, но прошло уже много времени с тех пор, когда кто-либо осознанно спровоцировал эту ее часть чувства юмора.       Это как-то очень странно льстило. Когда Фриск была ребенком, вроде бы было неважно, мальчик ты или девочка. Грязные шуточки были единственными, приемлемыми на детской площадке, но когда она стала старше, то заметила, что те же девочки, что однажды рассказывали ей те же самые шутки, обижались или оскорблялись, когда слышали их, в то время как мальчики, которые когда-то не стеснялись их рассказывать, в отношении противоположного пола начали использовать более милые и, по мнению Фриск, вялые шутейки, оставляя добротные при себе.       И девушка понимала, почему: то было негласное правило общества, которому следовали абсолютно все – мужчины любят леди, которые ведут себя как леди. Но Санс…       Мало того, что он рассказал эту шутку без малейшего колебания или внимания к своему слушателю женского пола, но еще и посмеялся над ее собственной шуткой.       «Стоит отметить, что чувство юмора у него не пропитано сексизмом», мечтательно подумала Фриск, прежде чем отбросила эту мысль.       Она взглянула в зеркало и быстро затянула волосы в крохотный хвостик.       «Я что, реально так впечатлилась шуткой этого засранца, что теперь нахваливаю этого жестокого престу…»       Девушка прервала мысленный монолог и встретилась взглядом с отражением.       «Знаешь, что? Нет. Я просто буду наслаждаться этим днем и не буду себя винить или осуждать за подобное. Санс рассказал смешную шутку, и я посмеялась. Я рассказала смешную шутку, и он посмеялся. Мы посмеялись. Вот и все. Ему все равно, что я женщина. Он рассказал шутку, и все прекрасно. Вопрос закрыт. Я буду наслаждаться этим днем».       Фриск кивнула своему отражению.       – Просто наслаждайся этим днем.       Она вышла из ванной и направилась на кухню, присаживаясь между Топсом и Сансом. Кролик «спасал» себя еще тремя печеньями Орео, в то время как скелет медленно пил газировку – девушка же боролась с детским желанием заглянуть под стол и проверить, вытекает из него Спрайт или нет. Конечно, Фриск знала, что у него должен быть желудок или что-то похожее, раз уж у него был язык, но часть ее до чертиков хотела спросить, как это вообще, черт возьми, работает – но не стала. Девушка правда не хотела переводить разговор на тему тел. Его и ее в частности.       «Я просто спрошу Папируса, когда в следующий раз его увижу».       – Ты в порядке? – спросил Санс, поставив бутылку с немного кислым выражением лица. «Похоже, ему не понравилось».       – Я в норме. Просто нужно было немного освежиться. Простите.       Скелет усмехнулся, подмигнув собеседнице.       – Не волнуйся, куколка, если честно, мне тоже нужна была пара минут, чтобы успокоиться. Не ожидал, что твой очаровательный ротик может породить что-то столь непристойное, но меня это не разочаровало. Это было самое смешное, что я слышал в последнее время, хотя эта фраза, пожалуй, мало что объясняет. Я в том смысле, что… – Санс указал на своего друга. – Ну ты видишь, с кем я в свободное время зависаю.       Топс заворчал и перед ответом проглотил печенье.       – Как скажешь, дружище, раз тебе со мной так одиноко, – сказал он, прежде чем обратился к девушке. – А что насчет тебя, милая? Ты работала где-нибудь, когда была ребенком?       Она покачала головой.       – В городе людей для юных девушек-подростков нет вариантов для подработки, а если бы и были, мама с папой мне бы не позволили.       Фриск мягко улыбнулась в пустоту. В памяти всплыла картинка, как ее отец приходил домой весь в масле, с широкой улыбкой на уставшем лице.       «Где мои две самые любимые девочки?!»       «Я здесь, папочка! МАМОЧКА! ПАПА ДОМА!»       – Когда вопрос касался работающих женщин, мой папа был немного старомоден.       Скелет усмехнулся.       – Считал, что женщина не может работать, и предпочитал, чтобы она оставалась дома?       Она покачала головой, лишь немного удивившись острой интонации Санса.       – Нет, ничего подобного. Будь мы богаче, папа был бы не против, чтобы мама работала из дому, но так как мы были очень бедными, думаю, он считал, что если мама начнет зарабатывать деньги на оплату счетов, то он бы… – девушка замолчала, пытаясь подобрать подходящие слова.       И к удивлению скелет закончил эту мысль за нее.       – Если бы твоя мама помогала ему деньгами, он бы чувствовал себя никудышным кормильцем.       Она кивнула, наконец взглянув на Санса, который щелчком рассеянно подбросил крышку от бутылки в воздух. Кролик изучал чипсы со вкусом барбекю, но Фриск видела, что он слушает. Очень внимательно. Девушка посмотрела на скелета, почувствовав что-то, от чего в груди болезненно отдалось в сердце. На это она закрыла глаза.       – Ага. Полагаю, ты знаком с этим чувством, да? – послушно поддалась она ответу скелета.       Он кивнул.       – Мой старший брат Вингдингс был очень расстроен, когда я начал подрабатывать. Я думаю… Вингс… прежде чем его наняли в одну богатую семью для кое-какой… работы, он брался за любое предложенное ему дело, но этого все равно было не достаточно. Мне все еще приходилось помогать со счетами, и я не понимал, почему он так переживает, до тех пор, пока Папирус, которому тогда было всего одиннадцать, однажды взглянул на меня и сказал, что он хочет найти работу, чтобы у нас был дом и еда получше.       – Я помню тот день. Выглядел ты так, будто младший братец тебя в живот ударил, – подхватил кролик. Санс кивнул.       – Ага, по ощущениям было примерно также, так что я понимаю твоего старика. У него бы сердце раскололось на части, если бы его собственная дочь стала работать, чтобы ему помогать.       Когда сердцу в груди Фриск стало хуже, глаза скелета приобрели более… яркий, светлый оттенок. Они больше не были насыщенно красного цвета. Это напомнило ей о рождественских огоньках на дереве, которые приветливо светили каждому, кто приходил к ней домой на праздники. Девушка быстро отвела взгляд. Она продолжила эту краткую историю в надежде, что разговор поможет остановить ту чертовщину, что сейчас происходит с ней.       – Но даже если бы папа мне и позволил, мама бы пресекла эту идею на корню. Она хотела, чтобы я много училась, чтобы затем поступить в хороший колледж.       Фриск вспомнила свою мать, которая надевала свой украшенный цветами фартук, готовя ужин и каждый раз проверяя домашнее задание своего чада, дабы убедиться, что все правильно.       «Отличная работа, Фриски! Но давай еще раз проверим восьмой вопрос!»       – Что до меня, то я просто хотела быть певицей, и поэтому мы с мамой пошли на компромисс. Если я буду получать хорошие оценки, то смогу участвовать в школьных пьесах и петь в хоре. Я выполняла свою часть сделки, и она выполняла свою. Это и правда все, чем я занималась в свободное время, когда была ребенком. Гуляла с друзьями, училась и практиковалась в пении.       Возникло неловкое молчание между ними тремя, и внезапно девушка почувствовала себя глупо из-за того, что поделилась подобными деталями своей жизни с двумя мужчинами, которые еще недавно рассказывали о том, как копались в мусоре в поисках еды. Которые работали еще с детства. Для них ее жизнь должна была казаться раем.       Через пару секунд, Топс прокашлялся с широкой усмешкой на устах. Только усмешка эта не казалась особенно искренней. Или теплой. Она была вымученной. Фриск вопросительно подняла бровь и уставилась на скелета, дабы проверить, заметил ли он странное выражение лица кролика.       – Певицей? – тихо спросил он, его яркий взгляд помрачнел, и уши опали. Санс вопросительно хмыкнул, но его друг не ответил.       – Боже, дорогая, если ты все еще хочешь быть певицей, то, скажу тебе, что ты выбрала довольно сложную карьеру, – заявил он и издал… странный краткий смешок. Девушка напряглась от того, как это прозвучало. Образ добродушной и веселой личности таял на глазах.       – Топс, ты в порядке? – спросил скелет. Фриск услышала смущение и тревогу, исходившие из его голоса. И она почувствовала, как и сама начинает беспокоиться все сильнее.       Кролик выстрелил в своего друга улыбкой, которую сложно было назвать таковой, и не отвечал с минуту. Теплые красные огоньки Санса начали возвращаться к своему насыщенно-красному цвету, возможно, из-за волнения. Девушка пододвинулась к скелету.       – Что с ним происходит? – прошептала она и, когда тот беспомощно пожал плечами, не успокаивалась. Наконец через пару секунд кролик ответил.       – Я в порядке, Санс. Я всего лишь пытаюсь сказать, что ей очень подходит эта работа, если она даже сейчас хочет быть певицей. В смысле, чтобы попасть в музыкальный бизнес прежде всего тебе нужно постоянно практиковаться, пока все не заболит, а затем тебе нужно будет встретиться с… кем-то, кто тебя оценит, и он может тебя сильно ранить, просто сказав, что ты недостаточно хороша, и, и, и,… – Топс застыл, и его глаза распахнулись.       Он посмотрел на друга, затем на Фриск и издал краткий смешок, который звучал уже более правдиво. Кролик залился пурпурным румянцем и почесал затылок.       – Простите, ребят, я просто сейчас проживаю очень тяжелое расставание…       Санс издал удивленный возглас.       – Серьезно, ты порвал с Виском?       – Он порвал со мной. Оставил мне записку и все такое. Я хотел тебе сказать, но ты был занят, и… ну, знаешь, как это бывает… – объяснил он, прежде чем поднять на девушку пару сломленных глаз, и внезапно Фриск ощутила, будто снова уходит из дома. Она была словно пятым колесом в телеге, и теперь, из-за полного недоумения на лице Санса, была уверена, что отношения бедного Топса с Виском, кем бы он ни был, были довольно серьезными.       «Да кто вообще способен бросить этого парня», подумала она и не знала, что сказать, чтобы поддержать его.       – Мой парень…       Девушка моргнула в ответ на столь прямолинейное признание о гомосексуальности – что-то, что человек никогда бы не сделал, если бы не хотел, чтобы из него выбили все дерьмо или даже убили – но быстро избавилась от удивления. Такое ее мало волновало. Любовь есть любовь, хотя ее и удивило, что Санс дружит с кем-то подобным. Мужчины его профессии обычно нехорошо относятся к индивидам вроде Топса. И тем более не дружат с ними.       «Возможно, была другая причина, почему он был с Доном Ди тем вечером», прошептал разум Фриск, прежде чем она поняла, что кролик все еще рассказывает свою историю. Эту мысль ей придется обдумать позже.       – … он тоже хотел быть певцом, и единственный… – Топс замолчал, и грозное выражение омрачило его лицо. – Единственный монстр во всем городе, который мог бы осуществить его мечты, не был особенно вежлив с ним, когда сообщал ему свое «нет», и не особенно стеснялся своих оскорблений в адрес бедняги. Виск тяжело это воспринял, так что и я тоже, – объяснил он.       Настал еще один миг неловкой тишины, прежде чем Фриск потянулась и взяла синего кролика за руку, сжав ее в своей ладони. Он выглядел разбитым. Сломленным, и девушка не знала, как это можно было исправить. Она едва была с ним знакома… и тем не менее, Фриск знала, через что он прошел. И, возможно, этого было достаточно.       В конце концов, девушка вспомнила одно старое выражение, которое ей повторяли еще когда она была ребенком: «на миру и смерть не красна»[2], так что она сказала первое, что пришло ей в голову.       – Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Несколько лет назад я тоже пережила очень тяжелый разрыв. Видишь ли, когда я еще только училась в старшей школе, был у меня душка Дерек. Мы были неразлучны. Серьезно. Когда мне было семнадцать, вместо того, чтобы окончить школу и пойти в колледж, я огорчила своих маму с папой и бросила школу, чтобы сбежать с ним, – начала Фриск и заметила, в какую тишину обратилась комната. И как наблюдали за ней двое мужчин.       Она сглотнула, чувствуя, как ее настигает румянец. Девушка не могла поверить, что рассказывает это парням, которых едва знает, но в то же время было что-то… необыкновенно легкое в том, чтобы рассказывать свои секреты незнакомцам. Что-то искреннее и непредвзятое. Фриск сделала глубокий вдох и продолжила.       – Начиналось все замечательно. Мы обручились, он устроился работать на стройку, а я устроилась певицей в бар, и мы хорошо ладили друг с другом, а потом… – она закусила губу. – Наш город стал жестоким и жадным. И Он изменился вместе с ним. А я нет.       Молчание стало невыносимым. Через пару секунд Санс разрушил его.       – Господи Боже, Фриск… Я не… Я и подумать не мог…       Девушка отмахнулась.       – Я была глупой. Молодой и глупой, и когда я наконец очнулась от той чертовщины, что он со мной творил, то бросила его, – она улыбнулась Топсу, который казался столь же озадаченным и полным ужаса, что и его друг, и снова сжала его руку.       – Я пытаюсь сказать, что я понимаю, через что ты сейчас проходишь, потому что мне тоже было больно, когда я впервые порвала с ним даже несмотря на то, что он был… жесток ко мне. Я была рядом с ним долгие годы, практически с двенадцати лет, и даже несмотря на то, что я наконец оставила его, еще остались в моей памяти вещи, которые заставляют меня вспоминать о нем.       С этими словами девушка ослепительно улыбнулась кролику.       – Так что не извиняйся за свои чувства, когда печалишься. Такое случается: ты же не можешь не реагировать на некоторые вещи.       Топс моргнул, прежде чем мягко улыбнуться, и нежный мех сжал ее руку в ответ.       – Она ангел, Санс, но, думаю, что я потратил и так много вашего времени, – заявил кролик, навострив уши. Он быстро встал и потянулся, захватив чипсы со вкусом барбекю, Орео, Читос и крендельки и запихав их в рот (прим.переводчика: Топс, ты не лопнешь, деточка?). Он прожевал их и проглотил, прежде чем продолжить. – Я вернусь к тебе домой и захвачу инструменты…       – Инструменты? Ты разве не говорил, что у тебя все в сумке…       – Кое-что забыл. Это ненадолго, – сказал синий кролик, прежде чем вышел из квартиры, оставив скелета и Фриск наедине.       Санс встал.       – Прости, куколка, я на секунду.       Девушка кивнула, еще сильнее чувствуя усталость.

***

      Скелет нагнал своего друга уже вне дома. Отдаленный голос Папируса, гавканьем раздающий приказы монстрам, ремонтировавшим парк, эхом разносился в воздухе и уже достиг ушей Санса.       – Черт, Топс, мне жаль насчет Виска. Что за херня между вами произошла? Я блядь думал, что вы двое созданы друг для друга.       Синий кролик пожал плечами.       – Это долгая история, но в записке Виск назвал меня мертвым грузом. Чем-то, что удерживает его от достижения его целей. От того, чтобы стать «звездой».       «Это сказал Виск», подумал скелет, неспособный представить того приставучего и любвеобильного кота, который каждый раз приклеивался к руке синего кролика, едва ли говоря любовнику на ухо хотя бы что-то отдаленно жестокое. На самом деле, когда бы эти двое не были вместе, Санс мог поклясться, что слышит, как ДУШИ кота и кролика бьются в унисон.       – В этом нет никакого смысла, Топс.       Кролик засмеялся.       – Кому ты об этом говоришь, приятель – но я не могу сейчас об этом говорить. Не здесь. Давай вечером опрокинем пару стаканчиков у меня, и я расскажу тебе побольше, но, в отношении твоей леди, вот мой последний совет, который я тебе дам: ты сам прекрасно ее слышал, она травмирована. Виск был таким же.       Санс все еще оправлялся от этой информации о своей маленькой леди, и взгляд на его лице был достаточен для согласия со словами кролика, потому Топс продолжил.       – Несмотря на ее слова, такие люди, как она, не способны переступить через опыт, когда любовники делали им больно. Поверь мне, у Виска были проблемы с доверием, и если ты действительно серьезен насчет Фриск…       – Я серьезен.       Кролик замолчал и снова взглянул на скелета, прежде чем печальная улыбка возникла на его лице.       – Я догадался. Я могу почувствовать, что что-то происходит с твоей ДУШОЙ, когда ты рядом с ней. Как будто воздух теплее становится или что-то типа того (прим.переводчика: просто у Санса постоянно нещадно горит жопа от ревности :3). Я всегда чувствовал, как мою ДУШУ тянет к Виску, когда он рядом. Твоя ДУША делает то же самое, когда ты с ней?       Санс тряхнул головой, когда приложил руку к груди, где располагалась его ДУША. Возможно, это было просто его воображение, но его одежда была необычно теплой.       – Я не чувствую, как меня тянет, но каждый раз, когда я с ней, мне кажется, что моя ДУША вот-вот взорвется, – он ухмыльнулся и ощутил, что его череп краснеет. – Я знаю, что сейчас похож на тряпку, но это правда. Иногда она – это все, о чем я думаю. Каждый раз, когда я ее расстраивал, я сначала думал, что это забавно, но потом, через какое-то время моя ДУША начинала дрожать, и у меня возникало желание убедиться, что она в порядке.       Скелет почувствовал, что от стыда вспыхнул еще сильнее. Он ведь уже облажался. Очень сильно. «Долбанул ее головой о сраную стенку. О чем я блядь вообще думал», ругал он самого себя, когда ее слова эхом всплывали в голове. «Безжалостный парень. Вот, кого она увидела».       Топс присвистнул.       – Это довольно сильные чувства, приятель, и слышать такое от парня вроде тебя – должно быть, все так и есть. Поэтому вот, что я хочу сказать – а потом, думаю, мы могли бы это обсудить вечером: ты уже упоминал, что облажался. Я не знаю, что ты сделал, но ты применил это к тому, у кого уже есть плохой опыт в отношениях. Не стану врать, могилу ты для себя, здоровяк, выкопал знатную.       «Да, я знаю».       – Но в качестве третьей стороны, которая просто наблюдала, как вы двое взаимодействуете, я заметил маленькие искорки в ее глазах, когда вы двое разговаривали. Она чувствует связь.       Санс почувствовал, как в груди затрепетала надежда.       – Думаешь?       Его друг кивнул.       – Единственная проблема в том, что легко заметить, как она пытается эти самые искры погасить. Для тебя это может стать устойчивой проблемой, если ты продолжишь обращаться с ней как со сделкой. Она – не что-то, что ты можешь купить или взять…       – Я знаю это! – огрызнулся Санс, однако, когда он это сказал, то уже понял, что именно этим он все время и занимался.       – Я знаю, что ты знаешь, но у тебя все очень плохо с вниманием к мелочам, когда ты злишься. Вот, что тебе нужно сделать. Тебе нужно быть добрым и терпеливым к ней, потому что это то, что ей нужно, и я знаю, что ты не мудак. По крайней мере, не конченый. То, что ты делаешь в рамках семейного бизнеса – это одно, но я знаю лично тебя. Ты очень сильно заботишься о тех, кого любишь, и это все, что нужно в этом мире. И если ты продолжишь показывать ей эту свою сторону… ну, знаешь, быть придурком, которому нравятся извращенные шуточки, или парнем, который не боится посмеяться над собой, или парнем, который выбивает дерьмо из кого-то, кто выбивал дерьмо из твоего лучшего друга, тогда, думаю, у тебя есть шанс.       Скелет кивнул.       – Я понял. Думаю… Думаю, я знаю, что мне нужно сделать.       Топс похлопал его по спине.       – Прекрасно. А теперь возвращайся и постарайся уладить весь тот ущерб, который ты ей нанес. Я побуду здесь какое-то время, пока не соберусь с мыслями, – ответил кролик своему другу застенчивой улыбкой. – Прости за случившееся…       Санс усмехнулся и засунул руки в карманы, направившись в сторону дома.       – Как говорит моя леди, не стоит извиняться, если ничего не сделал. Засранцу не стоило тебя бросать. Это самая большая ошибка в его жизни.       – … Ага…

***

      – Как там Топс? – спросила Фриск, впуская скелета и ненадолго задумавшись о том, почему она вообще так просто разрешает ему входить к себе в квартиру.       – Не очень, но у нас сегодня вечером будет мальчишник.       Девушка усмехнулась.       – Пойдете в бар, немного выпьете и начнете клеить девочек?       Санс засмеялся и откинулся на стуле.       – Ничего чересчур безрассудного или энергозатратного. Скорее, завалимся к нему домой, включим музыку, закинем в себя пару напитков, а затем… – он остановился на полуслове и начал постукивать пальцами по столу, прежде чем мягко засмеялся. – Звучит так, как будто я с ним спать собрался, да? (прим.переводчика: бля, ребят, вы не поверите, но я реально так подумала, когда переводила X)) Санс, че ты четвертую стену ломаешь?)       Девушка захихикала вопреки самой себе и села, заняв место Топса так, что между ней и скелетом совсем немного пространства.       – Я не собиралась говорить ничего такого.       Санс закатил глаза.       – Ну, конечно.       Постукивание начало ускоряться. Фриск заметила капельки пота, стекавшие по его черепу.       – Я… я не очень хорошо себя вел с тобой, верно?       Вопрос был задан так быстро, что девушка не была уверена в том, показалось ли ей. Скелет опустил голову, и пот начал скатываться на лицо. Он не смотрел на нее, но, внимательно рассмотрев его, она заметила, как Санс сжимает челюсти.       – Да, Санс, ты не очень хорошо себя вел со мной.       Ответ заставил скелета напрячься, и всего на миг Фриск забеспокоилась, что сказала что-то не так, но, все-таки, он же задал ей вопрос.       – Я… Мне жаль.       Теперь девушка уже не была уверена, спит она или бодрствует. Гангстер… Санс действительно только что сказал…       – Я очень сожалею о том, как именно прошло наше знакомство. Я сожалею о том, через что заставил тебя пройти, и я знаю, что ты, скорее всего, слышала это очень много раз еще от своего первого куска бойфренда, но, как бы то ни было – мне жаль.       «Окей, он действительно только что извинился», подумала она, чуть приблизившись к собеседнику. И все же скелет был прав. Фриск множество раз слышала эту фразу от Дерека. Пощечина – и уже на следующий день он обнимал ее и говорил, как сильно любит. Жесткий удар сбоку, что лишал ее способности дышать каждый раз, когда она наклонялась, и мочиться кровью, продлевал ей любящего и нежного Дерека на неделю. А затем был ребенок… И все те бесчисленные случаи, когда девушка ему отказывала, но он все равно ее насиловал.       Конечно, как это может считаться изнасилованием, если это твоя девушка? Такой тип мышления Дерек подхватил, когда начал водиться с мужланами из банды Дона Ди. Он не присоединился к ним, но… то, что случилось с ним после, когда Фриск его бросила, заставило ее понять, что даже если ты не часть банды, то все еще можешь оказаться в мусорном баке, забитый до смерти, стоит тебе выбрать эту дорожку.       Но было кое-что, чему научил ее Дерек за все те годы оскорблений. Она знала разницу между тем, кто просто говорил «прости», и тем, кто действительно сожалел. Дерек всегда говорил, что ему жаль.       – Но я действительно хочу попытаться…. Я действительно хочу попробовать снова.       А Сансу действительно было жаль.       С дрожащим голосом, Санс протянул свою усыпанную золотыми кольцами руку. Они заиграли на свету. Фриск подняла бровь.       – Привет. Я – Санс. Санс, скелет.       Это было прямолинейно, как в тот раз, когда он напал на нее в уборной, только больше не было той насмешливой и нахальной улыбки или похотливого взгляда, изучающего ее тело. И его рука сильно тряслась. В груди у нее было такое ощущение, как будто… будто она сейчас… взорвется или что-то вроде того…       «Это твой шанс сказать ему отъебаться от тебя нахер, Фриски», ликовала опасливая сторона ее, но девушка едва расслышала это сквозь громкие удары, раздававшиеся откуда-то из груди.       «Каждый заслуживает второго шанса…»       Девушка вскользь задумалась, могла ли ее мама предугадать столь специфическую ситуацию, когда говорила эту фразу Фриск.       И без задней мысли она потянулась и пожала ему руку, и уже собралась было представиться, как громкий жужжащий звук достиг ее ушей и она почувствовала легкое, но неприятное электрическое покалывание, прошедшее волной по руке до самого плеча. Она отдернула руку и уставилась на Санса, который начал ухмыляться. Скелет поднял руку, чтобы показать ей то, что она уже годами не видела.       Это был ручной детский игрушечный электрошокер.       – Старая шутка с шокером, – объявил он, все еще ухмыляясь и не способный сдержаться. – Прости. Не смог устоять. Просто это был идеальный и такой неподходящий момент, чтобы ее провернуть.       «Серьезно?», подумала она, уставившись на свою ладонь. «Он что, только что…» А затем, когда скепсис покинул ее, девушка, вторя ему, начала смеяться: напряжение улетучилось, и она схватила кренделек, бросив его прямо скелету в голову.       – Ах ты, сволочь. Нечестно!       – Но, если серьезно, ты можешь доверять… мне!       – Это… это так подло, придурок ты эдакий! Ты должен мне… э… хот-дог, ты психо…       Телефон зазвонил, прерывая ее на полуслове. Все еще смеясь и оставив Санса ухмыляться наедине с собой, Фриск взяла трубку.       – Алло? – засмеялась она в телефон.       Возникла небольшая пауза, прежде чем ей ответил низкий хрипловатый голос. Фриск почувствовала, как холодок пробежал по спине, а смех внутри нее немедленно угас.       – Здравствуйте. Это апартаменты Детерм?       – Д-да?       – Замечательно. Добрый день, мисс Детерм, как вы поживаете в этот чудесный день?       Девушка нахмурилась.       – Хорошо.       – Просто чудесно. Меня зовут Вингдингс Гастер, но вы можете называть меня Вингс, моя дорогая.

***

Сноски: [1] Футлонг – очень длинная булка-сэндвич с не менее длинной сосиской и соусами (как в Subway булка на 30 см) [2] «На миру и смерть не красна» (в оригинале «misery loves company» – «горе любит компанию») – поговорка, общий смысл такой: когда ты не одинок, тебе и смерть не страшна. У Цоя, кстати, в «Пачке сигарет» есть такая строчка.