Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      – Вингдингс Гастер? – тихим голосом бессознательно повторила Фриск в трубку. Девушка лишь ненадолго задалась вопросом, почему столь странное имя звучит так знакомо, пока не вспомнила историю Санса о своем старшем брате, который был не рад тому, что монстру нужно было работать, дабы помогать поддерживать семью скелетов.       Коротыш говорил, что брата звали Вингдингс.       «Со мной разговаривает старший брат Санса», подумала она и почувствовала бы легкое облегчение, если бы тот звонил поговорить с братом, но кое-какой непростой вопрос все еще томился в ее голове. «Как он достал мой номер?»       Она не давала его Сансу и уж тем более Папирусу – братья могли бы взять его у Ника, все-таки он был тут «землевладельцем». Хотя, этой сволочи не было нужды звонить кому-либо. Если он хотел тебе что-то передать, то просто появлялся из ниоткуда. Чуть сощурив глаза, девушка бросила взгляд в сторону кухни, где сейчас находился коротыш.       Она полагала, что выяснить ее адрес было довольно легко – возьми они информацию от Ника, или же Санс действительно поставил себе задачу выяснить о ней как можно больше – но телефонный номер? Как они…       – Дорогая моя? Ты там?       На самом деле голос его звучал так, будто он слишком много курил в молодости или с ним случился какой-то несчастный случай, который так сильно его повредил, но этой короткой фразы было достаточно, чтобы сорвать с Фриск оковы транса, и девушка выпалила первое, что пришло ей на ум.       – Простите! – она сказала это слишком громко и вздрогнула, в душе надеясь, что уж этот брат не окажется типом, которого обидит, разозлит или начнет раздражать громкий без нужной на то необходимости голос, дрелью прорубивший его череп. Фриск сделала вторую попытку, уже более тихим голосом.       – Вы старший брат мистера Санса и мистера Папируса, верно? – спросила она. Нет ничего страшного, чтобы спросить то, что ты и так знаешь. Это было безопасно, и девушка не слишком рисковала, изучая ранее неизведанные территории его личности.       Конечно, когда она положит трубку, то, скорее всего, спросит Санса обо всей этой фигне с телефоном – даже если ответ ее ужаснет, и все же, может, у него будет и адекватный ответ из множества вариантов. Может, у Ника действительно была эта информация на руках. В конце концов, Фриск не могла знать все о том, как работали эти крысеныши-шестерки.       Молчание длилось недолго, однако девушка чуть не подпрыгнула, когда услышала громкий и раздраженный стон, исходящий по ту сторону разговора.       – Мистер Санс и мистер Папирус? Пожалуйста, не говори мне, что мои младшие братья–имбецилы заставляют тебя и твоих соседей так их называть. Ну, серьезно, – вздохнул скелет, и тон его стал чуть жестче.       Фриск улыбнулась. И хотя слышать подобный тон было довольно странно, он помог растопить большую часть переживаний, когда девушка поняла, что злость его была не только не пугающей, но и направлена не на нее. Он полноправно прозвучал как старший брат, которого раздражала его малышня.       – Их главной задачей было показать вам, людям, что мы, монстры, отнюдь не высокомерные или ужасные существа, – пробубнил хрипловатый голос.       «Где тебя носило, мать твою, в первый день, когда твои братья только прибыли в наш город», подумала она и практически сразу же почувствовала себя виноватой за такие мысли. С самого первого дня ее знакомства с Папирусом Фриск никогда бы не подумала, что скелет не побоится надеть женский фартук пока готовит или убирает.       С другой стороны, Санс…       «Извинения требуют очень больших усилий. Признать тот факт, что ты облажался – и я все же дала ему еще один шанс. Я ЭТО СДЕЛАЛА», девушка внутренне нахмурилась на последней фразе. Несмотря на все, что он сделал, она приняла его оливковую ветвь, но лишь потому, что не хотела, чтобы он легко отделался. «Мне все еще стоит быть с ним настороже. Если я почувствую, что он делает что-то, что может навредить мне или моим друзьям, я ему и пальца не дам[1]».       Довольная собой, Фриск прокашлялась и снова заговорила, только в этот раз она старалась, чтобы голос ее звучал обыденно, расслабленно. Мило и наивно.       Это было негласным правилом законопослушных мужчин и женщин, которых силой заставляли контактировать с преступниками: Я знаю, кто ты такой, и я знаю, на что ты способен, но я притворюсь, что ты просто обычный знакомый.       До тех пор, пока жестокий или потенциально опасный преступник не угрожает вам или не хочет, чтобы вы воспринимали его как угрозу, лучше всего было вести себя в непритязательной манере, но, даже несмотря на то, что девушка действительно не была полностью уверена в том, что сделало братьев-скелетов Гастер преступниками, она не могла игнорировать тот факт, что в первый раз она увидела Санса, когда он сидел рядышком с главенствующим Доном всего города.       И все же…       Бандиты жили за счет страха. Так почему Вингдингс хотел, чтобы его братья демонстрировали людям, что они не опасны? Или не жестоки? Или не делали ничего из того, что было в тех давних жутких детских страшилках?       – Я говорю с формальностями, так как вы наш «землевладелец». Санс и Папирус же дали мне знать, что им больше по душе, когда их зовут по именам, мистер Гастер.       Скрежет с кухни дал Фриск понять, что скелет быстро отодвинул стул, а его быстрые шаги к ней также просигнализировали ей, что коротыш, должно быть, услышал, как она озвучила его фамилию. Когда ширококостная рука легла на плечо, девушка повернула голову.       Красные огоньки тускло светились, напомнив ей человеческие зрачки. Они сузились, когда она указала на телефон и произнесла два простых слова:       – Это Вингдингс.       – Вингс, моя дорогая. Пожалуйста, зови меня Вингс. Формальность необходима только в деловом общении, и даже тогда я стараюсь избегать ее насколько это возм…       Санс выхватил трубку из женских рук, нервно ухмыльнувшись, и если бы не странная и почти что сиюминутная капелька пота, мгновение назад скатившаяся по его черепу, Фриск бы уставилась на него с искренним удивлением.       И да, она бы солгала, сказав, что не обрадовалась тому, что он сделал, тем самым спасая ее от пары неловких минут светской беседы с тем, кто, как она предполагала, был главой семьи Скелетов, но все же… это было грубо. И девушка лишь надеялась, что Вингдингс не сочтет грубой именно ее.       – Привет, бро, как дела? – спросил Санс, взглянув на Фриск и кивнув в сторону кухни, намекнув, что хочет остаться один.       Девушка уже было начала тужиться зачатками смертельного взгляда, которым она планировала сразить скелета – это был ее чертов телефон в конце-то концов – но остановилась, когда острозубая улыбка скелета приобрела извиняющееся выражение. Трясущейся рукой он достал из кармана красный платок, вытирая пот.       Недовольство Фриск растаяло, и она развернулась к выходу из гостиной, собираясь ее покинуть. «Черт возьми. Вингс, должно быть, действительно доминирует в их семье…» (прим.переводчика: *голосом из Mortal Combat* DOMINATE!)       – Ох, ч-человеческая женщина? Ох, я думал, ты з-з-звонишь мне, так что я п-просто взял у… эм… она… я не думаю, что это необходимо, Вингс… Ладно, ладно! Фриск!       Девушка обернулась, и Санс протянул ей телефон. Было видно, что его рука трясется, и внезапно последним, чего хотела бы Фриск, стал разговор с кем-то, кто превратил самого заносчивого засранца, которого она когда-либо встречала, в трясущуюся, нервно потеющую тряпку. Опять же, другая последняя вещь, которую она хотела бы сделать, так это обидеть парня, у которого есть супер-способность превращать самого заносчивого засранца, которого она когда-либо встречала, в трясущуюся, нервно потеющую тряпку.       – Мой… мой брат хотел бы поговорить с тобой пару минут. Н-ничего особенно се-серьезного, – заверил ее скелет.       Девушка не особо-то в этом уверилась, когда приложила трубку к уху, но это не остановило ее от того, чтобы нацепить на себя маску ничего-не-понимающей-кисейной-барышни.       – Я надеюсь, что не слишком побеспокоил тебя и не отнимаю много времени, но я всего лишь хотел извиниться за то, что мой младший брат сделал с твоей кухней. Он не только ввалился к тебе домой без приглашения, но еще и чуть не сжег твою квартиру до основания. Ты, должно быть, считаешь нас ужасными созданиями.       Фриск моргнула. «Еще одно извинение?!» Она чуть ли не с недоумением взглянула на Санса, который лишь безнадежно, неловко пожал плечами. «Эти монстры вообще знают хоть что-нибудь о том, как люди-преступники ведут в городе свои дела?»       Собрав мысли в кучу и бережно подбирая слова, что было не особенно сложно, так как она была абсолютно искренна насчет своих следующих слов, девушка заговорила четко и мило, если даже не чуть-чуть флиртуя.       – Не, вам не стоит беспокоиться ни о чем таком, мистер Гаст… эм… Вингс. Я знаю, что ваши братья не специально, и, к тому же, обижаться или сердиться на Папируса довольно сложно, – начала Фриск, однако коротыш нахмурился глазницами, и горячо сияющие красным огоньки начали ее отвлекать, так что она повернулась к нему спиной, чуть усмехнувшись, когда услышала его ворчание, и назло, дабы отомстить ему за все совершенное в ее адрес, девушка решила, что до конца телефонного разговора ее голос будет звучать немного… игриво (прим.переводчика: здесь должна быть игра слов, Фриск – Frisk, «frisky» – «игриво»).       – Так тебя не испугали мои братья, когда ты впервые их встретила?       «Испугали? Нет, я была от них в ужасе. На тебя кто-нибудь когда-нибудь в туалете нападал, Вингси?»       Фриск издала краткий фальшивый приторный смешок, усмехнувшись даже больше, услышав, как Санс, топая, обошел ее, чтобы снова стоять к ней лицом. Он больше не потел, но его глаза теперь сверкали предупреждающим и ослепительным красным цветом.       – Прекрати это, куколка, или я,... – прошептал скелет, чтобы только замереть в ошеломленном молчании, когда девушка подмигнула ему и ответила.       – Ну, я раньше никогда не встречала монстров, пока не увидела ваших братьев, так что я испугалась, но после, когда я начала общаться с Папирусом, бояться его было бы сложно. Вы знали, что он предлагал научить меня, как готовить и убирать?       Вингдингс издал еще один стон, но он незамедлительно обратился в теплую усмешку. Фриск расслабилась.       – То есть, мой брат не только вломился к тебе в дом без приглашения, но еще и оскорбил его внешний вид и твои кулинарные навыки, и только потом сжег твою кухню?       «Когда ты это так говоришь, звучит, будто Папирус действительно мудак», подумала она, прежде чем разразиться своим настоящим смехом, что заставило Санса от удивления распахнуть глазницы.       – Он мне нравится, – искренне повторила девушка, и когда Вингдингс ничего не ответил, для ровного счета она добавила (и то, только потому, что она действительно была ему благодарна). – И я думаю, что это невероятно щедрый жест – отремонтировать наш парк, поэтому от имени моих друзей и соседей, которые здесь проживают, я благодарю вас за вашу доброту.       Ответа не последовало, и когда тишина растянулась на целую минуту, Фриск было подумала, что он повесил трубку, и уже сама собралась это сделать, как скелет снова заговорил.       – Н-ну разве ты не д-душка? Но я не могу принять это полностью на свой счет. Все же именно Папирус донес до меня эту идею. Я просто предоставляю финансовую поддержку, в то время как всю тяжелую работу делает он, – он остановился и издал грубый, краткий, но довольный смешок. – И не дай неотесанному поведению и нраву моего другого брата Санса тебя обдурить. Это была его идея избавить вас от того смешного налога за «крышу», который мой человеческий бизнес-партнер мистер Ди считал необходимым с вас взимать, когда еще здесь правил. Если честно, из того, что мне говорили братья, ты и твои соседи – простые рабочие, так как здесь вообще может быть опасно?       Девушка чуть было не уронила трубку, когда это услышала. «Что?! Что он сказал?! Он действительно сказал, что Санс – чувак, который меня запугал этим налогом – сказал своему брату, что мои друзья и соседи – и я в том числе – могут его не платить? И когда он этот вопрос поднял?!»       Она выстрелила в адрес коротыша кривой ухмылкой и была встречена смущенным взглядом, усилием выдавив из себя смешок.       «Это было до того, как мы пообщались в домике в парке, или после – когда я согласилась пойти с ним на свидание?»       – О, я не знала, что идея НЕ платить налог за «крышу» принадлежала Сансу. Это очень мило с его стороны, – процедила Фриск сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как ее взгляд становится все более сердитым.       Красные огненные точки в глазах коротыша сжались настолько сильно, что почти исчезли, и скелет снова начал потеть, а его щеки покрыл легкий красный румянец.       Рука девушки сжала трубку.       «Этот тупой сукин сын меня несколько дней мучил этим ебаным налогом, а теперь его братец, который курит по четырнадцать пачек в день, говорит мне, что нам не нужно его платить?! Да я его сейчас выпру нахуй из моего дома…»       И прежде чем гнев, ярость и окончательная усталость захватили контроль над ее телом, кокетливые слова Санса вновь начали проигрываться по ту сторону ее разума:       «Может, я понял, что если я смогу тебя заставить… ну, знаешь, сходить на свидание, то смогу показать тебе, что я не такой уж плохой парень. Смогу объяснить тебе как я вообще пришел к тому, что взял руководство над вашим районом из всех мест и почему мне и моим братьям так сильно хочется здесь жить. Может, во время ужина я бы отменил плату за «крышу», и это бы реально помогло тебе увидеть, что я того стою… ну, ты знаешь?»       Она почувствовала, как некоторая часть гнева вместе с напряженным лицом исчезли, только чтобы уступить место сомнению.       «Так он действительно солгал, чтобы пойти со мной на свидание… он… он не собирался ничего делать, если бы мы не заплатили?»       Фриск подняла взгляд на скелета, чуть не забыв про разговор с Вингдигсом. Теперь весь гнев был стерт чувством полного замешательства, заполнившего ее разум.       «Да что блядь не так с этим ИДИОТОМ…»       – Проклятые человеческие изобретения. Должно быть, эта херня разъединилась…       Она отбросила свои мысли и быстро повернулась так, чтобы больше не видеть Санса. Теперь шнур от телефона аккуратно обернулся вокруг нее.       – Простите! Я все еще здесь… эм… должно быть, связь ненадолго прервалась.       – Все в порядке, моя дорогая. Но я спросил, что ты и твои соседи думают о нас… о монстрах.       «Странный вопрос, но, может, он все еще волнуется о том, произвели ли его братья хорошее впечатление. Но опять же, почему это для него так важно? Разве это такая уж и проблема, нравитесь ли вы горстке бедных, беспомощных людей или нет?»       Девушка ответила честно, хотя и не видела во всем этом смысла.       – Я не могу говорить за всех, но я знаю, что многие из моих друзей, и я в том числе, были тронуты вашими – и ваших братьев – актами доброты и милосердия. Это разительная перемена после… – Фриск начала говорить, прежде чем немедленно закрыла рот, молясь, что ее собеседник не сможет уловить конец фразы.       Дон Ди все-таки был его довольно близким деловым партнером, и она не могла себе позволить даже незначительный негативный комментарий в его отношении, однако, к ее удивлению, Вингс задумчиво промычал:       – Полностью с тобой согласен. Он не самый хороший человек, моя дорогая. Ни с моей точки зрения и моих братьев – по крайней мере из того, что рассказывал мне Санс – ни с точки зрения даже его приближенных. Но я знаю парочку монстров с теми же чертами характера, так что подобное свойственно не только людям. Однако, что насчет тебя? Что ты думаешь о монстрах?       На секунду девушка прикусила губу. Она не знала, как ей стоит относиться к первой части его заявления, поэтому решила отложить его на потом, и сфокусировалась на вопросе.       – Честно говоря, после того, как я пережила эти странные магические штучки, которые вы, ребята, творите, ваше – буду честной – появление…       – Не любишь мужчин без кожи? – игриво спросил скелет. Фриск усмехнулась.       – Никогда не встречала гигантских мужчин без кожи, прежде чем познакомилась с вашими братьями. Я привыкла считать себя человеком довольно широких взглядов, но даже мне потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя от удивления, – возразила она.       С хрипотцой Вингс засмеялся.       – Справедливо.       – Но, после первой встречи, я не увидела большой разницы между монстрами и людьми. Я отношусь к Сансу, Папирусу и Топсу, – быстро добавила девушка, – также, как и к другим людям.       Тишина длилась дольше минуты, и все это время Фриск слышала, как позади нее тяжело дышит коротыш, однако, не обернулась.       – Хех… похоже, я буду проклят, – пробормотал Вингдингс. – А как ты думаешь, как отреагируют твои соседи, если монстры начнут переезжать в этот район? Будут ли они также приветливы, как и ты?       «Монстры в человеческом городе?» Девушка считала, что да – будут. В Серфэйс сити уже было такое огромное количество самых разных людей и культур, и потом, Джим ей рассказывал, что единственное, что сделали с ним монстры, когда он пришел в их город – это задавали личные вопросы.       Но опять же… добрую часть цветных здесь недолюбливали. Она нахмурилась и вздохнула.       – В нашем районе вас примут. Это я точно знаю. Мы – это единственный район в городе, который не навязывает правила вроде «ТОЛЬКО ДЛЯ БЕЛЫХ». В наши едальни и магазины приглашены самые разные группы людей, и я уверена, что и ваших ребят мои друзья тоже примут. Но вот остальная часть города…       Скелет снова промычал.       – Да, я думал об этом. Жестокие и высокомерные люди навязывают жестокие пути прошлого.       Фриск не могла не впечатлиться тем, как он это сказал. Вместе с этим весь ее страх к собеседнику исчез.       – Не хотела этого говорить, но чтобы сделать этот город лучшим местом, потребуется много значительных, радикальных перемен.       – Не теряй надежду.       Эта фраза была сказана одновременно Сансом и Вингдингсом, и когда девушка наконец обернулась к коротышу, то невольно подняла брови. Его лицо все еще было красным, а он сам смотрел в пол.       – И перемены могут быть ближе, чем ты думаешь, – закончил ее собеседник.       Она хотела бы посмеяться над этим высказыванием, но не стала по очевидным причинам. Насколько Фриск знала, у этого города не было и шанса на перемены. Только не с теми людьми, что им заправляли.       – Но я считаю, что все же отнял у тебя достаточно времени. Благодарю за разговор и за то, что ты ответила на мои вопросы. И я могу сказать, что у тебя очень милый голос. Любой мужчина бы растаял от него, – сказал Вингс с хитрой интонацией.       Девушка вспыхнула, но быстро вернулась в норму.       – Ну, я все-таки певица.       Тот радостно воскликнул.       – ХА! Если у меня появится время, я обязательно посещу человеческий город сам и послушаю, как ты поешь. Скажи, мой брат еще неподалеку? Я бы хотел поговорить с ним, если ты позволишь, – вежливо попросил скелет.       – Конечно. Было очень приятно поговорить с вами, Вингс.       Он издал еще один смешок.       – Взаимно, моя дорогая.       Неуклюже освободившись от пут телефонных проводов, Фриск передала трубку Сансу и вернулась на кухню, оставив его наедине, как он и просил ранее.       Сев за стол, девушка оперлась подбородком на руку. Это был странный и не совсем уж неприятный разговор, к тому же он заставил ее взглянуть на коротыша несколько иначе, и теперь его образ был немного туманным.       «Так Санс сказал своему брату, что налог на «крышу» не обязателен в ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ, что кошмарил им меня?! Он правда думает, что именно так надо привлекать внимание девушки?»       Однако лишь это она смогла сформулировать у себя в голове, прежде чем скелет вернулся на кухню.       Когда Фриск подняла на него глаза, то ей даже стало его жаль. Он постоянно дергал галстук и смотрел куда угодно, только не на нее.       – Этот налог на «крышу» был ненастоящим, верно?       Санс застенчиво улыбнулся ей.       – Но он вынудил тебя со мной поговорить, и я договорился до свидания, верно? В смысле, сработало же.       «Вообще-то теперь, когда я знаю, что ты ничего не можешь сделать моим друзьям, я могу тебя послать нахуй», подумала девушка, но теперь, как ни странно, мысль о том, чтобы сходить с ним на свидание, уже не казалась такой… ужасной. Теперь ее к этому не принуждали.       Она ухмыльнулась, будто бы брала его на «слабо».       – Что, если бы я сказала, что мне плевать? Если бы сказала, что благополучие моих соседей – это не моя забота?       Скелет усмехнулся.       – Ну, тут все просто. Если бы ты так ответила, то я бы потерял к тебе интерес. На мой вкус это пиздец как безразлично.       Фриск покачала головой.       – Господи…       Санс снова ухмыльнулся.       – Слушай, куколка, мне нужно идти. Семейные дела и все такое, так что скажи Топсу, чтобы направлялся в парк, когда закончит с твоей кухней.       Она пожала плечами в ответ.       – Он может остаться здесь, если хочет, пока ты не вернешься.       Скелет кивнул.       – По рукам. И, куколка, ты… ты не будешь против, если я загляну к тебе завтра? Ну, знаешь, уже как гость?       Девушка задумалась. Он спрашивал, а не приказывал. Именно из-за него ее соседям не нужно было платить за «крышу», и на деньги его семьи ремонтировался парк. Это же были просветы доброты в нем, верно?       – Ты можешь… – начала Фриск и остановилась, вспомнив, что завтра у нее прослушивание. Она потрясла головой. – Почему бы тебе не заглянуть завтра вечером?       Огоньки в глазах Санса засияли.       – Я хот-догов принесу.

***

      Вингдингс громко хрустнул пальцами прежде чем наконец обернуться к братьям. Он выглядел возбужденным. И злым. Санс молился какому бы то ни было Богу, чтобы все это было не из-за слов его маленькой леди.       К слову, он был удивлен, в каком беспорядке находилась мастерская их старшего брата. Повсюду валялись обертки от еды, полупустые чашки с холодным кофе заполонили весь стол, а по углам комнаты были раскиданы рабочие бумаги, и когда коротыш взглянул на Папируса, то увидел, как у того нервно дергается глазница.       Для кого-то, столь аккуратного и опрятного вроде него, вид комнаты в подобном состоянии, должно быть, просто сводил с ума, но, в отличие от любого другого помещения в их как старом, так и новом доме, на мастерскую Вингса никакие правила не распространялись – старший брат ясно дал им понять еще в очень раннем возрасте, что до тех пор, пока их не пригласят, вход в его комнату для них запрещен.       Когда Санс прихватил с собой Папируса (который был, мягко говоря, возбужден из-за того, что его отрывают от контроля реконструкции парка, пока не узнал, что Вингдингс велел им вернуться домой) и телепортировал их обратно в дом в Фелл Сити, старший скелет пригласил их к себе в мастерскую.       – Нам придется чуть отклониться от нашего плана, братья.       Коротыш облегченно выдохнул. «Ладно… видимо, это не имеет ничего общего с моей леди. Хорошо. Теперь, как только мы решим эту проблему, я смогу выяснить, как он узнал номер Фриск».       – КАКАЯ-ТО ПРОБЛЕМА?! БРАТ, ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ МНЕ, ЧТО ЭТОТ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ДРЯХЛЫЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА СДАЛ НАЗАД! – заскулил младшенький и жестом указал на свою грязную «рабочую» одежду. – МОНСТРЫ УЖЕ ПОЧТИ ЗАКОНЧИЛИ С ФАСАДНОЙ ЧАСТЬЮ ПАРКА, И НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ НАЧАЛИ КО МНЕ ПРИХОДИТЬ И РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ! Я ОПРЕДЕЛЕННО ПРОДВИНУЛСЯ В ТОМ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ ИМ, ЧТО МЫ, МОНСТРЫ, ПРОСТО ЧУДЕСНЫЕ СОЗДАНИЯ…       Папирус немедленно закрыл рот, когда лицо Вингса чуть напряглось. Последний покачал головой, указывая на телефон.       – Час назад я принял звонок от Ди. Несмотря на старания Санса, еще одна война между бандами – то, чего старик хочет избежать, поэтому он устраивает встречу между парой своих людей и членами той смехотворной враждебной банды… как их там звали, Санс?       Скелет фыркнул в ответ:       – «Бессмертные».       Его братья чуть улыбнулись, услышав столь нелепое и помпезное название, прежде чем Вингдингс продолжил.       – Да, похоже, глава… «Бессмертных» связался с Ди и каким-то невероятным образом убедил его лично обсудить причины смерти Ника.       Санс почувствовал, как все сильнее разочаровывается. Это шутка, да? Что там было обсуждать?! Он удостоверился, чтобы Ник находился рядом с любимым местом выгула Ди и старался изо всех сил, чтобы тот выглядел точно также, как и если бы его убил один из странных членов «Бессмертных».       «Прекрасно! Теперь мне нужно будет найти кого-то другого из верхов банды Ди, перерезать ублюдку горло и вырезать «N» на лбу. Господи Иисусе, я когда-нибудь отдохну в этой жизни?!» подумал скелет, чувствуя, как из глазницы чуть заструился красный дым.       Он устало потер глаза.       – Так зачем тебе Ди все это рассказал, Вингс?       Раздражение старшего брата надломилось, украсив широкой улыбкой лицо.       – Ди хочет, чтобы вы двое присутствовали на этой встрече.       Разум Санса заполнил первородный, неистовый гнев, Папирус же начал задавать вопросы.       – ЗАЧЕМ ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ МЫ ПРИСУТСТВОВА…       Коротыш вдарил кулаком по столу, заработав со стороны Вингдингса лишь раздраженный взгляд. Который был тут же проигнорирован.       – Потому что он хочет показать врагам, что у него монстры на блядском поводке! Будто мы его чертовы сучки или типа того.       Лицо младшенького гневливо дрогнуло от осознания вышесказанного, и, несмотря на взгляд, которым старший скелет одарил своих братьев, Вингс едва кивнул.       – Я бы сказал это более элегантно, но ты прав, Санс. Самого Ди там не будет. Туда придет его доверенное лицо…       – ТРУС, – выплюнул Папирус, и Вингдингс снова кивнул.       – Именно, Папирус, но есть в этой договоренности и хорошая новость, которая, без сомнения, вернет наш план на круги своя. Ди устраивает встречу на старой фабрике, которую закрыли много лет назад.       Коротыш усмехнулся.       – Так эта деловая встреча, в общем-то, шанс для «Бессмертных» помириться с Ди, да? Что они ему предлагают ради заключения мира между двумя бандами? Наркотики? Оружие?       Старший брат пожал плечами.       – Я не уточнял нюансов, но как только люди соберутся – убейте всех, но одного человека из банды Ди оставьте. Избейте его и приведите сюда.       Папирус и Санс кивнули в ответ: коварные улыбки появились на их лицах.

***

      Санс и Папирус стояли за огромной потертой деревянной балкой, изучая старую фабрику, и в особенности – шестерых мужчин там выжидающих. Пока они болтали друг с другом и смеялись, они держали в руках до боли обычные и безынтересно выглядящие пушки, специально сделанные для них Вингсом.       Коротыш мысленно сделал себе заметку. Даже несмотря на то, что это было простое задание, эти маленькие штуки, созданные их старшим братом, могли уложить одним мощным ударом. «Невозможно быть слишком осторожным», подумал Санс, прежде чем еще раз внимательно взглянуть на людей.       Он молниеносно опознал пятерых из них как известных ему членов банды Ди. Самым разодетым из них был человек по имени Грэнч, который практически всегда стоял за спиной у Ди во время большей части праздничных мероприятий.       Шестой же… Скелет сощурил глазницы, чтобы получше его рассмотреть. Но признать его все равно не смог. Мужчина был одет в какую-то потрепанную рабочую одежду, стоял в отдалении от группы, ничего не говорил и вообще никак не участвовал в разговоре. Он выглядел старше, ему было, может, лет под пятьдесят. Даже на расстоянии Санс смог заметить, как сильно тряслась его держащая оружие рука.       Коротыш пихнул Папируса под бок и указал на явно запуганного мужчину.       – Его берем с собой.       Взгляд младшенького проследовал по направлению руки его брата, и когда одинокий красный огонек наткнулся на трясущегося человека, скелет издал мягкий смешок.       После этого братья покинули укрытие. И, что ожидаемо, все стволы тут же направили на них. Санс наблюдал, как долго займет у того шестого поднять оружие, и когда он наконец его поднял, дрожь его уже никак не контролировалась.       Коротыш поднял руки с дружелюбной улыбкой на устах.       – Полегче, ребята. Мы с братом здесь, чтобы…       – Опустите пушки, это ручные монстры Дона Ди, – засмеялся Грэнч.       И единственной вещью, которая удержала Санса и Папируса от мгновенного жестокого убийства его и остальных мужчин, засмеявшихся в ту секунду, было понимание, что ни один из них все равно уже не встретит завтрашний рассвет.       Братья приблизились к дрожащему. Коротыш не мог не наслаждаться тем, как распахнулись от страха человеческие глаза, когда старший брат встал по одну сторону от него, а младший – по другую, тем самым окружив его.       И хотя Санс знал, что в этом не было необходимости, он быстро просканировал человеческую ДУШУ, когда был достаточно близко к нему, чтобы начать «действие». Зеленый надрез ударил ему в глаза вместе с довольно очевидной и предсказуемой информацией об этом человеке.       Этот человек никогда не причинял другим вреда, и тем более – не убивал. Довольно ухмыляясь, скелет обернулся к нему и прохладно улыбнулся, ожидая, что другие люди начнут общаться друг с другом прежде, чем он сам подаст свой голос.       – Ты тут новенький, старик? – тихонько поинтересовался коротыш и кивком указал на тремор рук.       К потехе Санса человек постарался выпрямиться, собраться и, по мнению скелета, сделал попытку изобразить взгляд альфа-самца, но потерпел неудачу, и через несколько секунд, отчаявшись, человек издал смешок.       – Ага. Так заметно?       – ОЧЕНЬ, – ответил Папирус. Из его здоровой глазницы повалил красный дым. Изящным поворотом кисти в руках здоровяка появилась огромная кость, похожая на ту, которой он убил Маффет.       Дрожащий человек уставился на него, распахнув глаза, в то время как другие людишки снова засмеялись. Коротыш стиснул зубы.       «Нужно просто дождаться появления другой банды», подумал он и бросил взгляд на брата, который, казалось, говорил самому себе то же самое.       – Отличное оружие, монстр. Оно пойдет тебе на руку против огнестрела.       Папирус обернулся к залупщику[2] и ответил ему широкой улыбкой, гордо сотрясая в воздухе огромной, больше похожей на биту костью.       – У ПУШЕК ПУЛИ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ. А ТВОЙ ЧЕРЕП РАСКОЛЕТСЯ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ЭТА КОСТЬ.       Улыбка мужчины чуть поубавилась.       «Не хотел бы я быть на твоем месте», мысленно обратился Санс к задире, прежде чем перевел внимание на Дрожика, который уже был готов бежать сломя голову при любом упоминании о насилии.       – Так, вы двое действительно м-м-монстры, да? – сказал последний, когда скелет специально уставился на него, не говоря ни слова.       – Базара нет, человек. Зовут Санс, а этого – Папирус.       – Я… М-М-Мак.       Коротыш усмехнулся.       – М-М-Мак? Странное имя.       Мак засмеялся, хотя, больше от нервов, нежели от хорошей шутки.       Санс перекатился на каблук.       – Так скажи мне, Мак, что за хлюпик, вроде тебя, делает здесь, среди нам подобных?       Мак уже было открыл рот, готовый ответить, но, к радости братьев, дверь снаружи фабрики открылась и все люди Ди, включая Мака, подняли свои стволы. Папирус покрепче вцепился в свое оружие, а Санс начал фокусировать магию.       И несмотря на то, как это было тяжко, коротыш ждал, пока все из «Бессмертных» не зайдут внутрь здания. Всего их было семь. Четверо из них несли огромные и – судя по тому, как сильно они старались – тяжелые складские контейнеры непонятного содержания. Стоило скелету их увидеть, как он мысленно застонал.       Перенос всего этого домой потребовал бы очень много магии, однако инструкции Вингса были довольно конкретными. Принести все оружие, все «подношения» и одного из людей Ди.       Санс выжидал, пока Грэнч не вышел вперед дабы начать разговор, а затем кивнул брату. Все с той же широкой улыбкой на лице, Папирус взмахнул огромной костью словно битой прямо Маку по затылку. Старик звучно упал.       Все уставились на них. Подмигнув «Бессмертным», коротыш заключил всех членов магией и одним опускающим жестом разбил их о землю.       Симфония переломанных костей проникла в его череп. Двое из них умерли мгновенно.       «Черепа треснули», подумал он, и лужи крови, медленно растекающиеся под головами подтвердили его диагноз. Другие, должно быть, сломали себе ребра, ноги или руки, однако их повреждения были слишком тяжелыми, чтобы двигаться, не говоря уже об ответной атаке – и с мрачным, широким оскалом Санс освободил их тела от магии, обернувшись к людям Ди.       Пока коротыш разбирался с семеркой членов «Бессмертных», его брат перепрыгнул через тело Мака и со всей силы замахнулся костью в ближайшего человека. Послышался звук нездорового треска черепа, и мозги украсили стену, уже грязную к тому моменту одежду Папируса и оставшихся членов банды Ди.       Грэнч направил на него ствол.       – Ах, вы, уебки! Убейте их!       Триумфально ухмыляясь и смеясь, младший брат взмахнул рукой, вызвав огромное число светящихся красных костей. Каждая была подобна ножу, и с изящным щелчком пальцев волна костей устремилась в сторону группы людей на такой скорости, что прежде, чем хотя бы один человек смог бы взвести спусковой крючок на своем оружии, кости уже покромсали на куски их тела.       Повсюду была кровь, и для четверых из пяти мужчин смерть настала мгновенно. Выжил всего один. Залупщик. Только выглядел он так, будто до того, как он отправится на тот свет, осталось всего ничего. Одна кость застряла у него в груди, а другая – в правом бедре.       Санс рассмеялся над увиденным. Узколобый уебан выглядел как кукла Вуду, и с довольной улыбкой скелет наблюдал, как Папирус шагает по телам людей, крутя в руках огромную битоподобную кость, с каждым шагом все ближе подбираясь к задире.       – Неееееет… – заплакал тот, когда долговязый к нему приблизился.       – НЬЯ-ХА-ХА. ОТЛИЧНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТЕЛА, ЧЕЛОВЕК. С МОИМ ОРУЖИЕМ ОНО МНЕ ОЧЕНЬ ДАЖЕ НА РУКУ!       Скелет занес нож прямо над костью, торчащей из бедра, затолкнув его поглубже в человеческую плоть. От боли человек закричал.       Коротыш уже хотел было расслабиться и насладиться шоу, но несколько стонов за спиной заставили его вспомнить, что после себя он оставил кое-какую работу, нуждавшуюся в завершении. Щелчком пальцев, отчасти кость, отчасти мачете материализовалась в его руках. Он прошел к стонущей кучке людей, кратко бросив взгляд на Мака, что лежал без сознания.       «Несколько сломанных ребер, выстрел в колено, может, и сломанный нос. Что-нибудь достаточно существенное для этого старого хрена», подумал Санс, опуская мачете над головой одного из стонавших.

***

      Уже в сотый раз Вингдингс просматривал бумаги, которые нашел в комнате Санса. Вчера Вингс зашел к нему только для того, чтобы отыскать спички или зажигалку, и даже бы не стал смотреть на эти бумажки во второй раз, если бы не некоторые выделяющиеся детали, цепляющие взгляд.       Что странно, это были счета. Счета за телефон и электричество, если точнее. Старший брат оплачивал все необходимое. И так было всегда. Во-вторых, счета были немного другие – такие он раньше никогда не видел, и когда он взглянул на адрес, то понял, почему: это был адрес из Серфэйс Сити. Это были счета человека. И с именем, указанным на счетах, Вингдингс не был знаком: Фриск Детерм.       Интуиция что-то шептала ему на ухо, и после того, как Санс отправился за Топсом, Вингс отнес бумаги Папирусу и спросил, не кажется ли ему это имя знакомым.       «ТАК ЗОВУТ МОЮ ПОКЛОННИЦУ, БРАТ!»       И затем младшенький начал рассказывать про их «разрыв» (прим.переводчика: ну вы помните, что Папирус «отказал» Фриск в своих чувствах, да?). Так что его догадка оказалась верной.       Значит, леди, которая была так добра к Папирусу, звали Фриск Детерм. Когда Вингдингс поговорил с ней, то был искренне удивлен, что она на самом деле была очень милой. Милой леди с красивым голосом. И, пообщавшись с ней, он понял, что Санс насчет нее был прав. Девушка не могла оказаться шпионкой, и, судя по счетам, она была еще и довольно бедной.       Вингс убрал бумаги в стол, когда услышал звуки ворчания обоих своих братьев, которые давали понять, что миссия увенчалась успехом, но прежде, чем позвонить Ди и сообщить, что его братья и один из людей Ди чудом остались в живых после встречи с «Бессмертными», которая была ничем иным кроме как засадой, он хотел задать Сансу еще несколько вопросов об этой девушке.       И почему вдруг последнему нужно было оплачивать ее счета. Даже если Вингс решит, что брат солгал ему, то он всегда сможет спросить Фриск. Сноски: [1] «Дай ему палец – и руку по локоть откусит», поговорка. Имеется в виду, что Фриск не даст ему и возможности, чтобы как-то себя «проявить». [2] «Залупщик» – задира, скандалист, петух и мордоплюй (господи, я обожаю словарь синонимов, это же 10 из 10 гспдя).