Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Фриск зависла в дверях и вела борьбу со сном, нервно покусывая большой палец и наблюдая, как два монстра, тихо переговариваясь между собой, изучали повреждения кухни. Топс, как скелет его представил, жестикулировал и указывал на наиболее поврежденные области, и, хотя девушка не могла слышать, что именно говорил синий кролик, его голос показался ей приятным и теплым, и каждый раз, когда он поворачивался лицом к Сансу, она могла разглядеть странную ухмылку на его пушистом лице.       С другой стороны, скелет, казалось, не разделял веселые настроения своего «друга». Совсем. Теперь он потел еще больше, чем когда постучал в дверь, и, как и в случае с кроликом, Фриск не могла слышать, что он говорил, но в отличие от Топса его голос казался взволнованным и напряженным, и разительно более неудовлетворенным, чем обычно.       Но, видимо, синего кролика не слишком-то и беспокоил тот факт, что Санс на него ворчал. В действительности, чем больше девушка наблюдала за ними, тем больше понимала, что это устоявшийся шаблон общения. Топс говорил что-то скелету, последний тихо выругивался в ответ. Затем, со странной ухмылкой на лице, кролик мягко смеялся, и Санс становился еще более… злым (говоря начистоту, Фриск могла лишь предположить, что скелет был в плохом настроении, когда начала подслушивать двух монстров. Но зато можно было с уверенностью сказать, что во время их личного разговора пару минут назад между монстрами что-то произошло, потому что когда они с Топсом снова открыли дверь, Санс казался более дерганым и постоянно смотрел на кролика.)       Наблюдая столь странное действо, уже через несколько секунд Фриск начала чувствовать что-то большее, чем просто дискомфорт и тревогу, желая покинуть двух монстров. После того небольшого проявления искренней (ясность и простота и были настоящей искренностью: она не могла солгать себе в этом) доброты вчера вечером от Санса, девушка не желала ничего другого, кроме как убраться подальше от лыбящегося монстра и очистить себе мозги от всего, что с ним связано.       «Я не смогу избегать этого психа вечно, но небольшой перерыв – это все, что мне нужно», подумала Фриск, прежде чем взглянула вниз, осматривая свою помятую одежду.       Она нахмурилась и скривилась, когда наконец ощутила все последствия ночного клинингового рейда. Девушка чувствовала себя грязной и просто отвратительной. Слабый солоноватый запах пота прилип к волосам, а ее кожа провоняла отбеливателем и дешевыми моющими средствами. Вчерашнее платье было заляпано грязью из всех мест, которые она отмывала, и такое состояние вызывало зудящую нервозность.       Фриск могла лишь представить, насколько измотанной она была на вид, и раз уж даже Санс это заметил, то сейчас она точно не выглядела «на все сто».       Девушка еще сильнее нахмурилась, когда вспомнила, как его рука осторожно поднялась к ее подбородку, чтобы он мог поближе рассмотреть женское лицо, и насколько искренним было его беспокойство.       Фриск попыталась переключить внимание на ненависть к скелету, силой заставив себя вспомнить о более ужасных минутах с ним за последние несколько дней, и сделала шаг на кухню.       Она начала немного тревожиться, когда ее воспоминание об их перепалке в уборной, начавшееся проигрываться у нее в голове, было прервано событиями прошлого вечера. Этот глупый, прекрасный, потрясающий цветок. Она попыталась напомнить себе, что из-за него ее уволили с работы, но затем та картинка – где он убедился, что она будет в безопасности за пределами кухни, пока пожар не будет устранен – взяла девушку под свой контроль.       «Черт», злобно подумала Фриск и зевнула. «Я устала сильнее, чем думала, раз уж эти два мелких эпизода доброты могут перебить всю ту жестокость, что он со мной сотворил», быстро решила девушка и кашлянула, дабы привлечь внимание двух монстров, немедленно пожалев о прежнем своем решении и гадая, почему она просто не воспользовалась ситуацией, когда они были настроены уйти.       В конце концов, она не собиралась принимать душ и переодеваться когда ее квартира была оккупирован двумя странными мужчинами, с одним из которых она только что познакомилась, а другой мог…       «Если бы он захотел, то уже навредил бы тебе… в этом смысле…».       Фриск моргнула от внезапного осознания и логики этого ничтожно малого утверждения, тихонько осевшего у нее в голове. Внезапно она почувствовала себя еще более измученной и принялась тереть глаза. «Я просто освежусь у кого-нибудь из соседей», подумала она, отчаянно желая отбросить все, что было связанно с Сансом, и сказала:       – Ну, раз уж вы будете здесь работать, то я… эм…, – девушка застыла, когда оба монстра оторвали свои взгляды от поврежденной стены, уставившись на нее. Фриск нервно сглотнула. – …Я просто пойду отсю…       Санс сделал небольшой шаг, и его первое слово уже должно было выскользнуть изо рта, когда Топс быстро закрыл собой ширококостного, преграждая тому путь к Фриск и заработав от скелета раздраженный возглас. Странную усмешку синего кролика сменила игривая безобидная улыбка.       – Ох, ты нам не помешаешь, милая! Я просто обожаю, когда мне составляют компанию, – весело сказал он, обнажив идеально правильные белоснежные зубки.       Фриск одарила его неловкой улыбкой, начав ускользать из кухни в гостиную. Если честно, то чувствовала она себя скверно и разочаровалась в себе из-за того, что пытается оставить кролика. Даже если скелет представил синего Топса как «друга», чрезмерно осторожная часть ее разума быстро напомнила, что у бандитов вроде Санса «друзья» могут быть только одного сорта – в любой другой ситуации она бы, скорее всего, сжалилась над кроликом на час или два, но…       Ей правда нужна была передышка от этого вечно ухмыляющегося скелета. Всего одна передышка.       Очевидно, Санс не разделял ее чувств. Скелет все пытался восстановить зрительный контакт, но каждый раз, когда он двигался влево или вправо, дабы обойти Топса, кролик быстро следовал за его движениями, продолжая загораживать своего друга. Это было поразительно. Синему кролику даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, в какую сторону Санс направится.       Фриск подняла бровь, наблюдая эту сцену, и легкая, забавная улыбка расцвела на ее лице. Несмотря на тихое, но довольно угрожающее ворчание, которое издавал Санс каждый раз, когда его попытки обойти синего кролика проваливались, Топс не выглядел обеспокоенным или даже отдаленно нервным по меньшей мере.       «Они точно должны быть довольно хорошими друзьями», подумала девушка. «Не могу представить, чтобы Санс позволил делать такое с собой какому-нибудь незнакомцу».       Она сделала глубокий вдох, выдав вымученную улыбку, и снова тряхнула головой, пытаясь изо всех сил не обидеть синего кролика, который ей ничего не сделал – разве что водил дружбу с известным ей скелетом.       Фриск знала, что ведет себя честно с ним, и что это было очень хреново – оценивать его личность, основываясь исключительно на круге его общения, поэтому, когда она вновь заговорила, то попыталась сделать свой голос как можно мягче и нежнее.       – Мне правда нужно… – начала она, но немедленно остановилась, когда увидела, как длинные уши Топса чуть опустились, и его радушная улыбка исчезла с лица.       – Ох… ну, ладно, – сказал он, и его плечи немного поникли, а голос потерял прежний энергичный тон. – В смысле,… Я понимаю, что тебе тут нелегко с… – он вздохнул, указав на себя, подразумевая в этом жесте фразу «с кем-то, вроде меня».       Глаза Фриск распахнулись от сбившего ее с ног чувства вины.       – Нет! Это не из-за…       Кролик уставился себе под ноги, как бы отчаянно пиная носком пол, и сверкнул улыбкой, которую девушка могла бы описать как разочарованную и застенчивую.       – Это… просто… ну, знаешь. Это мой первый раз в человеческом городе, и… – слова кролика стихли, и он снова вздохнул. – Я… Я правда хотел позадавать тебе вопросы о вашей культуре и о городе. (прим.переводчика: ах ты, мамкин манипулятор :3)       Когда он издал тихий смешок, девушка почувствовала, как чувство вины становится все сильнее.       – У меня всегда была теория, что люди и монстры не так уж и сильно друг от друга отличаются, и я просто хотел убедиться в том, правда ли это.       «Какая же ты дрянь, Фриски», шипела ей на уши каждая частичка разума.       Тем временем Санс таки сумел прокрасться мимо кролика, и теперь просто изучал его с нечитаемым выражением лица.       – Но я понимаю. Ты меня не знаешь, и мне не стоило ждать, что кто-то, столь симпатичный и классный, как ты…       Фриск устремилась к кролику, не обращая внимания на все предупреждающие мысли о нем, и, не думая ни о чем другом, кроме как о том, чтобы загладить тот небольшой ущерб, что она причинила, она взяла его за огромные звериные руки, которые практически проглотили ее собственные (прим.переводчика: они большие просто). Скелет издал удивленный возглас, но девушка его проигнорировала.       – Нет, это не… – она остановилась на полуслове, чувствуя, как пальцы утопают в мягком, почти бархатистом голубом мехе. Это было странное ощущение. Девушка многих животных гладила на протяжении своей жизни – от собак и котиков до кроликов – и, в то время как большая их часть имела такой же мягкий мех, как у Топса, держать кого-то за руки (за пальцы и т.п.) из подобного «материала» было немного фантастическим.       «Я действительно держусь за руки с огромным говорящим синим кроликом, который передвигается на двух ногах», подумала она. «И опять же, я собираюсь пойти на свидание с Хэллоуинским украшением через пару дней», мысленно сказала себе Фриск, и кроткая ироничная улыбка пробежала по ее губам, прежде чем она стряхнула вуаль транса и любезно ему ответила:       – Это не так. Если я вас не беспокою, то я бы… – она стрельнула глазами в Санса, который пялился на нее все с тем же нечитабельным выражением, и мысленно вздохнула.       «Мне просто нужна была небольшая передышка. И все», грустно констатировала она, прежде чем продолжить.       – Я бы с радостью посидела рядом и тоже бы поспрашивала тебя о вашей культуре…       – ОТЛИЧНО! – радостно воскликнул Топс: громкая перемена его голоса заставила девушку и скелета подпрыгнуть.       То, что случилось потом, было как будто бы из тех вычурных школьных мюзиклов, в которых Фриск постоянно выступала, когда была еще ребенком.       Кролик взял ее за запястье и ненавязчиво подвел к кухонному столу. Одной огромной ногой Топс отодвинул ближний к ним стул и изящно развернул девушку, осторожно ее усаживая.       Она могла лишь с удивлением смотреть, как синий кролик, не теряя общего настроя, взял себе другой стул, развернул его спинкой вперед и сел. Упокоив подбородок на спинке, он снова взглянул на Фриск и еще раз тепло улыбнулся, открывая те милые передние резцы.       Ощущая на лице присутствие легкого румянца, Фриск не могла перестать улыбаться и уже была готова начать аплодировать представлению Топса, когда резкий, грубый голос вернул ее в реальность.       – Ты разве не должен работать со стеной…       Кролик отмахнулся от комментария своего друга и указал на последний пустой стул.       – Ее легко починить. А теперь садись! Это наш шанс разрешить пари на три золотых, который мы заключили много лет назад.       Глаза девушки распахнулись от удивления, когда Санс, скелет – монстр, который до этого момента довольно явно демонстрировал ей свою любовь к власти и контролю – постояв посреди кухни всего секунду, заворчал и медленно уселся напротив хозяйки квартиры, следуя приказу кролика.       «Да что у них за отношения такие?», подумала Фриск, теперь открыто изучая кролика. «Санс послушался. Это было не предложение и не просьба. Топс отдал ему приказ, и он подчинился».       Девушка снова взглянула на кролика, поймав себя на мысли, что, должно быть, что-то упустила в новом знакомом, когда увидела его впервые. Мягкий синий мех, ровные зубы, и одет он был как один из трудяг-рабочих, проживающих в ее доме. Он не носил ничего, что могло бы указывать на его большой доход, и, видимо, именно он собирался ремонтировать стенку. Значит, он занимался ручным трудом, которым обычно занимались как раз мужчины из семей с низким достатком.       И он определенно не выглядел так, будто имел тот же статус или ту же силу, что и скелет, который просто испускал подобные вибрации мощными волнами.       «Либо этот кролик его чем-то шантажирует,…», Фриск не могла не улыбнуться, наслаждаясь иронией, если все действительно было именно так, «… либо эти двое – очень хорошие друзья. Только семья и близкие друзья могут получить халявную карточку «вылететь из тюрьмы»[1], когда дело касается похожих ситуаций.       – Какое еще пари? – буркнул скелет, поставив локоть (прим.переводчика: первый раз написала «лоКОСТЬ», охохо) на стол и упершись подбородком в ладонь. Он постучал пальцами другой руки по дереву.       – Насчет одного правила в бейсболе, – ответил Топс, прежде чем повернуться к девушке. Его глаза светились от восторга. – Я точно выиграю это пари, – сказал он, подмигнув собеседнице, прежде чем стрельнул в Санса насмешкой.       Скелет ответным выстрелом послал ему азартную ухмылку.       «Определенно, друзья», решила Фриск, лишь немного чувствуя себя плохой девочкой из-за того, что скелета не шантажировали, однако, она не могла отрицать свое удивление от того, что Топс, добропорядочный, дружелюбный и веселый паренек (за то короткое время, что она его знала), был его другом.       – Не, у нас равные шансы, – возразил скелет, обратившись лицом к девушке. Его красные огоньки в глазницах мягко и приятно светились.       – Итак, куколка, когда мы были детьми – это было, когда мы были слишком молоды, чтобы выполнять хоть какую-то работу, которая бы оплачивалась – мы с Топсом…       Кролик взял девушку за руку, переключая ее внимание на себя и перебив скелета. Она снова услышала приглушенное ворчание Санса, но, так как Топса это не сильно-то и волновало, он продолжил, из-за чего Фриск также немного расслабилась.       – Прежде всего, ты знаешь, как играют в бейсбол, верно?       Фриск моргнула. «Бейсбол?» Она кивнула: воспоминания, как она сидит на корточках у «дома»[2], в жаркой и неудобной форме кэтчера[3], прилипшей к лицу и телу, немедленно заполнили ее разум.       В то время как бейсбол был «игрой для мальчишек», как говорили девочкам многие одноклассники Фриск, которые хотели поиграть во время перемены и отсекали девчонок от спортивных игр, некоторые из тех же самых мальчишек, играющие и после школы, уже не были такими заносчивыми и придирчивыми, когда вопрос касался состава команд. Если честно, то будь в маленьком микрорайончике Фриск достаточно пацанят, чтобы составить две полные команды, ей никогда не удалось поиграть в бейсбол. Но их было недостаточно, поэтому, пусть и с большой неохотой, подавляющая часть друзей-мальчишек Фриск позволяли ей и другим девочкам играть.       Вначале мальчики играли против девочек (это была идея первых), и так продолжалось несколько дней. До тех пор, пока ребята не поняли, что девочки могут реально быстро бегать. И отбить они могли так прилично. И ловить, и некоторые из девчонок (вроде Фриск) могли подавать также сильно, как и их соперники. Внезапно идея совместной игры мальчиков и девочек в одной команде перестала казаться такой глупой.       Широкая улыбка бессознательно рассекла ее лицо, когда она вспомнила о всех своих старых друзьях.       – О, да. Я постоянно в него играла, когда была ребенком.       Довольный ответом, Топс кивнул.       – Хорошо, просто отлично. Собственно, о чем речь. Мы с Сансом детьми тоже играли в эту игру. Единственной проблемой было то, что это была человеческая игра, и из-за этого наши представления о правилах были довольно ограничены. Мы знали только основы, но Санс, я и другие монстрята все время пытались заполнить эти пробелы как только могли, однако, было одно единственное правило, из-за которого мы с Сансом постоянно спорили.       Кролик остановился и наклонился вперед, дотянувшись до скелета и легко ударив того по руке.       – Ты все-таки будешь мне должен те монетки.       Его друг самоуверенно фыркнул – однако, в этом жесте не было жестокости или надменности – и кивнул в сторону Фриск.       – Просто задай ей вопрос.       Топс прищурился.       – Хорошо, так скажи нам, Фриск: когда бэттер[4] отбивает фол[5], а другая команда его ловит, бэттер попадает в аут[6] или только получает страйк [7]?       Ответ занял у Фриск всего секунду. Не потому, что она не помнила правила, а потому что ей сложно было представить меньшую и младшую версию Санса самого себя, в детской одежде, с битой в руке, или бегущим по базам, или ловящим мяч. Она старалась изо всех сил, но просто не могла сформировать у себя в голове эту картинку. Так или иначе, все те ситуации, когда им приходилось общаться, может, и показали, насколько скелет силен, но девушка все еще не была уверена в том, насколько он быстр.       И потом, если с помощью магии он мог внезапно появляться и исчезать, когда захочет, то ему в самом деле не нужно спешить.       – Фриск? – голос кролика прорвался в ее мысли. Припомнив суть вопроса, девушка немедленно выплюнула ответ, секундой позже понимая, что она могла случайно помочь Сансу выиграть пари, так как она не спрашивала у монстров, кто на что поставил.       Она надеялась, что это не так. Будто этому ублюдку и так денег мало.       – Он в ауте.       Это был быстрый ответ, и за ним последовали две столь же молниеносных реакции. Кончики ушей синего кролика сами по себе опустились на макушку, как у раздраженного кота, и выражение полного отчаяния накрыло его лицо, в то время как скелет, истерически засмеявшись, ударил кулаком по столу.       – Я знал! Выкуси, Топс! – насмехался над ним Санс, синий кролик же в ответ только прошелся рукой по пушистой челке.       «Блядь», сказала про себя Фриск. Однако, к своему удивлению, девушка не слишком злилась на себя. Возможно, это было связано с тем, что она всегда так себя вела, когда спорила на небольшие суммы с друзьями, пока те еще были живы и побеждали в спорах.       «Мне правда нужно немного поспать, раз уж я начинаю сравнивать себя с Сансом», в отчаянии подумала она, увидев у скелета праздник жизни с легким налетом наслаждения. Говоря начистоту, это было довольно забавно (и мило, хотя Фриск старалась не думать о нем в подобном ключе) видеть кого-то – монстра ли, человека ли – сходящим с ума от чего-то настолько незамысловатого, как выигрыш в детском споре.       – Черт возьми! – буркнул синий кролик и смешливо бросил взгляд на девушку, которая только пожала плечами. Конечно, ей было бы намного лучше видеть, что Санс проиграл, но что-то ей подсказывало, что Топс своих денег не потеряет. По крайней мере, не должен был, как она думала, раз они со скелетом такие хорошие друзья. Она никогда не брала денег, если выигрывала. Ей хватало и осознания собственной правоты, и, судя по реакции Санса, тот также больше волновался лишь о том, чтобы оказаться правым, и озвучить это своему другу.       – О, боже! Какой я теперь богатый, – объявил скелет и сверкнул девушке почти детской улыбкой. И она ничего не могла с этим поделать. Каждый в своей жизни хотя бы раз встречал улыбку, на которую не смог бы не улыбнуться в ответ.       Даже не подумав дважды, она хихикнула и тряхнула головой, взглянув на синего кролика, который все еще утопал в своем поражении.       «Ну, если Топс не собирается сказать Сансу о том, что он ведет себя как ребенок, то это сделаю я», подумала Фриск и сказала, даже не заметив, как игриво это прозвучало:       – Не надо становиться таким засранцем только из-за того, что выиграл пари.       Скелет снова засмеялся, явно не тронутый утверждением девушки.       – Не, куколка, ты не понимаешь. Будь ты со мной тогда в одной команде, ты бы сейчас просто визжала от восторга. Я каждую игру проигрывал из-за этого тупого правила!       Кролик скрестил руки и опустил лицо, но Фриск смогла заметить маленькую ухмылку, скрытую за поддельно обиженной личиной.       – Мужик, да пофиг уже. Но, в твою защиту, скажу, что это резонная причина для празднования. Ты наконец-то в чем-то оказался прав, так что, полагаю, поздравления тут будут к месту.       Санс пожал плечами, все еще ухмыляясь.       – Говори, что хочешь, синенький, твои жалкие оскорбления ничего мне не сделают. Знаешь, что это значит? Каждый ваш выигрыш больше не считается. Жопу-то я тебе надрал!       Девушка снова покачала головой, чувствуя, что расслабилась еще больше.       «Хорошо, возможно, этот день будет и не таким уж плохим. Я поболтаю с Топсом и Сансом немного, подуспокою любопытство Топса, а затем он вернется к работе».       Фриск взглянула на своих гостей и ощутила приятное чувство, дрожью зашедшееся в груди. Пусть вся эта ситуация и не была идеальной – в конце концов, один из сидящих здесь мужчин был жестоким преступником (если бы только она не вспоминала постоянно его странное поведение накануне вечером) – но она не могла не наслаждаться знакомым и давно позабытым чувством удовлетворения и ненапряжным общением с кем-то.       Конечно, она неплохо общалась и с соседями, и с другими музыкантами на выступлениях, но все эти связи были пропитаны подсознательным предчувствием ужаса. Уставшие улыбки и запуганные глаза. Добрые слова с вкрапленной в них тревогой.       Но Фриск полагала, что когда на подкорке разума у тебя оставались мысли о деньгах, жестокости и даже смерти, ты просто не можешь быть полностью счастливым человеком.       Конечно, легко быть беззаботным, когда у тебя на руках карт-бланш как у Санса, но в то же время, чувство присутствия дома посторонних, рассказывающих истории и шутки, смеющихся, было… приятным.       Прошли годы с тех пор, когда Фриск могла по-настоящему расслабиться, но в то же время она понимала, что именно так общаться со скелетом она будет всего раз – просто потому что здесь сейчас находится его друг; девушка солгала бы, сказав, что их компания не воскресила в ней кое-какие чудесные воспоминания.       Поэтому она улыбнулась и решила наслаждаться этим днем. Разумеется, она будет осторожна, но такая болтовня ей не повредит, и, возможно, она даже сможет немного смягчить Санса. Сделает его чуть более чутким к своим соседям, если такая возможность представится.       – Это даже интересно, что у вас, ребят, не было бейсбола. Как вы узнали про него?       Скелет перестал улыбаться и начал быстро отвечать:       – Я в книжке прочи…       Кролик снова прервал своего друга.       – Мы частенько проводили время на местной свалке, пытаясь найти игрушки для Папируса или одежду для себя, и да, прежде чем ты спросишь, я скажу – да, именно, что свалка. Санс, его братья и я были в те времена одни из самых бедных засранцев…       – Топс, – Фриск услышала, как скелет заворчал: его голос дал понять, что его веселый нрав исчез, и опасно мигающие красным огоньки это подтвердили, но девушка также заметила пунцовый налет на его скуловых костях. Будто он смущался. Не то, чтобы она могла винить его в подобном. Если бы это случилось с ней, то она бы, вероятно, не захотела бы, чтобы посторонние знали о таком.       Санс поймал ее взгляд и быстро отвернулся. Он начал быстро постукивать пальцами по столу. Девушка могла сказать, что раздражение его растет, румянец наливается и распространяется по лицу, а его свободная рука сжалась в кулак, чуть подрагивая, будто борясь с импульсом кого-то ударить.       «Не удивительно, что Папирус выглядел так, будто ему неуютно, когда я упомянула какие мы с соседями бедные. Он, должно быть, вспомнил брата, пробирающимся через свалку, чтобы найти что-то из одежды или игрушек. Я знала, что была бедным ребенком, черт, да я и сейчас бедная, но по крайней мере папа делал для нас достаточно, чтобы мы имели все самое необходимое. Копаться в мусоре… Господи Иисусе…».       Фриск почувствовала нечто отвратительное, подбирающееся к горлу, когда расслабляющая атмосфера, построенная шаг за шагом таким трудом, начала увядать. Она знала, что в ее городе бездомные тоже копаются в мусоре, но она никогда не знала никого лично, кто бы это делал, и она никогда в жизни не смогла бы предположить, что перегруженный золотыми погремушками, в дорогом костюме, курящий сигары скелет, который стал проклятием ее жизни за последнюю неделю, когда-то находился рядом со свалкой, не говоря уже о том, чтобы рыскать в мусоре.       Она могла понять смущение Санса даже несмотря на то, что стесняться ему не стоило. Если чему-то жизнь и научила Фриск, так это тому, что до тех пор, пока ты никому не причиняешь вреда, ради своего выживания ты делаешь то, что должен. И она знала, что если бы ее родители почувствовали в том необходимость, то они бы тоже начали побираться на свалке.       Сутулясь всего несколько секунд, скелет выпрямил спину и попытался скрыть свое смущение дерзкой усмешкой, которая явно не удалась. Девушка постаралась этого не заметить. Топс кашлянул, привлекая ее внимание.       – … Собственно, возвращаясь к теме. Однажды мы копались в мусоре и Санс нашел потрепанную книгу спортивных правил.       Синий кролик ярко и широко улыбнулся, как если бы он совсем не заметил, в какое уныние и мрак погрузилась комната.       – И так мы открыли для себя нашу любимую игру!       Тишина стала для Фриск слишком невыносимой, и через несколько секунд она украдкой взглянула на скелета, мысленно застонав. Его глазницы были черными, и смотрели они прямо на улыбающегося кролика.       – Могу я… Могу я немного поговорить с тобой наедине, Топс? – заворчал Санс.       – Ясен ясень, – пропел синий кролик и встал. – Мы через минутку вернемся, милая, так что никуда не уходи! Я хочу тебя поспрашивать про разные сорта мороженого…       – СЕЙЧАС ЖЕ, ТОПС!       От прошедшего гулом голоса скелета девушка подскочила на стуле, и единственное, что удержало ее от ожидания худшего, было легкое похлопывание по голове, которым одарил ее Топс, проходя мимо. Кролик подмигнул.       – Не волнуйся, милая. Он больше лает, чем кусает, когда это касается таких личностей, как мы с тобой, – прошептал он достаточно тихо, чтобы услышала его только Фриск.       Она проводила их взглядом, когда они покинули квартиру, и через несколько секунд встала сама, чувствуя дрожь и нервозность, прежде чем в ее голове возникла идея, как она могла бы успокоить скелета.       Девушка открыла холодильник и пошарила внутри, доставая некоторые продукты, которые, как она надеялась, могли бы вернуть в дом радостную атмосферу.       Закуски и напитки всегда были отличными миротворцами, когда ее друзья невольно скатывались в гнев из-за разных глупостей. Фриск лишь надеялась, что на монстров это возымеет тот же эффект.

***

      Когда Санс тихо и мягко закрыл дверь своей маленькой леди, он почувствовал, как все его тело трясется в неистовой ярости и с ненавистью уставился на лучшего друга.       – Че как?       Скелет в неверии взглянул на Топса, прежде чем злобно зарычал и схватил кролика за красные ремешки его комбинезона.       – Че как? – рыкнул Санс: красный дым повалился из глазниц, но друг смотрел на проявление магии скелета с почти скучающим выражением на лице. – Какого хера тебе нужно было рассказывать, что я рылся в помо…       – Мы, Санси. Я сказал ей, что мы рылись в помойке, когда были детьми, – исправил Топс, прежде чем отодрал его руки от одежды и поправил ремни. – Следи за руками. Это униформа для продажи Доброженого, знаешь ли.       Ощущение, похожее на взрыв бомбы где-то на подкорке мозга, растворилось, и скелет сделал шаг вперед к кролику, который даже и не думал отступать. Санс почувствовал, как горячность его вырывается наружу из-за отсутствия у Топса… страха или хотя бы беспокойства на эмоции его друга.       – Она смеялась, улыбалась и шутила со мной. Какого черта ты ей это рассказал?       Кролик закатил глаза.       – Потому что она тебя не знает.       Почти бесконтрольный гнев немедленно сжался до крохотного огонька, когда спокойное и сухое высказывание пробило его.       – Что…       Топс кивнул в сторону двери маленькой леди.       – Вот, что я выяснил за тот небольшой промежуток времени, что провел с твоей девочкой: она – незамужняя молодая леди, проживающая одна в дерьмовом доме, и, судя по интерьеру, доход у нее весьма скромный. Грубо говоря, она бедна и, скорее всего, также выросла в бедности.       Санс скрестил руки на груди и кивнул. Это было худшее, что он узнал о своей маленькой леди. Ее условия жизни были намного хуже ее самой (прим.переводчика: имеется в виду, что она была слишком хороша для такого сральника). Скелет надеялся, что рано или поздно сможет изменить эту ситуацию… однако, теперь это произойдет, вероятно, многим позже из-за того, что этот синий урод только что выставил его перед ней жалким ничтожеством.       И что еще сильнее пронзило его ДУШУ, так это то, что вчера вечером он добился небольшого прогресса с ней. Он заставил ее улыбнуться с помощью простого цветка. Теперь нужно было стараться еще сильнее, чтобы доказать ей, что он не был каким-то бедным хером, который не мог ее обеспечить и заставил бы ее жить с ним в канаве.       – Потрясающая дедукция, Шерлок, но как информация о том, что я когда-то давился недоеденными сэндвичами со свалки, поможет ей узнать меня? Ты ж видел, как она ужаснулась в лице, когда ты это сказал. Она-то уж точно никогда не питалась отходами.       Кролик нахмурился.       – Проблема в том, что ты очевидно не понимаешь, что сам себе создаешь проблемы. Твоя девочка скромно живет и скромно одевается, и из того, что я понял, эта милашка не сильно-то и довольна таким положением вещей, – Топс замолчал и еще сильнее нахмурился. – И вот появляешься ты. Как думаешь, что она видит, когда смотрит на тебя, во всех твоих драгоценностях и дорогой одежде?       Санс выдохнул. Она уже озвучила ему целый список, как она о нем думает, но все же скелету было любопытно узнать, к чему ведет его друг.       – Хорошо. Сдаюсь. Что она видит?       Жестокая ухмылка возникла на лице синего кролика.       – Она не видит парня, на которого может положиться. Она не видит тебя как кого-то, с кем она могла бы поговорить и при этом найти общий язык. Ей хватает одного взгляда чтобы увидеть какого-то урода, который родился с серебряной ложечкой в жопе[8].       Санс удивленно моргнул в ответ, прежде чем окинул взглядом свою одежду и кольца, а затем покраснел еще ярче. Должно быть, сейчас он был похож на вишенку.       Перед ответом он сглотнул.       – Но мне нравится хорошо одеваться…       – И еще тебе нравится вести себя как большая шишка. И ты должен знать больше, чем кто-либо другой, что бедный человек очень очень очень сильно не выносит, когда кто-то открыто кичится и разбрасывается своим добром, и когда этот кто-то не особо хорошая личность. Твоя девочка, возможно, не слишком-то и впечатлена твоей обеспеченностью. Если бы это действительно было так, я бы тебе не понадобился.       Санс снова моргнул. И внезапно волна воспоминаний, которые он предпочел бы никогда не поднимать с глубин сознания, нахлынула на него. Азгор всегда надевал свои идиотские дорогие костюмы во время передвижений по Сноудину, когда еще владел там всем. Иногда он даже приводил вместе с собой своих мерзких детей, которые были настолько же расфуфырены, как и он сам.       Скелет вспомнил надменную ухмылку на лице Азгора, в то время как его мутанты собирали деньги со всех жителей Сноудина, включая Вингдингса, как будто ему все это казалось пиздец каким смешным. Конечно, это было задолго до того, как козлоеб заметил, насколько талантливым и изобретательным был Вингс. Кто бы мог подумать спустя годы, что именно Вингдингс Гастер сотрет эту сраную ухмылочку с лица Азгора?       И все же, скелет помнил, каким ничтожным и мерзким он себя чувствовал, когда детишки Азгора насмехались над ним, Папирусом и Топсом. Или как в тот раз, когда Папирус случайно столкнулся с усыновленным ребенком Азгора, когда был еще совсем крохой. Азгор бросил все, схватил человека за руку и громко объявил во всеуслышание, что ему нужно отвести ребенка домой и отмыть прежде, чем тот заболеет.       Папирус спросил Санса, неужели он чем-то болеет или же он настолько грязно выглядит. Скелет вспомнил свой гнев и как забилось сердце в его груди, когда он смотрел на лицо Папируса, все в слезах, и Санс знал, что если бы тогда Топс не удержал его, возможно, скелет не выжил бы в тот день. Тот уебок напал бы на него.       Он снова взглянул на свой костюм и кольца, затем на дерьмовые, облупленные стены коридоров дома, и затем снова на своего друга. Санс издал краткий жалкий смешок.       – Да, я вроде как и с ней тоже веду себя как большая шишка.       Кролик одарил его скромной улыбкой.       – Да уж. Ты этого даже не осознаешь. Но! – улыбка его стала чуть ярче, и пушистые уши немного оживились. – Она смеялась и вроде даже поддразнивала тебя. Первые шаги к флирту. Хочешь знать, почему она прониклась к тебе теплом?       Санс вздохнул и кивнул в ответ. В этом плане у него не было ни одной гребаной подсказки о том, что делать. Он действительно проебался намного сильнее, чем предполагал.       – Это прозвучит банально, но я знаю тебя и, из тех редких моментов, когда ты выказывал интерес к женщине, знаю, что у тебя есть тенденция относиться к ним, как к сделке. И ты можешь быть агрессивным, и, и дамочкам вроде нее это не нравится. Вообще. Однако, когда мы были внутри, ты вел себя так же, как когда мы с тобой тусим вместе.       Скелет ухмыльнулся.       – Ты серьезно советуешь мне «быть собой»?       Топс пожал плечами.       – Ага, полагаю, что так, и, будь со мной честен: ты помнишь хоть один момент, когда тебе с ней было так хорошо?       Санс поднял в памяти то, что происходило сейчас на кухне. Ее озорная улыбка. Ее игривый, раззадоривающий тон, которым она попыталась поддеть его. То, как было расслаблено ее тело. Если бы не то, что случилось вчера вечером с цветком, Санс бы ответил «нет», но вчера он и только он один заставил ее улыбнуться. Однако, скелет не мог отрицать, что любит ее милую шкодливую улыбку.       – Так ты мне предлагаешь рассказывать глупые шуточки, истории о себе…       – И она ответит тебе тем же, позволяя узнать побольше. И не волнуйся, я не буду тебя больше прерывать или невольно ее очаровывать, тем самым влюбив в себя…       – Топс.       Кролик улыбнулся.       – Шучу! Но я продолжу разговор, и если случится что-то глупое – как и если ты скажешь или сделаешь что-то глупое – я влезу и перенаправлю беседу в другое русло.       Санс потер глаза.       – Просто… пожалуйста, не упоминай других дерьмовых эпизодов из моей прошлой жизни.       Топс кивнул.       – Конечно, дружище, но тебе нужно помнить, что и у нее, скорее всего, тоже была дерьмовая жизнь.       Воспоминание о том, как он прижал ее к стене уборной, вспыхнуло в голове. Как и его довольно реалистичные угрозы ее друзьям. Равно как и тот факт, что именно из-за него ее уволили. Скелет застонал, чувствуя подступающее чувство вины.       «У нее тоже была дерьмовая неделька». Сноски: [1] «Вылететь из тюрьмы» - карточка из «Монополии», стала использоваться для выражения, когда человек «вылетает» из нежелательной для него ситуации, положения. [2] «Дом» - «домашняя» база, где стоят бэттер и кэтчер. [3] Кэтчер – «ловец», игрок, принимающий мяч от питчера (подающего), находится за «домом». [4] Бэттер – «отбивающий», стоит в доме, отбивает мяч, после того, как отобьет, бросает биту и делает круг по базам (становится раннером, «бегущим»). [5] Фол – ситуация, когда мяч выходит за боковую линию… Нихрена блин непонятно, крч, если для тупых – это что-то типа ошибки, как страйк (смотри ниже), когда мяч выходит за пределы зоны не с той стороны, с которой надо (если кто видел, то бейсбольное поле как бы угловое, и… крч, просто погуглите, если хотите знать точно, переводчик не игрок – переводчик не знает матчасть). [6] Аут – игрок в данном периоде (всего их 9 за игру) выбывает до начала следующего. [7] Страйк – что-то вроде ошибки в игре, там много разных ситуаций для выдачи страйка. Но суть в том, что если бэттер получает три страйка, то выбывает из игры – совсем. [8] «Родиться с серебряной ложкой во рту», англ.поговорка - родиться в богатой семье с высоким социальным статусом, в достатке и довольствии. С деревянной – наоборот. Тоже выражение, только с жопой – просто грубая аналогия того же высказывания.