Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      «Бар «У Гриллби» счастлив представить вам впервые выступление человека вживую!»       Последние солнечные лучи уже начали покидать крохотную комнату. Фриск лежала на кровати, задрав ноги на стену своей отчасти прибранной спальни. Снова и снова девушка перечитывала странный, но, несомненно, цепляющий взгляд флаер, который дал ей Джим. Рисунок пурпурного пламени, украшающего бумагу, почти что сиял краской – из чего бы та ни была сделана; буквы же были закрашены холодным, почти металлическим синим. Если Гриллби делал этот флаер сам, то ей пришлось бы отдать должное: у него был стиль.       То и дело вздыхая и напевая себе под нос песню, которую Фриск выбрала для сегодняшнего прослушивания, девушка перевернула листок и взглянула на подпись «Джим» и его телефонный номер, который парень в спешке нацарапал на обратной стороне сразу после того, как она написала ему свой собственный на салфетке из закусочной.       С одной стороны, после того, как Санс вернулся обратно к ней в квартиру, ее некогда бывшие начальники не прекращали трезвонить, окружив Фриск со всех сторон и предлагая ей вернуться на прежнюю работу. Было несложно догадаться, почему все становилось на круги своя. Скелет «отобрал» у нее все, и также быстро «вернул» обратно. И этот его нелепый взгляд якобы удивления, который по собственной невнимательности застыл у монстра на лице, когда девушка сказала, что снова вернулась на прежнюю работу – не смог бы обдурить ее, и Санс, должно быть, это понял, потому как посреди своих поздравлений, скелет остановился и понимающе подмигнул, а затем попрощался.       Какой же он самодовольный придурок – и все же Фриск снова вернулась на прежнюю работу, так что ей не было необходимости уезжать из одного города в иной в поисках другой, которая ей даже не была гарантирована на сто процентов.       Но, с другой стороны, девушка не знала, как много гарантий ей дает ее прежняя работа. Да, Санс все вернул, как было, но она не имела ни малейшего понятия – почему он это сделал. Потому ли, что искренне сожалел, о чем ей и сказал тогда на кухне, и это была просто попытка показать, что монстр хочет начать все сначала?       Такой вариант был возможен, но Фриск не могла исключить другую, наиболее частую и вероятную причину, почему скелет вернул все на круги своя. Как Дерек и многие другие… нехорошие люди, которых девушка встречала на протяжении всей своей жизни и с которыми ей приходилось иметь дело, существовала определенная методика вроде «кнута и пряника», которую они использовали в ее отношении. Если она играла по их правилам и делала то, чего они хотели, ей давали «пряник» или, как в большинстве случаев, хотя бы не давали «кнута».       Делал ли Санс то же самое? Фриск нахмурилась, уставившись на флаер и чувствуя, как тяжелеют ее веки. Такой вариант был более чем возможен. Девушка приняла извинения скелета, «пригласила» его к себе в гости завтра вечером и – ни с того, ни с сего – получила назад свою работу? Слишком много совпадений, вам так не кажется?       И даже если бы это было не так, и даже если бы большая ее часть верила в то, что Санс был… неплохим парнем, как и два других его брата… (прим.переводчика: ох, Фриск, о его братьях ты и половины не знаешь. Особенно о Вингсе. Куда ж без него XD)       «Ты вернулась в школу и улыбнулась на фотографию. Для этого нужно быть чертовски сильной, маленькая леди».       Фриск издала глубокий, полный раздражения стон. Как вообще этот… мужлан может такое говорить? Таким голосом, который был слишком искренним, чтобы ему не поверить?       И даже если скелет произнес практически то же самое, что и сказал ей отец тем ужасным вечером, без каких-либо подсказок, совсем ничего не зная о той истории… оставалась та малая ее часть, которая знала, что даже прежняя ее работа уже не дает ей никаких гарантий, особенно если Санс действительно использовал метод «кнута и пряника».       Что если она непреднамеренно сделает что-то, что его выбесит, и монстр на нее разозлится… что он будет делать? Отберет у нее работу в качестве наказания и оставит без гроша в кармане? Эта мысль заставила девушку поволноваться.       Он говорил, что подобен азартной игре, и Фриск была игроком невольным – но все еще им оставалась. И если все изначально играло против нее, почему бы не придержать несколько тузов… на всякий случай. Из того, что рассказывал Джим, Гриллби платил знатно, так что, возможно, такой туз в рукаве не только сможет удержать ее на плаву… возможно, если она правильно разыграет все карты, то наконец сможет покинуть этот дерьмовый, кишащий убийствами городишко.       Эта мысль вызвала слабую улыбку на лице девушки, и та уснула глубоким сном. Ей снилось, как она вырастила маленький сад, полный голубых цветов, которые повторяли каждое ее слово.

***

      Первое, что заметила Фриск, когда увидела Джима в библиотеке – что он держал в руках какой-то маленький ярко-желтый сверток. Как только девушка подошла ближе, пытаясь не создавать слишком много шума, дабы не беспокоить других посетителей, она поняла, что это был за желтый сверток. Фриск невольно подняла брови и улыбнулась.       На деле им оказалась маленькая девочка (очевидно, дочка Джима), завернутая в мягкий желтый плед, из которого выглядывало лишь ее очаровательное, пухлое, спящее личико, и несмотря на то, что всего остального видно не было, девушка пыталась найти любые черты, отмечающие схожесть малыша со своим отцом.       «Должно быть, похожа на маму», подумала она, когда не смогла найти ни единой общей особенности. «Бывшая Джима, должно быть, была очень красивой женщиной. Эта кроха уже красотка, в таком-то возрасте», решила Фриск, ближе подходя к ним обоим и начав вести себя еще тише, чем раньше, чтобы случайно не разбудить малыша.       Парень, должно быть, почувствовал ее взгляд и отвел глаза от крохотного свертка.       Девушка почувствовала, как к щекам подступает румянец в тот миг, когда его прекрасное лицо расплылось в широкой улыбке, а его мягкие голубые глаза засияли при ее появлении. Он встал, все еще придерживая желтый сверток, громко и доброжелательно поприветствовав ее.       – Эй, Фриск! Ты очень мило выгля…       – Тссссссс.       Они оглянулись и увидели пожилую женщину за столом библиотекаря, смотревшую на них с прижатым пальцем к губам. Она была многим старше, чем Фриск и Джим вместе взятые, скорее всего, и девушка заметила в глазах старушки яростный упрек, который так и говорил им: «Только посмейте еще раз нарушить тишину!».       Фриск знала ее. Ну, девушка не была уверена, знает ли ее библиотекарь, поскольку с ней лично Фриск знакома не была и ее имени не знала. Но она точно знала, что именно эта библиотекарша, еще с тех пор, как Фриск была маленькой девочкой и держала маму за руку, когда они вместе гуляли по библиотеке – именно эта женщина всегда сидела за столом с девяти утра до четырех часов дня, заправляя местом библиотекаря и шикая на всех и каждого, кто посмеет издать звук в ее присутствии. Это раздражало, и, по правде говоря, будучи ребенком, Фриск очень боялась этой старушки с холодными глазами, которая всегда взирала на нее сверху вниз, особенно когда кроха забывала правила и издавала даже настолько невинный звук, как кашель.       И когда она по глупости рассказала матери о своем страхе, та ответила ей лишь широкой, сияющей улыбкой: с того дня мама Фриск всегда садилась за стол напротив рабочего места пожилой леди и тихим голосом читала дочке книжки, изредка посматривая за плечо, дабы убедиться, чем занята библиотекарь. И, что было странно, старушка ни разу не шикнула на маму Фриск. Конечно, выглядела она взбешенной, но никогда не приказывала женщине замолчать.       Но этой маленькой победы ее матери над пожилой женщиной было недостаточно, чтобы победить иррациональный страх перед библиотекарем, и вплоть до сегодняшнего дня девушка все еще чувствовала перед ней пускай даже самый незначительный трепет – но чувствовала же.       Сглотнув, Фриск обернулась к библиотекарю, изобразила свою самую лучшую извиняющуюся улыбку и молча, одними губами произнесла «простите».       Почти в ту же секунду ее обычно холодный взгляд превратился в ледышку: брови нахмурились, а глаза и вовсе застыли, вовсе не впечатленные попыткой девушки очаровать ее. Поняв негласный намек, Фриск схватила Джима за руку и повела его в дальнюю часть библиотеки, где у них было больше личного пространства и свободы, чтобы поговорить.       – Господи, Фриск, прости, – осторожно прошептал Джим, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что других шикающих библиотекарей поблизости не было, чуть поправив все еще спящего ребенка у себя на руках. – Я в библиотеке не был аж с детских лет и порой забываю об этом правиле.       Она насмешливым взглядом скользнула между полок, что преграждали ей вид на библиотекаршу, которая, скорее всего, продолжала смотреть на то место, где они были еще секунду назад, прежде чем ответила.       – Не переживай, Джим. На самом деле эта женщина не очень любит… чужое общество. На самом деле, она – одна из причин, почему я не прихожу сюда выбирать книги, пока она не уйдет после четырех, – объяснила Фриск: ее краткий насмешливый взгляд стал чуть более искренним.       Время от времени, когда девушка приходила в библиотеку, то не могла не думать о том, помнит ли вообще старушка ее мать или ее саму. За те годы, что она была с Дереком, походы в библиотеку становились все реже и реже, пока он вовсе не запретил ей покидать дом, поэтому было не удивительно, если бы девушка была вовсе стерта из памяти библиотекаря. Но, судя по знакомому и неприветливому лицу… Не имело никакого значения, помнила старушка Фриск или нет. Уже с того момента, как девушка снова начала появляться в библиотеке, похоже, библиотекарь вернулась к тому, на чем они в своих «отношениях» остановились. К ненависти к Фриск.       Избавившись от недоброго взгляда пожилой женщины, который проводил Фриск, наклонившись к спящему свертку, девушка улыбнулась и кивнула.       – Так это твоя кроха?       Джим также мягко улыбнулся малышке и сильнее прижал к груди (сердечко Фриск растаяло от подобного проявления любви и привязанности).       – Ага, это моя дорогая Клементина, – сказал Джим, издав смущенный смешок, и девушка хихикнула, поняв глупую отсылку к песне[1]. – Эй, не смейся. Назвать ее так было идеей моей бывшей жены. Она, эм,… – парень замолчал всего на миг, осматриваясь вокруг на множество стеллажей с книгами, их окружавших, прежде чем продолжил. – Она, эм… очень любила вестерн… книги про… стрелков, поэтому назвала нашего ребенка так, чтобы имя как-то было связано с диким Западом… Слушай, меня вообще никто не спрашивал.       Фриск пожала плечами. Она и раньше слышала странные имена со странными предысториями.       – Ну, не мне тебя судить – особенно когда меня саму зовут Фриск, но что она здесь делает? Хотя, я не то, чтобы против детей, – быстро добавила она, прежде чем Джим неправильно бы ее понял, – но мы же направляемся в бар, и в большинство из тех баров, что я знаю, с детьми не пускают,… – девушка замолчала, и мягкая улыбка исчезла с лица парня.       Он осторожно склонился над дочкой и поцеловал ее в лоб. Поначалу, Фриск подумала, что Джим поцеловал ее просто так, но его губы приняли немного другую форму, и это означало, что причина в другом. Он проверял температуру. Фриск нахмурилась.       – У бедняжки жар, а для больного ребенка очень сложно найти сиделку, – объяснил Джим и прижал спящего ребенка еще ближе к груди, слегка покачивая. Ресницы крохи чуть затрепетали, но она все еще глубоко спала и дышала легко и ровно.       Фриск прищурилась. «Серьезно, Джим?! Ты взял с собой своего больного ребенка вместо того, чтобы ухаживать за ней дома?! Да что с тобой не так?! Тащи свою задницу домой и позаботься о малышке. Я-то могу еще пару дней подождать».       Парень, должно быть, по лицу девушки все понял, потому как беспомощно пожал плечами.       – Я знаю, знаю, но что я могу поделать? Я сказал боссу, что нашел потенциального артиста, и он ждет тебя сегодня, а я не разочаровывал еще с тех пор, как начал там работать, и… – Джим снова пожал плечами, и ее разочарование и раздражение исчезло, когда его лицо приобрело более испуганное и виноватое выражение, показывая, что он не рад этой договоренности еще больше, чем она сама. – У нас с ним очень хорошие рабочие отношения и все такое, но я знаю, что он – бизнесмен, и если я не смогу доставить то, что обещал…       – Другую работу найти очень тяжело, – поддерживая его, закончила Фриск. Парень печально кивнул, прежде чем чуть посветлел лицом.       – Но, с другой стороны, когда у меня не получается найти няню, Гриллби разрешает брать с собой Клемми. У него есть… подвальные помещения под баром, и одна из комнат всегда свободна, так что Клемми играет там, пока мне приходится разбираться с выпивкой «У Гриллби».       «О. Мало того, что у него хороший вкус, судя по флаеру – так он еще и очень добрый монстр». Это заставило девушку задуматься, был ли сам Гриллби отцом, который понимал и сочувствовал взлетам и падениям людей, у которых есть дети. Особенно родителям-одиночкам.       – Хоть ты и считаешь, что с твоим ребенком все будет в порядке за время поездки, я… – Фриск замолчала, когда увидела, как голубые глаза Джима окинули ее взглядом.       – Ты действительно очень мило выглядишь, Фриск, – сказал он так тихо, что девушка сначала решила, будто ей показалось, пока не заметила, как на его лице чуть проступил румянец.       Она еще раз посмотрела на одежду, которую выбрала. Фриск не знала, что надеть на прослушивание, но решила, что ее поношенные платья-свитера, возможно, были не лучшей идеей, раз она хотела впечатлить Гриллби, но и идти в одном из тех узких показушных платьев тоже был не вариант. А вдруг ему бы не понравилось, что его исполнители сильно оголяются?       Так что она выбрала нечто среднее. Девушка надела сине-розовое платье в полоску с коротким рукавом, что буквально выпало из шкафа прямо ей на колени, вместе с парой коротких синих туфель на высоком каблуке. На ноги были надеты толстые белые колготки, а к волосам Фриск прицепила заколку-клипсу в виде розового цветка. Этот стиль, в котором были одеты многие женщины в то время, был в меру современным, достаточно скромным и сдержанным, чтобы не вызывать откровенное ворчание у людей, привыкших к чему-то более традиционному.       – Думаешь, Гриллби одобрит? – спросила она, игриво приподняв подол платья, дабы парень поддержал ее выбор.       Странная улыбка озарила лицо Джима, и он кивнул.       – Все, что отличается от того, к чему привыкли его регулярные и платежеспособные клиенты, немедленно получит одобрение Гриллби, – он мягко засмеялся, прежде чем снова обрести серьезность в чертах. – Ну, как ты? Нервничаешь?       Фриск начала трясти головой, уверенно обозначая свое «нет», но, заметив волнение на лице парня, она изменила свой ответ и медленно кивнула.       – Ага.       Конечно, девушка нервничала. Конечно, она же собиралась в тот самый город, который был главной причиной всех ее детских ночных кошмаров еще когда она была ребенком, но даже несмотря на то, насколько лживы были эти ужасные истории (во многом благодаря встрече с такими монстрами как Топс и Папирус, что проживали в их городе, и тому, что ей всегда говорили родители), это все еще действовало на нервы. Если бы Фриск могла объяснить, то это как если бы вы пошли в поддельный дом с привидениями, где – как вы точно знали – люди просто дергали за ниточки, чтобы вас напугать, но менее страшно от этого не становилось.       Нет, главной причиной, почему ее сердце едва билось, было то, что за все время, что она мечтала покинуть этот Богом забытый город, это был первый раз, когда девушка действительно собиралась выбраться за его пределы и посетить новое место, в котором раньше не была.       «Страх неизвестного», решила Фриск, когда Джим успокаивающе улыбнулся, совсем неверно расценивая ее страхи.       – Как я и говорил ранее, монстры, может, и выглядят пугающими, но они безвредны, и, поверь мне, если бы я хотя бы на секунду задумался о том, что могу оказаться в опасности, я бы этого не делал – и тем более не притащил бы с собой собственного ребенка.       Девушка улыбнулась, не потрудившись объяснить ее настоящий страх, понимая, что было бы нечестно поднимать настолько личную тему, когда она его едва знает. К тому же, что он ответит, когда Фриск скажет, что нервничает из-за того, что покидает город, который ненавидит, всего на пару часов? Парень бы не смог подобрать слов, и тогда между ними воцарилась бы неудобная тишина, которую она старалась избегать.       Джим ей нравился, и она не хотела, чтобы он чувствовал себя неудобно, особенно если он не сможет понять ее чувств.       «А Санс бы, наверное, понял. Все же, он – монстр в городе людей, который ведет свои дела с людьми. Может, он или его братья чувствуют то же самое. Может, когда он придет сегодня вечером, я…»       – На флаере указано «ЖАРКОЗЕМЬЕ». Что это за место такое, ЖАРКОЗЕМЬЕ? – быстро спросила Фриск, дабы предотвратить любые мысли о Сансе, всплывающие в голове. Сегодня был не его день. Сегодня был день прослушивания, и ей нужно было сосредоточиться, чтобы великолепно выступить, а не гадать, подумает ли Санс о том, не переборщила ли девушка с одеждой, если она останется в том же, когда тот придет к ней с визитом.       И вообще, какого черта Фриск так волновалась из-за того, что подумает Санс о ее выборе одежды? Вечером у них будет не свидание (по крайней мере, не ключевое свидание). Они будут есть хот-доги и пить газировку, так какая, господи ты боже, разница?       «Серьезно, какое это имеет значение?!»       Джим усмехнулся.       – Тебе просто нужно увидеть, чтобы поверить, потому что я не могу объяснить это так, чтобы при этом не выглядеть полным безумцем.       Фриск вскинула брови.       – Что же там безумного?       – Это я к тому, что на обратном пути тебя будет тошнить от обилия блесток, ярких огней и розового цвета. И, к слову о ЖАРКОЗЕМЬЕ… ты готова ехать?       Девушка кивнула.       – Ага. Погнали.

***

      Фриск, Джим и его ребенок, баюканный руками своего отца, в ожидании, когда их заберут, стояли на обочине пустынной дороги, и ровно в двенадцать-тридцать, как Джим и говорил, вдоль пустынной улицы к ним направлялся коричневый автомобиль с черными тонированными окнами.       – Как раз вовремя, – ухмыльнулся парень, когда машина подъехала прямо к ним и заскрипела тормозами. На боковой части машины девушка заметила логотип.       «Перевозки Лодочника»       – Лодочника? – пробормотала она себе под нос и взглянула на Джима. – Что это вообще значит?       Почти что одновременно с ее вопросом, дверь машины открылась, и когда водитель вышел, Фриск неуверенно отшагнула назад, даже не подумав, что могла нечаянно оскорбить монстра, который покинул свое место просто для того, чтобы открыть им дверь.       – Фриск? Ты в порядке? – спросил Джим. Девушка не ответила.       Водитель… водитель был похож на жнеца, на смерть, только без косы. Он был полностью укрыт черной, похожей на робу с капюшоном одеждой, скрывающей каждый сантиметр его тела. И даже когда монстр взялся за ручку двери, ведущей на задние сидения, чтобы открыть ее, Фриск так и не смогла рассмотреть, как выглядят его руки. И если бы не необычно высокий для человека рост, который был при этом крайне характерен для монстров, девушка не смогла бы понять, скрывался ли под робой человек или монстр.       – Все хорошо, Фриск. Он тебя не обидит. Он отвозил меня в Фелл Сити уже много раз, – мягко отозвался Джим.       И к ее великому стыду, она не смогла произнести ни слова, хоть и доверяла своему спутнику. Как Джим и говорил ранее: стал бы он брать с собой собственного ребенка, если бы не был уверен в его безопасности?       Девушка продолжала взирать на высокую и молчаливую фигуру, но через пару секунд силой заставила себя сделать маленький шажок к машине, чувствуя, как внутри всколыхнулась волна ненависти к самой себе, пожирающая ее изнутри за то, что Фриск испугалась кого-то, кто ничего ей не сделал, кроме как вежливо открыл для нее дверь. Она мгновенно застыла, услышав голос, зазвучавший из-под капюшона. Вот только фигура не говорила. Она пела монотонным голосом, который казался таким… мертвым, что девушка не смогла определить, мужчина это или женщина.       – Тра-ла-ла, некоторые вещи не то, чем кажутся.       Фриск почувствовала, как ее ненависть к себе стала еще больше, чем раньше. То, что ее отчитывало существо в капюшоне, пропевая те самые морали, которым родители учили ее изо дня в день – было не самым приятным мгновением.       «Волшебное начало дня», с досадой подумала девушка, взглянув на укрытую робой фигуру, и улыбнулась так выразительно, как только смогла.       – Спасибо, – сказала она и забралась в машину, удивленная тому, насколько та была просторна.       Джим последовал за ней, и когда дверь захлопнулась, Фриск нахмурилась, разглядывая тот вид, что открывался ей изнутри машины. Салон был ярко освещен, но этого нельзя было увидеть с улицы из-за того, что снаружи окна были чернее черного. Сквозь них девушка ничего не видела. Даже лобовое стекло, через которое смотрел на дорогу водитель, было черным.       – Эм… Джим,.. – пробормотала она, когда фигура в капюшоне вернулась на водительское место и завела автомобиль.       – Я понятия не имею, как водитель видит через такие окна, Фриск. Но видит он отлично. Это безопасно, – пояснил ее спутник и нежно уложил спящее дитя на колени.       Столь невнятный комментарий нисколько ее не успокоил, и девушка буквально подпрыгнула, когда автомобиль тронулся с места. И снова фигура в капюшоне пропела:       – Тра-ла-ла, чтобы увидеть, куда мы направляемся, нужно больше, чем просто глаза.       «Господи, пожалуйста, не позволяй ему вести авто, полагаясь на другие его чувства, кроме глаз», взмолилась Фриск, и, возможно, молитвы ее были услышаны, потому как через пять минут езды в полной тишине, монстр ни во что не врезался… пока что.       Немного расслабившись, когда девушка увидела, как Джим откинулся в сидении со спокойным выражением лица, и чувствуя невероятное разочарование оттого, что не сможет наблюдать, как они покидают город, она опустила взгляд на Клементину, что все еще спала и улыбалась во сне.       – Боже, это чудо все на свете проспать может, скажи?       Парень улыбнулся и чуть приспустил желтое одеяльце вокруг лица девочки, открывая ее длинные довольно темные волосы.       «У крохи даже не папин цвет волос», заметила Фриск и не смогла не задуматься о том, были ли у нее хотя бы прекрасные голубые глаза своего отца. И если да… черт возьми, она, скорее всего, выросла бы еще одной великолепной женщиной.       – У малышки была тяжелая ночка, и, думаю, она теперь отсыпается. Надеюсь, что она не проснется, пока мы не прибудем в Фелл Сити, – сказал Джим со смущенной ухмылкой на лице. – Она становится очень, очень капризной, когда плохо себя чувствует.       Девушка уже хотела было сказать, что сама очень капризничает, когда болеет, но прикрыла рот, стоило машине ускориться. Очень сильно. Фриск почувствовала, как в желудке все переворачивается от внезапной перемены темпа, но когда она взглянула на Джима, ожидая увидеть хотя бы малое беспокойство из-за изменения скорости, то увидела, что его это навряд ли волнует. На самом деле парень чуть прикрыл глаза, а его тело лениво наклонилось вбок.       И снова девушка взмолилась небесам о том, чтобы они безопасно добрались до пункта назначения. Вот только если водитель будет так гнать, может возникнуть и другая проблема.       – Я помню, что уже спрашивал тебя об этом, но Гриллби очень удивился, когда я сказал ему, что ты никого не хочешь приглашать на свои выступления, если получишь работу, так что он велел мне переспросить снова.       Чувствуя, как ее немного укачивает, Фриск сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свой желудок, прежде чем ответить. Водитель, должно быть, услышал ее дрогнувший вздох, и хотя девушка и не была полностью уверена, почему, у нее было необъяснимое ощущение, что он смотрит на нее через зеркало заднего вида, потому как машина начала медленно сбавлять обороты до более щадящей скорости.       Улыбаясь и чувствуя себя еще хуже от того, как она поначалу его испугалась, она потянулась и похлопала водителя по плечу. И когда плечо напряглось в тот же миг, как Джим удивленно ахнул – только тогда Фриск задумалась, было ли хорошей идеей прикасаться к нему.       – Спасибо. Я слабачка, когда дело касается машин. Не часто в них езжу, – пояснила она, и когда монстр не ответил, девушка убрала руку с плеча. – Простите, – пробормотала Фриск, и тогда водитель наконец-то подал свой голос:       – Тра-ла-ла, не за все нужно благодарить. И не за все нужно извиняться.       Парень придвинулся к ней, пока его щека едва не касалась щеки Фриск.       – Он всегда пропевает эти странные и бессмысленные предложения. Кроме того, он не говорит. Возможно, будет разумнее не обращать на него внимания, – посоветовал Джим.       Девушка коротко кивнула, чувствуя себя глупо из-за того, что дотронулась до водителя, и решила, что это подходящий момент ответить на вопрос своего спутника.       – Мне не нужно, чтобы он оставлял для меня места. Я уже говорила, что это прослушивание я держу в секрете, но если я передумаю…       Он кивнул.       – Уверен, что он был бы очень рад приберечь пару мест для твоих приятелей, но Гриллби хотел убедиться, что тебе они не нужны на первое твое шоу. Поверь моим словам: весь бар будет забит под завязку, когда монстры узнают, что он нанял артиста-человека.       «В этом есть смысл», подумала Фриск. «На новое всегда большой спрос. Пожалуй, первый человек на сцене в городе, полном монстров, будет чем-то, что многие захотят увидеть».       – Тра-ла-ла, некоторые слова могут иметь разные значения,[2] – пропел с водительского сидения мертвый голос.       Мысленно пожав плечами и получив второй шанс, чтобы пообщаться с водителем более… существенно, девушка наклонилась вперед.       – Что вы имели в виду под…       – Слушай, Фриск, не хочешь устроить себе небольшой пробный концерт перед прослушиванием? – спросил Джим, оборвав ее на полуслове. Его спутница моргнула и поняла, что он прав.       «Нужно практиковаться столько, сколько смогу», подумала девушка и начала пропевать первые несколько фраз, пока не осознала кое-что очень важное. Фриск указала на спящего ребенка.       – Я не хочу разбудить ее, раз ей нездоровится, – сказала она. Парень опустил взгляд на Клементину и улыбнулся.       – Не думаю, что ты ее разбудишь, но если все же это случится, эй… по крайней мере, моя девочка проснется под чудесную музыку, да?       Его спутница неуверенно покачала головой, пока Джим добродушно не застонал.       – Хорошо, как насчет этого: когда она заворочается, ты остановишься, ладно?       Этот вариант уже был получше, и, по правде говоря, несмотря на то, что песню, которую выбрала Фриск, публика просто обожала, и что она всегда пела зрителям нечто в подобном стиле, девушка хотела пропеть ее еще несколько раз, прежде чем прибудет в «У Гриллби».       И так она исполняла эту песню добротное число раз самым странным слушателям, которые у нее когда-либо были: потрясающему парню, который смотрел на нее с благоговением каждый раз, когда она вновь начинала петь, и осыпал ее комплиментами, когда она заканчивала. И фигуре в капюшоне, которая не реагировала на ее пение вовсе, и больному ребенку, который ни разу не пошевелился за все время ее выступления.

***

      Как только водитель открыл дверь, Фриск ослепил ярко-розовый свет, и когда ее зрение наконец восстановилось, и девушка вышла из машины, она с удивлением раскрыла рот от всего увиденного.       Огромные здания, покрашенные в самые разные оттенки ярко-розового, окружили машину со всех сторон, и будто бы они и так были недостаточно экстравагантными – на каждом из зданий висели сияющие вывески, рассказывающие Фриск о том, что ЖАРКОЗЕМЬЕ могло ей предложить.       Чувствуя, как глаза от удивления становятся все больше и больше, девушка могла бы поклясться, что с крыш домов падают розовые блестки, придавая улицам очаровательный сияюще-розовый цвет. Она обернулась по сторонам, взирая на мир вокруг как на детское, невинное чудо, читая каждую вывеску, что цепляла ее взгляд. И чем больше вывесок девушка читала, тем больше осознавала, что все это было всеобщей картиной-демонстрацией:       ФАРТОВОЕ КАЗИНО МТТ       ЗВЕЗДНЫЙ ОТЕЛЬ МТТ       ЕДАЛЬНЯ «БУДЕШЬ ЖРАТЬ, ПОКА НЕ ЛОПНЕШЬ» МТТ       РАДИОСТАНЦИЯ МТТ       ИГОРНЫЙ ДОМ МТТ       КЛУБ «ТАНЦУЙ, ПОКА МОЛОДОЙ» МТТ       ТЦ «БУРГЕР» МТТ       «Кто бы не владел этим МТТ, он, должно быть, зашибает большие бабки», подумала она, обернувшись, когда услышала, что машина снова завелась и оставила Джима, ее и малыша на пустой улице.       Парень ухмыльнулся в ответ на ее восторженное выражение лица.       – Говорил же тебе, что это место розовое и все в блестках.       Фриск не могла не кивнуть в ответ. Джим был абсолютно прав. Даже если бы он и попытался объяснить, как выглядит это место, она бы ему не поверила.       – Это ЖАРКОЗЕМЬЕ? – спросила девушка, когда наконец обрела свою способность говорить.       – Это лишь небольшая часть ЖАРКОЗЕМЬЯ, называемая КУРОРТ МТТ, и, поверь мне, когда солнце заходит за горизонт, это место превращается в настоящий балаган. Монстры выползают на улицу, и в каждом из этих зданий грохочет настолько оглушающая музыка, что, клянусь, каждый раз, когда я сюда приезжаю, то начинаю думать, что моя голова вот-вот взорвется, – парень вздрогнул.       Теперь, когда он об этом упомянул, Фриск снова огляделась по улицам, укрытым блестками, в поисках хоть какой-то жизни. И хотя, говоря начистоту, в поле зрения не было ни единого монстра, будь монстры похожи в этом отношении на людей, не было ничего удивительного в том, чтобы видеть более… зрелые райончики, подобно этому, мертвыми средь бела дня.       – Так где пройдет мое прослушивание? – спросила девушка, окинув взглядом все здания и снова пытаясь найти глазами вывеску, которая даст ей понять, какое из них было «У Гриллби», и когда нашла ее, то чуть не упустила из-за того, насколько невзрачной и блеклой она была в сравнении с другими показушными строениями.       Бар Гриллби был намного меньше, чем здания МТТ – всего лишь в два этажа – он был покрашен в обычный темно-синий цвет, как и большинство баров в ее городе. И вывеска не была кричащей, блестящей или привлекающей внимание. Вывеска просто говорила «У ГРИЛЛБИ» в темно-фиолетовых неоновых огнях.       Усмехнувшись и переложив одеяло со своей дочкой так, чтобы держать ее одной рукой, Джим положил свободную руку на плечи Фриск, и они оба направились внутрь – именно в тот миг она почувствовала, как струйки холодного пота сбегают вдоль по шее.       И здесь было не только ярко, но и… влажно. Жарко и влажно. И даже несмотря на то, что название идеально подходило к такой странной, непростой атмосфере, девушка не понимала, как ветреный весенний день может внезапно прекратиться безжалостно жарким летним. Как погода может меняться столь внезапно? Их города были не настолько далеко друг от друга, чтобы погода так сильно отличалась…       «Этот город магический, как и монстры в нем?», подумала Фриск, когда Джим открыл перед ней входную дверь «У Гриллби».       Прохладный, освежающий прилив воздуха ударил ей в лицо, когда она вошла в бар и окинула взглядом место, в котором, возможно, будет работать с сегодняшнего дня. Несмотря на скромный внешний вид, чего в баре только не было.       Там была приличных размеров сцена для выступающих и огромная пустая зона прямо перед ней, которую девушка окрестила как танцпол для парочек. Там была куча круглых столиков, аккуратно расставленных таким образом, чтобы у всех посетителей был прекрасный вид на сцену, но и также чтобы у них была возможность друг с другом пообщаться, если они того захотят.       И был сам бар. В качестве барной певички, которая работала в бесчисленном количестве самых разных баров, но при этом не имея пристрастия к выпивке, Фриск никогда не обращала внимания на барную зону, но эту стойку было тяжело не заметить, и на то было две причины.       Первая была в том, насколько сам бар был огромен. Он был массивен и с легкостью и комфортом мог обслуживать, по меньшей мере, шестьдесят человек. Вторая – в тех разнообразных сортах выпивки, что аккуратно была расставлена позади стойки. Там было так много самых разных пестрых пузырьков – больше, чем Фриск когда-либо видела в баре – и то, как они были организованы, и то, как приглушенные огни потолочных ламп падали на них, придавая бару мягкий, цветастый, немного размытый образ…       И – словно вишенка на торте – все просто сияло чистотой. Вне всяких сомнений, это был самый шикарный бар, в котором она когда-либо бывала, и с этой мыслью в ней возникло небольшое волнение. Что было тем забавнее, чем больше девушка об этом думала. Давным давно, когда Фриск еще мечтала стать профессиональной певицей, она грезила о том, чтобы выступать в баре наподобие этого, но спустя годы и множество ее рабочих мест, где драки случались чуть ли не каждый вечер, девушка не могла не чувствовать себя не в своей тарелке, и когда она опустила взгляд на свое платье, беспокойство ее лишь усилилось.       Она чувствовала, будто одета недостаточно хорошо – однако, будь Фриск с собой целиком и полностью честна, то абсолютно вся ее одежда была недостаточно хороша, чтобы посещать подобное место. Руки были слишком оголены, при том девушка не носила каких-либо дорогостоящих украшений или макияжа, и хотя ее колготки были полностью новыми и идеально чистыми, туфли выглядели немного поношенными.       «Черт», подумала она. «Я не думала, что это место будет таким классным…»       – Фриск, я пойду отнесу Клемми в подвальную комнату. Я передам Гриллби, что ты уже здесь, – сказал Джим и направился к барной стойке, где, без сомнения, где-то сбоку была дверь, как и в большинстве баров, что вела в подвальные помещения, в которых обычно хранились дополнительные бутылки с самой популярной у них выпивкой.       Парень указал на стул прямо перед сценой.       – Почему бы тебе не остыть пару минут?       Девушка кивнула.       «Хорошая идея».       Фриск села и уставилась на сцену, затем бросила взгляд через плечо на столики, представляя целиком заполненный монстрами зал. Если она получит эту работу, и если это место будет забито до предела, то это станет ее самой большой публикой, для которой она когда-либо выступала.       Петь в столь шикарном заведении для толпы монстров. Это было больше похоже на странную детскую мечту. И если посетители довольно богатые, возможно, если она получит работу, Гриллби сможет платить ей довольно приличную часть выручки.       Девушка продолжала ждать. Секунды превращались в минуты. Фриск начала постукивать пальцами по столу, мягко отбивая ритм песни и, спустя несколько секунд, она нежно запела. В конце концов, репетиция в машине сделала свое дело.       Кто боится большого и страшного серого волка,       Большого и страшного серого волка,       Кто боится большого и страшного серого волка       Девушка мягко заулыбалась, прикрыв глаза, начиная легко покачиваться в такт песне. Ее рука сильнее застучала по столу, и сам голос невольно стал громче.       Кто боится большого и страшного серого волка,       Большого и страшного серого волка,       Кто боится большого и страшного серого волка       Теперь голос Фриск просто взорвался, и она почувствовала, как у нее перехватило дыхание (Боже, как она любила это чувство) в тот миг, когда девушка вложила всю себя в припев.       Кто боится большого и страшного серого волка,       Большого и страшного серого волка,       Кто боится большого и страшного серого волка       Я не боюсь большого и страшного серого во-       – Похоже, я только что нашел свой новый номер.       Фриск распахнула глаза и уставилась на монстра, смотревшего на нее сверху вниз. Санс был монстром-скелетом, Топс был монстром-кроликом, и, очевидно, это существо было фиолетовым огненным монстром.       Чувствуя, как жар от тела монстра греет лицо, девушка быстро встала, чтобы поприветствовать его. Мужчина носил традиционный барменский костюм и пару элегантных очков, чуть соскользнувших на нос. Белые глаза огненного элементаля пурпурного цвета молча осматривали ее с ног до головы, и из-за языков пламени выражение его лица было невозможно прочесть.       Она улыбнулась ему.       – Фриск Детерм.       Монстр кивнул и отвесил короткий поклон.       – Гриллби Салфьюрик, но все зовут меня Гриллби.       Он протянул свою пылающую ладонь для рукопожатия. Улыбка девушки стала немного более застенчивой, и наконец хоть какой-то намек на эмоции пронзил лицо бармена, когда белая щелочка, которая, как предположила Фриск, была его губами, изогнулась в странную дрожащую улыбку.       – Ладно, глупый вопрос: меня обожжет?       Гриллби усмехнулся:       – А ты не настолько отчаянная, чтобы это выяснить?       И глазом не моргнув, она ответила:       – Я приехала в город, который не знаю и который кишит монстрами, ради работы, которую могу и не получить, но обжечь пальцы – это худшее, и,… – театрально произнесла девушка, немного флиртуя, что заставило улыбку монстра стать чуть шире. – Ради вас я рискну.       «Господи, пожалуйста, пусть он меня не спалит», умоляла Фриск и взялась за несравнимо большую руку огненного элементаля. Но она не ощутила ничего, кроме чувства невероятного тепла: его рука не обожгла ее.       – У тебя очень милый голос, – сказал Гриллби, и его собственный начал терять задорный настрой, когда монстр отпустил ее ладонь. – Посетителей он сразит наповал. Так, позволь мне тебя угостить выпивкой, и я расскажу, что будет дальше. Что ты пьешь? Человеческие напитки у нас тоже есть.       Он прошел прямо к стойке, оставив девушку в полнейшем недоумении.       «Я что, только что получила работу… вот так легко? И все? Я просто спела припев, решив, что я здесь одна, и этот парень вот так просто дал мне работу?! Я ехала сюда почти час, без остановки пела, чтобы меня наняли вот так вот?» (прим.переводчика: мне кажется, или у кого-то горит пукан?)       Фриск понимала, что должна радоваться тому, что прослушивание закончилось так быстро, но вместо этого она почувствовала, будто вся эта ситуация складывается как-то неправильно. А чего она вообще ожидала? Она полагала, что будет петь для местного владельца… и разве это не странно?       Когда она прошла к бару, Гриллби поставил сияющий чистотой стакан на столь же чистую стойку, подняв взгляд на ее озадаченное лицо.       – Разве… разве вы не хотите, чтобы я лично для вас выступила?       Монстр покачал головой.       – Зачем, Мисс Детерм? Я услышал, как ты поешь, и мне понравилось то, что я услышал. Единственное, что мне не нравится – так это твой рост…       Она нахмурилась.       – Мой рост?!       Огненный элементаль кивнул: на его лице снова возникла белая щелочка.       – Именно. Когда я встретил Джима, то честно решил, что он просто был коротышкой, но после того, как увидел тебя, понял, что люди небольшие в целом – и я знаю: мои посетители, особенно состоятельные, – сказал он, подмигнув, – находят это очаровательным. Однако теперь мне придется отрегулировать все сценическое оборудование, чтобы оно тебе по росту подходило. Впрочем, это не проблема.       Фриск вновь окинула себя взглядом.       – Я… я нормального роста для человека моего возра…       – Что будешь пить?       – В-Воду.       Гриллби замер.       – Воду?       – Я вообще-то не пью.       С секунду монстр не говорил ни слова, и девушка уже начала было думать, что сказала что-то не так, что было вполне вероятно – особенно когда она об этом задумалась. Возможно, просить стакан воды у огненного монстра было невежливо.       Но через мгновение мужчина убрал стакан и достал из-под стойки маленькую бутылочку с водой, протянув ей. Поблагодарив Гриллби и чувствуя жажду от жары и непрерывного пения, Фриск чуть было не осушила содержимое одним глотком. Огненный элементаль тихо присвистнул.       – Может, и хорошо, что ты не пьешь. (прим.переводчика: это к тому, что если бы она пила алкоголь такими темпами, то давно бы уже валялась где-нибудь под забором.)       Она хихикнула и поставила на стойку уже пустую бутылку, которую бармен немедленно подобрал и выбросил.       – Вот, что тебя ждет дальше: ты прошла мой этап прослушивания, но, как мы оба знаем, последнее слово – особенно о том, есть у тебя талант или нет – всегда за слушателями.       Девушка кивнула, задумавшись, что монстр подразумевает под «этапом прослушивания». Был еще второй этап?       – Таким образом, мой голос у тебя есть, – языки пламени Гриллби затрещали, и его улыбка стала чуть острее. – И теперь тебе нужно его не потерять. Через несколько минут войдут мои посетители, конкретнее – состоятельные – и именно им решать, получишь ты эту работу или нет.       «О. Значит, все не так просто, как я думала». В каком-то смысле Фриск чувствовала себя… полегче, что ей все же приходится потрудиться, чтобы получить работу, но оставалось еще что-то… странное во всем происходящем…       – А если бы вам не понравилось мое выступление, то что бы вы сказали этим состоятельным посетителям, когда они пришли бы меня послушать?       Монстр пожал плечами.       – Ничего. Как я уже говорил, последнее слово за ними, и если ты им понравишься, а мне – нет, то я все равно должен буду тебя нанять. Речь не о том, чего хочу я – а чего хотят они, Мисс Детерм.       «Он действительно верит, что клиент всегда прав…»       – А вот и мои состоятельные посетители.       Входная дверь открылась, и глаза девушки распахнулись уже в сотый раз за день. И все же, то, что Фриск уже увидела к этому моменту, и то, что она видела сейчас, не было чем-то настолько обыденным, с чем простой человек сталкивается каждый день.       Монстр женского пола, похожий на рыбу, с ярко красными волосами и повязкой на левом глазу, громко топая, зашел внутрь. К ее спине был прикреплен какой-то странный резервуар с трубками. Она осмотрелась, прищурилась, изучая глазами человека и огненного элементаля, а затем обернулась к входной двери.       – Все в порядке, босс, – ее грубый громкий голос разорвал тишину, заставив Фриск инстинктивно подпрыгнуть.       Женщина-рыба сделала шаг в сторону, и две огромных массивных фигуры вошли внутрь. Обе из них были созданиями, похожими на коз, только одна из них была мужского, а другая – женского пола.       Мужчина-монстр был самым огромным из всех своих сородичей, которых девушке когда-либо приходилось встречать. Высокий, широкий и, очевидно, мускулистый, он носил черный в белую полоску костюм – по виду очень дорогой. Его мех был темно-серым, длинная борода была аккуратно расчесана, а его черные волосы были убраны назад в низкий конский хвост.       Женщина, пускай не настолько же гигантская, как и ее компаньон, также выглядела мощной, но Фриск пришлось признать, что у этой леди чудесная фигура, и темно-фиолетовое платье ее подчеркивало. Когда она вышла на свет, чудесный серебристый мех начал нежно переливаться в лучах мягкого освещения бара.       Они оба одновременно взглянули на девушку, и произошло… нечто странное. Будто всего на секунду целый мир замер. А потом все пошло по пизде (прим.переводчика: простите, на самом деле, здесь не было мата, но это высказывание максимально отражает суть ситуации). Монстр-козел сделал шаг назад, и его глаза от удивления распахнулись, тогда как на лице женщины-монстра проявилась счастливая улыбка, обнажая острые зубы своей обладательницы.       – ЧАРА! – воскликнула она и бросилась к Фриск.