Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Гигантская серебристая женщина-коза рванула к Фриск с такой пугающей скоростью, которая совсем не ассоциировалась с кем-то ее габаритов. Острые белые зубы застыли в сумасшедшей, счастливой улыбке, руки были широко раскрыты навстречу человеку. Когда она оказалась рядом с девушкой, последняя смогла разглядеть уже чуть больше деталей столь специфического монстра, например идеально отточенные иголочки, которые оказались ее когтями. И слезы, собравшиеся в уголках ее огромных карих глаз. Ее ярких ЖЕЛТО-карих глаз.       На самом деле все это было похоже на одну их тех старых жутких историй, которые Фриск слышала еще ребенком и которые становились источниками худших ее ночных кошмаров. Когда серебряный монстр подобрался ближе, девушка невольно вспомнила плохой сон, аналогичный подобной ситуации, который заставил ее сердце колотиться как безумное.       И хотя она не могла вспомнить, как именно выглядело кровожадное чудовище из ее сновидений, создание неестественно быстро мчалось ей навстречу с явным намерением убить ее самым безжалостным способом из всех возможных. И, что самое ужасное, Фриск не могла пошевелиться ни на дюйм, дабы избежать лап чудища. Но, к счастью, кроха просыпалась в холодном поту прежде, чем его челюсти смыкались на ее теле.       И это был не единственный подобный сон с монстром, в котором неведомая сила заставляла ее просто стоять и смириться с самым ужасным, что собирался сотворить с ней зверь. Но маленькая Фриск всегда успокаивала себя тем, что сны – не есть реальность, и эта вера продолжала поддерживать ее и во взрослом возрасте. Вплоть до настоящего момента.       Как и во сне, когда женщина-монстр сократила расстояние между ними до минимума, девушка поняла, что приросла к барному стулу, будучи неспособной что-либо сделать. Она не могла кричать, двигаться, говорить или даже думать логично.       И это было странно. Очень, очень, очень, до жути странно. Фриск, которая могла похвастаться своими кошачьими рефлексами, что вымуштровала за время своей карьеры, отчасти благодаря тому, что ей приходилось уворачиваться от летящих по воздуху стульев, стаканов с выпивкой, пуль и ножей из орущей, свирепой толпы – не могла сдвинуться с места, дабы увернуться от огромного существа, нацеленного прямо на нее. Видимо, кошмары, ставшие реальностью, делают с людьми и такое.       – МОЕ ДИТЯ ВЕРНУЛОСЬ! – воскликнула леди-монстр: голос ее был настолько пропитан искренним ликованием и теплом, что страх, еще недавно державший девушку под своим контролем, немного унялся. Этот голос напомнил Фриск об очень значимом нюансе: монстр-коза – как и Санс, и Папирус, и Гриллби, и Вингдингс – могла мыслить разумно и не являлась обычным рычащим чудовищем из детских кошмаров некогда маленькой девочки.       «Мое дитя?!», подумала Фриск, когда некоторые из ее чувств вернулись, но, вопреки ужасу, что все еще ощутимо придавливал всем своим естеством ее разум в целом и здравый смысл в частности, она не могла не воспринять слова леди-монстра как нечто смешное. «Да будь я твоим дитем, я была бы приемной…»       – ТОРИЭЛЬ, СТОЙ! – раздался глубокий, мощный возглас, обрывая односложную мысль девушки. Казалось, будто весь бар и даже каждая ее косточка и мускул в теле содрогнулись лишь от одного этого голоса. – Это не Чара.       Конец фразы Фриск уже не услышала: сильные, теплые, мягкие руки обхватили ее, прижав ее собственные вдоль туловища и втемяшив головку в столь же мягкую грудь женщины-монстра. Девушка поморщилась и закрыла глаза, мысленно готовясь к тому, что монстр раздавит ее всей своей мощью – но этого не произошло.       Вместо этого руки задрожали, а дыхание монстра начало становиться все более неровным.       – Чара… Боже мой, Ч-Ч-Чара. Я не могу п-п-поверить, что ты вернулась! Моя детка вернулась, – шептала она в волосы Фриск, и ее слова прерывали краткие всхлипы. Глаза девушки раскрылись чуть больше в тот миг, когда она ощутила, как мягкие и пушистые губы поцеловали ее в макушку.       «Никогда бы не подумала, что чудовища из моих кошмаров хотели меня обнять и поцеловать», подумала она, когда большая часть ее страха растаяла в воздухе. В грудь закралось гнетущее беспокойство, когда массивное создание начало заливаться слезами чуть громче, продолжая снова и снова бормотать имя «Чара».       «Ладно», решила Фриск. «Она не опасна… просто немного… запуталась…», девушка чуть было не рассмеялась при этой мысли. «Ага, недопонимание века».       – Ториэль, – пробормотал позади них низкий и величественный голос, но в этот раз он звучал очень тяжко и грузно. – Это не Чара. Это не может быть Чара. Чара мертва, ты помнишь?       Капелька облегчения, как и острая боль бездонной печали ударили девушку в грудь, когда женщина-монстр чуть отстранилась, но вместо того, чтобы отпустить человека, на что Фриск очень надеялась, она отчаянно замотала головой, услышав заявление своего спутника.       – Азгор, ты своего собственного ребенка не узнаешь? Взгляни на ее лицо!       Дабы убедить его, «Ториэль» чуть подвинулась в сторону таким образом, что Фриск теперь взирала на огромного, мускулистого, чернобородого монстра-козла, который опустил взгляд и теперь изучал ее глубокими, но внимательными карими глазами, и всего на миг девушка заметила в них краткий проблеск, похожий на всплывшее по ту сторону радужки воспоминание.       «Черт, возможно, я и правда ПОХОЖА на их ребенка. Интересно, что же они во мне нашли такого, что может быть хотя бы отдаленно похоже на козу», подумала она и прониклась еще большим сочувствием к этим монстрам, которые явно потеряли своего ребенка; было очевидно, что эта леди все еще не смирилась с его смертью.       Именно столь непомерное сочувствие и благосклонность заставили Фриск не отстраниться, а поддаться, когда она позволила Ториэль притронуться к ее подбородку теплым и чуть ли не материнским касанием, поднимая его так, чтобы «Азгор» мог разглядеть человеческое лицо получше.       Черты лица мужчины-монстра немного переменились, и если бы девушка сейчас не смотрела прямо ему в лицо, как и он в ее собственное, то не заметила бы той маленькой извиняющейся улыбки, что украсила его облик.       Фриск надеялась, что улыбка, которой она ответила, дала ему понять: она знает, что Ториэль не причинит ей вреда. И вопреки всей той неловкости момента и тому, насколько еще более неловким этот момент станет, когда леди-монстр поймет, что она не Чара – девушка действительно понимала, через что проходит Ториэль.       Горе и травмирующие психику события могут вызывать у личности тревожные сомнения в спорные моменты, которые могут вызвать самые элементарные триггеры[1]. Это было одной из ключевых причин, почему Фриск сталась избегать касания собственного живота даже сейчас. На самом деле в первые несколько месяцев после выкидыша она могла бы поклясться, что иногда по утрам чувствовала, как внутри пинается ребенок. Больше такого не происходило, но девушка помнила, какую безмерную внутреннюю пустоту испытала, когда реальность обрушилась на ее плечи.       – Видишь?! – сказала леди-монстр: ее голос был преисполнен триумфа.       Глубоко вздохнув, Азгор еще раз извиняясь улыбнулся Фриск, на что та с мягкой улыбкой лишь пожала плечами, и взял свою спутницу за руки, попытавшись оторвать ту от человека.       – Ториэль, – его голос был нежен, но тверд. – Это НЕ Чара. А теперь отпусти юную леди. Ты ее пугаешь.       Что-то похожее на гнев пронзило лицо Ториэль, и она обнажила свои острые белые коготки. Фриск вздрогнула, чувствуя, как хватка Ториэль на ее лице становится жестче, и пусть девушка и симпатизировала ей, в душе она все-таки надеялась, что ее голову не сожмут всмятку, как пустую банку из-под колы. Хотя леди и была очень осторожна в своем прикосновении, Фриск могла прочувствовать ту силу, которой дышал каждый мускул тела Ториэль, и, вполне возможно, для нее было не так уж и сложно сжать достаточно сильно, чтобы лицо девушки вобралось само в себя.       – Азгор, – теперь ее голос звучал резко, а взгляд был ледяным, но, к восхищению Фриск, Азгор не отпускал, ведь человека нужно было высвободить из хватки огромного монстра, который сейчас выглядел так, будто вот-вот вырвет ей лицо. – Это наш ре…       – Он прав, Мадам Дриимур, – прервал ее Гриллби из-за стойки бара, говоря столь же нежным и твердым голосом, что и Азгор. – Это человеческая девушка, которая проходит у меня в баре прослушивание. Вы и Мистер Дриимур здесь для того, чтобы выступить в качестве ее зрителей и решить, станет ли она нашим итоговым выбором. Помните?       Услышав Гриллби, Ториэль моргнула: гнев ее рассеялся, и девушка решила, что это был подходящий момент для того, чтобы представиться, поэтому она сделала глубокий вдох и робко взяла Ториэль за запястье, привлекая ее внимание.       – Меня зовут Фриск Детерм, очень приятно с вами познакомиться, Мадам Дриимур, – пробубнила она, надеясь, что правильно произнесла имя, и улыбнулась леди-монстру, которая теперь выглядела до ужаса озадаченной и продолжала вертеть головой, переводя взгляд со своего спутника на бармена и обратно на человека.       И именно в тот момент, когда Ториэль сделала КРОШЕЧНЫЙ шаг назад, отпустив Фриск и снова окинув ее взглядом с головы до ног, девушка заметила, как в глазах женщины-монстра начинают оседать первые частички осознания реальности. Через несколько секунд рассматривания Фриск, некогда чуть ли не до безумия счастливый взгляд в ее глазах померк. Она сделала уже больший шаг назад, оказавшись рядом с Азгором.       Лицо Ториэль становилось все более спокойным и хладнокровным, из уголков ее глаз исчезли слезинки. Ее осанка выровнялась, и теперь монстр возвышалась над девушкой еще больше, если такое вообще было возможно, сложив руки вместе.       В тот миг она напомнила Фриск королеву. Холодную, осуждающую, и девушка задумалась, какая именно ипостась этой женщины ей нравится больше, но затем подметила про себя, что случись у нее такой же ментальный отрыв от реальности, столь же живой и бойкий, как у Ториэль, она, может быть, тоже бы хотела казаться настолько логичной и собранной, насколько это возможно.       – Босс, хотите уйти? – спросила леди-рыба, пройдя к бару, и намеренно встала между парой монстров.       Теперь, когда последняя была достаточно близко, Фриск смогла получше рассмотреть рыбу-монстра. Она была чуть ниже Папируса и носила повседневный серый мужской костюм, достаточно обтягивающий, чтобы продемонстрировать худощавость и мускулистость тела. Ее зубы походили на пираньи клыки, единственный глаз был черным, и, как и в случае с Ториэль, склера[2] глаз была желтого оттенка. Острые плавники, казалось, служили ушами, а кожный покров был похож на странную слизь ярко-голубого цвета.       Затем раздался мягкий свистящий звук, исходивший из бака у нее на спине. Из последнего выходило семь разных трубочек, каждая из которых была присоединена к различным частям тела рыбы, не закрытых тканью костюма. Две из них были подведены к локтям, еще две спрятаны за коленями, одна была подведена к горлу, другая – к задней части шеи, и, наконец, последняя вела прямо в рот. При ближайшем рассмотрении девушка поняла, почему из всех щелей тела монстра торчали трубки: бак закачивал в нее воду.       «Рыбе на суше все еще нужна вода, особенно в месте под названием «ЖАРКОЗЕМЬЕ», подумала Фриск и чуть улыбнулась этому изобретательному устройству, что носила на себе леди-монстр, пока не поймала себя на мысли, что смотрит ей прямо в глаз.       Рыба-монстр же в ответ не улыбалась.       Она молча точила на человека зубы и, что удивительно, то, как леди-монстр смотрела на нее, заставило ледяные острые зубы Ториэль расплыться Азгору в любящей улыбке.       «А мне точно нужна эта работа?», невольно задумалась девушка, когда женщина-рыба (прим.переводчика: у меня язык не поворачивается назвать Андайн русалкой, лол) сделала к ней шаг. В ноздри ударил запах суши, и когда она еще больше выпятила грудь, Фриск почувствовала, как страх ее полностью растаял, уступая свое законное место раздражению.       «Да что с тобой не так? Я ж ничего не сделала», подумала она, но не отступила, когда леди-монстр сделала к ней еще один шаг, пока их грудные клетки чуть ли не соприкасались.       Оглядываясь назад, будь эта ситуация немного иной, как когда она впервые встретилась тем вечером с Сансом в женской уборной, Фриск бы точно сделала шаг назад. И затем она, возможно, попыталась бы с ней поговорить, надеясь успокоить ее, как и в случае со скелетом в первые пять минут после встречи с ним, пока он не выбесил ее настолько, что девушка потеряла самообладание. Но, опять же, в случае со средним членом семьи Гастер она была без понятия, кто он вообще такой, зная только, что он вошел в дамскую комнату и потому не должен и, скорее всего, не собирается быть с ней вежлив.       Не могла же девушка ждать от грабителя банка, что он будет вести себя мило и дружелюбно, так что ее ожидания от заносчивого засранца, который столь самонадеянно вошел в женскую уборную, были соответствующими.       Однако в нынешней ситуации Фриск была приглашена в город монстров и не нарушила ни единого правила или закона, так что леди-рыба не имела никакого права так на нее смотреть, и девушка почувствовала удовлетворение, когда глаз монстра от удивления распахнулся: человек смотрел прямо ей в глаза, не прерывая зрительный контакт.       Однако Фриск было невероятно тяжело сдержать дрожь, когда удивление на лице монстра сменилось ужасной кровожадной улыбкой, которая легко подпадала под самый худший из ее ночных кошмаров.       – На что смотришь, человек? – спросила она, наклонившись так, что их лбы чуть ли не соприкасались; из-за тонкой трубки ее голос звучал немного глухо. Пугающая улыбка стала еще шире, и из входящей в рот трубки чуть плеснуло ледяной водой, немного попав на лицо девушке. (прим.переводчика: мне кажется, что трубка, видимо, закреплена в уголке губ и убрана за щеку. Иначе я не представляю, как бы это все функционировало).       – Андайн, – Ториэль озлобленно одернула ее, и это заставило женщину-рыбу чуть вздрогнуть. – В твоих же интересах было бы лучше, если бы…       – Я все еще не поняла, на что, монстр, – шикнула Фриск в ответ, замолчав невнятную угрозу Ториэль и не осознав этого, пока комната не обратилась в полнейшую тишину: возможно, оскорблять прямоходящую акулу было не лучшей идеей.       «Ну, по крайней мере у меня старая работа осталась», подумала она и понадеялась, что Джим вскоре вызовет того странного водителя. (прим.переводчика: здесь должен быть мем «Well, I guess I’ll die»)       И когда удивление сошло с лица Андайн и сменилось на менее жуткую и более вызывающую улыбку, кто-то хихикнул. Фриск с женщинами-монстрами обернулись к Азгору, что закрывал ладонью лицо, явно пытаясь скрыть улыбку, но, заметив, что все на него смотрят, рассмеялся.       – Простите меня, дамы… – сказал он, прервав смешки, и отвернулся, засмеявшись уже чуть громче.       Леди-рыба сердито заворчала, но наконец, к облегчению девушки, отодвинулась на достаточное расстояние; спокойное, хладнокровное поведение Ториэль немного смягчилось, когда она потрясла головой, отреагировав на подобное поведение своего спутника, прежде чем лапкой помахала в сторону рыбы-монстра.       – Это все, Андайн, – сказала она, возвращаясь в свой бесстрастный образ. – Подожди снаружи рядом с машиной, пока мы тебя не позовем.       «Андайн» отвесила леди-козе короткий поклон и со словами «да, мэм» обернулась, бросив взгляд на Фриск и отвесив ей еще одну жестокую ухмылку.       – Если этот… человек будет доставлять вам неприятности…       – Это все, Андайн, – повторила своим строгим и резким, как кнут, голосом Ториэль, заставив леди в сером костюме снова вздрогнуть. Азгор опять хихикнул, когда она прошла мимо него. И когда рыба-монстр покинула бар, Ториэль фыркнула.       – Азгор, это не смешно, – сказала она, но сама же соврала себе, когда легкие смешки сорвались с ее губ. Она обернулась к человеку: ее холодное, почти что ледяное спокойствие исчезло, когда леди-монстр закатила глаза и пожала плечами.       Фриск поймала себя на мысли, что невольно улыбается, когда смех Азгора все больше начал походить на блеяние козы. На самом деле это было мило. Хм… Девушка снова взглянула на тяжеловесного монстра-козла.       «Никогда бы не подумала, что могу назвать кого-то вроде него «милым», подумала она, и когда Азгор обернулся к женщинам, улыбка на его лице была значительно шире и обнажала она многим большие и несоизмеримо острые зубы, чем у Ториэль.       – Нет, это правда было очень смешно, – поспорил он и обернулся к Гриллби, который, видимо, все еще не покинул свое место, простояв там все это время. – Ты не мог бы сделать чаю? – спросил он. Бармен кивнул и прошел в центральную дверь между стеллажами с выпивкой, направившись, как девушка могла бы предположить, на кухню. Когда тот ушел, Азгор кивнул на Фриск. – Однако юная леди определенно ДЕЙСТВУЕТ как наша Чара, верно?       Теплая улыбка раскрылась на мордашке леди-монстра. Еще недавнее безумие исчезло и уступило место некоего рода разумной доброте, которая мгновенно расслабила девушку. Ториэль протянула Фриск огромную пушистую лапу, на которой уже не было видно когтей. Человек бойко ответил рукопожатием. Лапа монстра была не такой пушистой, как у Топса: шерсть была больше похожа на шелк. Девушка в сердцах надеялась, что леди не почувствует пот на ее мокрых ладошках.       – Ну что ж, моя дорогая… – мягко начала Ториэль: ее речь была очень изящной и красноречивой. – У нас есть два варианта: мы можем закрыть глаза на то, что случилось, или мы можем обсудить момент моего сумасбродства, но, пользуясь случаем, хотела бы тебя заверить, что я не опасна, а Фелл Сити – не то место, в котором живут лишь безумцы.       Фриск улыбнулась. Должно быть, произносить такое вслух было тяжело, и, если начистоту, то, что леди-монстр решила остаться, вызывало восхищение.       «Я бы точно не осталась, если бы натворила что-то подобное», подумала девушка и почувствовала себя немного виноватой из-за такого рода мыслей. Конечно, это была не ее вина, как и не вина Топса, что тот стал слишком эмоциональным, когда речь зашла о его парне. «Если бы эмоции было так легко контролировать, мир был бы безопасным, но безумно скучным и не радужным местом».       – Вам не нужно ничего объяснять. Я не думаю, что вы сошли с ума или что вы опасны. Я все понимаю.       Ториэль моргнула, а улыбка Азгора исчезла. Они посмотрели друг на друга, а затем на человека. Монстр-козел сделал шаг вперед, и, возможно, ей просто показалось, но девушка почувствовала, как пол задрожал, когда его нога коснулась земли.       Он протянул Фриск лапу. Его мех был шероховатым и грубым на ощупь, но ее руку он держал так, как держат маленького ребенка. Деликатно.       – Ну что ж, если все произошедшее не заставило тебя почувствовать себя неуютно, и ты все еще планируешь здесь работать… – он замолчал, чтобы дать собеседнице возможность ответить, и девушка закивала. Она еще дома решила, хочет эту работу или нет. От ее решения зависело, как все пройдет.       Взгляд монстра смягчился.       – Тогда позволь нам представиться как положено: меня зовут Азгор Дриимур, а это моя любимая и откровенно безумная…       – Азгор! – прошипела Ториэль, и ее лицо… эм, мех (что странно) зарделся красным. Монстр снова усмехнулся и подмигнул Фриск, которая осторожно ответила улыбкой, леди-коза же игриво шлепнула своего спутника по руке. Улыбка девушки стала чуть шире, и с ее губ сорвался краткий смешок.       – Ладно, ладно, прости, любовь моя. Мисс Детерм, позвольте мне представить любовь всей моей жизни и причину, почему я все еще встаю по утрам…       Фриск не удержалась:       – Думаю, вы немного перестарались, Мистер Дриимур.       Ториэль ухмыльнулась и без предупреждения взяла человека под руку, ведя к столику у сцены.       – Он такой простой, верно, моя дорогая?       Монстр пожал плечами и последовал ее примеру, взяв девушку под свободную руку.       – Я просто не хочу спать на диване после того, как мы закончим с прослушиванием. И… – он мельком улыбнулся Фриск. – Я не всегда настолько прост.       «Может, работать здесь не так уж и плохо», решила девушка, чувствуя, как все ее волнения и тяжесть на душе растаяли, пока она шла меж двух гигантов. Вопреки их внушительным размерам и тому факту, что они совершенного другого вида создания, было в них что-то, что напомнило Фриск ее собственных родителей. Они шутили и игриво подтрунивали друг над другом, тем самым проявляя свою привязанность – похоже, что Ториэль и Азгор поступали так же.       «Я напомнила вам вашего ребенка, а вы двое напомнили мне моих родителей», сказала она, не озвучивая это вслух. Заместо девушка мысленно начала готовить себя к выступлению перед ними. Леди-монстр явно вела ее к сцене, так что они наверняка хотели, чтобы Фриск поднялась наверх и спела.       – Прошу, присаживайтесь, юная леди, – сказал Азгор и отодвинул большой стул, который выглядел так, будто был сделан для монстра, а не для человека. Он был огромным! Как и стол. Она даже не знала, сможет ли она самостоятельно забраться в платье на эту штуку, и не хотела глупо выглядеть. Кусая губы, девушка взглянула на стул, а затем на сцену, отвечая монстрам улыбкой.       – А вы не хотите, чтобы я сначала для вас спела?       Фриск нахмурилась, когда заметила, что женщина-монстр чуть-чуть напряглась, и ее теплая улыбка дрогнула.       – О… мы можем сделать это и позже, дитя мое, – сказала Ториэль после паузы, отодвинув свой стул и присаживаясь. Она жестом указала на стул, который уже отодвинул ее спутник.       – Как… – леди-монстр замялась и застенчиво улыбнулась. – Как монстры мы не много знаем о человеческой культуре, и…       – И мы хотели бы задать тебе некоторые вопросы о твоей личной жизни, – закончил за нее Азгор.       «О», подумала Фриск и перестала хмуриться. «Джим упоминал, что монстры интересуются людьми…»       Она начала карабкаться на стул и пискнула, когда Азгор взял ее за талию и усадил на стул, придвинув к столу, а затем взяв стул и себе. Девушка пыталась смотреть на него с насмешкой, но было сложно злиться, когда твои плечи едва доставали до огромного стола.       Монстр-козел же подобного взгляда со стороны Фриск не заметил. Он был занят тем, что любяще улыбался своей подруге жизни, и девушка со смущением наблюдала, как Ториэль отвечает ему соответствующим, безумно влюбленным взглядом, прежде чем они оба обернулись к человеку.       Леди-монстр улыбнулась, подперев рукой подбородок.       – Скажи мне, дитя мое, почему ты отбилась от человеческого города? Неужели в Серфейс Сити настолько не хватает рабочих мест, что кто-то настолько милый и маленький вроде тебя так рискует попасть в ужасный Фелл Сити в поисках работы.       Фриск нахмурилась.       – Ужасный?       Улыбка Ториэль стала немного озорной.       – Ах, да, мы с мужем наслышаны об историях, которые маленькие человеческие дети рассказывают друг другу о нашем виде.       Азгор засмеялся.       – Чара была человеческим ребенком, которого мы усыновили, и она рассказывала нам всевозможные… прибаутки о том, что люди о нас думают. Кровожадные…       – ДУШЕ-пожирающие,… – добавила его спутница.       – Мясоеды, – продолжал монстр.       – Убийственные,… – вставила леди-коза.       – Неразумные,… – заявил ее муж.       – БезДУШные создания ада, – произнесли они оба и засмеялись, когда Азгор снова подмигнул девушке, но она была слишком ошеломлена, когда услышала фразу «усыновленный человеческий ребенок».       – Нужды нет говорить, что НЕ ВСЕ эти вещи – правда. Я, например, вегетарианец, – заявил монстр и усмехнулся, когда Ториэль снова шлепнула его по руке.       – Серьезно, Азгор. Держи свои безвкусные шуточки при себе, – нахмурилась она и повернулась к человеку. Должно быть, она заметила озадаченное выражение на лице девушки, потому как улыбка покинула лицо монстра. – Моя дорогая, ты в порядке?       Фриск посмотрела на леди-козу.       – Вы усыновили человека?       «Как вы двое вообще смогли усыновить человеческого ребенка», подумала она, и, словно читая ее мысли, Ториэль украдкой улыбнулась девушке.       – Не официально. Лет двадцать назад мы с Азгором взяли нашего сына Азриэля на прогулку в парк и услышали какие-то звуки из мусорных контейнеров…       Улыбка ее мужа стала немного грустной.       – … будучи маленьким любителем приключений, Азриэль рванул прямо к контейнерам и посмотрел внутрь. Секундой спустя он вытащил из мусора маленького человеческого ребенка. Исходя из того, что малышка рассказала нам позже, она была сиротой, что сбежала из города. Серфейс Сити был не очень… добр к ней, так что последние три месяца к тому моменту она провела в нашем городе, питаясь мусорными отходами.       Леди-монстр улыбнулась.       – Наш сын так прикипел к ней, и мы так сильно ее полюбили, что мы вроде как… заботились о ней.       Девушка вопросительно подняла брови.       – Заботились о ней? То есть вы не сообщали об этом человеческим властям?       Ториэль пожала плечами с маленькой, но гордой улыбкой на лице.       – Именно.       – Люди никогда бы не позволили нам оставить ее, если бы мы сообщили им, что произошло, – пояснил Азгор, хотя, в этом и не было необходимости. Фриск почувствовала, как в животе ворочается отвращение.       «Думаю, наш вид хорошо известен своей склонностью к дискриминации», подумала она. «Мы едва ли принимаем тех, кто женится на представителях другой расы, так что могу лишь представить какой шум поднимется, если власти узнают, что два монстра хотят усыновить человеческого ребенка. И совсем не важно, даже если этого ребенка там любят и ждут».       – Но я все же рассчитывала, что речь пойдет о тебе, – сказала леди-монстр. – Скажи мне, что твой муж думает о работе, которая так далеко от Серфейс Сити?       Девушка широко улыбнулась: она всегда так делала, когда кто-нибудь спрашивал ее о замужестве. Фриск всегда радовалась, произнося «нет», ведь ее мозг испытывал неистовый восторг от того, что она очнулась от того пиздеца прежде, чем вышла замуж за Дерека.       – Я не замужем, – ответила девушка и заметила, что пара монстров обменялась взглядами, полными неверия и… радости? «Может, они хотели исполнителя, который не был бы привязан к дому и смог бы сразу же приехать в Фелл Сити по первому требованию», подумала она.       Монстр хмыкнул.       – Столь милая леди? В это сложно поверить. Ты должна быть, по крайней мере, обручена.       Улыбаясь, Фриск помахала левой рукой, демонстрируя, что на указательном пальце не было обручального кольца. Она заложила его, как только бросила этого ублюдка.       – Может, парень? – поддразнила Ториэль.       На краткий миг в голове девушки всплыл образ Санса, и всего на секунду она засомневалась, но этого хватило, чтобы вызвать понимающий смех леди-монстра, который звучал немного напряженно, хотя, может быть, ей показалось.       – Я знала, что такая милая и очаровательная леди, как ты, не может…       – Просто есть один малый, который во мне заинтересован. Едва ли можно назвать его парнем, – заявила Фриск. – Он скорее… – девушка замолчала, пытаясь подобрать верные слова, чтобы описать скелета Санса.       «Друг. Он друг. Сумасшедший и немножко жестокий друг, но все же друг», подумала она и попыталась остановить дальнейший мыслительный процесс, но одна мысль все же проскочила. «С потенциалом стать кем-то большим».       Фриск поморщила нос.       – Он – друг, который не воспринимает «нет» за ответ.       Монстры снова тепло друг другу улыбнулись, в тот момент с чаем вернулся бармен. Неся поднос, как настоящий профи, Гриллби поставил перед каждым по маленькой чашке, а затем разлил по чашкам исходящую паром коричневую жидкость, не пролив ни капли. Девушка прикусила щеку. Она не особенно любила чай, но решила, что можно и немного выпить, чтобы никого не обидеть.       – Если вам, господа, больше ничего не нужно, мне нужно бежать в подвал и разобраться с кое-какими делами, – пробормотал огненный монстр и, дождавшись, пока Азгор не отошлет его, ушел.       Монстр-козел потянулся за своей чашкой и осторожно отхлебнул, в то время как его жена просто изучала лицо Фриск, прежде чем на ее лице возникла решительная улыбка. Девушка вопросительно подняла бровь, когда леди-коза встала.       – Знаешь, что? – спросила она Азгора. – За всю жизнь лишь один человек попробовал мой ирисково-коричный пирог, и я думаю, что сейчас самое время его сделать. Если не ошибаюсь, у Гриллби все еще должно было остаться кое-что из моих ингредиентов с прошлого раза, когда я делала его здесь, – она обернулась к человеку. – Тебе ведь нравятся ириски и корица?       Фриск потрясла головой.       – О, нет, вам не нужно…       На лице Ториэль появилась счастливая улыбка.       – Глупости, дитя мое! Ничто не приносит мне большей радости, чем печь для новых знакомых, – сказала она и обернулась к своему спутнику, погрозив ему пальцем. – И не смей флиртовать с ней только потому, что она не замужем.       Ее муж усмехнулся, потянулся в карман и, к облегчению Фриск, вытащил яркий фиолетовый цветок, протянув его своей любимой.       – Ты же знаешь, что ты – мой «номер один», верно? – пробормотал он с хитрой улыбочкой.       Девушка почувствовала, как ее сердечко тает: глаза Ториэль распахнулись от удивления, и она взяла цветок.       – Ты же не шутишь, пушистик?       Фриск чуть не фыркнула от смеха. «Пушистик?»       Азгор посмотрел на человека и кивнул.       Взвизгнув, леди-монстр устремилась к бару и прошла в дверь, ведущую на кухню.       Ухмыльнувшись, девушка развернулась к монстру-козлу.       – Какой вы хитрый.       Он же ответил ей ухмылкой.       – Ты даже не представляешь, насколько, дитя мое.

***

      Гриллби спускался по лестнице через ступеньку, насвитывая ту песенку, что человеческая девушка исполняла на своем «прослушивании».       Кто боится большого и страшного серого волка,       Большого и страшного серого волка,       Кто боится большого и страшного серого волка…       Джим ждал его, скрестив руки на груди и опираясь на дверной косяк с сигаретой в зубах.       – Как там моя девочка поживает? – холодно спросил он.       Бармен пожал плечами.       – Увидим. Ребенок проснулся?       Парень взглянул на наручные часы и отошел от двери, впуская внутрь своего босса.       – Вроде не должен.       – Как ты говорил, сколько этому лет?       – Около пяти.       Гриллби открыл дверь и моментально захлопнул ее за Джимом. Элементаль нахмурился и мысленно проклял парня за то, что последний даже не озаботился заглянуть внутрь комнаты и проверить, в каком состоянии находился человек. Маленький человечек действительно проснулся: желтое одеяльце все еще оборачивало его маленькое тело, что теперь стояло на газетах, которые бармен бережно раскладывал часами, чтобы только не было бардака. Единственный плюс был в том, что наркотик все еще работал. Ребенок не выглядел напуганным и вряд ли задумывался о том, где он находился.       Проверив и убедившись, что стеклянный контейнер все еще стоял у двери – там, где он его оставил, он начал безразлично раздеваться, пока взгляд ребенка не упал на него.       – Добрый день, юная леди, – улыбчиво сказал бармен, снимая штаны. – Меня зовут Гриллби. А тебя?       Человек не ответил. Девочка размытым взглядом пялилась на огненного монстра.       Прекрасно.

***

      Убедившись, что все ингредиенты были в идеальных пропорциях, Ториэль все не могла убрать с лица улыбку, подвывая себе под нос веселый мотивчик и перемешивая начинку для пирога.       С нетерпением заглядывая в небольшой проем, который открывала ей кухонная дверь, леди-монстр чуть ли не взрывалась любовью внутри своего сердца, когда снова видела своего маленького человечка. Может Фриск и не была Чарой, но, опять же, может, оно и к лучшему, учитывая все нынешние обстоятельства. Она была слишком гордой чтобы признать, что они с Азгором допустили некоторые ошибки в отношении Чары, но с милой Фриск она повторять их не станет.       Все еще мыча себе под нос, Ториэль раскрошила маленький цветок, что ей дал муж, до пудры и с ухмылкой добавила его в крем для пирога, перемешав с другими ингредиентами, прежде чем залить его в основу пирога. Ссылки: [1] Триггер (от англ. trigger) — событие, вызывающее у человека, больного ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), внезапное репереживание психологической травмы, само по себе не являющееся пугающим или травматичным. [2] Склера –то, что в простонародье называется «белок глаза», грубо говоря, все покрытие глаза кроме зрачка и радужки, ну, вы поняли.