Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Было в человеческих детях что-то такое, что делало их намного милее, чем детей монстров, и Гриллби все не мог понять, что же именно. Возможно, все дело было в размерах.       Да, наверное, в этом. Взрослые люди тоже были маленькими. Крохотная человеческая певица, что сейчас была в баре, наверху, без сомнений станет настоящим суперхитом у более… понимающих и состоятельных посетителей, и бармен считал, что главной причиной, почему его частные клиенты охотно, почти не задумываясь заплатят любую цену за то, чтобы… попробовать ее, будет кукольная внешность и изящное телосложение. Богатеи, знающие о других… услугах, которые предоставлял огненный монстр в своем баре, были мужчинами и женщинами, обладающими определенным статусом и чтящими качество; пускай они и испытывали радость от новизны и неизвестности, которые все же влияли на их выбор, была и более простая причина, почему Фриск из всех его подчиненных займет вершину по продажам: клиенты при деньгах просто ОБОЖАЮТ чувствовать себя огромными. А что может быть меньше, чем человек?       «Размер имеет значение», поймал себя на мысли Гриллби: маленькая, но довольная ухмылка раскрылась на его губах, когда он прислонился к двери, чувствуя за ней вес спины Джима и наблюдая, как миниатюрный человечек продолжает рассеянным взглядом изучать комнату. Не то чтобы здесь было на что смотреть. Практически стерильная комната с газетами под ее маленькими миленькими ножками.       Этот детеныш был пока что самым юным. Другие были старше, а некоторые были еще и мерзкими. Старший мальчик, который был завернут в оранжевое одеяльце и который стал первым, кого привез Джим, отбивался. Нещадно. Он был мелким, едва доходил до пояса огненного монстра и все же чуть не превзошел его в грубой силе. Кроха хотя бы исподтишка не бил. Его атаки, в основном удары, чуть было не пробили бармену коленные чашечки. И речь у него была гнусной. Гриллби легко смог понять, что парнишка вырос на улице.       В тот день они с Джимом получили очень важный урок: надо повысить дозировку наркотика. Конечно, это не остановило ту милую маленькую девочку в темно-синем одеяле от того, чтобы покусать огненного монстра, даже когда по ее венам текли реки наркоты. А потом был очаровательный маленький парнишка в фиолетовом, который все время звал на помощь. И ЭТО раздражало бармена больше, чем пинки и укусы. А потом еще была та милашка в голубом, которая плакала. Это было не так уж и плохо. От слез ее глаза засверкали.       Но если бы Гриллби предложили выбрать любимчика, то им бы определенно стал мальчик в зеленом одеяльце. Этот крохотный любвеобильный парень был самым дружелюбным, ничего не подозревающим накачанным щеночком, которого огненный монстр когда-либо встречал. Детеныш улыбался и мило болтал с ним до самого конца.       Они все были милыми, как и новенькая. Может, она была самой милой из них. Иссиня-черные волосы, спадающие на плечи идеальными кудряшками, и большие ореховые глаза. Живая куколка.       Чувствуя по температуре тела, как радостное возбуждение растет, бармен сделал шаг к ребенку. Девочка не двигалась, но ее глаза косились в сторону. Гриллби знал, что это не была подготовка к обороне или что-то подобное. В комнате было немного темно, а его тело было единственным источником света. И для ее глаз он был слишком ярким.       Огненный монстр вздрогнул, почувствовав вину за то, что причинил боль ее глазам, и попытался притушить яркость собственного тела. И хотя для нее подобное было незначительной мелочью, бармен действительно не любил, когда детям было больно. На самом деле, когда маленький боец в оранжевом начал атаковать, Гриллби просто продолжал его сдерживать, пока малыш не успокоился достаточно, чтобы он смог начать.       – Где мама? – пробормотала девочка, и ее голос звучал так, будто рот был набит леденцами.       Огненный монстр прошипел, успокаивая ее, и опустился на колено до ее уровня. Снизив температуру тела так, чтобы не обжечь ее, он начал тяжело дышать, протянув к ней руку и слегка коснувшись ее щеки. Ее кожа была невероятно теплой, мягкой и пухленькой. Кожа, которая была только у ребенка.       – Твоя мама скоро вернется. Но она хочет, чтобы со мной ты вела себя хорошо. Побудешь ради меня хорошей девочкой?       Лицо пятилетки не выказывало никакого понимания, но это нисколько не волновало бармена.       Сидя скрестив ноги – в положении, которое он принимал только когда был в присутствии своих живых товаров, Гриллби осторожно взялся за уголок желтого одеяльца и снял его, получив в ответ слабый возглас, но проигнорировав его и отложив ткань в сторону. И нахмурился. Девочка была все еще одета.       «Черт тебя дери, Джим, я тебе сказал, чтобы ты с нее все снял. Теперь мне придется делать это, пока она в одежде».       Медленно и осторожно огненный монстр потянулся, положил свои длинные пальцы на плечи девочки и без особых усилий посадил кроху себе на колени, чуть дрогнув, когда она коснулась его. Малышка сразу же напряглась, положив руки ему на коленки и попытавшись оттолкнуть его от себя, но он обхватил ее рукой за туловище и держал так, что она прижималась к его животу спиной.       Ребенок замычал и заерзал. По тому, насколько сильными становились ее движения, бармен понял, что наркотик начинает терять эффект, и будь она постарше, то ускорила бы этот процесс, но ей было всего пять. Даже в силах кроха не была ему ровней.       – Пусти, – заворчала девочка, удивив Гриллби тем, насколько сильным стал ее голос всего за пару секунд, но это не остановило его от того, чтобы погладить ее по волосам и насладиться мягкостью и некой маслянистостью детских кудряшек.       – Тихо. Все хорошо, – успокоил он ее, передвинув ладонь от живота к груди (он хотел, чтобы Джим все же следовал его инструкциям), пока огненная рука не коснулась ее подбородка. Бармен слегка погладил кожу. – Я не причиню тебе вреда, так что просто расслабься.       Ерзанье прекратилось, и казалось, что девочка застыла. Возбуждение огненного монстра стало расти. Дыхание стало тяжелее. Это был его любимый момент.       – Твоя мама сказала мне…       – Ты врун, – простой и, пожалуй, слишком умный ответ заставил Гриллби прекратить гладить ребенка по голове. Всего на секунду его хватка неосознанно усилилась. – Мама никогда не оставляет меня одну. Ты врун, и у тебя будут большие проблемы из-за этого, мистер, – прошипела маленькая девочка. (прим.переводчика: блядь, это что за изгнание нечистого, кто из них вообще монстр?!)       «И ей пять лет?», бармен был впечатлен крохой. Малыш в фиолетовом одеяльце тоже его обвинял, но он был чуть старше. Эта девочка уже умела разбираться в людях. И огненный монстр почти расстроился, понимая, что никто никогда так и не узнает, как это умение раскрылось бы в ее жизни в будущем. Может, она бы даже стала полицейской. Или судьей.       – Ну, ну, – пробубнил он девочке в ухо, и ребенок заерзал сильнее. Его рука продолжила двигаться дальше, пока не коснулась детского подбородка. – Обзываться – не хорошо.       Другая его рука, некогда гладившая малышку по волосам, теперь лежала у нее на макушке. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь чувством ее легкого тела где-то еще с минуту.       – Мама меня найдет…       ЩЕЛК!       Гриллби не видел смысла в том, чтобы заставлять детей страдать, и непрочные кости обеспечивали им безболезненную смерть. Как и в случае с другими, сломать шею девочке было не сложно. Огненный монстр больше возился с упрямыми крышками от бутылок из-под выпивки, чем с этими ребятишками. Все это заставило его задуматься, почему так много умных и высокообразованных монстров всегда считали, что люди физически сильнее них. Из того, что бармен видел и через что прошел, кости людей были такими легкими и хрупкими. Как стекло.       Куколка обмякла, будто и была куклой изначально. Не теряя ни минуты, Гриллби резко поднял температуру своего тела. Запах готовящегося мяса заполнил комнату. Огненный монстр продолжал повышать температуру, пока запах ПАЛЕНОГО мяса не ударил ему в ноздри: даже вопреки вони, буквально заткнувшей ему рот, бармен продолжал держать на руках тело уже не такой милой девочки, стирая с костей мускул за мускулом, а сам скелет обращая в пепел.       От крохи не осталось ничего, кроме кучки золы на устланном газетами полу.       … Нет, не правда.       Кое-что все же осталось. Что-то, что принесет Гриллби к концу дня уйму денег. Над угольками еще недавно человеческой девочки парила ее ярко желтая ДУША. Огненный элементаль довольно ухмыльнулся.       «Почему они всегда разных цветов?», спросил про себя бармен, быстро понизив температуру тела, чтобы не спалить объект, взяв его в ладони. Стряхнув остатки пепла, которые могли пристать к телу, и убедившись, что не нашел их в комнате на чем-то другом, что не было укрыто газетами, он прошел к стеклянному контейнеру у двери, открыл его и опустил ДУШУ внутрь.       Затем Гриллби снова прошелся руками вдоль тела, перепроверив, что на нем не осталось ни пылинки, и, удовлетворенный результатом, снова оделся, расправив всевозможные складки. Наконец он обернул контейнер желтым одеяльцем, в котором была ДУША, и поставил на пол с максимальной осторожностью.       «Позже приберу», подумал огненный монстр, взглянув на газеты и остатки золы, прежде чем постучать в дверь.       – Теперь можешь отойти, человек, – сказал он, и его раздражение вернулось. Все было бы намного приятнее, если бы уебок просто раздел девочку заранее.       Когда бармен услышал, что Джим подвинулся, то открыл дверь и запер за собой, едва удостоив доставщика взглядом. Услышав смех человека, он напрягся.       – Долго же ты. Попробовал товар в процессе? – ухмыльнувшись, спросил паренек и подмигнул.       Гриллби окинул своего подчиненного прохладным взглядом. Сигарета, которую тот прикуривал еще когда огненный элементаль только-только зашел в комнату, исчезла, однако человек все еще держал табак во рту и медленно его пожевывал.       – Это было бы дурным тоном, разве нет? – сказал бармен, закатив глаза, убедившись, что Джим этого не увидит. – Когда я разливаю напитки посетителям, я их не пробую. Неверный деловой этикет, человек, – пояснил Гриллби, повернувшись к парню спиной и направившись к другим четырем дверям, расположенным дальше по коридору.       «Сначала надо будет подняться наверх, а потом проверить комнату человека, убедиться, что все в порядке, и подготовить ее ошейник…»       – Знаешь, Гриллби, там, откуда я родом, многие назвали бы тебя больным на голову извращенцем из-за того, что ты трахаешь детей. Некоторые бы тебя даже убили за такое.       Прежде чем огненный монстр ответил, на его лице возникла усмешка. Он обернулся. С нахальной улыбочкой Джим снова прислонился к двери спиной. Это была та самая ухмылка, что появлялась, когда кто-то чувствовал себя неприкасаемым, и в какой-то степени бармен действительно считал его таковым… по крайней мере, на данный момент.       Пускай бар сам по себе был довольно прибыльным, Гриллби заколачивал огромные суммы денег именно за счет «вещей», привезенных из людского города, и огненный элементаль очень сомневался, что без помощи человека он был бы так успешен, как сейчас.       Когда парнишка впервые проскользнул в Фелл Сити, будучи незамеченным даже Доном Гастер (бармен почувствовал, как фантомные боли пронзили ту часть руки, которая оказалась прижатой летающими в воздухе ладошками ублюдка к барной стойке), и предложил свои услуги с отчаянным взглядом существа в явной нужде, монстру пришлось признать, что перспектива заполучить человеческую выпивку была… любопытной.       Пускай монстры из СНОУДИНА и ВОДОПАДЬЯ были потрясены людьми и их вещами, они были из более… бедной прослойки и никогда бы не стали сорить деньгами лишь ради чего-то новенького. А вот более богатые монстры из ЖАРКОЗЕМЬЯ и НОВОГО ДОМА…       Благодаря Меттатону и его одержимости всем человекоподобным, его радио-шоу и трансляциям, что заполняли собой каждый угол этих районов, человеческая выпивка мгновенно достигла пика популярности. И ее можно было достать лишь в одном месте: в «У Гриллби». Даже робо-звезда не смог получить и капли для своих заведений, и в результате за одним из самых лучших столиков в скромном маленьком баре можно было увидеть даже его самого, выпивающего самые дорогие напитки, которые огненный элементаль мог предложить.       И когда стали разлетаться слухи о том, что в «У Гриллби» можно было увидеть самого Меттатона, дела пошли только лучше. Для монстров, которые приходили в бар просто чтобы в течение нескольких часов глазеть на свою любимую звезду и покупали напиток за напитком, предлагался определенный бонус.       Ага, полтора года назад человеческая выпивка и «другие» услуги (которые предлагались исключительно самым лучшим его клиентам) превратили бар в нечто особенное, с чем даже Меттатону было тяжело тягаться. Не то чтобы робот-суперзвезда был расстроен, что проиграл в ведении бизнеса какому-то второсортному бармену. Все же котеночек, за которого он платил бармену, дабы последний за ним присматривал, был тому доказательством.       Но даже при таком успехе Гриллби смог бы оборвать все связи с Джимом. Конечно, бизнес бы сильно от такого пострадал, но он уже скопил более, чем достаточно, чтобы платить Дону Дриимур за «крышу» и налог на бизнес ежемесячно без значительного ущерба для себя на много лет вперед.       Потерять все свои деньги лишь для того, чтобы стереть надменную, мерзкую ухмылочку с лица этого уебка, определенно того стоило.       Но потом обстоятельства изменились. Два месяца назад Дон Дриимур связался с ним, прислав Андайн: рыба-монстр объяснила, что он хочет встретиться с барменом тет-а-тет вечером того же дня. И после этой встречи огненный элементаль стал нуждаться в человеке так же сильно, как и человек в нем.       Гриллби все еще помнил, как сильно его трясло после того, как Андайн передала ему сообщение от Дона. В тот момент он начал доставать из глубин памяти каждый свой поступок или фразу, которая могла бы показаться монстру-козлу неуважительной. Бармен даже задумывался о том, чтобы совершить побег и окончательно перебраться в район Дона Гастер. Все знали, что после того случая, как рыбу-монстра чуть на кусочки не разорвали во время перепалки с Доном Гастер, никто из подчиненных Дона Дриимур и шагу не ступит в ВОДОПАДЬЕ.       Но в этом плане была всего одна-единственная проблемка: после передачи сообщения Андайн не ушла. Вплоть до последней секунды перед встречей она следила за ним, как ястреб за добычей, и хотя огненный элементаль не знал, чего ему ждать, он уж точно не ожидал увидеть смертоносного и жестокого монстра-козла… чуть ли не в панике. Не было никаких угроз насилия или смерти. Дону нужно было что-то, на что только у Гриллби хватало ресурсов.       «Я знаю о твоем поставщике-человеке, который живет в Серфейс Сити. Мне нужны человеческие ДУШИ. Мне без разницы, как ты их достанешь, но одна очень, очень скоро мне понадобится».       Он не объяснил, зачем ему нужна человеческая ДУША, а бармен был не настолько глуп, чтобы спрашивать, зачем. Дон сказал, что если он окажет ему такого рода услугу, то он не только перестанет спрашивать все поборы с огненного монстра, но и сверху оплатит любой по величине счет, который Гриллби ему предъявит за эту услугу. Конечно, после таких слов, взволнованное лицо Дона обернулось в злость, и бармен отлично смог разглядеть весь его зубной ряд.       «А если не сможешь – я тебя убью».       И огненный элементаль без тени сомнения знал, что монстр-козел это сделает. Без промедления. Одного мощного взмаха огромным кулаком будет достаточно, чтобы Гриллби превратился в горстку пыли.       Он считал, что Джим никогда так не поступит. Он честно думал, что этот паренек никогда не приведет сюда людей на убой, но, к своему удивлению, когда бармен рассказал о том, что ему нужно, человек просто пожал плечами. И как раз последний предложил использовать именно детей. И не абы каких. Детей с улицы, у которых нет дома. Детей, которые жили в подобие домов, в жалких, ничтожных семьях, которые даже не могли себе позволить свой собственный дом; детей, которых пихали в приюты, потому что они никому не были нужны. Тех, по кому некому будет скучать. Тех, кто ни для кого не важен.       Гриллби всегда любил детей. Он думал, что нет ничего более очаровательного и волнующего, чем глазастый монстренок, взирающий на него снизу вверх, но когда увидел, какими милыми и маленькими были человеческие дети, просто наблюдать в нерабочее время за монстрятами, резвящимися на игровой площадке, было уже недостаточно.       Конечно, он воздерживался от чего либо с той шестеркой человеческих детей (включая недавнего), что Джим принес за последние два месяца. Они уже были куплены и оплачены Доном Дриимур, и хотя монстру-козлу были нужны только их ДУШИ, огненный монстр никогда не пользовался чужим имуществом. Конечно, он не мог противиться желанию прикоснуться к их маленьким телам, прежде чем убить, но…       Кому какая разница? И это было просто чудесно. Всем было наплевать!       – Я и есть больной извращенец, – повторил бармен и покачал головой. – У меня, может, и есть определенные… склонности, отличные от обычных монстров, но это ты принес их мне и глазом не моргнув. Как ТЫ думаешь, что бы сделали с тобой люди, если бы узнали, чем ты занимаешься?       Улыбка огненного элементаля раскрылась, когда всего на мгновение надменная ухмылочка покинула лицо Джима, прежде чем он пожал плечами и харкнул табаком на пол. Гриллби сердито напрягся, когда отвратительный комок шлепнулся на чистый пол.       – Думаю, они бы убили меня, однако эти мелкие засранцы не стоят того, чтобы ради них убивали. Конечно, люди из моего города ведут себя так, будто им есть до этого дело – развешивают бумажки с лицами мелюзги, но реальных действий по их поиску никто не предпринимает.       В ответ на его слова бармен рассмеялся.       – Ты знаешь, что они бы тебя убили, человек, – сказал он, прежде чем обернулся и направился к комнатам своих подчиненных.       – Теперь можешь ид...       – Ты когда-нибудь попросишь достать одного и для тебя?       Гриллби замолчал, чувствуя, как после вопроса человека температура тела неосознанно подскочила. Монстр уже думал об этом. У него даже были предпочтения, какого именно ребенка он бы хотел. Рыжий малыш не старше одиннадцати. Пол был не важен. Мальчик, девочка – они все были такими милыми и мягкими. Это было не важно.       Но у него не было времени на собственные удовольствия. Он всегда был так занят своими подчиненными, и сейчас ему придется потратить все свое время, тренируя ту певицу, прежде чем он представит ее на сцене… и, и, и у него просто не было времени. Может, после, когда она будет готова.       Но не сейчас…       – Иди домой, Джим. Я свяжусь с тобой, когда мне понадобится следующая пересылка.       И хотя бармен не мог видеть его, спиной он ощутил, как человек снова улыбается.       – Разумеется, босс, – сказал он. Гриллби стоял на месте, пока не уверился, что парнишка ушел.       Вздохнув, огненный элементаль прошел мимо первой двери, окрашенной в отвратительно розовый цвет, понимая, что если он ее откроет, то просто утонет в розовом. Как будто бара в окружении зданий Меттатона, тающих в ослепительных неоново-розовых блестках и ярких огнях, было недостаточно – в его баре на самом деле была комната, полностью созданная по дизайну робота-звезды для своего «любимого, милого котеночка» (прим.переводчика: бля, ребят, мне кажется, я начинаю понимать, что это за «котеночек»…). И даже несмотря на баснословные деньги, которыми его буквально осыпал Меттатон ради самого существования этой комнаты – каждый раз, когда бармен проходил мимо или заходил внутрь, он задумывался, а стоило ли оно того.       Обычно в это время Меттатон или Напстаблук приходили сюда чтобы убедиться, что кот проснулся и готов к работе в «БУРГЕР-УНИВЕРМАГ МТТ», но если они не могли, то это делал Гриллби. Но, очевидно, вчера вечером прямо перед открытием бара произошло что-то неприятное или жестокое. Кот в свою комнату отчасти шел сам, а отчасти его тащил на себе Напстаблук; огненный монстр подметил опаленный мех вокруг рта кота и незастывшую кровь на кончиках ушей.       А утром ему позвонил Меттатон, который просто попросил дать его «малышу» поспать. Ну, нет проблем. Убедиться в том, что его собственные работники были уже готовы, было само по себе той еще занозой в заднице, но еще и убедиться, что работник из конкурирующего бизнеса был готов? Такими темпами он мог начать психовать еще до открытия бара.       Но за такие деньги…       Остановившись перед простецкой дверью с милой картинкой кролика, бармен постучал.       – Бинки? – спросил он, не получив ответа. Монстр снова постучал, в этот раз потянувшись в карман за пультом, что Альфис дала ему вместе с ошейниками.       Он услышал слабый и уставший зевок по ту сторону двери.       – Я встаааала, Мистер Г-Грилби.       Огненный элементаль удовлетворенно кивнул и пошел к следующей двери.

***

      – Что за цветок у тебя в волосах? – спросил Азгор, подливая себе чая.       «Черт, да этот парень любит чай», подумала Фриск. За то короткое время, что Ториэль покинула их, дабы испечь пирог, монстр-козел выпил три чашки, в то время как девушка все еще мурыжила первую, время от времени потягивая жидкость. И хотя она не особо любила чаепития, этот чай был неплох. Не восторг, конечно, но и плохим его нельзя было назвать. Может, это потому, что Фриск сутки напролет хлестала одну только газировку, и из-за этого чай всегда был для нее каким-то безвкусным. Но этот немного подсластили, так что пить его было значительно проще, чем обычно.       Потянувшись, девушка коснулась искусственного розового цветка в волосах и пожала плечами.       – Он искусственный, хотя, не думаю, что он похож на какой-то настоящий цветок. Ну, цветок как цветок.       Мужчина-монстр задумчиво нахмурился. – Ну, это не правильно. Такой милой юной девушке, как ты, не стоит носить дешевые вещи. Хочешь настоящий?       – Настоящий? Как тот, что у Миссис Ториэль?       Азгор кивнул, потянувшись в карман и достав три разных цветка.       Первый цеплял своим ярко-оранжевым цветом и чем-то напоминал розу, только лепестки были немного длиннее, а на стебле не было шипов. Второй был небесно-голубым, похожим на маргаритку. Последний же смахивал на миниатюрный вариант подсолнуха, только его сердцевина была темно-фиолетовой, а лепестки – черными.       «Боже мой, какие красивые цветы», подумала Фриск и потянулась за ними, когда монстр-козел протянул их ей. Каждый девушка осторожно повертела в руках, рассматривая со всех сторон, и, возможно, она была занята этим слишком долго, потому что ее собеседник хрюкнул от смеха.       – Вы никогда не видели НАСТОЯЩИХ цветов, юная леди?       Фриск улыбнулась.       – Не таких. Человеческие цветы на эти совсем не похожи, и потом, – добавила она и положила все цветы на стол. – Мой город – не зеленая зона. Большая часть наших парков в довольно упущенном состоянии, и я не видела, чтобы где-нибудь росли цветы. Приходится покупать их в магазине, если хочешь на них посмотреть.       Огромный монстр-козел промычал.       – А я всегда считал, что садоводство – не отмирающее хобби…       – Я не видела сад с тех пор, когда была ребенком, – перебила его девушка и едва смогла сдержать горечь в голосе. Конечно, то, что она за столько лет не видела цветов, не значило, что они не росли и в других районах города, где у людей было достаточно места и зеленых участков, чтобы их выращивать.       Азгор снова промычал, а затем усмехнулся.       – Ну, у меня довольно впечатляющий сад, я за ним ухаживаю уже много лет, и мне нравится им хвастаться, – его ухмылка стала чуть хитрее. – Гордыня хоть и грех, но мы все имеем право время от времени грешить, поэтому, если хочешь, я бы хотел пригласить тебя к себе домой и показать тебе разные виды монстро-цветов, которые у нас есть.       Фриск не могла стереть с лица счастливой улыбки. Увидеть сад монстра с такими цветами?! Должно быть, там очень красиво. Может, у него даже есть эхо-цветы!       «Успокойся, Фриски. Ты с ним только что познакомилась. Давайте вы устроите с ним и Ториэль еще несколько чаепитий, прежде чем ты примешь приглашение поехать в неизвестный район города, который ты не знаешь, с парой, которую ты едва знаешь».       Улыбка ее чуть дрогнула от этой мысли, но в ней была доля правды. Девушка никогда бы не приняла приглашение посетить чужой дом от человека, с которым только что познакомилась. Те же правила БУДУТ работать и в мире монстров.       – Мне бы очень хотелось этого, как-нибудь, – ответила она, ясно дав понять, что не отвергает предложение, но в ближайшее время этого не произойдет. Хотя и не могла не чувствовать при этом разочарование.       Похоже, монстр не расстроился из-за ее ответа. На самом деле его улыбка смягчилась, и мужчина кивнул.       – Я всегда узнаю того, кто любит цветы. Ну, так что, – он жестом указал на цветы огромной ладонью. – Какой тебе нравится?       Фриск снова взглянула на цветки и цокнула языком, прежде чем внезапно осознала кое-что.       – А вы всегда цветы в карманах носите?       Собеседник откинулся на спинку кресла, прежде чем устремиться взглядом вдаль, подперев подбородок рукой.       – Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться цветок, – пожал Азгор плечами и подмигнул девушке. – Поверь мне, я был на многих деловых встречах, где он был необходим, дабы разрядить обстановку. Все любят цветы, моя дорогая.       Она хихикнула.       – Значит, когда деловая встреча становится слишком напряженной, вы просто дарите кому-то цветок и все налаживается?       Хитрая улыбка монстра-козла вернулась.       – Он не влияет на других непосредственно, но в течение нескольких минут цветок в каком-то смысле трогает сердца моих бизнес-партнеров.       Фриск снова засмеялась. Было что-то очаровательное в огромном монстре-бизнесмене, который дарил людям цветы, чтобы разрядить атмосферу. Но, опять же, может, у монстров это считалось своеобразной, странной культурной особенностью.       – Чем вы занимаетесь, если не секрет?       – Я землевладелец, – ответил он, снова отхлебнув чай и осушив чашку одним глотком. – Работа скучная, лишенная творчества, но деньги приносит. Я владею многими землями в этом городе, и я не знал, что с ними делать, так что моя жена настояла, чтобы я сдал их в аренду тем, кто хочет строить на них свой бизнес. Уверен, что когда ты впервые сюда приехала, то заметила все эти огромные розовые и блестящие здания, окружающие бар?       Девушка хмыкнула.       – Их трудно было не заметить.       Азгор кивнул, и его голос помрачнел.       – Да, я владею землей подо всеми этими зданиями. Я принимаю решения, что будет построено на моей собственности, – он глубоко вздохнул. – И к моему вечному стыду все монстры этого города знают, что я позволил построить этих ужасных сверкающих чудовищ.       Фриск пожала плечами.       – А что в них плохого? Если их задача в том, чтобы привлекать взгляды, то это работает.       Монстр хмыкнул.       – Я не против, чтобы люди знали о моей любви к садоводству, но есть что-то очень… женоподобное в том, чтобы тебя ассоциировали с блестками и розовым цветом. Джентльмен, который придумал этот дизайн и теперь владеет этим бизнесом, к слову, мой очень хороший друг – возможно, он и может позволить себе выглядеть более… женственно, но, – мужчина жестом указал на себя. – Я-то знаю, что мне блестки не идут.       Девушка старалась держать лицо, дабы соответствовать серьезному тону своего собеседника, но представленный в ее мыслях вид серого гиганта, с обернутым вокруг шеи… розовым шарфом, делал это практически невозможным. На фоне такой картинки его бесстрастный голос тоже казался частью всей этой комедии.       – Ты ведь надо мной смеешься, верно? – спросил Азгор. Она заметила, как монстр-козел пытается удержать мрачное выражение на лице, но его губы уже поползли вверх.       Фриск нервно сглотнула и начала трясти головой, но в итоге просто разразилась смехом, а через мгновение ее собеседник присоединился к ней.

***

      Осторожно балансируя в одной руке горячим пирогом, а в другой – тремя тарелками, ножом и тремя вилками, Ториэль грациозно вышла с кухни и услышала смех ее мужа и ее дитя.       Она замерла, проникаясь теплотой к увиденному. Все было почти так же, как когда Чара была жива. Смех переливами звенел в воздухе, пока ее семья сидела в ожидании ирисково-коричного пирога. А потом они рассказывали друг другу разные истории, и после мать семейства отправляла Азриэля и Чару по кроватям.       Женщина улыбнулась и направилась к ним. Как только она привезет девушку домой, все будет ТОЧНО ТАКЖЕ, как и было до смерти Чары. Только в этот раз будет лучше. Фриск должна быть НАМНОГО ЛУЧШЕ, чем была в свое время Чара. Ториэль это знала наверняка!       – Что я пропустила? – спросила женщина-монстр, положив пирог и столовые приборы, а затем начав расставлять тарелки. Ее ребенок застенчиво взглянул на нее с кроткой улыбкой.       – Вам действительно не стоило печь его для меня, – мило сказала девушка.       Это чуть не растопило сердце Ториэль. Фриск была такой душкой. Не идеальной, но если подкорректировать…       – Мне не сложно, – ответила женщина и отрезала три куска пирога, отложив их себе, Азгору и своему дитя. Она жестом кивнула на кусок пирога на тарелке у своей малышки.       – Давай, дитя мое. Попробуй и скажи, что думаешь.       Пара придвинулась чуть ближе, когда девушка отломила маленький кусочек и положила себе в рот. Улыбка мужа стала шире. Ториэль поняла, что прижимает руки к груди, и когда Фриск проглотила выпечку, женщина заволновалась.       «Посмотрим, помню ли я, что произойдет. Эффект от Пурпурной Тени начинает действовать ровно через пять секунд. Затем тело начинает трястись».       – Миссис Ториэль, пирог просто восхитителен, – сказала ее кроха и отломила еще кусочек, но маленькая ручка так сильно затряслась, что уронила вилку. Столовый прибор упал на пол: женщина-монстр печально наблюдала, как огромная и прекрасная улыбка исчезает с лица ее дитя.       – Что-то не так, моя дорогая? – спросил Азгор, бросив на свою жену довольный взгляд. – Ты как лист трясешься.       «Дальнейшая речь становится невозможной».       – Я не зна-зна-зна-зн-зн-зна,… – и затем глаза малышки распахнулись от страха. Она обернулась к Ториэль и снова попыталась что-то сказать, но из ее рта повалила пена, запачкав платье.       – Что такое, дитя мое? – спросила женщина, но, разумеется, Фриск не смогла бы ответить.       «И теперь способность двигаться полностью отключается».       Все произошло мгновенно: Ториэль была не готова к тому, что девушка так быстро потеряет равновесие и упадет со стула. Ее сердце чуть было не отказало от страха, когда дитя едва не упало на твердый пол вниз головой, но в самый последний момент человека подхватил Азгор.       – Что происходит? Что случилось с человеком?       Женщина-монстр обернулась к Гриллби, который только что вернулся после своих «дел», неся им последнюю человеческую ДУШУ.       Она тепло улыбнулась огненному монстру.       – Думаю, что было бы прекрасно, если бы вы нашли для бара другого человеческого исполнителя.       Судя по выражению лица, бармен все еще был озадачен. Ториэль почувствовала, как ее веселый настрой испаряется.       – Азгор, ты не мог бы договориться с ним, а я позабочусь о нашем ребенке?       Он кивнул и мягко передал крохотного человека своей подруге, которая, прижав девушку к груди, не оглядываясь, покинула бар с ребенком на руках. Когда она вышла за дверь, то услышала сильный, господствующий голос мужа и улыбнулась, так как практически нутром чувствовала, как трясется огненный элементаль.       – Я заплачу за человека и за все тяготы, которых она вам стоила, и я уверен, что вы очень скоро найдете другого человека, который займет ее место. А теперь насчет новой ДУШИ: хорошо бы, чтобы в ней было больше Решимости, чем в прошлой.