Глава 19: ДЕЛУ ВРЕМЯ, ПОТЕХЕ НИ МИНУТКИ
14 июня 2019 г., 20:03
Санс вздохнул, ощутив, что он больше, чем просто раздражен, и положил ноги на стол Вингса, проигнорировав мрачный взгляд старшего брата и продолжив слушать его телефонный разговор с Доном Ди. Вопреки тому, что коротыш слышал лишь одну половину диалога, ответы старшего Гастера говорили сами за себя: старик все еще нервничал, даже при том, что он – в чем Санс был уверен – явно нацепил на себя показное безразличие и хладнокровие.
Но, несмотря на недовольство, скелет усмехнулся, покуда Вингдингс тихо внимал тому, что бы там мафиози ни бормотал ему в уши. Даже после целого дня отдыха после новости о том, что люди Ди не… справились с «мирным» обменом «Бессмертных», старик все еще был на взводе, и потому Санс бы ОЧЕНЬ хотел взглянуть на стартовое состояние ментальности Дона в тот миг, когда глава семьи Гастер сообщил, что единственными, кто вышел живыми из той безжалостной засады, стали лишь один из его людей и братья Гастер.
И это было бы действительно забавно. К сожалению, вчерашняя реакция Ди была ужасно быстрой и совсем не эмоциональной. Когда Вингс впервые попытался сообщить этому старому уебану о засаде «Бессмертных» на его людей, Дон немедленно прервал его и велел скелету ждать его звонка. Коротыш предполагал, что старику нужно было перебраться в более безопасное место и устроить так, чтобы его люди проверили старую фабрику, на которой Санс и Папирус оставили все тела.
Нужды нет говорить, что оставшаяся часть вечера была не очень.
С тех пор, как братья Гастер «покинули» свои посты у Азгора, Вингдингс ясно дал понять всем вокруг – от простых жителей районов под его началом до собственных братьев, что отдавать ему приказы – не самая лучшая политика.
Но скелет ждал, с наступлением ночи становясь все более восторженно-возбужденным. Вчера Ди так и не позвонил, и потому Вингс провел всю ночь, кружку за кружкой заливая в себя брендовый кофе, отказываясь от любых яств Папируса и даже ворча на младшего скелета, чтобы тот лучше следил за Маком (прим.переводчика: кто не помнит, Мак – это мужчина, которого они оставили в живых).
И в течение позднего вечера, в основном от скуки – так как братья были слишком сосредоточены на своих задачах, чтобы веселиться, а Санс не мог наведаться к своей маленькой леди – коротыш начал потешаться над старшим Гастером, дескать, он ведет себя как влюбленная малолетка, дрожа в предвкушении, когда перезвонит ее любимый мальчик, однако одного взгляда пустых черных глазниц главы семьи было достаточно, чтобы заткнуть братцу рот. Вингдингс никогда не обладал чувством юмора, а когда он еще и не высыпался, то становился законченной сволочью.
Но, по крайней мере, старший брат не мог утверждать, что не спал лишь он один. Папирус и Санс всю ночь провели на ногах в гостевой комнате, наблюдая за человеком, ожидая, пока бедный засранец не проснется, снова и снова промывая ему раны и продолжая менять повязки.
Вот тогда-то младший Гастер и начал говорить о людях – в общем и целом.
– БРАТ, КАК ДУМАЕШЬ, ЛЮДИ И МОНСТРЫ… ОДИНАКОВЫЕ?
Коротыш вспомнил, как моргнул, возвращаясь к реальности: усталость буквально накрыла его с головой, и он ошеломленно уставился на собеседника.
Скелет что-то невнятно пробормотал, прежде чем чуток встряхнуться и ответить.
– Ты о чем?
Немного запоздалая и тяжеловесная реакция Папируса всколыхнула интерес его брата и помогла ему наконец-то проснуться. Редко когда можно было увидеть младшего Гастера… таким зажатым и задумчивым, размышляющим над каждым своим словом, прежде чем произнести его.
– НУ, Я ЗНАЮ, ЧТО МОНСТРЫ И ЛЮДИ ОТЛИЧАЮТСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА В БИОЛОГИЧЕСКИХ НЮАНСАХ И В ВОПРОСАХ ИХ ДУШ, НО, КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, ЛЮДИ МОГУТ СОЗДАВАТЬ… МАГИЮ, КАК МЫ?
Санс выхрюкнул смешок и откинулся в кресле, закрыв глаза.
– Если они и могут, то пиздец как секретничают, потому что я не видел ни единого человека, который мог бы сделать что-то хотя бы отдаленно похожее на магию.
Папирус вздохнул, и воцарилась еще более глубокая тишина. Коротыш снова открыл глаза.
– Откуда вообще этот вопрос? Ты увидел, что человек делает что-то странное, покуда в парке работал?
Долговязый не отвечал где-то с секунду: его глазницы бросили взгляд на человека, что находился в комнате вместе с ними, а затем он ответил брату острозубой улыбкой, издав самоуверенный смешок. По какой-то неведомой причине или, возможно, из-за усталости, Санс было подумал, что смех младшего Гастера вовсе не кажется таким уж обычным.
– ДА НЕТ, БРАТ. ПРОСТО КОГДА Я НАБЛЮДАЛ ЗА РАБОЧИМИ, ПРИШЛО ПОГЛАЗЕТЬ МНОГО ЛЮДЕЙ…
Коротыш снова усмехнулся.
– Ага, я наслышан. Но не волнуйся из-за этого, бро. Им просто любопытно, вот и все. Они не считают тебя уродом или наподобие.
Папирус начал ерзать галстуком.
– О, ДА, Я ЗНАЮ. БОЛЬШАЯ ИХ ЧАСТЬ БЫЛА ОЧЕНЬ ВЕЖЛИВА И УВАЖИТЕЛЬНА, КАК И ТА МИЛАЯ МАЛЕНЬКАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА, И К РАБОЧИМ, И КО МНЕ, НО… – он замолчал и покачал головой, а затем снова издал смешок: его глазницы вновь коснулись взглядом маленького человека, что был в отключке – Мака. – НЕТ, НИЧЕГО. НЕ ВОЛНУЙСЯ, БРАТ. Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, САМ РАЗБЕРУСЬ С ЭТИМ.
И, может, если бы не было так поздно и Санс не был бы настолько уставшим, и его мозг не был бы чуть ли не в отключке, то он продолжил бы развивать эту тему и попытался бы выяснить, что же такого сделали люди – возможно, неосознанно – раз разожгли интерес младшего Гастера к их способностям. Но усталость впиталась в каждую косточку его тела, и коротыш позволил теме себя исчерпать, мысленно пообещав самому себе, что поднимет вопрос брата с главой семьи после того, как последний хоть немного поспит.
Возможно, это была просто незначительная мелочь, но если у Папируса что-то застревает в голове – что-то, что действительно вызывает его интерес, ну… то, что случилось с ним и теми козлиными отродъями много лет назад, вполне доказывало, каким беспечным он становится, когда любопытство берет над ним верх. И хотя теперь Папирус был сильным и могущественным монстром, а не слабым скелетиком, как раньше, сама мысль, что его младший братик покинет их безопасный район человеческого города и отправится на территорию Ди, уже была опасна.
Единственной причиной, почему у Санса получилось все провернуть, было то, что он приходил и уходил прежде, чем кто-либо замечал, что за спиной кто-то стоит. А вот младший член семьи Гастер не был таким скрытным и сразу обозначал свое появление, и даже если Гастеры теперь были «союзниками» банды Ди, коротыш мог бы поклясться, что нашлись бы люди, которым на это наплевать. Которые бы просто потом сказали, что это был несчастный случай или что скелет первым напал на них.
И к тому же, Санс был точно уверен: Дон однозначно не предупреждал всех своих людей, что ведет дела с монстрами, так что если бы один урод с пушкой увидел бы монстра, слоняющегося неподалеку…
Даже несмотря на усталость, скелет вздрогнул при мысли о потере брата. Много лет назад он уже чуть было не потерял его, и больше такого не повторится. Вингс мог бы и позже обсудить с ним этот вопрос, и это точно бы удовлетворило любопытство Папируса.
И когда дневной свет ворвался в дом и коснулся лица Санса, поднимая его из мертвых, монстр снова посмотрел на человека и увидел, что тот был все еще без сознания…
«Бля, может, когда Папирус ударил его по голове, он спровоцировал сотрясение и кому», подумал коротыш и взглянул на своего младшего братишку, который крепко спал.
С гаденькой, мерзостной улыбочкой скелет встал, поморщившись от ломоты в теле из-за того, что он всю ночь просидел в кресле, и уже начал красться к родственничку с намерением «разбудить», когда услышал, как в кабинете Вингдингса зазвонил телефон. Звук разбудил Папируса: младший скелет был чуть ли не испуган, а Санс, не проронив ни слова, телепортировался из гостевой комнаты в кабинет старшего брата, чтобы подслушать разговор.
И вот он здесь. Сидит в кресле Вингса, закинув ноги на стол и наблюдая, как старший Гастер наматывает круги с телефоном у уха, растягивая до предела телефонный шнур. И хотя коротыш думал, что он устал, то глава семьи на его фоне выглядел совсем разбитым. Если честно, у его старшего брата было очень четкое расписание дня в целом и сна в частности, которого он всегда придерживался, и если из-за кого-то оно было нарушено…
Вингдингс, топающий по лестнице, полусонный и на грани гнева, когда они все еще были немного моложе, был самым чудовищным воспоминанием Санса из всех возможных – Азгор со своим трезубцем и ядами и Ториэль со своими языками пламени нервно покуривали в сторонке.
Если ты разбудил Вингса и при этом был его родственником, то отчасти ты попал и проебался. Если ты разбудил Вингса и не был при этом его родней, то ты пиздец как попал, а проебался вообще по полной программе.
А если ты был Доном Ди, что ж… Коротыш улыбнулся. Ты уже давным-давно попал, но тот факт, что из-за тебя старший Гастер не смог нормально выспаться, точно гарантировал бы тебе значительно более болезненную и медленную смерть.
«Живи, учись, умри. Девиз БОЛЬШИНСТВА людей», подумал монстр и с маленькой, но уставшей улыбкой на лице продолжил слушать разговор брата с Ди.
– Да, конечно, я понимаю, что еще какое-то время вы не сможете приехать сюда и забрать все свои вещи. В приоритете у вас ДОЛЖНА быть безопасность, Дон Ди.
Старший скелет замолчал, вслушиваясь в ответ старика, а затем подмигнул Сансу. На последнего нахлынула волна облегчения. Может, когда Вингдингс окончит разговор, то не будет вести себя как сволота.
«Старик, должно быть, сказал что-то такое, что пришлось ему по вкусу», подумал коротыш и продолжил безучастно следить за разговором.
– Ну, конечно, я присмотрю за вашим товаром и оружием. Я… – начал было говорить старший Гастер, но, судя по тому, как он сжал трубку, старик перебивал каждую фразу, которую монстр пытался произнести.
И это – еще одна вещь, которую нельзя было делать. Перебивать Вингса.
– Да. Оружие, которое я для вас сделал, не повреждено. А даже если бы его и попортили, то я бы все отремонтировал, – он снова умолк. – Выживший? Полагаю, его зовут Мак. Очень худой пожилой мужчина.
«Выживший – это слишком громко сказано, Вингс», подумал Санс. «Если он до сих пор не очнулся, то уже не очнется никогда».
Когда коротыш убрал ноги со стола, лицо старшего Гастера озарила огромная улыбка: красный огонек возбужденно замерцал в одной из глазниц, в то время как в другой ярко вспыхнул фиолетовый.
«Ух, блядь, похоже, дело-то движется», подумал скелет, внутренне разделяя предвосхищение главы семьи.
– Что ж, мне очень жаль слышать, что один из тех людей был вашим хорошим другом, Дон Ди, но, если позволите, то – думаю, что я знаю, как разобраться с этой проблемой. У меня есть один… парень, Аарон, который мог бы временно взять на себя обязанности мистера Гренча, пока вы решаете вопрос с «Бессмертными».
Вингдингс снова замолчал, и Санс вдруг ощутил просто невероятное разочарование из-за того, что не может услышать ответ старика. Дела шли все лучше. Намного, намного лучше.
Старший брат закатил красный огонек в глазнице.
– Разумеется, я доверяю ему. Вы потрясающий, невероятно щедрый друг, и я бы не стал предлагать вам кого-то из своих работников, если бы не считал, что он подходит вам. К слову, я, бесспорно, буду рад помочь вам, если для решения этой глупой проблемы с бандитами вам понадобится поддержка.
Последовала еще одна длинная пауза, и улыбка Вингса стала еще более широкой и приятной.
– Мой брат, Санс, приведет к вам завтра моего человека, чтобы обсудить его обязанности. Да, я буду хранить ваши вещи в целости и сохранности, пока вы их не заберете. И насчет вашего человека, Мака…
И тут улыбка старшего Гастера испарилась вовсе.
«Пожалуйста, только не говорите, что старый пиздюк бросил трубку…»
– Этот старый хрен бросил трубку, – прошипел Вингдингс, уставившись в телефон, и грохнул трубкой по базе, чуть не разбив на части пластик, отчего коротыш невольно подпрыгнул в кресле брата.
– Господи Боже, я просто не могу дождаться, когда его прикончу, – глава семьи Гастер нахмурился, затем выпрямился и одарил своего младшего брата каким-то туманным, измотанным и вместе с тем яростным взглядом. Чуть потерев глазницы руками в перчатках, он уже смотрел на коротыша более четким и мягким взором.
– Человек еще не пришел в себя? – спросил Вингс, хотя Санс и понимал, что старший брат уже знает ответ на этот вопрос. Если бы Мак проснулся, то Папирус бы уже ему доложил об этом.
Но коротыш все так же покачал головой.
– Неа. Думаю, ты был прав, когда сказал, что мы его прилично покалечили.
Вингдингс отвернулся, постукивая пальцами по столу.
– Да уж, это действительно было немного чересчур, – он умолк и сделал глубокий уставший вдох. – Дадим ему еще день, и если он не проснется, то я хочу, чтобы вы нашли другого человека с нулевым УР из банды Ди.
Санс кивнул и быстро сменил тему, игнорируя легкое, но неприятное чувство вины, которое почувствовал и его старший брат, но – эй, раз уж ты занимаешься подобными делами, приходится иметь дело с последствиями. И не важно, высокий у тебя УР или нет.
– Так что… эээ… все идет по плану, бро? – спросил он.
Ухмылка расколола безучастное лицо главы семьи пополам.
– О, да. Завтра Дон хочет встретиться с монстром, который заменит Гренча.
Коротыш скривился.
– Завтра? А почему его нельзя сегодня с Аароном познакомить?
Вингс пожал плечами:
– Дон Ди слишком нервничает, чтобы хоть с кем-то сегодня встречаться. Полагаю, из-за нас он себе места не находит, и, так как он не имеет ни малейшего понятия, где прячутся остатки «Бессмертных», он хочет, чтобы его люди порыскали по излюбленным местам обитания последних и… – с ухмылкой старший Гастер поднял указательный палец вверх и провел им поперек шеи.
– Ага, только самые зарытые места Ди найти не сможет. В чем «Бессмертным» стоит отдать должное, так это в том, что они похожи на крыс. Ты понимаешь, что где-то они все же прячутся, да вот только это место хер найдешь, если не знаешь, где искать (прим.переводчика: отпишитесь в комменты, кто узнал отсылочку ;)).
Хотя Санс, конечно же, знал все их укрытия и точки сбора.
Его брат кивнул:
– Дон некоторое время будет оставаться у себя в офисе, пока банда не разберется со всеми членами группировки. И это ЕГО план. Тем не менее, ему все еще нужны те, кто будут управлять районами, а Гренч был не только другом Ди, но и владел одним из самых густонаселенных районов Серфейс Сити.
И это была правда. На первых стадиях плана Вингдингса, когда коротыш просто наблюдал за Ди, его бандой, тем, как они работали и с кем враждовали, Санс узнал имена лучших людей Дона. Гренч был одним из самых лучших: этот парень был умен, силен и верен старику, так что не удивительно, что именно на его долю выпало урегулирование отношений с «Бессмертными» и это «мирное» соглашение.
Конечно, в районе, которым тот управлял, было сложнее завоевать доверие и преданность более честных людей. По крайней мере, сложнее, чем у тех, кто жил в районе, которым братья-скелеты уже владеют. Люди, вроде маленькой леди Санса, у которых доход и так был крохотным, постоянно пытались свести концы с концами после того, как отдавали свои тяжело заработанные деньги Дону.
В районе Гренча люди все же были более обеспеченными. Там было много богатых и много разных предприятий, и, вероятно, отдавать налог за «крышу» было не таким уж и значимым делом. Но именно в ЭТОМ-то и была проблема. Как Вингс всегда говорил: «доброта рождает преданность», и проявлять доброту к отдельным людям было легко.
Сказать кучке напуганных, бедных существ, которые просто пытались вырастить своих детей под страхом смерти, как под гильотиной, нависшей у них над головами, о том, что им больше не придется платить налог, чтобы сохранить себе жизнь, да еще и то, что могущественная семья монстров отремонтирует их парк – было довольно просто.
Но каким блядь макаром ты сможешь расположить к себе богатых ублюдков?
И когда Санс впервые озвучил свое беспокойство насчет того, что богатые, возможно, и не захотят проявлять свою верность к монстрам, глава семьи с легкостью улыбнулся и произнес следующее. Бедный ты или богатый, владеешь ли ты бизнесом или работаешь на дядю – это не важно: никто не любит тех, кто отбирает деньги. Люди же понимают, что их наебывают, и потом, любой захочет воспользоваться шансом сделать свою жизнь и жизнь своей семьи проще. Это элементарно, как дважды два. Все, что им было необходимо сделать, так это показать людям, что жить под эгидой монстров – намного лучше, чем жить по правилам Ди.
Коротыш подумал, что старший Гастер здесь в чем-то прав. Любые адекватные существа готовы на что угодно, лишь бы сделать свою жизнь проще и безопасней. И это была одна из причин, почему много лет назад Вингдингс согласился работать на Азгора.
Санс начал зевать: его разум постепенно отключался, и, так как брат уже не казался таким злым, скелет потянулся своими уставшими косточками.
– Отлично. Вечером я найду Аарона и дам знать, что его время пришло. А сейчас пойду и посплю…
– Но перед этим ты разберешься с остатками «Бессмертных». Я подготовлю печь. Как только закончишь с людьми, отнеси тела в сарай, я сам о них позабочусь, – сказал глава семьи и зевнул.
«Че?!», мысленно воскликнул коротыш, уставившись на брата, который сейчас сел за стол, достал один из своих чертежей с последней моделью оружия, над которым работал, и начал делать заметки на бумаге. Спустя несколько секунд он, должно быть, почувствовал на себе офигевший взгляд и поднял глаза.
– Вингс, ты хочешь, чтобы я разобрался с ними прям сейчас? – спросил Санс, надеясь, что из-за усталости стал хуже слышать, но кроткой извиняющейся улыбки, возникшей на лице старшего Гастера, было более чем достаточно, чтобы подтвердить скелету, что он услышал как раз то, о чем сначала и подумал.
– Прости, брат. Я знаю, ты устал, но это нужно сделать сейчас и как можно скорее – прежде, чем Ди убьет их сам. Помни о нашем плане, – нежно произнес Вингдингс.
Коротыш сглотнул.
– Но… – начал было он, но мгновенно заткнулся, когда брат качнул головой в его сторону. В глазницах старшего монстра не было ни гнева, ни злобы, но сам страх того, чтобы наблюдать не выспавшегося главу семьи в ярости – на него, на Санса, заставил последнего закрыть хлебало.
Он собирался рассказать о своей маленькой леди и их запланированном совместном вечере, но как только открыл рот, то понял, что это было бы тупейшей ошибкой, особенно после их последнего разговора о ней пару дней назад.
«Я не имею никаких доводов против того, чтобы ты поддерживал отношения с этой юной леди. Ровно до тех пор, пока ты придерживаешься плана и делаешь то, что должно быть сделано».
И хотя сейчас было еще только раннее утро, даже вопреки тому факту, что «Бессмертные» были небольшой бандой, коротыш не считал, что у него хватит времени, чтобы избавиться от всех, прибраться за собой, вздремнуть, а затем наведаться к девушке – и все за один день. Санс сначала задумался было о том, чтобы навестить маленькую леди перед заданием, но решил, что она, скорее всего, еще спит и, возможно, даже не услышит стук в дверь, а увидеться с ней в перерыве между делами не представлялось возможным. Он уже к полудню будет весь в крови. Может, оставить ей на двери записку?
Хотя, тоже не самая лучшая идея. Вдруг Фриск решит остаться дома и не выйдет из квартиры.
Блядь. Ну и что он тогда собирался сказать старшему Гастеру?
«Прости, Вингс, не могу следовать плану. Я этим вечером иду в гости к моей маленькой леди в надежде, что мы сможем провести вдвоем немного времени, и, возможно, она наконец-то мне даст. И для этого я должен быть отдохнувшим».
Ага, это было бы очень «разумно». Однако же, ничто не мешало коротышу тайно ненавидеть своего старшего брата. Особенно когда Санс уже упомянул, что идет сегодня вечером к ней в гости. Ладно, хуй с ним. Надо просто поторопиться.
– Понял, бро.
Вингдингс кивнул, а затем на его лице появилась хитрая улыбочка. Он подмигнул младшему брату.
– И не волнуйся насчет своей женщины, Санс. Она никуда не денется… в основном, потому что она себе позволить этого не может, но… – быстро добавил он, когда коротыш одарил его черной пустотой глазниц, – если твой вечерний визит превратится в ночной… что ж, не думаю, что она тебе откажет, и тогда, если все пройдет гладко, ты сможешь остаться в человеческом городе на ночь.
Его замечание не слишком-то ослабило раздражение Санса, и глава семьи, должно быть, тоже это понял, потому как его хитрая улыбочка обратилась в безразличие.
– Эй, я хотя бы попытался тебя поддержать, – пробубнил Вингс. – И если тебе от этого станет легче: я вообще не собираюсь отдыхать, пока человек не очнется.
«Не думаю, что этот уебок вообще очнется», подумал монстр, прежде чем испарился в облаке красного дыма.
***
За покерным столом сидело четверо мужчин: лидер этой небольшой компании, грязный и приземистый человек по имени Курт тихонечко перетасовал карты, а затем начал их раздавать. Когда мужчины потянулись за своими картами, он увидел на каждом из предплечий знакомый шрам. Шрам, который был вырезан и на его собственной руке. Большая буква «N» (прим.переводчика: не забываем, что «Бессмертные» в оригинале это «Never-Dies».). По прохождении инициации, у тебя на коже вырезают «N», чтобы все кругом знали, что ты теперь часть «Бессмертных». Если честно, Курт вступил к ним не из-за странных сатанинских замашек. Он вступил туда, потому что ему нравилось причинять людям боль. Все было просто, но сам Курт этого долго не мог понять. Он считал, что с ним что-то не так. Даже в детстве ему нравилось калечить других ребят. И это было единственным, что не было для него скучным. А когда он не причинял другим боль и не наслаждался странными звуками, которые они издавали в процессе, то чувствовал себя уныло. Потому и вступил к «Бессмертным» вместо хорошо всем известной банды Дона Ди. Когда ты был с Ди, тебе нужно было ждать разрешения, чтобы покалечить кого-нибудь. Конечно, рано или поздно ты получал от Дона добро и при этом не попадал в бомжатник или тюрьму, но само ожидание его благословения, чтобы кого-то изувечить… что же, сама мысль о таком вводила Курта в состояние скуки. Что же до «Бессмертных»… эта банда была совершенно иной. Конечно, они убивали и калечили других во имя своего Господа или кто там у них был, но тебе не нужно было томиться в ожидании. Ты мог просто сказать остальным, что делаешь это во славу Сатаны или какой-нибудь тупой херни наподобие. И тогда банда немедленно брала тебя к себе под крыло. И даже когда они заключали перемирие с Доном Ди, старик был удивительно терпим к убийствам, совершаемыми Бессмертными. Ровно до тех пор, пока его людей это не касалось, все было честь по чести. Конечно, после вчерашнего перемирие пошло по пизде. Теперь Курт прятался в каком-то вшивом подвале, играя в карты с пригоршней мудаков, которых он даже не знал. И ему было скучно. Скучно, скучно, скучно, скучно. Подобное наказание было хуже смерти. Но как только все устаканится и ему скажут, что отсюда можно выбираться без опаски за собственную жизнь, он уедет из этого города и направится куда-нибудь еще. Может, в городок, в котором нет такого разнообразия организованной преступности. Доны и воры в законе своими правилами и ритуалами совсем лишают веселья. Вздохнув, Курт потянулся за картами. В тот миг он случайно поднял взгляд, и его сердце остановилось: за одним из игроков стояло настоящее чудовище, создание ночи. Чудовище без кожи, с яркими святящимися красным глазами и острым лыбящимся ртом. Не проронив ни слова, тварь схватила мужчину за волосы, потянув назад. Курт видел, как чудовище проводит острым костяным ножом вдоль кожи человека и разрывает плоть. Во все стороны брызнула кровь. И, неожиданно для самого себя, Курт понял, что отдал бы все, что угодно, за то, чтобы ему снова было скучно.***
– Он еще не очнулся? – спросил старший Гастер Папируса: последний на тот момент наворачивал круги по комнате. Вингдингс невольно вздрогнул, когда заметил, в каком состоянии находился его младший брат. Обычно его одежда была идеально выглаженной и чистой, но сейчас она поморщилась, а уставший взгляд на лице скелета заставил прочувствовать вину за то, что Вингс наорал на него вчера вечером. Монстр покачал головой в ответ: – НЕТ, БРАТ. ДАЖЕ НЕ ПОШЕВЕЛИЛСЯ! «Ну давай же, человек. Учитывая твой возраст, то, на кого именно ты работаешь и тот факт, что ты никогда раньше не причинял вреда другим существам, что-то о тебе да говорит. Если хочешь жить, тебе нужно проснуться», подумал глава семьи и уже собрался было отправить Папируса отдохнуть, как вдруг кое-что заметил… Человеческие веки задрожали всего на мгновение – как и руки, сжавшие одеяло на долю секунды. Этот жест был настолько поражающе быстрым, что Вингдингсу пришлось заметить: если бы сейчас он смотрел в другую точку, а не на человека, то упустил бы этот миг. Можно было бы предположить, что это рефлекс, но сам факт того, что младший Гастер буквально только что закончил говорить о том, что засранец не сдвинулся ни на дюйм, заставил монстра задуматься. Скелет постучал пальцем по подбородку: на его лице появилась внезапная улыбка, и в глубине черепа возникла идея. Громко кашлянув, дабы прочистить горло, и убедившись, что его голос будет достаточно громким и четким, глава семьи обернулся к своему младшему брату. – Что ж, Папирус, думаю, он уже не проснется. Однако, мы не можем себе позволить, чтобы за нами тащился бесполезный груз. Я сейчас перережу ему горло, а потом ты выбросишь тело в печь. Долговязый ответил старшему Гастеру озадаченным взглядом, но, к счастью, не сказал ничего. Вингс, оставаясь в той же точке, трижды громко топнул, имитируя звук, что он подходит к человеку. Человек сел настолько быстро и внезапно, что до усрачки напугал Папируса. Будь у скелетов кожа, последний бы из нее напрочь выпрыгнул. – О боже мой! Я проснулся! Я ТАК ПРОСНУЛСЯ, ЧТО ВРЯД ЛИ КОГДА-НИБУДЬ ЕЩЕ УСНУ! «Ах, ты, умный сукин сын», подумал Вингдингс, и его улыбка стала еще шире. Он кивнул младшему брату, который еще даже не пришел в себя, но мгновенно обрел самообладание и, следуя приказу, подошел к зашуганному и все еще травмированному человеку, вытащив его из кровати и крепко схватив. Мужчина закричал от боли: когда глава семьи подошел к нему вплотную, резкие движения открыли раны, и некогда чистые повязки пропитались кровью. – А теперь, человек, я задам тебе несколько вопросов, и я надеюсь услышать правду. В тот миг, когда я сочту, что ты мне лжешь, я тебя убью. Это ясно? Все еще в ужасе, а теперь еще и испытывая невыразимую боль, Мак изобразил кивок. – Как давно ты очнулся? – Несколько часов назад, – мгновенно ответил человек. «Он несколько часов не двигался? Впечатляет», подумал скелет, прежде чем продолжить. – Я так полагаю, что раз уж ты притворялся, что в отключке, то ты был в сознании, когда мои братья убивали людей Дона Ди? Мужчина несколько секунд колебался, а затем снова кивнул. – Я отключился сразу после того, как меня ударили по голове, но, очнувшись, я увидел, как ваши… братья убивали,… – он замолчал и нервно улыбнулся монстру. – Но потом я снова вырубился. А потом, когда проснулся снова… – начал говорить Мак, но затем сразу же заткнулся, когда понял, что лишь бессвязно бормочет. Папирус удивленно вздохнул, но Вингс не обратил внимания на младшего брата. По правде говоря, то, что человек знает о случившемся, меняет все. Глава семьи Гастер уже не мог использовать свой изначальный план по взятию доверия этого создания штурмом, сказав, что во время засады братья-монстры спасли ему жизнь. Но, с другой стороны, Вингдингс не хотел убивать его ровно до тех пор, пока не уверится, что Мак может стать причиной провала их планов. – Хорошо, итак, ты знаешь, что мы не друзья Дона Ди… скажи мне тогда вот что: зачем нам оставлять тебя в живых? Мужчина беспомощно пожал плечами и начал ерзать в руках младшего Гастера. – Если честно, я не совсем в уме, чтобы отвечать на ваши вопросы. В ответ на столь нелепое заявление Вингс вопросительно моргнул. – Если речь идет о моей верности, то Дону Ди я не предан. Я просто,… – Мак прикусил губу, и скелет заметил необычный и странный взгляд, полный боли, скользнувший по человеческому лицу, который ну никак не мог быть вызван его ранами. – У меня просто не получается бросить. Я пытался держаться, но… Я… Я наркоман и балуюсь героином. И если вы мне его дадите, то я буду верен вам. «Наркоман?!». Глава семьи Гастер снова взглянул на мужчину. Некоторые детали зависимости от этого человеческого наркотика на нем, все же, можно было заметить, хотя бы на основе того, что Вингдингс прочитал в медицинских книгах. Мак был очень худым, постоянно трясся, возможно, он был еще и моложе, чем предполагал скелет, хотя, это не точно. Глаза человека отражали старость. А вот его зубы… у мужчины был добротный белый зубной ряд. Очень странно. Старший Гастер задумчиво потер подбородок. Этот человек был довольно… любопытным. Человек с зеленой ДУШОЙ, без присутствия в нем УР и героина. Как ЭТО вообще возможно? С ухмылкой на лице, Вингс взглянул на младшего брата, который явно испытывал к мужчине отвращение. «Ох, еще бы он не был мне верен», подумал скелет и все силился вспомнить, куда дел ошейник, который много лет назад он использовал еще на Сансе.***
Окончательно замученный, коротыш устало заворчал и грузно прислонился к каменной кладке стены переулка. Его череп буквально литрами источал испарину, отдышаться было невозможно. Рубаха пропиталась потом и кровью. В тот миг он был слишком истощенным и уставшим, чтобы даже думать о том, что какой-нибудь прохожий может случайно заметить его и двенадцать покалеченных, изуродованных человеческих тел, которые валялись вдоль переулка. Но, по крайней мере, эти члены «Бессмертных» были последними. Он все сделал, и у него еще даже несколько часов осталось. Воспользовавшись магией, Санс собрал тела в кучу, всем телом ощущая, что хуже ему уже быть не может, и телепортировал их в гараж в Сноудине. Печь уже была раскалена до предела, однако же Вингдингс не бросил туда еще ни единого тела. Если бы существо адекватное сейчас зашло бы в гараж, подобная картина окрасила бы его волосы/мех в седину: двадцать шесть изуродованных тел лежали друг на друге, а из-за жара раскаленной печки воздух провонял жареным мясом. Задыхаясь от смрада, монстр быстро телепортировался обратно в дом в Серфейс Сити и чуть было не рухнул на пол от усталости. Он уставился на настенные часы. Часы показывали пять-тридцать вечера. Коротыш улыбнулся, гордясь собой. Ему всего лишь оставалось принять душ, чуток вздремнуть – и он был готов к встрече со своей маленькой леди. Хорошо, что скелет заранее купил хот-доги, иначе бы волновался, что не успеет. Поднявшись на второй этаж, Санс направился в душ и смыл с себя все, убедившись, что на нем не осталось ни единой капли крови. А затем лег в кровать и уснул. И спал, спал и спал до утра следующего дня, пока его лица не коснулись солнечные лучи.
