Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Фриск, должно быть, провалилась в дрему, когда Ториэль ушла за доктором Альфис, потому что не услышала, как монстры открыли дверь и вошли в ее временное пристанище. Девушка даже не заметила чье-либо присутствие. Будучи в расплывчатом состоянии рассудка, она почувствовала две очень сухих и грубых руки, аккуратно приподнявших ее голову с подушки – и это уже было не лучшим знаком, а затем ощутила и десять острых коготков, едва касавшихся ее кожи.       Испугавшись и моментально забыв о том, где находится, без задней мысли, желая лишь стряхнуть с себя неприятные ощущения, Фриск сидя дернулась, и ее тело заныло от долгого бездействия, а голова закружилась из-за рывка. Не говоря ни слова, она подняла руку и отмахнулась от чужих когтей. Раздался громкий хлопок и удивленные вздохи – как от хозяйки дома, так и от доктора, пробудившие девушку к реальности и вырвавшие ее из туманного облака легкого замешательства, возникшего, должно быть, из-за дремы.       Чувствуя, как безмерное чувство вины разрастается внутри с каждой секундой, Фриск не смогла извиниться, молча наблюдая, как та, кто предположительно была доктором Альфис, начала потирать руки, пытаясь отделаться от болезненного ощущения после неожиданного удара по ним.       Девушка хотела извиниться, особенно когда заметила недовольство на лице доктора и удивленный взгляд Ториэль, но, как и в случае с любым встреченным ей доселе монстром, она не могла не удивиться и не уставиться в молчаливом удивлении на неизвестное ей существо.       «Господи, после встречи с двумя скелетами-мафиози, парнем целиком из огня, водителем такси, похожим на смерть, мужеподобной и буквально ходящей по земле рыбой и двумя добрыми и гигантскими монстро-козлами, мне больше, вроде, нечему удивляться, но…»       И хотя девушка корила себя за то, что так открыто уставилась на еще одного монстра, Фриск могла бы поспорить, что любой человек не смог бы отвести глаз от невероятно цепляющей ярко-желтой монстро-ящерицы в черных очках из толстого стекла и очень чистом, выглаженном докторском халате.       Эта ящерица, возможно, была одним из самых маленьких монстров, которых девушка вообще встречала, хотя, ей могло и показаться, ведь доктор, вроде как, ссутулилась, но, вопреки ее позе, это существо, как и любой другой монстр, возвышалось над человеком подобно башне и, как и Санс, было довольно крупным в ширину (прим.переводчика: да жирная она блеать. Я сначала писала этот комментарий для себя, чтобы понять, что хотел сказать автор, но потом решила оставить. P.S. Альфис не жирная, просто кость широкая, лол) *шепотом на ушко* Не обижайся, моя сладкая, я все равно тебя люблю).       Стыдливо сглотнув и наконец заметив, как пересохло у нее во рту (семнадцать часов без воды начали проявлять себя во всей красе), Фриск открыла рот только для того, чтобы выпустить рваный, болезненный кашель, сорвавшийся с губ. Но все же она смогла взглянуть в лицо желтой ящерице и издать слабое «Прости», прежде чем полностью поддаться власти кашля. Девушка радостно подняла руку в жесте и замолчала, продолжая гадать, получится ли у нее снова что-нибудь произнести.       К счастью, монстр услышал Фриск, и, похоже, это помогло. Раздражение исчезло с лица доктора, приобретая спокойные черты, в то время как удивленный взгляд Ториэль стал выражать одобрение.       – Ох, дорогая. Какой ужасный кашель, – проворковала леди-монстр после того, как кашель перестал сотрясать тело человека. – Не волнуйся, дитя мое, я сде… эм… мой муж принесет тебе чашку чудесного свежезаваренного чая, чтобы ты смогла ополоснуть свое бедное горлышко. Мы бы принесли раньше, но ты снова уснула, так что мы оставили тебя отдохнуть еще на часик или около того, – пояснила она. – Твое крохотное тельце, должно быть, чувствует себя таким хрупким и слабым.       «Еще час?! Я проспала еще час?!», подумала девушка, и после этой мысли последовал зевок, который невольно заставил Ториэль хихикнуть, подтверждая, что, чуть-чуть вздремнув, она вздремнула совсем не «чуть-чуть». Что же до ее тела…       Осторожно подняв и опустив руки, повернув корпусом направо и налево, протянув свои закостеневшие суставы, Фриск внутренне визжала от счастья. Возможно, как раз именно этого дополнительного часа сна ей не хватало.       Когда леди-монстр отсела в сторону, дабы уступить место доктору Альфис, девушка не могла даже как следует сесть, но, несмотря на то, что она все еще испытывала общее истощение, Фриск была уверена, что смогла бы встать и пройтись по комнате.       Сама мысль о том, чтобы снова передвигаться самостоятельно на своих двоих, приносила невероятное облегчение. Возможно, тело поправляется быстрее, чем девушка думала. Возможно, у нее и не было приступа, как считали монстры. Возможно, она упала в обморок из-за стресса или чего-то менее серьезного. Теперь, чувствуя позитивный настрой и не настолько сильный страх от того, что тело ее стало подвижней, а разум – яснее, чем когда Ториэль приходила в первый раз, Фриск в волнении чуть подпрыгнула на матрасе, заставив леди-монстра вопросительно поднять брови.       – На самом деле мне намного лучше, – сказала Фриск. Ее голос с каждым словом становился все более черствым и уже начал отдавать хрипотцой. Она улыбнулась Ториэль, которая выглядела немного… обеспокоенной?       – Только не перенапрягайся, дитя мое, – посоветовала она девушке, чуть нахмурившись и взглянув на дверь, нервно постукивая ногой по полу. – АЗГОР! – вскрикнула леди-монстр, и ее голос оказался настолько пронзительным и неожиданно громким (невероятный контраст на фоне ее обыденного милого и доброго тона), что и монстро-ящер, и человек одновременно подпрыгнули от испуга.       Фриск не знала планировку дома Дриимуров, но на каком бы этаже не находился Азгор – и даже будь он в комнате с закрытой дверью, девушка даже представить себе не могла, чтобы он не услышал мощный голос своей женушки.       – ТЫ МОЖЕШЬ, ПОЖАЛУЙСТА, СДЕЛАТЬ ДЛЯ ДИТЯ ЧАШКУ…       – Воды, – кашлянул человек. Леди-монстр замолчала, не договорив, и взглянула на Фриск.       – Прости, что, дитя мое? – и ее голос вновь стал мягким и спокойным, каким и должен был быть.       Чуть откашлявшись, девушка посмотрела на Ториэль и улыбнулась.       – Я… с радостью бы выпила чаю, но, как ты думаешь, могу я… – она снова сглотнула. – … просто выпить немного прохладной воды вместо него? Не думаю, что мое горло осилит сейчас что-то горячее.       Застывшая в воздухе тишина не успокаивала и не утешала: было в ней что-то, что заставляло человека чувствовать себя… неуютно. И это было присутствие желтого монстра, стоявшего между Ториэль и кроватью. Как только леди-монстр замолчала и уставилась на Фриск с этим… странным, нечитаемым выражением, ящерица еще больше сгорбилась – настолько, что девушка уже приготовилась, что та сейчас свернется в клубок.       «Что происходит…»       – Чай намного полезнее для твоего здоровья, – ровно произнесла Ториэль, а затем положила белую пушистую лапу на плечо доктора. Ящерица чуть подпрыгнула. – Верно, Альфис?       Монстро-ящерица быстро закивала и начала говорить: каждое ее слово сопровождалось то ли хрипом, то ли шепотом, то ли сипением, почти как если бы сама способность говорить вызывала у доктора удушье.       – Да… чай будет… будет… намного… полезнее для… тебя.       «У нее либо астма, либо очень сильная простуда, либо у монстро-ящеров такая манера говорить», подумала Фриск и снова сглотнула, хоть сделать это было и тяжело. «Интересно, у монстров может быть астма…»       «Хватит отвлекаться на эту ящерицу, Фриски. Забудь о ней. Ты видела выражение лица Ториэль секунду назад? Здесь что-то… не так», предупредила более подозрительная часть ее разума. Девушка ощутила в груди легкое волнение. И отчаянно пыталась успокоить другую часть себя.       «Она просто за меня волнуется. Даже доктор с ней согласилась…»       «Попробуй еще раз», осторожная, но неуемная частичка ее личности подталкивала свою хозяйку. «Попроси воды – и увидишь, что случится».       Она уже открыла было рот, чтобы это сделать, чтобы доказать самой себе, что с ее новоиспеченной подругой все нормально, что леди-монстр просто беспокоится – когда ее слова застряли в горле. Сам факт, что Фриск боялась попросить просто стакан воды, заставил ее понять, что крошечный голосок в ее голове в чем-то был прав… Что-то было… не так. Что-то…       «Нет, она просто обо мне волнуется», решила для себя девушка и ответила Ториэль лучшей своей улыбкой. (прим.переводчика: здесь должен быть мем «да не, бред какой-то»)       – Думаю, немного воды мне бы не повредило…       Она замолчала, когда леди-монстр выпрямилась во весь рост, заставив человека чувствовать себя еще меньше, чем когда-либо. Девушка и так была сейчас в городе гигантов, но то, как себя позиционировала хозяйка дома, заставило Фриск почувствовать себя… ничтожной букашкой.       – Ты будешь пить чай, дитя мое. Прошу, не усложняй, – ее тон и взгляд снова напомнили снежную королеву. И с последними ее словами девушка почувствовала, как по всему телу пробежал холодок. – Я знаю, что для тебя лучше, – голос Ториэль все больше обретал приказную форму.       «“Прошу, не усложняй”? “Я знаю, что для тебя лучше”? Нда, что-то здесь точно не так. Она меня запугивает, как будто я… ребенок. Ее ребенок», подумала Фриск, и от удивления распахнула глаза, стоило ей только это осознать.       «Когда мы впервые встретились, она решила, что я – ее погибшее дитя», девушка чуть дернулась и почувствовала детскую ночную рубашку, что едва прикрывала ее бедра, а затем снова окинула взглядом комнату. И внезапно все эти детали, казавшиеся еще час назад просто неловкими, теперь ее пугали.       Все это было неправильно… совсем, совсем неправильно, и жутко, и… все эти поглаживания живота, которые помогли вылечить ее больной желудок… Она почувствовала, как щеки вспыхнули красным. Час назад боль была настолько сильной, что Фриск была готова на что угодно, лишь бы только все прошло, но теперь в голове прояснилось, боли больше нет, и она может логически подумать на тем, что же происходит.       «Ториэль потирала мой живот, будто я грудничок! И меня все устраивало! Я согласилась положить свою голову ей на колени, как делала со мной мама, когда я была ребенком, и я согласилась, потому что она… избавила меня от… боли… она… обращалась со мной, будто я ребенок… Она… она, должно быть, снова думает, что я – ее ребенок, как в тот раз, когда меня впервые увидела. Возможно, лишь один вид того, когда я… вырубилась прямо на сцене, стал ее триггером[1]»…       Вспомнив, что в комнате находится еще и доктор, девушка взглянула на Альфис, которая в ответ просто покачала головой, и на ее чешуйчатом лице отразился взгляд полного понимания. Такого рода жест немного успокоил Фриск. По крайней мере, здесь находился кто-то еще, кто знал, что во всем этом было что-то… не так.       Девушка нахмурилась. Ториэль разве не говорила, что доктор живет с ними? Это потому что у хозяйки дома случаются… подобные ситуации? В этом есть смысл. Кроме того, возможно, Азгор беспокоится, что его жена может сойти с ума (как сейчас), и ему нужен кто-то, кто приглядывал бы за ней.       «Если дело только в этом, Фриски, почему эта ящерица ничего не сказала, чтобы успокоить Ториэль или вывести ее из состояния бреда? Она же видит все, что с тобой происходит»…       Когда девушка почувствовала мягкую, но твердую лапу хозяйки дома у себя на груди, она моргнула, возвращаясь в реальность. Она опустила взгляд на массивную ладонь, не веря своим глазам, но прежде, чем успела что-то сказать, чужая рука мягко уложила ее на кровать, пока голова человека не коснулась подушки. Несмотря на то, что подобный жест шокировал Фриск, она удивилась и почти ужаснулась тому, насколько для Ториэль это было легко. И все же, сравнивая себя с ней, девушка могла бы поспорить, что для кого-то, вроде леди-монстра, она весит не больше, чем детская кукла[2].       Хуже всего было то, что лапа монстра продолжала покоиться на груди Фриск. И она ничего не могла с этим поделать. Девушка стиснула зубы, чувствуя, как шок обращается в гнев. Даже будучи в бреду (или нет), без разницы, была она в доме Ториэль или где-то еще, она не хотела, чтобы с ней обращались как с каким-то ребенком, который сам не способен принимать решения.       И с этими мыслями Фриск взялась за запястье леди-монстра обеими руками, немного расстроенная тем, что ее ладони не могли полностью обхватить лапу – и попыталась спокойно посмотреть в глаза хозяйки дома, стараясь не показывать кипящий внутри гнев. Чтобы ее слова достигли ушей и разума монстра, ей нужно было говорить ясным и спокойным голосом.       – Ториэль, я…       – Шшшш… Прости, мгновение назад я очень резко выразилась, дитя мое, но я правда знаю, что для тебя лучше. А теперь будь хорошей девочкой, расслабься и позволь мне о тебе позаботиться, – почти что промурлыкала леди-монстр и начала массировать между грудями человека.       Девушка покраснела, и когда доктор Альфис промолчала, она решила попробовать более… прямой подход.       – Ториэль, хва-ааах,… – начала было Фриск, но не договорила, когда что-то… странное вошло в ее грудь и вроде как быстро начало распространяться по всему телу.       Это ощущение напомнило прежние поглаживания живота, в прошлый раз оно помогло заглушить ужасную боль в желудке – но в этот раз было что-то другое. Что-то пугающее. Пока леди-монстр напевала себе под нос какую-то миленькую мелодию, девушка чувствовала, как все ее мышцы расслабляются вплоть до полного обездвижения, что казалось ей немного странным. Разве ужас и гнев обычно не заставляют вас напрягаться? Потому что в тот миг именно эти две эмоции она и испытывала, и все же, вопреки им, ее тело продолжало расслабляться и все больше утопало в матрасе.       И теперь Фриск насторожилась еще больше, чем час назад, потому что ощущение, направленное хозяйкой дома в ее тело, напомнило, как Санс делал то же самое. Только давящее чувство и тепло, которое скелет проводил внутрь ее тела, манили и заставляли переживать нечто великолепное, и ведь ему даже не нужно было касаться человека, чтобы заставить так себя чувствовать. А с Ториэль это казалось… насилием. Полнейшим, всепоглощающим насилием.       И чем сильнее девушка пыталась двигаться, тем более бесполезными и неуправляемыми становились ее мышцы.       – Эм… Миссис Ториэль, – прошепелявила доктор Альфис, отрывая леди-монстра от процесса. К счастью, она обернулась, убрав руку с груди человека.       «Наконец-то», Фриск хотелось кричать, но она держала рот закрытым, благодарная хотя бы за то, что хозяйка дома оставила ее в покое.       – Возможно… э… э…, – монстро-ящерица запнулась и сделала глубокий вдох. – Возможно… ей немного… не помешало бы прогуляться.       Девушка увидела, как Альфис беззвучно, одними губами произнесла «прости», и леди-монстр задумчиво постучала пальцем по подбородку.       – Да, полагаю, что вы правы, доктор Альфис, – и с этой фразой Ториэль обернулась и озарила человека материнской улыбкой, которая пронизывала до дрожи.       «У этой женщины определенно не все дома», подумала Фриск и даже не стала обвинять себя за подобную мысль. «У нее, конечно, есть добрые и милые черты характера, но эта мадам… у нее совсем крыша поехала, причем далеко и надолго».       – У меня есть красивая одежда, тебе она точно понравится, я уверена! – сказала леди-монстр, и ее глаза засверкали безумной любовью, настолько безумной и безрассудной, что девушка пожелала полностью раствориться в матрасе. К счастью, хозяйка дома не ожидала ответа и потому быстро прошла к закрытому шкафу рядом с книжным, снова что-то напевая себе под нос, начав копаться в одежде.       Доктор смерила Ториэль взглядом, дабы убедиться, что она занята чем-то другим, и обернулась к человеку.       – Я…Я…знаю. Я… Я… приведу… сюда Азгора. Он… об… об этом... позаботится, – произнесла она шепотом, ободрительно похлопав девушку по руке. Нервно сглотнув и ощутив, что суше у нее во рту уже быть не может, Фриск кивнула.       – Она же не опасна, да? – шепнула она в ответ.       Ящерица обернулась к леди-монстру, пока та была увлечена поисками идеальной одежды для своего нового дитяти. Судя по тому, что увидела девушка, все одежда, которую хозяйка дома время от времени доставала, была… маленькой. И детской. Это все была детская одежда.       – Нет… просто,… – Альфис облизала губы. – Она… она становится… становится такой… иногда и… когда это происходит… то… то лучше… подыграть ей пока… она… сама не перестанет.       От этой мысли Фриск поежилась.       «Притвориться ребенком?!»       Монстро-ящерица, должно быть, прочла эту мысль, потому как кивнула с опечаленным видом.       – Ровно… до тех пор, пока… пока Азгор сюда… сюда не придет. Он… он был… занят весь… весь… день, и если… если он… узнает… и увидит, что… что… как вела себя его жена… – доктор Альфис замолчала и беспомощно пожала плечами.       Девушка кивнула, немного успокоившись. Ладно, это хорошая новость. Азгор все исправит.       Ящерица улыбнулась.       – Я… Я… Я обычно… могу… у… уговорить ее… в подобные… моменты, но эта ситуация… немного отличается. Я… верю… что у Азгора получится… получится лучше, но… сейчас… пожалуйста… пожалуйста, продолжай ей подыгрывать.       Почти что по сигналу Ториэль обернулась, держа в руках платье в цветочек, которое было слишком коротким, чтобы хоть немного прикрыть ноги человека. При его виде Фриск чуть было не побледнела.       – Что думаешь, дитя мое? Оно очень хорошенькое, не так ли? – проворковала она, любовно коснувшись рукой ткани.       Девушка не ответила. Вместо этого она умоляюще взглянула на Альфис, и та поддерживающе кивнула.       «Этого просто быть не может», подумала Фриск и ответила, чувствуя, как лицо краснеет еще сильнее.       – Не думаю, что этот цвет мне подойдет.       Леди-монстр вопросительно моргнула и снова посмотрела на платье. Счастливая улыбка испарилась прежде, чем она кивнула.       – Да, эти цвета чересчур яркие. Но не волнуйся, дитя мое, у меня есть много другой одежды.       Девушка почувствовала, как монстро-ящерица снова одобрительно похлопала ее по руке.       – Просто… просто продолжай. Я приведу… приведу… сюда Азгора…       – Что со мной случилось? – спросила Фриск, убедившись, что Ториэль точно не услышит ее голоса. Доктор качнула головой. – Почему я упала в обморок прямо на сцене?       Ящерица открыла было рот, а затем снова покачала головой.       – Просто… просто подожди… пока Азгор не придет… сюда.       Девушка кивнула. Альфис была права. Она дождется, пока придет Азгор, разберется со своей женой и затем они смогут обговорить, как она доберется до дома или до ближайшей больницы или любого другого места, лишь бы не этой комнаты.       И когда монстр придет, девушка сможет расспросить его и о том, что его жена с ней такого сделала, что ее тело стало больше похоже на связку канцелярских резинок.       – А что насчет этого, дитя мое? Оно зеленого и жел-О! Забудь. Это прошлый век, – сказала Ториэль и с презрением бросила одежду на пол.       Монстро-ящерица улыбнулась человеку.       – Я… скоро вернусь.       «Пожалуйста, поторопись».

***

      Подготавливая поднос со «специально» заваренным для дитя чаем, Азгор нахмурился, когда увидел Альфис, семенящую к нему с явной нервозностью на лице. Он мог бы догадаться, что ее так встревожило.       – Сэр… Миссис Ториэль… она… она не… придерживается… плана, – выдохнула доктор: ее шепелявящий голос поддавался самоконтролю еще меньше, чем обычно.       Монстр тихонько промычал себе под нос. Он знал, что план не сработает, но Тори так настаивала сделать по-хорошему, что Азгор просто не смог ей отказать. У него всегда были проблемы с тем, чтобы сказать «нет» своей любимой женушке, и хотя в этот раз ставки были намного выше, монстр согласился придерживаться ее плана.       Поддерживать дитя в слабом, больном и полностью зависимом состоянии, пока она не полюбит их за проявленную доброту и не захочет уходить. Или пока они не убедят ее остаться.       Это был ласковый и нежный план, и хотя Азгор и желал того, чтобы этот план прошел без запинок, он прекрасно знал, что его любимая не сможет долго держать под контролем свой… материнский инстинкт. И кого-то, вроде Фриск… ее эти инстинкты могут как минимум озадачить. И к тому же Фриск была человеком… а люди…       Люди были такими… решительными и упрямыми. Они боролись. Они всегда, всегда, всегда боролись. Монстр уже выучил на собственном опыте, что тем лучше, чем раньше над ними будет установлен контроль. Как можно раньше. Быстро сломать их, показать им, кто здесь главный. И когда они понимают, что являются созданиями слабыми и нуждаются в помощи и поддержке более сильных – только тогда приходит любовь.       Конечно Азгор знал, что этот план был лучшим и максимально эффективным, но он позволил своей жене сначала попробовать ее собственный. Как уже упоминалось ранее, ему было сложно сказать жене «нет», но, если честно, когда он увидел спящую хрупкую фигурку Фриск на старой кровати Азриэля, он надеялся, что сможет избежать проявления к ней жестокости или грубости. Она была такой милой. Сложно было найти кого-то, кто любит цветы. Азриэль потерял интерес к садоводству еще в раннем возрасте, а Чара никогда им не интересовалась, так что сама мысль о том, чтобы иметь под боком компаньона по садовым делам на выходных, его вдохновляла. Только представьте, чему бы монстр смог ее научить.       Он правда не хотел быть жестоким с человеком, но…       – Ториэль доставляет человеку неудобства?       Доктор Альфис кивнула.       – Да… Ч… человек… очень… очень нестабилен…       Азгор снова промычал себе под нос.       – Что ты ей сказала?       – Я сказала… чтобы… она… просто подыгрывала… всему… что скажет… Миссис Ториэль. Она… согласилась.       Монстр усмехнулся. «Это хорошо. Дитя не скажет ничего такого, что может ее расстроить».       – Что ж, тогда я прогуляюсь и оценю масштабы катастрофы.       Мужчина передал поднос ящерице.       – Это мне не понадобится, – сказал здоровяк. Азгор хотел, чтобы разум девушки был ясен, когда будет объяснять ей некоторые нюансы. – Она может передвигаться?       Удивившись, доктор улыбнулась:       – Миссис Ториэль… успокоила… ее… тело.       Монстр кивнул.       – Привези старое инвалидное кресло Чары.       Он наблюдал, как Альфис семенит прочь, а затем глубоко вздохнул. Открыв дверь в старую детскую, он бросил взгляд на свою жену, что повернулась к дитя спиной, продолжая рыться в старых детских вещах. Скоро им придется покупать новые. Ничто так сильно не радовало Ториэль, как возможность заботиться и одевать детей. И ничто так не радовало Азгора, как один лишь вид его счастливой жены.       Монстр перевел взгляд со своей подруги дней суровых на девушку…       Взор ее был преисполнен абсолютного ужаса.       Мужчина устало вздохнул. Он правда совсем не хотел быть жестоким с ней. [1] Триггер – событие, вызывающее у человека, больного ПТСР, внезапное репереживание психологической травмы, само по себе не являющееся пугающим или травматичным. Больные посттравматическим стрессовым расстройством обычно всеми силами сторонятся встреч с триггером, стремясь избежать нового приступа. Чаще всего триггер является частью травмирующего переживания: плач ребёнка, шум машины, нахождение на высоте, изображение, текст, телепередача и т. д. Для жертв насилия (психологического, физического) триггером может стать прикосновение, слово, даже приглашение на свидание или любое напоминание до акта насилия или за период насильственных действии. (Ваша Википедия) [2] В английском выражение «поспорить» предполагает, что когда человек готов спорить, он уверен в собственном выигрыше – т.е. согласие с последующим фактом (что для Ториэль Фриск весит как игрушка). У нас это же высказывание чаще всего указывает на проигрыш оппонента и несогласие с дальнейшим («я бы поспорил, что бла-бла»). Так что не удивляйтесь.