Глава 22: Ожидания
22 сентября 2019 г., 02:18
Фриск не ожидала, что Ториэль с такой невероятной легкостью подчинится мужу, когда он спокойно, но уверенно предложил приготовить ланч вместо того, чтобы подбирать одежду для «дитя». Но к удивлению девушки, гигантская леди быстро и охотно согласилась сразу после того, как монстр как бы невзначай упомянул, что «дитя» – сплошная кожа да кости, и, возможно, она много месяцев не питалась как следует. Стоило этой фразе слететь с губ Азгора, как безумные карие глаза его жены засверкали от волнения, и она быстро отпустила из рук оранжевое платье, которое только что показывала человеку.
– Ланч? О, это чудесная идея, Гори!
Фриск еще больше забеспокоилась, когда Ториэль тихонько хихикнула и от радости захлопала лапками. Маленькая великанша* озарила девушку улыбкой, и если б последняя могла двигаться, то прямо здесь и сейчас сломя голову бежала бы из этой жуткой, чересчур цветастой и яркой детской куда подальше. Улыбка леди-монстра потрясла человека до глубины души, и отнюдь не потому, что несла в себе гнев, очевидную угрозу или насилие.
Нет. По-настоящему тревожило в этой улыбке… тепло. Тепло, доброта и безмерная любовь. И эта любовь была слишком неестественной, неправильной. Как любовь ребенка к кукле. Вроде собственничества? Девушка не знала, как назвать ту любовь, что являла этой улыбкой леди-монстр, и на миг Фриск даже задумалась, с какой из личностей Ториэль она предпочла бы иметь дело: с этой – или же со Снежной королевой и ее холодным нравом. Возможно, Королева Ториэль была лучшим выбором. По крайней мере, судя по тому, что человек уже видел, Снежная королева была более… здравомыслящей?
«Как вообще можно так быстро выпадать из реальности», подумала девушка и мысленно вернулась к теперь уже смущавшим ее поглаживаниям живота. Это и все те странности, что хозяйка дома приворковывала ей на ухо, должны были не просто смущать, а сбивать с толку, однако из-за усталости и боли в голове был такой туман, что она не увидела в действиях Ториэль ничего дурного.
Тем не менее сейчас Фриск была уже вполне в здравом уме и не страдала от невыносимой, захватывающей дыхание боли, и ей уже не нужно было ничего, кроме как убраться от леди-монстра как можно дальше.
К сожалению, ощущение, которое обрело власть над ее телом, когда Ториэль массировала ей грудную клетку, еще не выветрилось, и с того самого момента, как Альфис ушла за Азгором, девушка застряла в комнате с очевидно неуравновешенной леди-монстром. Вынужденная управляться с разочарованиями хозяйки дома и осторожно разъяснять нежным голоском, почему каждое из детских платьев, что та предлагала, не подходило, она испытывала неловкость, тревогу и страх, и очень удивилась бы самой себе, будь это не так, учитывая положение, в котором оказалась. Может, она просто выбрала не ту профессию. Может, вместо школьного хора ей стоило пойти в театральный кружок.
К счастью, Ториэль было очень весело демонстрировать, казалось, нескончаемый и определенно тревожный поток детских одежд, скрывающихся в шкафу, чтобы хоть немного расстроиться из-за постоянных отказов.
– Как думаешь, что ей приготовить? – спросила леди-монстр Азгора, который с играющей на устах улыбкой лишь беспомощно пожал плечами.
– Ты же знаешь, дорогая, что я гожусь только для того, чтобы делать чай, – произнес он, и при упоминании слова «чай» энтузиазм хозяйки дома чуть угас, а лицо приобрело хмурое неодобрительное выражение. От такой внезапной перемены настроения Фриск затаила дыхание, не зная, как леди-монстр поступит дальше. Единственной причиной, почему у девушки до сих пор не началась паническая атака, было абсолютно спокойное выражение лица хозяина дома, дающее понять, что он не только привык к внезапным переменам настроения своей женушки, но и знал, как с ними управиться.
И это прекрасно. Потому что ее мрачный вид не внушал и спокойствия.
– К слову о чае, разве ты меня пару минут назад не слышал? Нашему ребенку нужна чашка чая. Когда она проснулась во второй раз, то была такой… раздражительной и несговорчивой, – пояснила Ториэль, зацокав и покачав головой, прежде чем ее прежнюю хмурость не сменила печаль и сочувствие. – Конечно, она такая капризная из-за этой нежданной болезни…
«Я НЕ РЕБЕНОК!» мысленно закричал человек. Фриск боролась с желанием прокричать это вслух, но сдержалась, особенно когда Азгор бросил на нее взгляд и кивнул. Девушка решила, что монстр безмолвно выразил свое понимание: он знает, в каком она сейчас стрессе. Она кивнула в ответ.
«Просто продолжай подыгрывать, Фриски, и скоро ты выберешься из этого ужаса», сказала она самой себе. И хотя девушка понимала, что продолжать в том же духе – лучший способ избежать невероятного и, возможно, жестокого эпизода с леди-монстром, она не могла не чувствовать, как под всем тем страхом и бесконечной неловкостью, что вызвали в ней подобный опыт, где-то в глубине таилось чувство закипающего унижения. Фриск было двадцать с лишним, и все же ее вынуждали вести себя как шестилетний ребенок. И то, что оба монстра говорили с ней или о ней таким образом, будто бы она была чуть ли не грудничком, вообще не помогало.
Но даже при этом человек держал язык за зубами. Стараясь не расстроить Ториэль, девушка продержалась уже так долго и вполне могла бы потерпеть еще чуть-чуть.
– …и я думаю, чашечка вкусного чая избавит ее от этой ворчливости.
«Чай – это вам не волшебное лекарство, которое заставляет других чувствовать себя лучше или становиться более сговорчивыми», и хотя девушка так думала, она понимала, что если бы хозяин дома зашел в комнату с чашкой чая, она бы охотно его выпила. В горле и во рту настолько пересохло, что Фриск выпила бы чай даже при том, что стакан освежающе холодной воды подошел бы куда больше. Ровно до тех пор, пока она сможет избавиться от сухости и зуда в горле.
– Думаю, немного прогуляться на свежем воздухе ей тоже не повредит, моя дорогая. Почему бы тебе не приготовить ланч, пока я прогуляюсь с ней по саду? – спросил Азгор.
«Да, давай переберемся в сад! Или в машину. Или назад в Серфейс Сити, или куда угодно – лишь бы подальше от этой комнаты!», подумала девушка и постаралась выказывать на своем лице как можно меньше эмоций, когда Ториэль обернулась к ней с еще одной улыбкой на лице, только на этот раз она уже не была такой жуткой и не вызывала мурашки, пробегающие по спине.
Эта улыбка была настолько снисходительной и благодетельной, что Фриск пришлось напомнить себе, что хозяйка этого дома невероятно безумна; она действительно не хотела заставлять человека чувствовать яростную, жестокую волну пренебрежения, что ударила его по лицу со всей силы, но сейчас ее муж был здесь, и эта неприятная ситуация наконец закончилась.
«Когда я выберусь отсюда, то вежливо откажу Гриллби насчет работы, сославшись на…», девушка задумалась, взглянув на леди-монстра, которая быстро подобрала платья, разбросанные по полу, одним восторженным жестом. «… на очевидные причины и направлюсь в СВОЮ поликлинику, чтобы выяснить, что же со мной случилось. А потом…», она мысленно нахмурилась, вспомнив о Сансе. «Этот парень будет просто в ярости из-за того, что я его продинамила». Но затем ее мрачность сменилась на легкую улыбку. «Может, если я покажу ему справку от врача, он успокоится. Ведь если я расскажу ему обо всем, что привело меня к обмороку, мешок с костями взбесится еще больше».
Фриск представила, как красные огоньки его глаз покидают черные как смоль глазницы, и он начинает на нее кричать. Такой разговор она могла лишь представить.
«Ты согласилась на какую-то непонятную работу по просьбе неизвестно откуда взявшегося урода с улицы, которого даже не знаешь, уехала в город, в котором ни разу не была, никому не сказала, куда поехала, а потом заболела и потеряла сознание там, где вообще никого не знаешь, и ладно бы только это – эти незнакомые тебе личности даже не знают, как обращаться с людьми! Насколько тупой надо быть?!»
Девушка почувствовала, как краснеет из-за всего, что наговорил ей воображаемый скелет. Это было странное ощущение. Сейчас, задумавшись и подытожив все, что сделала… все, что привело ее к тому, что она теперь лежала в кровати, больная, рядом с невероятно поехавшей женщиной, которая обращалась с ней как с ребенком…
Фриск всегда считала, что принимает хорошие, мудрые решения, но в этот раз…
«Да о чем я думала?! Если бы Джим действительно захотел навредить мне, он бы с легкостью это сделал. Я с ним поехала вообще без разговоров. Обычно я намного осторожнее. Но…»
Она прищурилась, представляя, что ответит на слова монстра.
«Я бы не согласилась на эту чертову работу, если бы ты не вынудил меня пойти на такие отчаянные меры! Из-за тебя меня уволили! Конечно, ты так все провернул, что меня снова позвали обратно, но не надо вести себя так, будто ты не имеешь никакого отношения к тому, что загнал меня в угол! Из-за тебя и твоего «это как играть в азартную игру», я не могла быть полностью уверена, что моя работа – то, что меня поддерживает – все равно останется у меня, если ты снова захочешь поиграть в уебка! Твоя вина тоже в этом есть!»
И пока девушка лежала в постели, представляя, как бы они с Сансом ссорились, она была поражена обнаружить в себе… восторг от этой ссоры. Крики, руки, сжимающиеся в кулаки, неприятное звучание его грубого голоса, который становился все громче, но вне зависимости, насколько он был зол… и не важно, насколько сильно Фриск отвечала ему на этот гнев…
Она знала, что скелет не ударит ее, даже будучи в гневе. Еще с того момента, как он извинился за свой глупый поступок – когда пристал к ней в тот вечер в уборной, не было никаких сомнений, что Санс будет снова и снова выходить из себя, но… в этих отношениях не будет насилия. Никогда. Его извинения были искренними. Его сожаление было искренним.
Сама мысль о том, чтобы спорить с кем-то… Она не могла припомнить ни единого случая, когда спорила бы с кем-то. Когда Дерек был еще жив, стоило ей беззвучно, одними губами произнести «нет» или хотя бы отразить на своем лице несогласие, мужчина впадал в безжалостную ярость, нанося удар за ударом, снова и снова, пока не выдохнется. Когда начальники урезали зарплату, девушка тоже не могла возникать, иначе вовсе потеряла бы работу. И уж точно она не могла сказать «нет» бандиту Дона Ди – Нику.
«Интересно, кого теперь мучает Ник», безразлично подумала Фриск, прежде чем сместить центр внимания снова на… воображаемую ссору со скелетом. Она представила, как он произносит что-то вроде: «Ты же прекрасно, черт возьми, знаешь, что я больше не отберу у тебя твою работу! Я же сказал, что хочу начать все сначала! И ты согласилась с этим! И это значит, что ты понимала, что я больше не сделаю ничего подобного».
Девушка заворчала. Ей хотелось надеяться, в реальной жизни Санс не так хорошо спорит, как в ее воображении, потому что чем больше она об этом думала, тем больше понимала, что единственной причиной, почему она тогда согласилась на «новое начало» с этим монстром в своей отчасти раздолбанной кухне, было то, что он правда сожалел. Для парня в нашем мире извиниться – это очень много стоит и очень много значит.
«Может, мне не стоит упоминать эту тему во время ссоры», подумала Фриск. «И о сумасшедшей Ториэль тоже, полагаю, говорить не надо»…
Она перестала раздумывать и очнулась от мысленной дремы, когда почувствовала пару теплых пушистых губ, коснувшихся ее лба. Раздумывая о скелете, она даже не заметила, как леди-монстр подошла к ней. Девушка сдержала вздох удивления, но не смогла сохранить безразличие на своем лице. Она уставилась на хозяйку дома с широко распахнутыми глазами и таким же ртом, однако, к счастью, та слишком сильно увязла в собственных иллюзиях, чтобы заметить выражение на лице человека.
– Ох! Прошло так много времени с тех пор, как я последний раз готовила для ребенка, моя милая маленькая Фриск! – сказала Ториэль, сияя улыбкой, полной острых зубов и солнечного света.
Девушка просто смотрела на нее. Она… понятия не имела что ответить. Поцелуй был настолько неожиданным. Настолько нежеланным, настолько шокирующим, что Фриск просто не могла подобрать слов, а если бы и смогла, то не захотела бы произносить вслух, чтобы только еще больше не ввергнуть монстра в безумие. Девушка была рада, что во время поцелуя в комнате находился еще и Азгор, потому что не будь его здесь, она бы вовсе перестала подыгрывать сумасшествию его жены.
Этот поцелуй был последней чертой, и хозяин дома, должно быть, заметил это по ее лицу, потому как снова кивнул и грустно улыбнулся, положив руку на плечо супруги и жестом направляя ее к двери.
Когда он провожал Ториэль к выходу, Фриск заметила нечто, чего в комнате не было до момента его прихода. Инвалидное кресло.
«Когда оно здесь появилось?», подумала девушка. «Неужели я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как кто-то его притащил?»
Вид этой вещи был совсем не утешительным. Один единственный раз, когда ей пришлось воспользоваться инвалидной коляской, был… после… выкидыша…
Она сглотнула и почувствовала, что во рту стало еще суше, но решила закрыть на это глаза. Опустив взгляд на слабое и невероятно расслабленное тело, Фриск всей силой своей воли желала им пошевелить. И когда девушка смогла поднять туловище хотя бы на три дюйма, то выдохнула от облегчения, хоть сделала она это не без напряжения всех мышц тела и не без ощущения, что даже ее лицо побагровело от таких усилий. И хотя даже при столь упорном труде результат был ничтожен, Фриск почувствовала, как ее тревожность смывает волной осознания, ведь что бы леди-монстр с ней не сделала, это состояние постепенно начинало проходить. Будучи уверенной, что проходить оно будет медленно и займет все же больше времени, чем она рассчитывала, девушка точно знала, что снова сможет двигаться.
В данный момент ей действительно было необходимо это кресло, но Фриск верила, что уже через час она снова сможет самостоятельно передвигаться и управлять телом.
«Я расскажу Азгору, что произошло. Может, он знает, как… побыстрее вылечить меня от того, что сделала со мной Ториэль, а даже если и нет, я больше никогда не позволю его жене к себе прикоснуться».
Сама мысль, что одним лишь прикосновением хозяйка дома может сделать ее беспомощной и неподвижной, была слишком пугающей, чтобы думать о ней слишком много и упорно, поэтому девушка сосредоточилась на инвалидной коляске, в этот раз тщательно ее изучая.
Оно выглядело слишком… маленьким, чтобы быть предназначенным для монстра. Фриск невольно вспомнила бар Гриллби. Все столы и стулья там были сделаны для существ намного больших, чем люди. И это кресло было слишком маленьким, чтобы подойти леди-монстру или ее мужу. Альфис, которая была значительно меньше этих двоих, в нем также не уместилась бы.
И хотя девушка никогда не видела детей монстров, она предположила, что кресло было достаточно маленьким, чтобы подойти монстренку. Возможно, Азриэль нуждался в нем, покуда еще был жив? Или, может, им пользовалась Чара. В принципе коляска могла вместить кого угодно, если только больной не был слишком тяжелым или большим.
По спине Фриск снова пробежал холодок. Как бы странно это не звучало, она очень хотела верить, что в инвалидном кресле передвигался именно сын Дриимуров. Мысль об уже втором человеке, который пользовался тем же креслом в месте, где обитают лишь монстры, была… слишком…
Девушка ударилась в дрожь. Желание уйти становилось все сильнее.
– У меня так много идей! Может, мне стоит сделать несколько блюд и посмотреть, что дитя понравится больше!
Из-за такой формулировки Фриск снова вздрогнула. Когда она впервые услышала это слово, то искренне сочла это очаровательной и милой доброжелательностью, но теперь, учитывая все произошедшее… хоть девушка и понимала, почему Азгор не поправлял Ториэль со всем этим «нашим ребенком», было все еще жутко наблюдать, как монстр кивнул, соглашаясь со своей совершенно безумной женушкой.
– Это прекрасная мысль, моя дорогая. Но тебе стоит поторопиться. Бедный ребенок, должно быть, совсем проголодался!
«Я не ребенок!», хотела закричать девушка и почувствовала, что от смущения и гнева краснеет, когда леди-монстр сочувствующе заохала человеку, прежде чем вышла из комнаты. Хозяин дома закрыл за женой дверь и повернулся, естественно прислонившись к деревянной поверхности, прежде чем издал краткий, но глубокий вздох и виновато усмехнулся.
– Ну что ж…, – сказал он и начал задумчиво поглаживать черную бороду. Теперь, когда сумасшедшая мадам покинула центр ее внимания, Фриск заметила, что монстр был уже одет не в элегантную тройку, что была на нем в день их первой встречи. Хоть его длинные черные волосы все еще были убраны назад в конский хвост, он был одет в черные брюки и белую рубашку. Закатанные до локтей рукава обнажали мускулистые руки.
Какое-то время девушка смотрела на него с некоторым благоговением. Обычно в костюмах мужчины выглядят несколько громоздкими, чем есть на самом деле, но было очевидно, что костюм Азгора скрывал, насколько в действительности его хозяин был огромным и сильным, и это еще мягко сказано, потому как даже в этой одежде он выглядел мощным.
Фриск снова сглотнула и, когда заговорила, то старалась осторожно подбирать слова. И хотя они оба знали, что Ториэль была нестабильна, девушка не хотела прямым текстом оскорблять его жену. Было во всем происходящем что-то, указывающее на черты явной трагедии, и довольно ужасающей, раз после смерти своих детей леди-монстр настолько поехала крышей.
И что более важно, она не хотела говорить ничего отдаленно напоминающее оскорбление в адрес хозяйки дома, потому что было очевидно, что вопреки ее безумию, они с мужем очень любили друг друга. А если ты оскорбляешь чью-то пару, ты оскорбляешь и другого партнера. Азгор был добр к ней, и по странному доброй была и сама Ториэль, пока не потеряла свои берега.
Не за чем было проявлять злость.
– Ну, я… Я очень благодарна вам, что вы обо мне позаботились, и что даже привели мне доктора, но, думаю, было бы лучше, если бы я уехала…
Девушка остановилась, когда монстр приложил к своим губам палец и указал на дверь быстрым движением головы.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай не будем обсуждать это здесь. Есть шанс, что моя дражайшая супруга сможет тебя случайно подслушать. Почему бы нам не продолжить эту дискуссию в саду, где она нас точно не услышит?
Фриск кивнула. Да, если леди-монстр их услышит, все это добром не кончится. Хозяин дома взял инвалидное кресло за ручки и подкатил его к самому краю кровати. Он с легкой улыбкой опустил на человека взгляд.
– Доктор Альфис сказала, что моя жена… – Азгор замолчал, обдумывая слова. – …использовала на тебе свое специальное касание. Уверен, что ты уже заметила и почувствовала нечто необычное в ее ладонях, когда она… эм… в первый раз смягчила твою боль…
«Ты имеешь в виду, когда она погладила меня по животу, а я ей улыбалась и была полностью согласна на все потому, что меня от боли кошмарило?», захотела спросить девушка, но не стала. Все это было и так слишком унизительно, и она больше не хотела говорить о тех мгновениях снова. И была благодарна монстру за то, что и он смотрел на всю ситуацию сквозь пальцы.
– … но когда она использовала на тебе свое специальное касание во второй раз, то просто старалась расслабить твое тело. Тори и со мной это делает всякий раз, когда мне нужно избавиться от боли или напряжения в мышцах. Полагаю, моя жена решила, что это, возможно, полезно при твоей… болезни. Не думаю, что она принимала во внимание то, что… – хозяин дома замолчал на секунду и пожал плечами, – … что лишение человека возможности двигаться может негативно отразиться на его психологическом состоянии.
Фриск медленно кивнула. «Значит у Ториэль есть специальное касание? Тогда у Санса оно тоже есть. Возможно, Азгор сможет мне объяснить, почему Санс смог зафиксировать меня в одной позе, притянув к себе, и закрывать двери, не подходя к ним, и это теплое… потрясающее чувство, которым он наполнял мое тело… Это точно магия монстров, но было бы неплохо разобраться в сути процесса».
– Как она вообще может… это делать? Успокоить боль и полностью расслабить тело до такого состояния, когда просто не можешь двигаться? Так все монстры умеют? Просто у меня есть друг по имени Са…
Монстр покачал головой.
– Я объясню все, когда мы выйдем наружу. Можешь идти?
Девушка закряхтела и снова использовала всю свою силу, чтобы приподняться с кровати, в то время как хозяин дома молча наблюдал за ней. В этот раз она смогла перевести себя в сидячее положение и после того, как Фриск прислонилась к разноцветному изголовью кровати, исходя потом и одышкой от усталости, она подняла взгляд на Азгора и удивилась совершенно безумному выражению на его лице.
– Что? – спросила девушка.
Монстр секунду не отвечал: его одичалый взгляд стал задумчивым и немного… суровым, пока он с осторожностью разглядывал человека.
– Я… Я просто… поражен, как такое крохотное создание вроде тебя может двигаться после того, как твоя ма… после того, как Ториэль применила на тебе специальное касание. Когда моя жена делает это со мной, я обычно отхожу ко сну. После того, как она расслабит мои мускулы, я много часов не могу сдвинуться ни на дюйм.
Фриск почувствовала, как искренняя, краткая улыбка коснулась ее губ, когда приблизилась к нежному гиганту, стоявшему у ее кровати.
– Так… значит, я сильнее тебя?
Задумчивость исчезла с лица Азгора, когда он ответил ей ухмылкой, снова погладив бороду.
– Давайте не будем спешить с выводами, юная леди. Человеческие тела и тела монстров совершенно разные, – пояснил хозяин дома и снова указал на инвалидную коляску.
– Она тебе нужна?
Девушка покорно кивнула.
– Ага. Я уже неплохо могу двигать туловищем, но не думаю, что смогу ходить.
Он самодовольно улыбнулся и начал отодвигать одеяло, прикрывавшее ее тело.
– Да, я так и думал, тогда позволь тебе помочь…
Когда одеяло открыло ее тело, Фриск осознала один очень важный нюанс, за который совершенно забыла поблагодарить Ториэль.
– Нет! На мне нет трусов! – воскликнула девушка, и ее лицо вспыхнуло жаром, когда она ухватилась за подол ночной рубашки и натянула его так сильно, как только смогла, безумно вцепившись в одеяло.
У Азгора, к его чести, было достаточно такта, чтобы отвернуться, но он не смог сдержать смущенное хихиканье, когда человек снова попытался укрыться.
– О, боже, – произнес он в перерывах между смешками. – Прости. Я не был к этому готов. – Монстр несколько раз спокойно вздохнул, пытаясь сдержать смех, и затем продолжил. – Я бы позвал Доктора Альфис, но к несчастью она… занята чем-то очень, очень важным, так что не могу просить ее… – он замолчал и снова усмехнулся, – …помочь тебе с инвалидным креслом.
Фриск немного похихикала, больше от смущения, чем от радости или веселья.
«Хуже быть уже не может», подумала она, почувствовав, что лицо горит еще больше, когда прикрыла лицо дрожащими руками, и снова издала смешок (прим.переводчика: может, Фриск, может). Девушка знала, что если не будет смеяться, то начнет плакать.
Слишком долго ожидая ответа, хозяин дома снова заговорил:
– Тебе не за чем меня бояться, моя дорогая. Я старый женатый мужчина, – несмотря на предательские смешки, которые изредка вырывались у него из груди, когда он это говорил, теплый и искренний голос Азгора невольно заставил Фриск опустить руки.
Он все еще стоял к ней спиной, безмятежно раскачиваясь на каблуках, сложив за спиной руки и ожидая разрешения снова повернуться к ней лицом.
– На мне все еще нет трусов, – пробормотала девушка. – Эта… ночнушка слишком короткая.
Монстр промычал.
– Ну… почему бы тебе не обмотаться одеялом? А потом посмотрим, что можно сделать, чтобы найти тебе более подходящую одежду?
«Только достаточно подходящую, чтобы вернуться домой», подумала она, прежде чем начала оборачивать одеяло вокруг нижней части тела.
И когда хозяин дома поднял ее с постели, Фриск наконец осознала, насколько он крупнее ее. Теперь она по-настоящему поняла, почему леди-монстр продолжала называть ее «дитя». В кулаке Азгора с легкостью уместился бы обычный восьмилетний ребенок. С такой же легкостью он мог бы нести девушку в слинге[1], поддерживая ее массивной рукой.
Но несмотря на его огромные размеры, когда монстр поднял ее с кровати, то не выглядел неуклюжим. Наоборот, он был невероятно осторожен, стараясь не касаться тех мест, прикосновение к которым ей бы не понравилось, и из-за того, с какой легкостью он ее поднял, Фриск не могла не чувствовать себя младенцем, укутанным в одеяло. И когда в ее голове возникла эта картинка вкупе с унижающей игрой Ториэль в дочки-матери, девушка печально застонала.
Хозяин дома озадаченно хмыкнул и, усадив ее в инвалидное кресло, опустился на колени до уровня человека, приподняв ее подбородок одним из своих огромных пушистых пальцев. Мех был рваным и грубоватым, но при этом теплым и нежным.
– У тебя нигде ничего не болит? Я же не сделал тебе больно? – спросил он, и его глубокий весомый голос полнился тревогой.
Фриск извиняясь улыбнулась.
– Я в порядке. Просто… этот день был… Я просто хочу домой.
На лице монстра возникла очаровательная острозубая улыбка.
– Конечно, хочешь.
И с этими словами он покатил человека к двери.
***
Дом семейства Дриимур был очень милым, но намного меньше, чем, как представляла себе девушка, должны жить богатые. Во-первых, он был одноэтажным, но, возможно, у них был подвал. Однако, даже при всей своей крохотности, дом не терял возможности показать всем гостям, что у этой пары деньги есть. И много. И когда Азгор прикатил ее к, как предположила Фриск, черному входу, у нее уже глаза разбегались. Когда хозяин дома вывез ее за пределы спальни и направился по длинному коридору, она успела заметить еще две двери рядом с детской. Полы были покрыты твердой породой дерева и имели прекрасный коричнево-золотой оттенок, но так сияли и блестели, что девушка не сомневалась, что эта пара, должно быть, наняла уборщиков, дабы те содержали полы и весь дом в подобной чистоте. И эти цветы повсюду. Почти каждые три фута, начиная с конца коридора до комнаты, куда прикатил ее монстр, в прекрасных и внешне очень дорогих хрустальных вазах стояли самые прелестные цветы, которые она когда-либо видела. Сами цветки напоминали простые желтые лютики с некоторым очень занятным, даже невероятным отличием, из-за которого они казались еще более потрясающими и чудесными. Они не были отнюдь желтыми. Они были цвета золота, и вместо обычного маленького размера они были чуть больше ладони Фриск, и в каждой вазе, которую они проходили, стояло где-то тридцать или сорок цветков, переполнявших ее. Когда они зашли в новую комнату, в каждом из углов стояла ваза, преисполненная этих цветов, дабы оживить атмосферу, поскольку без них ее тут считай и не было. В комнате стоял небольшой книжный шкаф, заполненный книгами, висели две настенные лампы в форме цветов и длинное зеркало, прикрепленное к стене на такой высоте, что лишь Азгор или его жена смогли бы увидеть в нем свои отражения. И это все, что находилось в комнате… ну, и еще огромная дыра в полу прямо в центре пола. Девушка прищурилась, не совсем понимая, для чего нужен этот проем. Дыра имела квадратную форму и была обрамлена перилами с местом для прохода. Хозяин дома поближе подошел к краю, где путь им преграждали перила, и позволил человеку получше рассмотреть проем в полу. Вниз вела лестница – туда, где был подвал, как предположила Фриск, потому что она не видела света, лишь тьму. Девушка обернулась и бросила взгляд на монстра, вопросительно подняв брови. Его лицо было чуть более расслаблено, чем в начале их пути. – Раньше это был подвал, но после того, как к нам много лет назад переехала Альфис, она превратила это место в свою комнату. Прошу, никогда туда не спускайся. Доктор любит возиться с техникой, а ты можешь пораниться. Фриск кивнула. – Без проблем. «Не собираюсь оставаться здесь столько, чтобы меня это заинтересовало». Но потом что-то в дыре привлекло ее внимание. Девушка могла бы поклясться, что слышала что-то идущее из темноты, прямо из комнаты доктора Альфис. Звук был настолько слабым, что ей, должно быть, показалось. Что-то… вроде музыки. Может, классика? Когда Фриск чуть-чуть наклонилась, звук стал чуть громче. «Думаю, доктор Альфис нравится слушать классику», подумала она и когда уже хотела проверить, слушала ли ящерица ту песню, которую девушка узнала, Азгор развернул ее и повез в сторону еще одной двери, и, судя по окну рядом с дверью, было легко догадаться, что этот проход ведет наружу. Фриск почувствовала небольшое разочарование, что не сможет увидеть внутреннее убранство других комнат, но потом безошибочно различила нотки сладкого как мед голоса Ториэль, подвывающую себе под нос наряду со звоном кастрюль и сковородок мелодию, которую девушка узнать уже не смогла. Первое, что ударило в лицо, когда хозяин дома открыл дверь, был солнечный свет. Застонав, она прикрыла глаза и потерла их, пытаясь успокоить жгучую боль, и когда наконец медленно, с осторожностью открыла их, дав себе время приспособиться, то, что Фриск увидела, заставило ее буквально открыть рот от восторга. Ее глаз касались все цвета радуги. Здесь было так много самых разных растений! Многих из них она никогда раньше даже не видела и не знала об их существовании до сегодняшнего дня. Со всех сторон они были окружены цветами, и единственной тусклой, бесцветной деталью была лишь выложенная камнем дорожка, на которой стоял Азгор. – Боже мой,… – только и смогла произнести девушка. Она мечтала о собственном саде. Это было то, чего Фриск желала больше всего в этой жизни, но… она никогда и подумать не могла, что у кого-то может быть настолько великолепный сад. Здесь было столько разных цветов. Маленькие, большие, с листьями, с лозой, с шипами – каждый отдельный вид имел свою грядку. Монстр действительно был очень организован, когда дело касалось его сада… и все эти цвета… так много красок! Самым чудесным было то, что здесь росли даже цветы таких оттенков, которые, как считала девушка, вообще не могут существовать. Даже цветочные стебли имели свои тона! Не было здесь такой краски, которую она не смогла углядеть. В этом саду жил каждый кусочек радуги, и, возможно, ее воображение совсем разыгралось, но некоторые из цветов будто светились. Как ее голубой эхо-цветок! Фриск с нетерпением огляделась, чтобы попробовать отыскать несколько, растущих неподалеку от дорожки, но была немного разочарована, что не смогла их обнаружить. Однако это не означало, что небольшой грядки не было где-то в глубине, подальше от серой каменной кладки. С их точки обзора сад, казалось, все ширился и разрастался, подобно джунглям, и из-за некоторых высоких цветов, возвышавшихся даже над хозяином дома, девушка не смогла увидеть, где же он кончается. Сад настолько полнился и сиял цветами, что она даже не могла разглядеть, куда ведет дорожка. – Этот сад похож на сказку, – прошептала Фриск, обернувшись и поднимая голову к Азгору. Он усмехнулся в ответ. – Люблю показывать свой сад. Разве он не прекрасен? Девушка могла лишь кивнуть, заставляя ухмылку монстра перерасти в любящую улыбку. – Что ж, идем, моя дорогая. Мне нужно с тобой поговорить кое о чем, и затем, когда все будет оговорено, я проведу для тебя по саду небольшой тур. Она едва слышала его, покуда ее глаза поражало все, что эти двое встречали на своем пути. Каждая клумба, мимо которой они проходили, хвасталась человеку новой разновидностью растений, о существовании которой он даже не подозревал. Зеленые цветы с пурпурным стеблем. Сияющие оранжевые лепестки с ярко-голубыми листьями. Цветы на красном стебле с черными шипами и розовыми лепестками. Однотонные белые цветы – от стебля до листиков и лепестков. Были цветы ростом с маленького ребенка. Цветы, которые меняли свой оттенок. Они даже проходили мимо тех цветков, которые хозяин дома показывал ей в «У Гриллби». Стоял аромат… и повсюду пахло свежестью. И когда нежный ветерок прошел сквозь Фриск, она лишь улыбнулась, когда поняла, что некоторые цветы даже издают шум ветра. Продолжая оглядываться, девушка пыталась отыскать цветок, который подарил ей Санс – тот чудесный эхо-цветок – но найти его не смогла. И когда она уже собралась спросить Азгора, посадил ли он их где-нибудь, густые цветочные джунгли закончились и перешли в широкую равнину. Но как и сад, это место тоже было ухоженным. Траву будто недавно выкашивали, и лишь редкие травинки качались на ветру. «Черт возьми, если бы он показал мне только эту открытую местность, я впечатлилась бы не меньше», отметила про себя Фриск. «Мой город полностью изничтожил настолько простые мелочи вроде таких зеленых уголков». Но она все равно улыбнулась. «Ну, хоть Папирус это пытается исправить». Монстр продолжил толкать коляску по каменной дорожке, и когда девушка наконец взглянула, куда их вела дорожка, ее улыбка стала только шире. Хозяин дома вез ее к маленькой белой беседке с высаженными вокруг золотыми цветами. Внутри этого маленького убежища стоял огромный стол с четырьмя стульями, и, похоже, кто-то здесь совсем недавно отдыхал. Судя по тому, что на столе стояли чайник и маленькая чашечка, Фриск предположила, что это был Азгор. Рядом с чаем лежала свернутая газета, маленький блокнот и карандаш, но что более важно, по крайней мере для девушки, прямо посреди стола стоял огромный кувшин с ледяной водой. – Коляска довольно низкая. Ты не против, если я пересажу тебя на один из стульев, чтобы видеть твое лицо, моя дорогая? – спросил монстр. Она покраснела, но кивнула, и как и раньше, когда он поднимал Фриск со стула вместе с одеялом и всем прочим, он был осторожен и аккуратно опустил ее на огромный стул. Девушка нахмурилась. Ее ноги даже не касались земли – настолько предмет мебели был высоким. «Ты просто сидишь на высоком стуле, Фриски», подумала она про себя, прежде чем выбросить эту ужасную мысль из головы. «Маленький человек на большом стуле. В этом есть разница». (прим.переводчика: Фриск поет всю ту же оперу, что она не ребенок, и Азгор не специально) Шум бегущей воды и треск льда о стенку стакана вытолкнули девушку из мыслей, когда хозяин дома тихо наполнил огромную кружку водой и передал ей. – Моя жена хотела напоить тебя чаем, но, думаю, вода все же больше подойдет для твоего иссушенного горла, – с улыбкой произнес монстр и скрестил ноги, облокотившись на стол и подперев подбородок рукой. Фриск благодарно кивнула и мигом все выпила. Ее горло и язык буквально кричали от радости, когда освежающая жидкость смочила и успокоила все, чего коснулась. После огромного глотка она поставила кружку на стол и осмотрелась. Теперь издали, когда девушка могла видеть все сразу, сад уже не казался таким огромным, хотя воображение заставило ее в это поверить. Однако он все еще был чертовски большим, и, судя по тому, что поле закончилось, когда они вышли к деревьям, она поняла, что этот сад, должно быть, находится на заднем дворе. Девушка не видела проезжей части. Азгор вздохнул и с улыбкой на лице прикрыл глаза. Фриск сделала небольшой глоток из огромной кружки, наблюдая, как его тело расслабляется. – Какой прекрасный денек снаружи. Птички поют, цветочки благоухают… – монстр открыл глаза. Девушка ничего не ответила. Его взгляд был будто затуманен, будто бы он видел что-то, чего не мог увидеть человек. Он смотрел через широкое поле, и его улыбка стала немного печальной. (прим.переводчика: РЕБЯТА, ВЫ ПОНЯЛИ, ВЫ ПОНЯЛИ, ЭТО САНС ГОВОРИЛ НА ГЕНОЦИДЕ, АЛЕ! Я даже специально пересмотрела видео по геноциду, чтобы перевод был корректным ;)) – Отличная погода для салочек. Девушка снова взглянула на поле и вздохнула, чувствуя, как холодный ветерок касается ее лица. Монстр был прав. Дни, наподобие этого, Фриск и ее друзья любили больше всего. Идеальная погода для игры в бейсбол. Она представила младшую версию себя и всех своих друзей, что у нее были за всю ее жизнь, устанавливающих базы[2], бросающих питчи[3], и взмахи бейсбольных бит, и задумалась, что же видит хозяин дома, когда смотрит на поле этим затуманенным взглядом. Видит ли он, как играют Чара и Азриэль? Видит ли, как сам бросает им двоим бейсбольный мяч? Она повернулась и увидела, что пелена спала с глаз Азгора, и он уже задумчиво постукивал пальцами по столу. Девушка отхлебнула немного воды, удивившись, что ее кружка была уже почти пуста. – Действительно прекрасный день, – согласилась она. Азгор издал краткий смешок, который… который отнюдь не был радостным. Ухмылочка, сменившая его улыбку, уже не была милой. Он взял чашку чая, и хотя Фриск не была экспертом, она знала, что чай должен быть горячим, но с чашки пар не шел. Монстр все равно его выпил, даже не покорчившись, и осторожно поставил маленькую чашечку обратно на блюдце. Девушка почувствовала, как что-то… отдалось у нее в груди, когда расслабленная поза хозяина дома напряглась, и он прислонился к стулу, выпрямив спину, будто это была деревянная доска. Азгор элегантно закинул ногу на ногу и сложил подушечки пальцев рук. Его ухмылка обнажила острые зубы, но только в этот раз в них не было прежнего очарования. Он выглядел… злым. Холодным. Высокомерным. Как нечистый на руку бизнесмен. Или… как довольный гангстер, выслушивающий чужие мольбы о прощении… и единственной причиной, почему Фриск узнала это особенное выражение лица, было то, что ту же самую улыбку она видела на лице Ника, когда он отрезал руку тому бедному мужчине. Подсознательно она попыталась пошевелить нижней частью тела. Ноги дернулись, но девушка знала, что они все еще не способны выдержать ее вес. Находиться рядом с этим монстром в неподвижном состоянии уже больше не казалось безопасным. – Я хотел начать все именно так – с обсуждения того, что от тебя ждут, но моя жена хотела сделать все по-хорошему, и вопреки тому факту, что ты явно умная и довольно интересная кроха, я с этим согласился. Я хотел сказать ей, что план «по-хорошему» не сработает, но говорить ей «нет» я не умею. Девушка нахмурилась, чувствуя, как начинают трястись руки. Она еще не осознала его слов в полной мере, но все это можно было прочувствовать в его тоне, что вызывал в груди растущую тревогу. Голос утратил прежнее тепло. Был в нем господствующий тон, деловитость, и Фриск почувствовала, что разговаривает с авторитетной фигурой. С кем-то, кто был рожден не для того, чтобы слушать. А для того, чтобы говорить сам, лишь отдавая приказы. За свою жизнь девушка встречала достаточно продажных копов, чтобы знать эту интонацию. И как только она узнала в голосе эти внезапно переменившиеся нотки, его слова наконец были поняты. – Что от меня ждут? О чем вы? Из того, как ухмылка монстра обратилась в полноценную острозубую улыбку, от которой даже Санс нервно курит в сторонке, Фриск поняла, что на самом деле не хотела задавать этот вопрос. Она даже не хотела находиться с ним рядом. И всего на секунду девушка искренне пожелала снова оказаться в комнате вместе с Ториэль. Худшее, что она могла сделать – это обращаться с ней как с ребенком. Судя по той улыбке, которой одарил ее Азгор, Фриск предположила, что лучшее, что он может сделать – это впиться зубами ей в глотку. – Уверен, что все это ужасно сбивает тебя с толку, но позволь я начну с того, что с тех пор как мы с женой потеряли нашего любимого усыновленного ребенка, Чару, нам было одиноко. Моя жена, в частности, пережила это намного хуже, чем я, – с этими словами пугающая улыбка хозяина дома чуть дрогнула. Монстр вздохнул и потер глаза, прежде чем продолжить. Паника и страх продолжали усиливаться. Девушка не позволяла себе и предположить, куда Азгор ведет, потому что самый очевидный ответ на этот вопрос пугал больше всего. И такого просто не могло произойти. Один сумасшедший в доме? Да, такое возможно. Два сумасшедших? Она сглотнула и уставилась на свою кружку. Внезапно пить ей больше не хотелось. (прим.переводчика: интересно, с чего бы это?) – Нет ничего более душераздирающего для нас, чем видеть пустую комнату, полную игрушек и неношеной одежды. Чара умерла такой молодой, и таким насильственным образом… и все из-за,… – хозяин дома сделал паузу, и затем произошло нечто даже более ужасающее. Из его клыкастой пасти вырвался рык, и он ударил кулаком по столу. И хотя при этом монстр сидел, у деревянного столика не было ни единого шанса. Под весом кулака он разбился на куски, затянув с собой на тот свет все, что стояло на его поверхности – чайник, чашки и кувшин с водой. Казалось, что от подобного проявления мощи хозяин дома даже не вспотел, и после нескольких леденящих душу секунд полнейшей тишины, во время которых – Фриск была в этом уверена – ее сердце билось так сильно, что Азгор должен был это слышать, монстр кашлянул и пригладил бороду. «Какого… хрена происходит?», подумала девушка, уставившись на разбитый стол. «Какого хрена я согласилась на предложение Джима? Оно того не стоит». – Прости, не хотел тебя напугать, иногда я просто не могу себя контролировать, – он ответил успокаивающей улыбкой, которая успокаивала меньше всего. – Так… на чем я остановился? Ах, да. Моя бедная жена не слишком хорошо справилась со смертью Чары. На самом деле она много лет провела в этом доме, лишь изредка покидая его ради тех редких дел, которыми раньше она по-настоящему любила заниматься. Она даже не помогала мне в ведении семейного бизнеса. Со странной улыбкой на лице Азгор окинул человека взглядом. – Когда я услышал, что Гриллби собирается в своем баре устроить шоу с людьми, мне стало интересно, кого же он выбрал… развлекать своих посетителей. И когда я рассказал об этом Тори, то был рад увидеть, что и в ней это зажгло определенное любопытство. Поэтому мы решили стать первыми монстрами, которые увидят твое выступление в качестве небольшого развлечения… – Гриллби говорил, что вы ему нужны в качестве судей, чтобы решить, получу я эту работу или нет, – сказала Фриск и, услышав хрюкающий смешок хозяина дома, задалась вопросом, может ли у нее случиться сердечный приступ из-за страха, который сейчас на огромной скорости разрастается по всему ее телу. – Ох, моя дорогая, – монстр проворковал это так мягко и так нежно, что девушка сердито напряглась: с ней опять говорили, как с ребенком. – Гриллби и его маленький человечишка в самом деле мягко стелят, верно? Моя милая девочка, Гриллби искал не просто певицу. Он искал,… – Азгор промычал, поглаживая бороду. – Хм… как бы сказать, чтобы не прозвучать вульгарно? Он искал человека, который не только сможет развлечь его зрителей, но и сможет выполнять роль секс-игрушки для особо обеспеченных посетителей. Возникло чувство, будто Фриск ударили в живот, потому как она словно выдохнула из себя весь воздух. «Секс-игрушка? Он искал проститутку? Секс-рабыню? И Джим… знал?» Но Джим не мог знать. Его дочь была с ним. Кто в такое место привозит своих детей? «Тот же, кто и заставляет их продавать на улице наркоту, чтобы не попасться полиции», ответила себе девушка и начала паниковать уже по-настоящему. – Гриллби предоставляет много интересных услуг, включая продажу… интимных актов за деньги. Что ж, он уже много заработал на своих… сотрудниках, ведь почти все, хотя бы отдаленно связанное с людьми, в Фелл Сити очень популярно. С твоей очаровательной внешностью и милым голосом, ты бы продавалась по наивысшим расценкам. «Джим тоже… знал? Но Джим вел себя как отец… Он даже выглядел как отец. Как мог Джим… сделать такое с другим человеком? Как Гриллби может делать такое. Да как…» – Вы его покровитель, и при этом позволяете ему принуждать к такому девушек? Как только эти слова сорвались с губ Фриск, она вздрогнула, ожидая, что это будут ее последние слова, особенно после того, как ее собеседник взбесился и сломал стол. Дерзить ему – совсем другое дело. И его реакция на эти слова лишь усилила отвращение к монстру. Азгор пожал плечами. – Он достаточно платит за мое безразличие, впрочем, не то чтобы мне было до этого дело, и к тому же, если посмотреть, я уверен, что его «работники» более чем согласны со сложившейся ситуацией. Но не думай об этом. Для тебя это всего лишь раздражающий писк. Все, что тебе нужно знать, так это то, что как только мы с женой тебя увидели, то поняли, что не можем допустить, чтобы тебя коснулась такая участь…, – монстр ухмыльнулся и подался вперед, приподняв подбородок девушки. Его прикосновение было шероховатым и грубым. Девушка была слишком ошеломлена и слишком напугана тем, что может произойти, если сейчас она смахнет его руку. – Я как будто снова увидел Чару. Такую маленькую и такую прелестную, но потом мы заговорили с тобой. Ты умна, и все же есть в тебе та нежность, которой обладают лишь дети. Я много лет не видел жену такой счастливой, и я вижу, почему, – в его голосе прорезался восторг. – Это было как снова обрести Чару, только лучше. Ненавижу говорить грубо о своем любимом ребенке, но за последний год своей жизни она немного ожесточилась, но ты… Хозяин дома, должно быть, понял, насколько самозабвенно он сейчас звучит, и откинулся назад на спинку стула, пытаясь воссоздать образ хладнокровного бизнесмена. – Ну, скажем, моя дорогая, что мы с женой были довольны и решили выкупить тебя у Гриллби. «В-выкупить меня?» Она чувствовала, как внутри разгорается гнев. – Вы не можете меня купить… Гигантский монстр махнул рукой, не придавая значения ее словам. – Мы уже это сделали. Заплатили наличными при выходе. Теперь ты наша, Фриск Детерм, –голос Азгора не оставляет и возможности для спора, и это еще больше ее злит. И в своей ярости она забывает, что стола над ней больше нет и предмет мебели не закрывает собеседнику обзор на все ее тело. Девушка смотрит вниз на ноги и со всей силы пытается ими пошевелить. Они двигаются, но все еще невероятно слабы. «Нет… этого не может быть». Его довольный смех невольно заставляет глаза покалывать из-за гнева и страха. «Он не мог этого сделать! Он был таким же сумасшедшим, как и его жена!» – О, боже. Это очаровательно, но, если серьезно, дорогая моя, даже если бы ты и могла сбежать, куда бы ты направилась? И даже если бы и знала, куда пойти, наш дом находится за много миль от ЖАРКОЗЕМЬЯ, и, И ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ каким-то невероятным чудом до ЖАРКОЗЕМЬЯ доберешься, сомневаюсь, что кто-то рискнет тебе помочь. Всем в этом городе управляю я. И к настоящему моменту уже все знают, что ты принадлежишь мне и моей жене, а ведь на меня работает так много монстров. То, насколько быстро тебя приведут обратно домой – вопрос лишь нескольких мгновений. Скалясь, девушка подняла на него глаза, и, судя по размерам его улыбки, монстр не только не удивился и не испугался, но и счел такое поведение невероятно забавным. Он прикрыл ладонью рот, пытаясь сдержать свой глубокий смех. – Я не принадлежу ва… – начала было говорить Фриск, но затем хозяин дома произнес нечто, что заставило весь ее гнев исчезнуть и поддаться огромной волне ужаса и страха. – В этой ситуации у тебя, в общем-то, нет выбора, так что лучшее для тебя – это меня слушать. Ты не можешь сбежать, да и не то чтобы ты захотела это сделать в ближайшие несколько недель – но и за тобой никто не придет, – Азгор дружественно ей подмигнул. – Твой друг Джим уже рассказал нам, что о том, что ты направляешься в мой чудесный город, никто не знал. «Господи, он прав. Джим… Джим действительно лжец», ей захотелось ударить саму себя за то, что она была настолько тупой. «Поэтому Джим и спросил, хочу ли я занять места для кого-то из своих друзей или членов семьи. Он хотел убедиться, что никто не знает, куда я направляюсь, и я на это повелась!» Девушка задрожала еще больше, как от гнева, так и от страха, что ее не просто похитили, но и ее откровенная глупость помогла похитителям убедиться в том, что никто не узнает, куда она пропала. «Но это же были настолько безобидные вопросы, а мне нужна была эта работа. Я не думала… Джим напомнил мне отца!» Фриск не поняла, что плачет, пока не почувствовала, как большой пушистый палец монстра вытер ее слезы. И без задней мысли она ударила по огромной руке и замерла, уставившись на него. К сожалению, в этот раз хозяин дома не счел подобный акт неповиновения милым, потому как изучив тяжелым и долгим взглядом руку, по которой она ударила, его холодные, ледяные глаза встретились с ее собственными. Немного отведя руку назад, он замахнулся и со всей силы ударил девушку. Фриск отлетела в сторону, ударившись в одну из беседочных балок. Когда Азгор остыл и поднял на нее взгляд, она уже не дышала. Фриск больше не было. Санс так и не узнал, что с ней случилось.The End
Лол, ребят, переводчик просто заебался от размеров главы и решил немного пошутить :) Это даже не оригинальная шутка от автора ;) Ща все будет. К сожалению, в этот раз хозяин дома не счел подобный акт неповиновения милым, потому как изучив тяжелым и долгим взглядом руку, по которой она ударила, его холодные, ледяные глаза встретились с ее собственными. Он потянулся к ней, легко наклонившись над обломками стола и оставляя между их лицами всего несколько дюймов. Если девушка раньше считала его зубы пугающими, то сейчас, созерцая их в непосредственной близости от своего лица, она думала, что у нее вот-вот сердце остановится. – Сегодня я закрою на это глаза, девочка. Но в следующий раз, когда ты меня ударишь, – он медленно зарычал и настолько быстро схватил ее за запястья, что Фриск даже не успела вскрикнуть. Его лапы были настолько огромными, что покрывали руки почти до локтя. Азгор сжал их, но боли так и не последовало. Лишь ее обещание, что было намного хуже. – Я сломаю твои ебаные ноги и это инвалидное кресло станет твоим лучшим другом до конца твоих дней. Поняла меня? «Пошел нахуй», подумала она, но быстро кивнула. Монстр все еще не отпускал ее и не выглядел особо удовлетворенным ответом. И что хуже, его рык сменила чудовищная, безжалостная улыбка. – Когда мы вернемся в дом, ты будешь улыбаться и вести себя, как счастливый ребенок. Ты радостно поздороваешься с моей женой и будешь называть ее «мамочка»… Девушка распахнула глаза от удивления. – Мамочка?! Я так не ду-аааах! Когда он чуть сжал ее руки, запястья пронзила боль. Его хватка была такой сильной, даже сильнее, чем у Санса, когда тот поймал ее кулак в ладонь, но в отличие от скелета, Фриск была уверена, что Азгор не остановится – он легко переломает ей кости, если захочет. Она чувствовала, что лишь одним сжатием руки он очень просто мог бы превратить их в пыль. – Стать счастливой семьей мы можем по-разному, моя дорогая. Мы можем продолжать придерживаться варианта мамочки – делать тебя счастливой и накачивать тебя наркотиками изо дня в день, чтобы ты стала настолько слабой и зависимой, что приняла бы свою судьбу… – Что? Накачивать наркотиками?! Монстр фыркнул, ослабив хватку. – А как ты думаешь, как ты здесь оказалась? – он рассмеялся. – Прошу, только не говори мне, что ты действительно поверила в россказни Альфис? «Альфис… она тоже врала! Вся эта история с псевдо-припадком… Меня накачали!» – Но мы оба знаем, что наркотики не сработают, – произнес хозяин дома и наконец отпустил запястья. – Ты просто не станешь есть нашу стряпню, и мамочка очень расстроится, а… мне придется кормить тебя через силу-угх… это ни к чему. «Ты просто сумасшедший. А эта обезумевшая женщина – не моя мать!» – Но с другой стороны есть еще вариант… физического наказания,… – сказал монстр и чуть нахмурился, будто бы эта идея ему не нравилась. – Ты имеешь в виду вариант, где ты будешь беспощадно избивать меня, пока я не начну называть твою жену «мамочкой»? – девушка харкнула в его сторону. Азгор от удивления поднял брови. – О, боже, нет! У мамочки нет никакого намерения причинять тебе боль, и я от этой идеи тоже не в восторге. Нет. Если ты продолжишь бороться и будешь расстраивать меня и мамочку, мне… придется отправить тебя… исправлять твое поведение. И я слышал, что Гриллби неплохо умеет воспитывать своенравные ДУШИ, наставляя их на путь истинный. Никогда не видел, чтобы люди так сильно менялись. Хозяин дома озарил ее своей коронной очаровательной улыбкой. – Не знаю, что именно он будет делать, но я доверюсь любому его методу, который он решит на тебе применить, и подержу тебя там несколько недель, сказав мамочке, что это необходимо, а когда Гриллби решит, что ты исправилась, я заберу тебя назад. «Все это… просто невозможно. Он угрожает мне изнасилованием монстров, если я не буду им подыгрывать». И это было даже хуже, чем то, как она представляла себе монстров еще будучи ребенком. Девушка лишь смотрела на него, пока мужской голос становился все более нежным и насмешливым. – Так что, как видишь, Фриск Детерм… «Я понятия не имею, где я, и никто не знает, что я здесь»… – … лучшее для тебя – просто… быть счастливым ребенком. Не просто играть его, а быть им. Все не так уж и плохо. Просто посмотри на это с другой стороны… «Если Азгор говорит правду, то я нахожусь за много миль от тех, кто мог бы мне помочь»… – … с сегодняшнего дня твоя жизнь станет намного проще. Тебе не нужно будет беспокоиться о том, чтобы прокормить себя… «Что мне делать?» – Джим рассказал мне все о том, в какой дыре ты живешь. А здесь у тебя будет чудесная комната и прекрасный сад, в котором можно будет играть… «Должна же быть возможность сбежать, но я понятия не имею как!» – У тебя будет все, что ты захочешь… в разумных пределах, конечно же. «Мне просто нужно побольше узнать об этом месте. Я должна изучить окружение этого места, если у меня появится шанс сбежать. И что я могу использовать, чтобы сбежать». И вместе с этой мыслью пришло унизительное и по-настоящему страшное решение. – Я знаю, это может быть… странно и немного смущать поначалу, но через какое-то время ты к этому привыкнешь. Так какой вариант ты выбираешь, моя дорогая крошка? Она силой воли заставила себя взглянуть на монстра. – А что я могу сказать? Улыбка хозяина дома стала шире. – Какая умная девочка. Тогда нужно отвезти тебя обратно в дом. Уверен, что мамочка уже приготовила ланч. Когда Азгор пересадил ее обратно в кресло, Фриск не произнесла ни слова. Но прежде чем взяться за ручки, он изучал человека взглядом всего несколько секунд. – Не думай, что я не знаю, что сейчас происходит в твоей маленькой головке, но позволь сказать тебе кое-что. В первый же раз, когда ты сделаешь что-то, что расстроит мамочку или меня, я отправлю тебя в «У Гриллби» настолько быстро, что ты даже не успеешь понять, что у тебя член во рту, пока какой-нибудь урод не кончит тебе на лицо. «Пошел нахуй», мысленно повторила про себя девушка. Она хотела бы, чтобы ее внутренний голос звучал уверенно хотя бы отчасти, но после того, как услышала ужасную и невероятно вульгарную угрозу, она изо всех сил старалась не дрожать. – Я поняла, – пробормотала Фриск, опустив голову. – Папочка. Она взглянула на монстра. Его глаза наполнились восторгом, а на лице замерла теплая улыбка, настолько же безумная, насколько и у его жены. «Он хочет жить в фантазиях так же сильно, как и Ториэль». – Я поняла… папочка, – выдавила девушка. Закрыв глаза, она сжала зубы, когда монстр поцеловал ее в макушку. – Какая хорошая девочка. Ты скоро к этому привыкнешь. Также быстро как и к тому, что мы исправим кое-что в твоем… образе… – заговорил Азгор. – Моем образе?! – прервала Фриск. Он кивнул и повез инвалидное кресло, мыча себе под нос милую песенку своим равно приятным голосом. – Эй, Аз-Папочка, что ты имеешь в виду? – Для наших глаз твой внешний вид выглядит немного взрослым, но не волнуйся. У нас есть знакомый, который поможет тебе создать и поддерживать более детский облик. Это он на самом деле владеет всеми теми зданиями в ЖАРКОЗЕМЬЕ, о которых я тебе рассказывал. В вопросах стиля и макияжа он профессионал. Завтра ты с ним встретишься. «Макияж и стиль?! Да что это вообще значит»… – Улыбнись. Твоя мама идет. Вопреки тому, что внутренне ей хотелось лишь грубить, когда Ториэль направилась к ним, девушка изобразила слабую улыбку.***
Все трое сидели в гостиной за семейным столом в ожидании трапезы. Как и весь остальной дом, их гостиная была похожа на картинку с Рождественской открытки. В камине горел огонь, к нему были повернуты два кресла, выглядящие совершенно новыми, а между ними стоял небольшой столик с парой книг. Коврик имел милый красно-фиолетовый цвет, и каждая вещь, до которой Фриск только могла дотянуться своим взглядом, сообщала о богатстве и статусе женатой пары. И почти в каждом углу гостиной стояли огромные хрустальные вазы, полнящиеся сотнями маленьких, сияющих золотом цветков. Девушка уставилась на блюда, что хозяйка дома выставила на стол. Супы, макароны с сыром, сэндвичи и настоящее обилие десертов. Все пахло просто бесподобно. И все это могло быть отравлено. Но как Фриск и ответила ранее Азгору: А что я могу сказать? Какой у меня сейчас выбор? И когда она потянулась за вилкой, Ториэль быстро выхватила ее из-под носа человека, озарив того безумной улыбкой. – Ты еще слишком слаба, чтобы есть самостоятельно. Позволь я помогу, дитя мое. Девушка бросила взгляд на хозяина дома, который внимательно за ней наблюдал. И борясь со слезами от гнева, ярости, унижения и страха, она открыла рот и позволила его жене покормить себя. И когда Фриск проглотила кусок, то почувствовала, как по щеке скатилась первая слеза, но, к счастью, леди-монстр ее не заметила, а Азгор поспешил ее стереть. – Спасибо,… мамочка. Ториэль взвизгнула от радости. «Я свалю из этого дурдома. Мне просто нужно продолжать подыгрывать, пока не придумаю, что делать дальше», поклялась она самой себе, открыв рот для добавки. Ссылки: *Маленькая великанша. Именно такая формулировка, и никак иначе: маленькая – в плане возраста, великанша – в плане роста. [1] Слинг - детская тканевая переноска для младенцев и детей до 2-3 лет. [2] Базы (в бейсболе) – элементы разметки, очерчивающие поле, квадратные подушечки, прикрепленные к земле. [3] Питч – бросок питчера в сторону бьющего, который (не) отбивает мяч битой. Практически все видели этот момент в американских фильмах/мультфильмах, так что не буду сильно вдаваться в подробности.
Примечания:
Комментарии переводчика - в первом отзыве к главе, ибо уже не помещается :(
