Denying

— Катя, вставай. С этими словами мама Екатерины открыла дверь и разбудила дочь. — Встаю. — отозвалась шатенка, лежа на боку спиной к двери. Она уже не спала. Девушка просто лежала и подниматься ей совершенно не хотелось. Вчерашний день в школе был неприятным и довольно мучительным. Как бы ей не хотелось нормально общаться с Таней, Катя усердно старалась ее не замечать и вести себя безразлично. Это давалось тяжело. Она ведь видела, как Бурая смотрит на нее. Видела, что очень обидела ее и видела, как Татьяна старалась поскорее покинуть школу. — А это что такое у тебя? — мать в это время прошла в комнату и включила свет, после чего заметила на столе деревянную рамку и лист бумаги, на котором был портрет ее дочери. Катя только недавно купила эту рамку и собиралась вставить в нее рисунок, а потом повесить на стену. Но не успела, а после недавних событий наличие этих вещей и вовсе вылетело из головы. — Ничего. Не трогай. — Екатерина, щурясь от яркого света лампы, тут же поднялась с постели и забрала раму вместе с рисунком, не дав Елене Анатольевне посмотреть внимательней. — Ты собрала все учебники на сегодня? Дневник, тетради? — решила не спорить с дочерью мать и перевести тему. — Мам, че за детский сад? — нахмурилась девушка. — Всегда было пофиг, а тут такой интерес. — Мне не было пофиг, Катя. Просто я была в тебе уверена до этого. — строго сказала женщина. — Собирайся, а то опоздаешь. Елена Анатольевна вышла из комнаты, а Катя, проводив ее взглядом, посмотрела на собственный портрет. Подойдя к шкафу, она открыла дверцу и убрала его вместе с рамкой на самую верхнюю полку. Ей не хотелось, чтобы хоть что-то могло напоминать в комнате о Тане. Так ей было проще придерживаться своего решения. Проще делать вид, будто ничего и не было. Выходя из дома вместе с Полиной, Катя знала, что сейчас увидит ее. Только ей не хотелось. Впервые появилось желание, чтобы Таня прогуляла школу. Но шатенка решила для себя, что раз они и будут находиться в одной компании друзей по утрам, то и вести будут себя, как друзья или знакомые. «Главное, чтобы никто не видел, что мы близки, как раньше. Ведь все было нормально, пока нас не занесло… Пока мы не начали что-то большее. Да и как мы можем не пересекаться, если учимся в одной школе и общаемся с одними и теми же людьми?» — думала Екатерина по дороге к магазину. Сегодня было довольно холодное утро. Только что выпавший снег блестел под ногами. Поля, вышагивая рядом, что-то болтала про фиолетовую морковку и удивлялась, что такая существует. С чего она начала это рассказывать, Катя не знала. Она была слишком напряжена и это напряжение усилилось, когда она увидела блондинку. Та стояла спиной к ним и слушала, как спорят Софи и Маша. — Привет. — поздоровалась первой Хорошенко старшая и мельком взглянув на Попозже, тут же отвела взгляд. Она не обняла ее, как обычно, и сразу же поторопила всех пойти в школу. Татьяна же в свою очередь поздоровалась, посмотрев на Полину. Поссорившиеся девушки старались вести себя как ни в чем не бывало, друг другу по дороге не говорили ни слова. — А вы знали, что бывает фиолетовая морковка? — вновь начала делиться своими впечатлениями Поля. — Да. И я знаю еще, что есть черные помидоры. — ответила всезнающая Гога. — Черные? Гнилые, что ли? — поморщилась Кузьмина и после этого тут же засмеялась, так как идущая рядом с ней Таня подскользнулась и, пару секунд попытавшись удержать равновесие, все же упала вперед, распластавшись по земле. Все остальные тоже рассмеялись, но перестали, поняв, что Бурая не может встать и, морщась, держится за нос. На заснеженную дорогу из него капала кровь. — Танюх, блин, ты че? — к блондинке моментально подбежала Екатерина. Полина с Машей переглянулись и вместе с Гогой тоже подошли к подруге. Катя уже помогла Тане встать и смотрела на ее лицо, которое та прикрывала ладонью. — Бляяяять…- протянула Попозже и запрокинула голову. — Не делай так. — тут же сказала Софи. — Мах, ну дай салфетки. — поторопила подругу Катя. Когда она быстро выхватила их из рук Марии, то вытащила одну и попыталась приложить к носу блондинки. Та же забрала салфетку и, немного зло посмотрев на девушку, принялась это делать сама. — Сильно больно? — поинтересовалась Хорошенко старшая. — Ты его не сломала? — тут же предположила худшее Поля. — Нет. — коротко ответила Татьяна, продолжая оказывать себе первую помощь. — Просто я лох. — Вот еще. — Катя достала другую салфетку и вытерла кровь с подбородка Бурой. Та же одарила ее непонимающим взглядом, но молча приняла помощь. В итоге Таня шла до школы с двумя кусочками от салфетки, торчащими из носа и в шутку обижалась на Катю с Полиной, которые обзывали ее моржом. Обстановка в компании из-за этого немного разрядилась и Татьяне на какое-то время показалось, что все как обычно, и у них с шатенкой не было того разговора о «временном расставании». Только школа ее вернула к реальности, когда там Хорошенко старшая, ни слова ей не сказав, пошла с Машей на свой урок. А раньше она всегда говорила о том, где они встретятся на перемене или приобнимала, говоря, что после третьего урока будет ждать в столовой. Было сложно принимать теперь такое нейтральное отношение к себе, без возможности хоть как-то повернуть время вспять. «Но когда я упала, она первая ко мне подошла и помогла встать… Блять. Лучше бы не делала этого. Я не понимаю, как мне вести себя? Она хочет остаться друзьями или вообще свести общение на нет? Да какая разница, я этого не хочу.» — пока Таня шла в этих мыслях на урок, Софи говорила о том, что у них будет пробное изложение по ЕГЭ седьмого числа. Естественно, блондинка прослушала эту информацию, так как ее голова была забита совершенно другим — как дать Кате понять, что им необходимо быть вместе и решать все проблемы можно вдвоем? Таня старалась учиться сегодня, чтобы хоть как-то отвлечься, но все равно умудрилась заработать двойку, так как не выполнила домашнее задание. — Надо было мне сказать, я бы списать дала. — сказала ей Софи, когда они после третьего урока геометрии вышли из класса и направились в сторону столовой. — Да я забыла… — вздохнула Татьяна, которая была рассеяна сегодня даже больше, чем обычно. — Прикиньте, у нас седьмого изложение будет, ну типа репетиция ЕГЭ. — подруг нагнала Кузьмина, а за ней плелась Катя, уткнувшись в тетрадь. — Я вам говорила вообще-то, когда в школу шли. — нахмурилась Гога, поняв, что ее снова никто не слушал. — Блин, Катюх, че ты там вычитываешь? — уже перевела тему Маша и обратилась к Хорошенко. — Да мне стих рассказывать сегодня, блин. А я его вообще не помню почти. — буркнула Екатерина. В столовой вся компания взяла что-то в буфете перекусить и села за стол. Мария все же начала спрашивать у Софи про экзамены и та теперь с умным видом рассказывала, до какого числа можно изменить предметы для сдачи, потому что Кузьмина все еще сомневалась в тех, которые выбрала. — А если можно изменить до тридцать первого января, то почему пробные раньше? — спросила Таня, желая достать что-то из сумки, повернулась и локтем опрокинула на пол стакан с морсом. — Блять, Бурая! Ты совсем ебанашка косолапая или че?! — крикнул Толик, который сидел за соседним столом и морс попал ему на джинсы. - Рот свой закрой! — тут же посмотрела на него Катя со злостью в глазах, не перенося, когда кто-либо оскорбляет Таню и совершенно машинально заступаясь за нее. — Отъебись, Хорошенко. Заебала за свою пиздолизку немую заступаться. — огрызнулся парень в ответ. Наверное, даже с другого конца столовой можно было увидеть, как краской залились лица обеих девушек. — Кать, не надо, не продолжай. — попросила Кузьмина и положила руку Екатерине на плечо. Шатенка сама не знала, как смогла сдержаться, но все же внимание привлекать не хотела, и только это остановило ее, чтобы не подняться и не заехать чем-нибудь Толику по голове. «Зачем она вообще заступается за меня? Что она тогда решила изменить, если она ведет себя так?» — подумала Татьяна, когда подняла стакан с пола и посмотрела на Катю, которая все еще злым взглядом поглядывала на старшеклассника. Пообедав, девушки пошли на урок литературы. У них он был совместный, и Екатерина, все еще глядя в тетрадь, когда вошла в класс, по привычке села рядом с блондинкой. Когда она это заметила, то посчитала глупым вставать и пересаживаться, да и решила, что в этом нет ничего страшного, раз они будут общаться нейтрально. Половину урока класс слушал стихи, которые учитель сама задала выучить каждому из школьников. Для многих урок был скучный. Одни зевали, другие залипали в телефонах, которые держали под партой или прикрывшись учебником. — Очень хорошо. — похвалила Софи учительница. — Пять, конечно же. Так… последний стих спрашиваю на сегодня и коротко расскажу вам об одном произведении. Его нужно будет прочитать. Не короткий пересказ, а именно само произведение! А со стихом пойдет… Хорошенко Катя. Шатенка тут же подняла взгляд от тетради. Она надеялась на то, что ее не спросят, но теперь пришлось встать и идти к доске. — Давай, начинай с автора, название… Как обычно, знаешь ведь. — обратилась к ней преподаватель и внимательно посмотрела на Екатерину. Девушке было немного неловко, но все же она приступила, держа за спиной на всякий случай тетрадь с записанным стихотворением. — Кхм… Ну, стих Марины Цветаевой. «Ты проходишь своею дорогою…». Ты проходишь своей дорогою… Эм… И руки твоей я не трогаю. Но тоска во мне — слишком вечная, Чтоб была ты мне — первой встречною. Катя ощутила, как она краснеет и кажется, только сейчас понимает, какой именно стих ей пришлось выучить. Она старалась смотреть в конец класса, глядя на портрет Льва Николаевича Толстого. Но несмотря на смущение, девушка все же продолжала: — Сердце сразу сказало: «Милая!» Все тебе — наугад — простила я, Ничего не знав, — даже имени.  О, люби меня, о, люби меня. По классу прокатился короткий смешок, что немного раздражало шатенку, но она, сделав паузу и собравшись с мыслями, решила не обращать внимания. -Вижу я по губам — извилиной… Эм… Щас… Вижу я по губам — извилиной По надменности их усиленной, По тяжелым надбровным выступам: Это сердце берется — приступом. Платье — шелковым панцирем… Блин. Шелковым черным панцирем Голос с чуть хрипотцой цыганскою, Все в тебе мне до боли нравится,  Даже то, что ты не красавица. Во время последних слов она сама не заметила, как взгляд переместился на Татьяну. В этот же момент весь класс разразился смехом. Кузьмина тоже чуть усмехнулась и, закрыв глаза, покачала головой. — Так и знал, что ты Бурой стих читаешь, а теперь тем более понятно. — несдержанно прокомментировал Миша. Сама же Таня была теперь еще краснее Екатерины и от этих слов ей стало обидно, поэтому она просто уткнулась в учебник, сделав вид, что ничего не поняла. Хорошенко в это время, проигнорировав слова Миши, продолжала читать стих у доски, но теперь еще больше запинаясь. — Ну… Кать. Я знаю, что ты можешь лучше. Поэтому… Нет, больше тройки поставить не могу. — расстроенно произнесла преподаватель литературы. — А можно я после уроков еще раз расскажу? — спросила Катя с надеждой в голосе. — Думаешь, сможешь лучше? Если так, то хорошо. — кивнула женщина и отпустила ученицу на место. Шатенка села и посмотрела на Таню, которая все еще пялилась в учебник и, кажется, была обижена за такую ситуацию со стихотворением. Сама Екатерина тоже подумала, что вышло неловко. — Кать, ты дура или че? — после урока, шепотом обратилась к ней Кузьмина, но с усмешкой. — Нафига на Таньку то пялилась, когда читала? Она дуется теперь. — подруга кивнула в сторону Попозже, которая шла впереди рядом с Гогой и молчала. — Блин… — Екатерина и сама понимала, что при таком раскладе стоило смотреть в другую сторону, да и сама бы она возможно, обиделась в такой ситуации. — Танюх… Катя поравнялась с Бурой и посмотрела на нее. — Не обижайся только, ладно? Это просто стих такой… И я… Блин, я случайно на тебя посмотрела. Ты-то красивая. Не слушай этих дебилов. — оправдалась шатенка. Татьяна и правда была расстроена, но после услышанных слов, тут же удивленно вскинула брови и перевела взгляд на Катю. — Ты правда так думаешь? — блондинка даже улыбнулась. — Ну… Блин, Тань… Ты знаешь, что да. Но давай не будем… — немного замялась Хорошенко, понимая, что это снова не похоже на дружеское общение. После всех оставшихся уроков и факультативов, девушки направились домой. Катя успешно рассказала стихотворение и теперь они спорили с Софи, у кого был стих сложнее. — Вы такие зануды. Можете про учебу не говорить вне школы? — недовольно посмотрела на подруг Маша. — Мах, а ты в курсе, что есть грибы со вкусом курицы? — Полина отвлекла ее, снова спрашивая про какие-то странные вещи. — Да что за вопросы у тебя сегодня? — посмеялась Таня, у которой, кажется, немного поднялось настроение. — Она биологию сдавать в одиннадцатом собралась, вот теперь и читает про всякую херню.- ответила Екатерина за сестру. — Биологию? — приподняв одну бровь, Бурая перебила Полю, которая что-то хотела сказать. — Вот я тоже офигела, когда узнала. Еще спросила, не в мед ли она собралась. — посмеялась Катя, переговариваясь с Таней под недовольное выражение лица Хорошенко младшей, которая шла между ними. — Нет, только не в мед. В стране тогда увеличиться смертность. — поддержала шутку блондинка, и девушки рассмеялись. — Ой, ой, ой. Очень смешно! — саркастично произнесла Полина. — Вы сами-то еще толком не знаете куда поступать, лишь бы поржать. — Я знаю… Ну почти. — задумчиво посмотрела Катя в сторону. — А ты мне, кстати, так и не рассказала толком на счет того, куда хочешь. — подметила она, снова посмотрев на Таню. — Ну, я пока не уверена. Вообще мама хочет, чтобы я была юристом, ты же знаешь. Но… Короче, не важно. — отмахнулась Попозже. Сейчас все выглядело так, будто день назад с Катей они не говорили о расставании. Единственное, в чем было отличие, они больше не держались за руки, не смотрели друг на другу с откровенной влюбленностью в глазах и не было того, чего так не хватало Татьяне — когда шатенка шутила над ней, а потом, извиняясь, трепала по волосам. Возле поворота, где подруги делились на две компании, Маша приобняла Таню, а следом Софи. Полина сделала тоже самое. Катя не стала исключением и, одной рукой обнимая Татьяну, не сдержалась и посмотрела ей в глаза. Она тут же пожалела об этом и, отстранившись, попрощалась, после чего девушки разошлись. Уже дома Таня, скинув с плеча сумку в своей комнате, уселась на постель и задумалась. Она пыталась понять, что сегодня происходило, и все это напоминало ей то, как они общались с Катей до того, как их отношения стали более очевидными. «Блять. Катя. Да что мне делать? Я не понимаю… Ты так посмотрела на меня сейчас… Я же вижу, чего ты хочешь. Зачем все так усложнять? Что не так?! Может быть, я что-то сделала, обидела как-то, а ты молчишь? Твою мать! Это тупо. Все очень тупо. Но ты мне нужна.» — Татьяна вздохнула и склонила голову. Подумав еще минуту, она взяла телефон и позвонила Кате. Ей просто захотелось поговорить с ней и предложить встретиться, чтобы извиниться за свою реакцию на их разговор и попробовать все исправить. Почему-то Таня была уверена, что если они спокойно пообщаются, она сможет убедить шатенку в том, что их отношения не будут ничему мешать. Что она готова меньше проводить с ней времени, раз у той проблемы дома. Что в школе она готова даже не подходить к ней, но лишь бы Катя не отказывалась от их отношений. Решительность все это высказать была довольно сильной, до того момента, как голос автоответчика не сообщил — «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.» «Да почему он выключен постоянно?! Но если СГ жаловалась ее матери на наше общение… Она вообще говорила мне правду?» — сомнения одолели Таню сейчас, и она окончательно запуталась. Блондинка поднялась с постели и включила ноутбук. Она хотела зайти в соцсеть, и написать Екатерине, пока еще на это хватало смелости, но и там она обнаружила, что Катя в сети была позавчера. «Но, может, она зайдет?» — подумала блондинка и все же принялась печатать текст. «Кать, мы можем поговорить? Извини, что тогда ушла и не дала нормально все высказать. Просто мне было очень плохо от твоих слов. И от того, что ты меня игнорила…» — Бурая стучала по клавишам, но это занятие прервал звонок в скайпе. Звонила Вика. Таня задумалась, принимать ли звонок, но, подумав, что и так мало общается с подругой и не желая ее обижать, все же приняла вызов. — Привет, Танюх. — на экране ноутбука появилось лицо подруги из Воронежа. — Ты че там совсем пропала опять? Вся в любовных делах? — усмехнулась она. — Привет. Да не то чтобы… Просто… Блин. Все не так хорошо, как хотелось бы. — сразу же призналась Татьяна. — А че такое? У всех почему-то все хреново. Твоя Даша-то тоже там… Пиздец короче. Бухая сегодня в школу пришла. И вообще по оценкам у нее жопа… — принялась рассказывать Виктория. — Вик, она не моя. И давай только не о ней, ладно? — нахмурилась блондинка. — Эм… Ну ладно. Извини, просто вспомнила. А че у тебя-то с твоей случилось? У вас недавно все ведь только началось. Вздохнув, Бурая отвела взгляд от экрана, сомневаясь, стоит ли рассказывать. Но ей очень хотелось с кем-то поделиться своими переживаниями и непониманием, поэтому она постаралась объяснить Вике то, что у них произошло с Катей. — Блять, Тань… И че, она себя теперь ведет так, типа все норм? Или обижается? Может она просто напряглась из-за того, что вас спалила училка? — начала спрашивать Виктория. — Я не знаю… Ну, конечно, ее это напрягло, но это ведь не повод и… Короче, я не понимаю. Понятно только то, что она не хочет, чтобы ее мама узнала. Но ее ведь постоянно нет дома, и доказательств никаких у училки нет. — рассуждала Таня. — Это сложно… — нахмурилась Вика. — А может она так боится, потому что не понимает, что это серьезно у тебя? Ну… И скрываться она не готова, потому что не понимает, стоит ли оно того? Я тоже тот еще советчик, но мало ли. Если бы она просто боялась училки, она бы наверное даже рядом с тобой не ходила? Может вообще дело не в преподше, а в том, что это ее первые отношения с девушкой? Я, конечно, не спец, но… — И что мне делать-то? — не совсем понимала девушка подругу. — Как дать понять, что она мне правда важна? Что ей не надо бояться своих чувств? Я была бы готова наплевать на все ради нее… — Хер знает, Танюх. А если… Не знаю, поухаживать за ней? Ну типа, дать понять, что такие отношения ничем не отличаются от обычных? Как это сказать-то… — Я поняла. От натуралов. И че? — снова нахмурилась Татьяна. — Че, че? Своди ее куда-нибудь… Или признайся там в любви… Не свечки под окном, конечно, но что-нибудь романтичное. — предложила Виктория. — Я когда с Темой рассталась, он меня вернул, и я не жалею. Но он мне подарил цветов огромный букет и извинился. Хоть я и знаю, что он не виноват был в этом, это все я… Но блин, мне показалось что такой жест абы кому он бы не стал делать. Короче, или я тупая, или это реально работает. — Цветы? — приподняла одну бровь Таня. — Ну… И как ты себе это представляешь? Мне прийти к ней с букетом и встать на колено? — Да почему на колено-то? — рассмеялась Вика. — Мой вот сказал, что не хотел своим присутствием на меня давить и цветы привезли доставкой. Короче, придумать можно что-нибудь. Просто он взрослее, поэтому так и сделал, наверное. — Хм… — задумалась блондинка. — А что, если… Ну… И сколько это стоит, не знаешь? Я как бы еще в школе учусь, в отличии от твоего. — Так откуда я знаю? Он же дарил. Но ты в интернете-то поищи. В Питере точно такие службы должны быть. — говорила подруга Татьяны, довольная тем, что Попозже понравилась ее идея. — Щас. — Бурая начала шариться в интернете. — Ну мне Тема сто одну розу подарил, думаю, это будет слишком в вашем случае. — болтала Вика, пока Таня занималась поисками. — Вот… Кое-что нашла. Капец, у меня тыща только, а тут минимум две нужно на нормальное что-то, а не на веник какой-то. — с сосредоточенным выражением лица сообщила блондинка. — Ну я могу занять пару соток, только как тебе перевести их не знаю. — Да ладно, я что-нибудь придумаю. Расскажи, как ты там? Когда девушки договорили, Татьяна тут же позвонила матери. Она почти сразу придумала, что скажет ей. — Мам, я на день рождения пойду сегодня к Софи. Мне надо подарок купить. — с ходу начала врать Таня. — Сегодня? — удивилась Галина Александровна. — Чего ты вчера-то молчала? Ну возьми тогда у меня в комоде, вторая полка, слева увидишь. — Да я забыла. Спасибо, мам. Я тысячу возьму, ладно? — Хорошо. А что ты купить-то хочешь? — спросила женщина. Таня немного зависла от такого вопроса, ведь что именно она якобы собралась подарить Гоге, девушка не придумала. — Я… Ну я думала, что выберу что-нибудь, когда в магазин пойду. — выпалила Попозже, и надеясь, что ее ложь сработает. — Да, Марин, сейчас! — крикнула кому-то ее мама. — Хорошо, давай. Но больше не бери. Дома чтобы была в двенадцать. Софи от меня поздравь, а мне работать надо. — проговорив все это, Галина Александровна положила трубку. Татьяна сама не ожидала, что все будет так просто и тут же побежала в комнату к маме. Уже через час она выбрала букет для той, которую так сильно хотела вернуть. В некоторые моменты эта идея ей казалась неимоверно глупой, но в то же время она считала, что тогда Катя хоть что-то поймет, и потом у них получится нормальный разговор. Что тогда она оттает, и возможно будет все вернуть. Теперь Таня с волнением ждала подтверждение заказа от оператора и информации, как можно оплатить подарок. На телефон поступил звонок и немного нервничая, Бурая подняла трубку. Вежливый голос девушки поинтересовался, готова ли Татьяна подтвердить заказ и каким способом желает оплатить его. Выяснив все детали, от оплаты до адреса, оператор спросила: — Не желаете ли оставить какое-то послание? К букету прилагается открытка. — Эм… А так можно? — все еще переживая, уточнила Попозже. — Я бы хотела, да. — Хорошо. Продиктуйте текст, пожалуйста. После этой просьбы блондинке стало неловко и что именно диктовать, она не знала. — Ну… Давайте так… Эм… Я очень надеюсь, что… Нет. Хотя нет. Оставьте. Я очень надеюсь, что этот букет поднимет тебе настроение. Хочу, чтобы ты знала, что бы не случилось, я всегда готова тебя поддержать. Прости за то, что неправильно отреагировала на твои слова, но ты мне очень нужна. Я безумно скучаю по тебе. По нам. Люблю. Таня. — как на духу выпалила все это Татьяна и по молчанию оператора поняла, что та немного выбита из колеи. — А получателем вы указали Екатерину? — с сомнением в голосе уточнила девушка. — Ну… Да. — Бурой вдруг захотелось завершить разговор, но она успокаивала себя тем, что этот голос на том конце провода — просто оператор и ей плевать, что и кому отправляют. Вопросов и правда больше не возникло, и когда блондинка сходила до ближайшего терминала и оплатила заказ так, как ей сказали, она вернулась домой и довольно долго сидела за ноутбуком, перелистывая фотографии Хорошенко. Для нее было впервые, что она делает что-то подобное для девушки, да и вообще для кого-либо. В это же время сама Катя сидела у себя в комнате и пыталась перевести текст, который им задали на английском. Обложившись словарями, она пыталась найти два слова которые видела впервые и совершенно не понимала. Включив компьютер, она хотела открыть переводчик, но потом вспомнила, что мать отключила интернет. — Зашибись… — нахмурилась шатенка. — Мам!!! — она поднялась со стула и вышла из комнаты, после чего пошла на кухню, где что-то готовила Елена Анатольевна. — Что такое? — повернулась женщина к дочери, стоявшей на пороге. — Я не могу уроки делать без интернета, мне нужен переводчик. В словаре такого нет! Мать посмотрела на дочь удивленным взглядом. — Кать, а как ты думаешь мы делали уроки без интернета? В словарях есть все, нужно искать лучше. А свою лень оправдывать может каждый. — Лень?! Мама, блин. Я же сказала, там нет этих слов. — раздраженно повторила Катя, понимая, что мать ее не слышит. — Что за блин, Катя? Выражайся, как человек. И ищи лучше. Интернета не будет, мне нечем его оплатить. — Так, может, не нужно торчать дома? Ты мне все равно ничем не помогаешь! — Екатерина пошла обратно в комнату. — А может не нужно было терять работу?! Какая самостоятельная стала, посмотрите-ка! — послышался в след голос матери. От этого девушка еще больше разозлилась и, зайдя в комнату, захлопнула дверь. Она считала, что мама слишком много требует от нее. Ее злило, что женщина считает, что Катя может работать, но при этом не в состоянии принимать собственные решения. «Я докажу, что мне ее помощь больше не нужна. Я и сама все могу.» — подумала Екатерина и взяла газету, которую достала после школы из почтового ящика. В ней она принялась смотреть вакансии. Ей хотелось найти работу, чтобы мать перестала нагнетать и постоянно попрекать деньгами. Увидев первое более менее подходящее объявление, девушка хотела позвонить, но снова вспомнила о том, что у нее нет телефона. — Да блять! — шатенка психанула и запустила газету в стену. — Я вообще не могу ничего сделать теперь, спасибо! — Че она кричит? — послышался голос Полины, которая, по всей видимости, зашла на кухню и обращалась к матери. — Неуравновешенная, вот почему. Не понимаю, что с ней происходит? Мало я для вас делаю разве? Почему такое отношение? — раздались следом слова Елены Анатольевны. «Они думают, я их не слышу? Думают только о себе. Что Таня, что они.» — пронеслось в голове у Кати. Она хотела уйти куда-нибудь на улицу. Ей хотелось покурить и не продолжать развивать в себе злость, но поняла, что мать никуда ее не отпустит. «Как она хочет, чтобы я что-то учила в таком… Вот в этом всем?! Я как в тюрьме!» — после этих мыслей Катя откинулась на постели и, взяв в руки какой-то брелок с тумбочки, просто принялась крутить его, нервно перебирая пальцами. При всех своих недовольствах, при раздраженности в сторону матери, Катя не могла выбросить свое желание получить от нее хоть какое-то признание. Ей было очень важно, чтобы мама в итоге сказала — «Я горжусь тобой. Без тебя мы бы не справились.». Тогда бы она смогла почувствовать то, что все делает правильно. Что ее любят. Но сейчас со всех сторон было только давление. Все что-то требовали и эти требования противоречили друг другу. Даже сестра теперь меньше общалась с ней, они постоянно были в разных комнатах. Поля же не предпринимала больше попыток разговора, после того, как Катя довольно грубо поговорила с ней и схватила так, что на руке остался синяк. Немного просидев в таком положении и мучая пальцами брелок, Екатерина все же постаралась взять себя в руки и вновь пошла к столу, чтобы продолжить заниматься. Час она упорно переводила огромный текст, который, казалось, стал еще более непонятным и сложным. Когда на часах было 18:30, в дверь кто-то позвонил. Послышались шаги Елены Анатольевны, которая направилась открыть ее. — Здравствуйте. А Хорошенко Екатерина Аркадьевна тут живет? — спросил мужской голос. Услышав это, Катя тут же встала со стула и выглянула из комнаты. На пороге стоял человек в форме курьера и в руках держал букет из ярко красных роз. — Кать, это, кажется, тебе… — удивленно посмотрела на дочь женщина. — Эм… Да? — девушка подошла к двери. Мужчина вручил ей розы и, достав какой-то бланк, попросил расписаться и протянул ручку. Шатенка была растеряна от такого, поэтому просто молча и без вопросов поставила подпись. Когда курьер ушел, она вместе с букетом отправилась на кухню, все еще удивленная такому подарку. Увидев записку, она тут же открыла ее и прочитала, замерев прямо на пороге между кухней и коридором. — Кто там пришел? — выглянула Полина из-за двери своей комнаты. — У Кати поклонник, кажется, появился. — с улыбкой сказала Елена Анатольевна, закрыв входную дверь на ключ. Екатерина не слушала их, она ощутила довольно странное, но приятное чувство. Казалось, что если бы Татьяна была тут, то поцелуя благодарности ей бы было не избежать. Все еще немного растерянная шатенка положила на стол записку и принялась искать что-то, во что можно поставить цветы. — Ну? Что за джентльмен так тебя решил порадовать? — бодрым тоном спросила ее мама, когда вошла на кухню. — Да… Так. — хотела как-то отмазаться Катя и повернулась в сторону матери. Ее глаза тут же округлились от увиденной картины. Женщина уже взяла открытку со стола и открыла ее, чтобы прочитать. Паника и страх тут же дали о себе знать и Катя, сама не поняв как, сразу же оказалась возле мамы и одним движением выхватила записку у нее из рук. Та в свою очередь посмотрела на дочь довольно строгим взглядом и при этом же возмущенным. «Она прочитала…» — мелькнула мысль у Кати и она нервно сглотнула. — Так секретно? — спросила Елена Анатольевна. — Ты такая скрытная, Кать. Вот постоянно все пытаешься утаить. Пока мать этого не сказала, девушка уже ощутила холод, пробежавший по спине, но, поняв, что та не успела ничего прочитать, ей стало немного легче. — Просто… Не красиво читать чужие записки. — выпалила шатенка и, теперь уже не выпуская открытку из рук, продолжила искать вазу. — Поль, вот почему она скрывает своего ухажера? — спросила женщина, когда на кухню зашла Хорошенко младшая. Екатерина тут же метнула взгляд на сестру, которая, кажется, сразу же поняла в чем дело. — Не знаю, мам. — пожала плечами Хорошенко младшая и, взглянув еще раз на Катю, развернулась и вышла из кухни. Шатенка тоже поторопилась покинуть мать и, взяв вазу с цветами, быстро пошла к себе в комнату. Поставив там розы на стол, она смотрела на них и все еще испытывала тревогу. Теперь ее немного трясло от мыслей, что бы было, если бы мама успела прочитать хотя бы то, от кого этот букет. Нет, ей было сначала приятно получить такой знак внимания и если бы она была одна, то ощущения точно были бы другими, но сейчас факт того, что Елена Анатольевна была в шаге от правды, перекрывал все хорошие эмоции. «О чем ты думала вообще? Я же говорила, что я под домашним арестом, Таня, блять!» — думала Катя и села на край кровати, все еще глядя на розы. — «Зачем так делать? Я же попросила… Попросила подождать!» В голове все смешалось. Смешались все чувства. Такая невероятная тяга к этой девушке. Непонимание, насколько это в порядке вещей. Возможность того, что все узнает мать. Разочарование этой женщины и огромный страх перед этим. Поглощающее непринятие происходящего было слишком сильным. Хотелось, чтобы все разложилось по полочкам само. Чтобы просто кто-то сказал, что нужно делать, как поступать для лучшего исхода событий? Но никого не было. Никого и ничего, что бы натолкнуло на что-то помимо боязни и злости. А именно злость всегда была защитной реакцией Екатерины. Именно в этой злости она теперь тонула и обвиняла всех и вся, в том числе себя.

***

Утром Татьяна собиралась с мыслями о том, почему Катя никак не связалась с ней? Ведь из доставки вчера позвонили и сообщили, что цветы были доставлены вовремя, по нужному адресу. До поздней ночи блондинка ждала, что Хорошенко зайдет в соцсеть и что-то напишет. Этого не произошло, а в телефоне все тот же автоответчик без конца твердил — «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.» Как и обычно, Таня надела куртку и пошла на улицу. Встреча с Софи, дорога до ларька — все это уже было четко выработанным планом. Но в это утро девушка надеялась только на одно — Катя увидит ее, обнимет, скажет, что ей было очень приятно получить такой знак внимания и как минимум, они спокойно поговорят. — Привет. — Таня улыбнулась компании девушек, которые о чем-то говорили, стоя у магазина. — Привет. — Софи тоже поздоровалась. — Тань, нам надо пораньше выходить, не думаешь? Бурая не слышала, что говорит ей подруга. Она смотрела на Катю, которая тоже встретилась с ней глазами, но ее взгляд был довольно холодным, и Попозже напряглась. После такого неоднозначного и молчаливого приветствия, она даже не осмелилась подойти к шатенке, чтобы обнять. — Может вы пойдете втроем? — вдруг обратилась к двум подругам и своей сестре Екатерина. — Нам надо поговорить с Таней. — Ну… Ладно. Вы же мириться собираетесь? — уточнила Кузьмина, у которой было сегодня довольно веселое настроение. — Если я вчера все правильно поняла, то да. — ответила за сестру Полина и усмехнулась. — Только не опаздывайте, потому что у нас… — начала было нудную речь Гога, но не договорила, потому что Маша и Поля взяли ее под руки и буквально потащили от ларька в сторону школы. — Пошли. — коротко обратилась к Тане шатенка и пошла в сторону соседнего двора. Блондинка почувствовала, как внутри все сжалось от такого тона. Но она хотела поговорить, поэтому без пререканий пошла следом за девушкой. — Ты… Кать, ты вчера получила… — начала Попозже, когда они зашли в какой-то двор. Там Екатерина села на лавочку в беседке и закурила. — Получила. — грубо перебила она Таню. — Зачем? — В каком смысле? — растерялась Бурая с непониманием в глазах. — Зачем ты это сделала? — Я… Я хотела тебя порадовать. Чтобы ты… — А может ты хочешь сама, чтобы моя мама узнала обо всем? Я говорила тебе, что я под домашним арестом, и что она теперь дома на неделю! Ты это знала и сделала вот… Вот это! — Ты не говорила, что она дома, Кать… — Таня теперь еще больше не понимала шатенку. — Я думала, что она как обычно на работе. — Я говорила, когда мы шли в школу! — утверждала Екатерина, которая была убеждена в своих словах. — Блять, Таня! Я тебя просила! Просила просто подождать! Хорошенко сейчас даже не курила. Сигарета тлела в ее руке, а сама девушка просто озлобленно смотрела на Татьяну. — Да ты не понимаешь! — Попозже не выдержала такого нападения в свой адрес и тоже повысила голос. — Я ведь… Я просто хотела так сказать, что я тебя… — Заткнись! — Катя даже встала. — Не говори этого. Хватит. Это уже не смешно. Мы не можем… — Да почему? — тут же отреагировала Таня, понимая, что хочет сказать шатенка. — Из-за твоей мамы?! Я думала, что не безразлична тебе! Почему тебе так важно ее мнение, а не я?! — Да потому что она моя мать, Таня! Она мне дорога, мне не похуй на нее так, как тебе на свою! И дело вообще не в ней! Я не знаю… Я не уверена в том, что… Бляяять. Я не знаю, что у меня к тебе. Это все может быть огромной ошибкой! — Не знаешь? Не знаешь?! А то, что было на кухне у тебя? В школе? Или у Маши?! А дальше?! У нас же хорошо все было! Тогда ты все знала! — Не ори, блять! Я не знаю, что это было! Наверное, все это было лишним. Каким-то помешательством! Это ты такая, а я… — А ты у нас нормальная, да? — уже с накатывающимися слезами спросила Таня. — Да! Я нормальная и не надо ко мне больше лезть, понятно?! Я жалею о том, что у нас вообще что-то было! — шатенка после этих слов выбросила окурок на землю и пошла прочь от беседки. — Да и иди ты нахуй! — несдержанно крикнула ей в след блондинка, хотя у самой из глаз текли слезы от обиды на все те слова, что сейчас были услышаны в свой адрес. Екатерина молча удалялась из поля зрения. Бурая чувствовала, как ее виски пульсируют, как ее трясет и на нее накатывалась настоящая истерика. Сев на то место, где сидела только что ушедшая девушка, Таня разрыдалась, закрыв лицо руками. Она не могла это остановить. Она всхлипывала, вытирая руками слезы. Со злости даже ударила стол, стоявший в беседке, между двух лавочек, засадив тем самым занозу, но не почувствовав этого. Окрыляющего чувства влюбленности больше не было. Его сменило что-то другое. То, что словно выворачивало ее наизнанку, делало больно и пожирало изнутри. Сквозь слезы она не могла нормально вздохнуть и чувствовала боль в горле. Там встал ком, а все лицо горело, не смотря на морозную погоду. Судорожно вздрагивая, Таня пыталась остановить себя, но ничего не получалось. В голове была сейчас только одна мысль: «Я ее ненавижу!» Блондинка не знала, сколько она просидела в таком состоянии. Ни о какой школе она и думать не могла. Она вовсе забыла про нее. Только когда истерика начала отпускать из своих цепких когтей, Татьяна ощутила, что физически чувствует себя ужасно. Ее тело охватил озноб и одновременно жар. Мокрое от слез лицо начинало мерзнуть, но щеки горели. Девушка встала со скамейки. Она не собиралась идти в школу сейчас и ноги медленно, но верно понесли ее к своему дому. Там Таня, сняв с себя куртку, отправилась в комнату. Не было сил даже покурить, и она просто упала на постель. Глядя в одну точку, Бурая притянула к себе колени и чувствовала, что ее морозит. Обида, недомогание и недавний срыв обессилили ее. Сейчас было какое-то опустошение, а от повышенного давления заболела голова. Так она лежала довольно долго, прокручивая все слова Кати. Слезы возобновлялись, но ненадолго. В итоге Татьяна сама не заметила, как ее организм окончательно сдался, и она провалилась в сон. Разбудила девушку мама, которая приехала с работы в обед. Она сразу же зашла в комнату дочери и уже принялась ругаться. — Тань, что ты дома делаешь? Мне Светлана Георгиевна позвонила… А ты чего одетая на постели? — озадаченно проговорила женщина, стоя в зимнее пальто. — Эм… — Таня, проснувшись, посмотрела на мать. — Я себя чувствую не очень… Галина Александровна подошла ближе к постели и потрогала лоб дочери. — Танюш, у тебя жар ведь! Надо скорую вызвать. — женщина уже направилась в коридор, чтобы взять телефон из сумки. — Мам, не надо. Пожалуйста. — попросила девушка и немного приподнялась. — Почему? — повернулась та к ней, стоя на пороге. — Не хочу. Можешь просто таблетку дать? — Ну подожди. Давай температуру смеришь сначала. — взволнованно сказала ей мать и все же пошла на кухню, где была аптечка. Татьяна снова легла на кровать и посмотрела в сторону балкона. Она действительно чувствовала себя отвратительно, кости ломило, было и холодно, и жарко одновременно. Головная боль не прошла, а только усилилась, будто череп был зажат в тиски. Сильный стресс ударил по самочувствию, и теперь физическое, ужасное состояние дополняло ее душевную боль. Она снова прокручивала слова Екатерины — «Я жалею о том, что у нас вообще что-то было!». В горле снова встал ком, а оно болело, и от этого становилось только хуже. Отдаленно она слышала, как мама говорит Светлане Георгиевне о том, что дочь действительно заболела и обещала, что справка обязательно будет. — Тань, вот, возьми. — женщина пришла в комнату и протянула блондинке градусник. — Измерь температуру. И твоя классная сказала, что нужна справка. Надо будет вызвать скорую хотя бы, они ведь выписывают справки о том, что действительно приезжали. — Угу… — отозвалась девушка, поставив градусник подмышку. — Ты хоть переоденься и ложись под одеяло, а я лучше не скорую вызову, а позвоню в поликлинику, пусть терапевт приходит на дом. — рассуждала женщина и принялась из шкафа дочери доставать одежду. — Мам, я сама. — нехотя произнесла Таня. — Ничего не сама. Организму нужно отдохнуть. Лучше поспи еще.- дав шорты и футболку Татьяне, ее мама снова вышла из комнаты, чтобы позвонить врачу. Бурой вообще ничего не хотелось. Несмотря на заботу матери в данный момент, она ощущала себя брошенной, ненужной и обманутой. Как Катя могла ей сказать все это? В голове не укладывалось. Стараясь вновь не заплакать, девушка все же принялась переодеваться. В школе в это же время была перемена, и Катя вместе с Машей стояли у подоконника в коридоре. Кузьмина переписывалась с кем-то, а шатенка, нахмурившись, читала параграф, который нужно было прочесть дома. — Катюх, а че Таня-то не пришла? — подошла к подругам Софи. Екатерина посмотрела на нее так, будто та спросила что-то страшное. — Я ебу где ваша Таня? — грубо ответила она. — Что ты блять, что Маша. — А в чем дело-то? Вы же говорили до школы… — начала было Гога, но Кузьмина отвлеклась от телефона и, взяв Беридзе под руку, повела в сторону. — Не надо лучше. — шепотом посоветовала Мария. Хорошенко посмотрела на подруг, которые теперь в стороне шептались, и ее это злило еще больше. Сегодня она почти ни с кем не говорила. На уроках старалась вникать в учебу и домой пошла одна, даже не дождавшись сестру. Уже зайдя в комнату, Екатерина попыталась смириться со своим решением окончательно. В какой-то момент она жалела о тех словах, что сказала Тане, но сейчас поняла, что это было нужно. А то, что блондинка сама послала ее, только больше закрепляло тот выбор, который она сделала. Взяв себя в руки, она подумала о том, что пора бы наладить отношения дома, и все вернуть на круги своя. — Мам, ты не могла бы мне телефон дать? — спросила Катя, заглянув к матери в комнату. Та протирала пыль на полках в шкафу с книгами и повернулась к дочери. — Для чего? — уточнила женщина. — Я просто выписала пару объявлений по работе и хочу позвонить. — честно сказала девушка. Елена Анатольевна удивленно смотрела на дочь. — Вот такой ты мне нравишься больше. Можно ведь просто все доносить спокойно, правда? После этих слов она достала из тумбы телефон, который забрала у Кати, и отдала ей. Сама же шатенка приложила усилия, чтобы ничего не ответить, поэтому просто притворно улыбнулась. Но потом вспомнила, что на счету у нее нет денег. — Я забыла, что у меня баланс пополнить надо. Можно твой тогда? Женщина ничего не сказала, а взяла свою сумку и, достав двести рублей, протянула их дочери.

***

Все выходные Татьяна провела как в тумане. Голова толком не работала, а температура тела не опускалась ниже 37-ми градусов. В основном девушка спала, но с перерывами по несколько часов. С мамой она почти не говорила, да и сама женщина не лезла с разговорами, а только спрашивала про самочувствие, давала таблетки и приносила чай или еду. Правда сама Таня почти ничего не ела, ей не хотелось. Если бы она не воспринимала произошедшее с Катей как крах всего, то возможно оценила бы заботу матери. Но сейчас она даже не задумывалась о таком, и воспринимала это как должное. Когда блондинка не спала, она снова вспоминала разговор, случившийся в беседке и слезы вновь брали свое. Привычка добивать себя песнями, которые были схожи с ее состоянием, делала еще хуже и в итоге девушка опять и опять засыпала со слезами на глазах. При матери она старалась брать себя в руки и не показывать их. Звонки от подруг Таня не принимала, да и на смс она коротко отвечала только то, что заболела. Она не могла ничего рассказать. Ничего и никому. Да даже если бы захотела, не смогла бы описать то, что ей приходится переваривать в себе. В этот понедельник в три часа дня, Татьяну разбудил звонок домофона. Ей не хотелось вставать с постели, но когда домофон зазвонил во второй раз, она все же поднялась и поплелась к входной двери, чувствуя легкое головокружение. В трубке блондинка услышала голос Софи и, вздохнув, нажала на кнопку. В квартиру, правда, Гога зашла не одна, с ней была Полина. Подруги были в хорошем настроении и с улыбками поздоровались с девушкой. — Ты как? Лучше-то становится? — спросила Поля после того, как крепко обняла Таню. — Не знаю… — пожала та плечами в ответ. — Ты же лечишься? Я вот фрукты притащила, с нужными тебе сейчас витаминами. — Софи протянула Татьяне пакет, и та все же не смогла сдержать улыбку, так как это показалось очень милым. — Спасибо. — Бурая, лениво шоркая тапочками, повела за собой подруг в сторону кухни. — Да мы ненадолго. — сказала Полина, но придя на кухню, тут же заглянула в холодильник. –Есть че пожрать? А то я на обед не ходила в школе.- посмотрела она на Попозже грустными глазами. — Бери там что увидишь. — отмахнулась та в ответ и поставила чайник. Тане сейчас не очень хотелось общаться, но выгонять девушек тоже было неловко. Да и, наверное, ей нужно было немного отвлечься от депрессивных мыслей, которые порождали точно такие же сны. — О, пюрешка! — Хорошенко младшая достала кастрюлю. — Гога, ты будешь? — Полич, ну ты же объедаешь больного человека. — посмеялась Беридзе. — Ой, да ладно, Таня не такая жадная. Пока Полина накладывала себе картошку в тарелку, Татьяна села на стул. — Ну че, как в школе? — спросила она, потирая красные и опухшие глаза. — Вообще нормально, но завтра изложение, ты не забыла? Просто может ты придешь и хотя бы его напишешь? — Гога всегда была серьезной в этих вопросах. — Она же болеет, Софи! — возмутилась вторая подруга, пытаясь разобраться с микроволновкой. Попозже вздохнула и, поднявшись, помогла ей справиться с техникой. — Я не хочу никуда, серьезно. Если болею, можно ведь пропустить? — Можно, конечно. — фыркнула Поля. — Нежелательно! — моментально отреагировала Гога. — Может и схожу, если лучше будет. Время мне скинь смс-кой. — Татьяна поняла, что подруги хоть немного, да подняли ей настроение, но желание остаться одной все равно не покидало. — Танюх. — Хорошенко младшая подошла к подруге и положила ей руки на плечи. — Ты, наверное, не хочешь говорить, но я все же спрошу. О чем вы говорили с Катей? Она какая-то странная… Бурая напряглась от этого вопроса. — Поль, спроси у нее сама. — холодно ответила девушка. — Я говорить и правда не хочу. — Но может… — Нет, и еще раз нет. — нахмурилась Таня. — Ладно, ладно. Только не нервничай. А то и Кати хватает… — влезла в разговор Софи. Настроение блондинки снова испортилось из-за того, что Полина подняла эту тему. Поэтому ей стало легче, когда сестра Екатерины поела, и она все же смогла их выпроводить. Рухнув в комнате на постель, Попозже не могла прогнать мысли о шатенке. «Может и стоило спросить у Поли, что именно с Катей? Нет. Она и так мне все сказала… Блять. Я схожу с ума. После этих слов, я все равно хочу ее увидеть… Я все равно ее люблю.» — эти мысли стали последней каплей перед очередными слезами, которые наворачивались всегда, как только Таня задумывалась о том, как ее бросила девушка, ради которой она готова была забить на все. С ужасом она осознавала, что и сейчас готова на это. Готова броситься в омут, если та позовет. Каждый день тянулся долго и мучительно. А Татьяну будто окутывали все воспоминания. Она сама того не желая, проводила параллели между тем, как с ней поступила Даша, а теперь Катин поступок был не лучше. «Неужели из-за каких-то стереотипов она готова забыть про все, что у нас было? Я не верю в то, что она жалеет. Такое нельзя подделать. Она… Она…» — девушка всхлипнула и повернулась на бок. Хотелось уснуть, но понимание того, что эта шатенка точно будет во сне, тут же отметало это желание в сторону. Нужно было отвлечься, но сил даже подняться и чем-то занять себя не было, несмотря на то, что таблетки, которые Татьяна выпила утром помогли, и физическое состояние было лучше. Хотя блондинке так не казалось. Ей теперь было тесно и душно даже в своей комнате.

***

Следующий день был для Тани не легче, чем предыдущие. Таким его сделало то, что она все же пошла на пробное изложение в школу, решив, что совсем забывать про учебу не стоит. Или же она просто выхватила возможность, чтобы увидеть Катю. В этом было не сложно признаться самой себе, особенно, когда блондинка вернулась из учебного заведения. Самочувствие было лучше, чем в выходные, и девушке казалось, что вскоре мама ее отправит в поликлинику, чтобы выписаться с больничного. Только это было не тем, что волновало ее. В своей комнате, сидя на кровати, Татьяна открыла дневник. «7 Декабря 2010. Сколько раз я писала сюда о том, что не понимаю тебя? Я реально нихуя не понимаю! Зачем ты так смотрела на меня? Я вижу то, что ты сожалеешь. Вижу, как ты отводишь взгляд сразу же, как я замечаю его на себе. Ты ошиблась. Ты точно ненормальная. Да и я тоже… Почему после всего, мне хочется подойти и обнять тебя? Почему я такая тряпка? Дай мне знак, и я буду снова твоей. Хоть один намек. Я прощу тебе все. Но сначала ты пялишься на меня с другого конца кабинета, а потом улыбаешься и смеешься, при чем неважно, с кем ты говоришь. Я вижу, что тебе даже не интересно слушать то, что тебе рассказывают. Я прекрасно знаю, когда твоя улыбка не искренняя. Потому что настоящую я видела всегда, когда ты была со мной. Неужели и правда во всем виноват сраный букет? Я никогда бы не отправила его, зная, к чему это приведет. Я жалкая, да? Это точно. Но мне плевать, если я права, и ты все равно хочешь быть со мной. Я даже готова извиниться. Но только сама подойди ко мне. Подойди хоть раз сама!!! Блять, я что, много прошу?!» Закрыв дневник, Попозже легла на спину. Она закрыла глаза и попыталась найти хоть какой-то выход. Хоть какое-то решение. Хоть какие-то слова, чтобы объяснить свои намерения с теми цветами и извиниться за очередной неверный шаг. Ничего не получалось. В темноте, перед глазами с закрытыми веками появлялась только она. Шатенка, чьи глаза для Тани были самым гипнотизирующим зрелищем. Ее щеки, которые хотелось целовать, особенно когда та улыбалась. Ее губы, которым так шла ехидная ухмылка. От этого образа нельзя было избавиться. Он был будто клеймом впечатан в разум Татьяны. Ей снова стало больно. Казалось, что когти царапают грудную клетку изнутри, прямо между ребрами. Конечно, реальной боли не было, только фантомная, и она делала только хуже. Блондинке казалось, что с физической болью было бы справиться гораздо проще.

***

Бурая только что пришла с поликлиники, куда ее все-таки отправила Галина Александровна, так как у девушки уже не было температуры. Сейчас она стояла на балконе и курила. Она думала о том, как завтра пойдет в школу. Желания этого делать не было, но и выбора тоже. Не покидало ощущение, что она вернулась в сентябрь. В первые дни в этой школе. «Успокойся. Хватит. Нужно собраться и не показывать там то, что тебе так хуево. Эта идиотка ведет себя так, будто все прекрасно. Я буду поступать так же. Я… Я попробую.» Как только здоровье блондинки пришло в норму, депрессия не покинула ее, но добавился еще и гнев. Ей надоело то, что она постоянно плачет. Ее раздражало то, как она ведет себя и постоянная жалость к себе. Ее раздражала и мысль о том, что Екатерине и вправду может быть хорошо без нее. Как бы она не старалась убедить себя в обратном, такая мысль все равно проскальзывала. «Нахуй.» — Татьяна выбросила окурок с балкона и вернулась в комнату. Включив музыку на ноутбуке, она решила разобрать бардак, который скопился за те дни, что она болела. Занимаясь уборкой и слушая песни, она начала подпевать: — У меня всё круто, я же всё-таки Наруто. Ненавижу Орочимару и… И Катю Хорошенко. «Блять, че за бред?» — подумала Таня, сама же рассмеявшись от того, что поет. Она подошла к ноутбуку и переключила песню, после чего уже напевая совершенно другое, вернулась к наведению порядка, при этом пританцовывая и отгоняя от себя дурные мысли. Через три часа уже стемнело, и девушке надоело пытаться себя развеселить. Если настроение и поднялось, то это было ненадолго, потому что, сев за ноутбук, чтобы пролистать новости в соцсети, ей начали приходить уведомления о лайках. Они были от Екатерины. Блондинка нахмурилась, потому что Катя лайкала все подряд. Все записи на стене и все фотографии. — Ты ебанулась? — вслух спросила Попозже, видя, что шатенка иногда то ставит лайк на одну и ту же запись, то убирает его, а потом снова нажимает на сердечко. — Точно ебанулась. Татьяна еще немного понаблюдала за тем, что вытворяет на ее страничке ее бывшая девушка и закрыла вкладку. «Что ты хочешь этим показать? Привлечь внимание, и чтобы я тебе написала?» — задумалась Таня, включая игру на компьютере. Конечно, ей хотелось сдаться и сделать именно так, но она не стала. «Что я напишу? Какого хера ты меня лайкаешь? Ну нет уж. Это тупо.» — после этого Бурая снова постаралась отбросить мысли о Кате. Ее хватило только на час. Даже игра не способна была увлечь на столько, чтобы не закрыть ее и не открыть снова страницу Вконтакте. Там уже стояли лайки от Кати на всем, куда можно было их поставить. Блондинка вздохнула и начала листать новостную ленту. На глаза попалась картина и, прочитав текст на ней, она без сомнения репостнула ее себе на стену. «Я скучаю. Просто потому, что ты где-то там, внутри… И оттуда ты уже никуда не денешься.» — гласила цитата на черном фоне. Через минуту на нее тоже был поставлен лайк от Екатерины, и Таня, закусив губу, теперь еще больше не понимала эту девушку. Ее терзали сомнения в том, стоит ли хоть что-то написать Кате. И если да, то что? Этого делать не пришлось. Шатенка все сделала сама. «Приходи.» — только это слово было в сообщении, которое пришло. В груди у Татьяны будто полыхнул огонь. Она смотрела на это сообщение и не сразу сообразила, что нужно ответить. Ничего спрашивать не хотелось. Она готова была прямо сейчас бежать к той, что звала ее. Но все же девушка решила уточнить: «Когда?» «Сейчас.» — моментально пришел ответ на вопрос. «Ок.».