Denying

Сбросив звонок, сдерживаться больше не понадобилось. Таня закрыла лицо руками и громко расплакалась. Она даже присела на корточки. «Ты мне больше не нужна.» – свои собственные слова она услышала будто со стороны и они беспощадно застряли в голове. – «Не нужна. НЕ НУЖНА.» Как же ей хотелось задеть ими! Нет, не просто задеть, а сделать больно. В ответ на ложь, на обидные фразы и поступки. Всем сердцем ненавидеть и им же любить. Возможно это или нет, но именно это испытывала темноволосая девушка, взахлеб рыдая посреди темной улицы и не в состоянии себя успокоить. Она громко и прерывисто вдыхала воздух, которого не хватало. Издавала непонятные звуки и казалось, что вот-вот, упадет землю, начнет орать и дрыгать ногами. К счастью, до такой истерики не дошло. Попозже все же смогла встать и на автопилоте поплелась в общежитие. Ей никого не хотелось бы сейчас видеть. Даже идя по пустому коридору, она не могла остановить застлавшие глаза слезы. Из-за этого она запнулась о ковровое покрытие и шмякнулась на пол. – Аккуратней! Из комнаты отдыха к ней выбежала девочка, не так давно помогавшая Юле с постиранными вещами. Никого кроме нее поблизости не было. Она попыталась помочь Тане подняться, но та сделала это сама и молча пошла дальше. – Почему ты плачешь? Что-то случилось? – Рейко увязалась следом, при этом припрыгивая. – У тебя опять что-то украли? – Нет. – всхлипнула брюнетка и открыла свою комнату. Очутившись внутри, она села на постель, вновь судорожно вздрагивая и не в силах это прекратить. «Кто тебя такую, блять, вытерпит?», «… пришлось за тобой в притон загаженный приехать! Где ты, вся обблеванная или обоссанная лежала…», «Я-то уже прекрасно поняла, что нужна была всего лишь для поступления», «Ты сама в этой жизни ни на что не способна!» – каждая фраза, выброшенная из уст Хорошенко, ощущалась как плевок в лицо. Вот кем она ее все время считала. Ни на что не способной наркоманкой, которую приходилось лишь терпеть. Таня понятия не имела, зачем Катя в этот раз попыталась все вернуть. Но зато теперь она понимала, почему та множество раз так легко расставалась с ней. Погрузившись в обиду, Бурая не сразу поняла, что юная спутница тоже зашла в комнату. Сначала она сопереживающе смотрела, стоя неподалеку, но потом села рядом и неожиданно обняла. Это заставило на секунду затихнуть, но потом девушка разревелась еще сильнее, как чаще всего и бывает от попыток утешить. – Ты плачь, плачь. – посоветовала Рейко, заботливо поглаживая миниатюрной рукой по спине. – Поплачешь, и станет легче. Татьяне правда сейчас были необходимы объятия и хоть какая-то поддержка. Находясь одна, она бы точно натворила глупостей. Так они просидели еще какое-то время, пока Таня все же не попыталась взять себя в руки. И ей ведь действительно полегчало, хоть и совсем немного. – Ты че тут торчишь одна? – выдохнула она с дрожью и вытирая свои мокрые, раскрасневшиеся щеки. – Сегодня вся мелочь вроде куда-то свалила. – Мелочь уехала на каток. А я к бабушке ходила. – сообщив это, девочка встала, мечтательно оглядела комнату, а потом пожаловалась. – Она говорит, «занимайся, а то в школу не возьмут», но сама знает английский хуже, чем я. – И че ты тогда в общаге живешь, если у тебя бабушка тут? – Попозже тоже встала, еще раз глубоко вдохнула, выдохнула и, закрыв дверь, залезла на широкий подоконник, где отворила окно, откуда ее обдало прохладой. – Так она в центре Керсли живет. Там у нее много друзей. Там вообще много старых людей. Я туда хожу иногда. А тут живу и учусь, чтобы потом учиться в обычной школе, чтобы потом учиться в университете, чтобы потом… Какой-то бред. – нахмурилась Рейко и тут же отвлеклась. – Таня Браун! Тут нельзя! – она немного перепугалась, заметив, что девушка достала сигареты. – Если кому-то расскажешь – оторву уши. И я не Браун. Моя фамилия Бурая. – Бурь… Бурья? – Да не Бурья, а Бу-ра-я. – Буря… Бурааая… Нет, ты будешь Браун. – отмахнулась девочка, решив не мучиться. – Если ты будешь курить, то будешь пахнуть как моя бабуля. Сначала брюнетка метнула на нее недовольный взгляд, но потом не сдержалась и усмехнулась, при этом все еще отходя от плача. – Поверь, на моем месте любой бы закурил. – сказала она с сигаретой в зубах, после чего подкурила ее. – Будешь? – Я? – Рейко оглянулась, будто кроме нее кто-то еще мог появиться в комнате за эту секунду. – Неее… Но когда девушка пожала плечами и стала прятать пачку в карман, то подошла и очень тихо проговорила: – Я всегда хотела попробовать. Но ты же никому не расскажешь? Если учителя узнают и расскажут папе, то… – девочка сморщила нос, провела себе по горлу указательным пальцем и при этом прокряхтела. – Кхххх… – Не расскажу. – Таня усмехнулась и помогла ей забраться на подоконник. Отдав свою сигарету, она наблюдала как Рейко по началу с подозрением ее оглядела, а потом попыталась вдохнуть дым. Попытка оказалась неудачной. Неумелая курильщица сразу закашлялась и скривила лицо. – Дерьмо. – немного пискляво выругалась она и прослезилась. – Зачем это делать, если так противно? – Да ты уже ругаешься во всю и еще ни разу не курила? Странно. – Бурая отобрала у нее атрибут вредной привычки. – Дерьмо – это не ругательство. – Вообще-то да. – А вот и нет! У меня так соседка говорит и она сказала, что это как… Как гадость. – Пусть она это на уроке скажет. – фыркнула Таня, выдыхая в окно дым. – Только сама так не делай. – А ты из руссиян, да? – Из кого? Ты имеешь в виду из русских? – Ой. Да, так правильно. Я забыла. – протараторила Рейко и уселась на подоконник, лицом к брюнетке. – Скажи, что да. – добавила она, с горящими глазами. – Эм… Ну да. А че ты так радуешься? – У меня мама была русская. И мне папа много про вас рассказывал. Он недавно был в… В… В Сантпурге. Нет. В Санкт-Пе-тер-пур-ге. – В Санкт-Петербурге? – Попозже даже удивилась. – Да. И я тоже хотела. Никогда там не была. Но он оставил меня здесь. – девочка развела руки и пожала плечами. – У него постоянно какие-то дела. – Так значит, ты наполовину русская, а наполовину… — Японка. Татьяна чуть оживилась, узнав о таком кровосмешении. Сейчас маленькая собеседница ее отвлекала. Да и не так много доводилось общаться здесь с представителями других стран. Одногруппники считали подруг из сто одиннадцатой комнаты надменными, поэтому девушки в основном знакомились с местными жителями, и то благодаря Чарли. – А ты в Японии была? – заинтересовалась Рейко. – Нет. Но хотела бы. – Ты бы там всем понравилась. Ты красивая, как из манги! Таня не могла не посмеяться над этим сравнением, но потом ненадолго замолчала. Она вспомнила, как они с Дашей пытались заняться косплеем любимых персонажей, но так до этого и не дошли из-за расставания. – У тебя кожа белая и глаза такие большие. – продолжала комментировать новая знакомая. – Эх… Я тоже такие хочу. Если бы у меня такие были, то меня бы все любили и я бы на твоем месте никогда не плакала. «Если бы еще любили…» – подумала про себя Попозже, но в ответ лишь грустно усмехнулась. Она докурила сигарету и слезла с подоконника. Тоже самое она помогла сделать и своей собеседнице, но та даже и не думала покидать комнату. Вместо этого она уселась на постель, где до этого сидела Бурая. – Че мы делать будем? – Эээ… Мы? А тебя точно никто не потеряет? За вами вообще следят? – Браун! – серьезно возмутилась метиска. – Мне не восемь лет, я же уже говорила. Я вполне самостоятельная личность! Услышав такой ответ, Татьяна удивленно изогнула губы уголками вниз. – Ладно, ладно. Полегче. Сейчас она поймала себя на мысли, что если останется одна в этой комнате, то все, чем будет заниматься – это сводить себя с ума мыслями о Кате, ее словах и поступках, слушать депрессивную музыку и, скорее всего, снова начнет плакать. Поэтому прогонять девочку, несмотря на нелюбовь к более младшему поколению, не захотелось. – Нууу… Тогда давай мы… Тебя как зовут-то? – Рейко. – Ага. Рей, ты Наруто смотришь? – Да! – глаза девочки заблестели. – Новые серии же выходят, но я еще не смотрела. А ты? Именно просмотром мультфильма и занялись ученицы языковой школы. Рейко постоянно что-то комментировала, а сама Таня хоть и старалась не отвлекаться, все равно иногда выпадала из реальности. Обратно ее возвращала оживленная реакция юной знакомой на происходящее на экране. Иногда это напоминало саму себя и некоторые фразочки умудрялись рассмешить. Они посмотрели несколько эпизодов, прежде чем в комнате объявилась Полякова. — Ну нормально? — возмущенным тоном спросила она, встав на пороге, чем привлекла к себе две пары глаз. — Че? Мы тут смотрим. — отмахнулась Попозже, но соседка не церемонясь включила свет, так как в комнате было уже темно. — Че вы там смотрите? Тебя внизу ваша куратор ищет. — обратилась Юля к Рей. — У меня щас спрашивали, видела я тебя или нет. От этой информации у беззаботно валяющейся рядом с брюнеткой девочки вытянулось лицо и она мгновенно оказалась в сидячем положении. — Бляяять… — Эй! Это по-твоему тоже не ругательство? — усмехалась Таня и поставила видео на паузу. — Ругательство. Но здесь оно к месту! Она же так говорила во дворе, когда тебя нарисовали. — указала Рейко открытой ладонью на Юлию, которая уже прошла к шкафу. — Ты бы поторопилась. А то она уже на уши всю общагу почти поставила и отцу твоему звонить вроде как собирается. При упоминании о родителе, гостья тут же подскочила на постели, пискнула от того, что чуть не запнулась об ноги Бурой, но преодолев препятствие, выбежала из комнаты со скоростью ветра. — Сбежала, когда вся их группа поехала на каток. — рассказала только что пришедшая соседка. — А ты че, в няньки подалась? — Она забавная. Сопли мне тут вытирала. Оказывается, она наполовину русская, прикинь? — Так ты свалила от нас, чтобы пореветь? — Ну… А почему бы и нет? Я с телкой рассталась. Мне можно. — уклончиво и пытаясь шутить ответила Таня, после чего отложила ноутбук на тумбу. — Как сходили? — Весело. Яна смешно растекается по скамейке, когда Сэм перед ней понтуется. — посмеялась Юля. — А, еще на прошлой трене Чарли нос сломала. Если тебе интересно… — Не интересно. Хотя… Нет, это прекрасно. Я очень рада. Полякова взяла со стола упаковку таблеток и кинула их подруге. — Я вижу, что ты не пила. — Они не помогают и меня от них просто тошнит. — нахмурилась Таня, запустив их обратно. — Так иди в больницу. — Юля вновь бросила в нее лекарство. — Пусть там че-то другое назначат. — Не пойду. Мне сказали, что если результатов не будет, то дополнительно надо будет записаться на колько… — брюнетка вытащила из выдвижного ящика бумажку и прочитала. — Коль-по-ско-пи-ю. Фу. — ее даже передернуло. — Оу… Это когда смотрят прям туда типа микроскопом? Бля, это ужасно. — Да. Еще тогда хотели, но так как у меня кровища хлестала, то не стали. — Ну и че? Будешь ходить теперь и ниче не делать? Обезбол тебе тоже скоро помогать перестанет. — Да я знаю, просто… Не люблю я все эти процедуры! — Бурая скрестила руки на груди и задумалась. — Ладно. Схожу завтра, наверное… Ну или послезавтра. А может мне сначала переспать с Чарли и отомстить так за все? Пусть потом тоже ходит и мучается. — заявила она, глядя перед собой, но потом заметила округлившиеся глаза Поляковой. — Я шучу. Шучу!

***

«Кто отправил ей эту запись? Как она вообще могла появиться? Только если… Рита. Неужели она записывает все, что происходит у нее в кабинете? Или как? Зачем? Зачем она это сделала? Она сама меня потом прогнала! Она сказала, что пока я в отношениях, то у нас ничего не может быть и все это бессмысленно. Что даже дружбы у нас так не выйдет, но я ведь… Я этого и не хотела, я хотела… Твою мать! Я просто захотела ее поцеловать! Не знаю почему. Не знаю. Будто бы я должна была это сделать, чтобы… А может я себе вру? Меня всегда к ней тянуло как-то… Как-то ненормально. С ней я могла позволить себе быть слабее, а с Таней это просто невозможно! Но, кажется и в той и в другой я ошибалась. И если это Рита отправила, то… Да нет же! Я просто не могу в это поверить! Это так не похоже на нее… Но с другой стороны… Что я о ней знаю? Нихрена я не знаю, кроме ее особенности. А она о ней вообще молчала и может… Может из-за этого она так решила мне отплатить?» — рассуждения в своей голове не давали покоя. Глядя в потолок, Екатерина лежала на спине. Она только и делала, что думала. Остановить это было невозможно. За короткий период произошло так много всего, что иногда это казалось иллюзией. В комнате стоял спертый воздух, а за незашторенными окнами уже начинало смеркаться. Несмотря на то, что проснулась девушка в двенадцать часов дня, за целых четыре часа она так и не поднималась с постели. Чувствовался запах своего несвежего тела, помятость и слабость. Собственная вчерашняя истерика после разговора с Таней вызывала стыд. Она снова начала грубить Полине, когда возвращала телефон. Оскорбила Сергея, когда тот попытался заступиться, а потом и вовсе его выгнала, используя физическую силу. Конечно же, парень просто не ответил ей и в итоге ушел сам, как и на Новый год, но младшую сестру во второй раз это разозлило еще больше. От нее на Катю полетел шквал резких обвинений. Обвинений в том, что та думает только о себе. В том, что она сама виновата во всех своих проблемах и в том, что как она была неадекватной несколько лет назад, так ей и осталась. Но самое худшее было после. Шатенка вновь не сдержалась, схватила школьницу и пригрозила еще раз ее ударить, но уже кулаком, если та не заткнется. После этого Поля просто молча ушла из дома, предварительно созвонившись со своим парнем. Теперь Катя не знала где эти двое. Если быть еще честнее, ее это не слишком интересовало. Она и вправду зациклилась на себе, а куда пропала та, любящая старшая сестра было также неизвестно. Час. Два. Три. Она все также пялилась в потолок и даже естественные потребности не могли вынудить ее встать. Словно вся энергия ушла вчера, на предметы, что сейчас беспорядочно валялись по комнате. Среди них где-то покоился окончательно разбитый телефон. Возле кровати лежали и искореженная скрипка с торчащими во все стороны струнами, и поломанный надвое смычок, и перевернутый стул. А завершали весь этот хаос клочки фотографий вперемешку с обрывками своего собственного портрета, когда-то нарисованного рукой любимой девушки. «Она призналась. Ей было даже не интересно слушать, что я ей скажу… Очень удачно она получила эту запись и воспользовалась ей как поводом. Я уверена, тем же вечером, она уже трахалась с этой малолеткой. У меня ведь не может быть никакой гонореи. Не может! А это значит… Значит, что у них все было. Может быть в тот раз, когда она ничего не помнит? Она-то думала, что попала в яблочко, сказав, что я ей изменила и повесила все на меня. Никогда она не отличалась умом. Получается, что вчера она просто спалилась…» — по-своему истолковывая вчерашнее, Хорошенко услышала, как в коридоре забренчали ключи. Вскоре она определила по шагам – домой вернулась Полина. Затекшее тело дало о себе знать, так как девушка наконец-то отвлеклась от самокопания. До последнего не верилось, что после того, что было, младшая сестра с ней заговорит. Но дверь в комнату открылась. — Мама звонила. Спрашивала почему трубку не… — блондинка увидела обстановку в комнате и ненадолго замолкла. Преодолев себя, Катя приподнялась, опираясь на руки и, хотела что-то сказать, но в горле пересохло. — Ладно, все. Ухожу. — по всей видимости, Поля подумала, что они вновь поругаются и собралась закрыть дверь со стороны коридора. — Подожди. — сипло попросила Хорошенко старшая. — Я… Тебе эта сука больше ниче не писала? Старшеклассница остановилась и обернулась. — Нет. Это все, что ты хочешь сказать? На этот вопрос Екатерина покачала головой, а потом закрыла лицо руками, при этом свалившись обратно на постель. Нет, она не плакала. Ей было стыдно, но извиниться или сказать что-то по поводу своего поведения не получалось. — Я не понимаю, что с тобой происходит. — Полина старалась говорить осторожно. — Если я сейчас кое-что у тебя спрошу, ты снова будешь мне угрожать? Услышав это, стало еще более мерзко от себя. Катя снова отрицательно помотала головой. — Ты влюбилась в эту пси… В Маргариту? Поэтому ты к ней ходила? Кисти рук сползли вниз по лицу шатенки и она снова устремила уставший взгляд на сестру. — Я ходила к ней один раз. — Так значит, все-таки да? Но зачем тогда было сходиться с Таней на НГ? Раз уж вы меня в это втянули… — Я просто к ней сходила! — лежащая на постели девушка попыталась повысить голос, но потом закашлялась и продолжила более спокойно. — Сходила один раз. Я хотела извиниться и все, потому что… Потому что так надо было. — Но… Там ведь слышно то, КАК ты извинялась… В том плане, что потом вы… — Оно само так получилось. — Катя уже снова смотрела в потолок. — Наверное, я подумала, что это перекроет мое… Господи, как же это тупо. Она все помнит, понимаешь? Вообще все. — Не понимаю. — призналась Полина и со стороны казалось, что сестра вновь пьяная и бредит. — Таня на Новый Год обматерила Риту. По ее просьбе я ей тоже сказала не очень приятные слова и… В общем, потом ко мне на работу приходил ее очень близкий человек и рассказал, что она ничего не забывает. Вообще. С десяти лет она помнит каждый свой день. — Чего? — Хорошенко младшая сдвинула брови. — Че за бред? — Я сказала тоже самое. Но эта Вася просто пришла, рассказала мне и еще сказала, чтобы я больше не вздумала засорять ее мозг дерьмовыми воспоминаниями. А я подумала, что она просто ревнует. Она ведь ее бывшая… Она назвала это гипертиместический синдром, вроде… Или как-то так. Потом я много читала и узнала, что такое реально бывает. Не знаю… Я стала чувствовать себя виноватой. Я думала, что это ведь капец, если последнее, что она обо мне запомнит – то, как я нажралась у нее дома, делала и говорила полную чушь, а потом этот звонок на праздник… Она ведь много хорошего для меня сделала. Я подумала… Подумала, что так все исправлю. Блииин... До меня только сейчас дошло, что я сделала ей еще хуже, раз она отправила Тане наш разговор… — Катя снова села и стала откашливаться, желая наконец-то попить воды. — Это она? Вот тварь… — блондинка призадумалась, в эту минуту забыв про обиду. — Да нельзя помнить все, Кать! Это идиотизм какой-то. Раз она ее бывшая, как ты говоришь… Блять, да че у вас за сраный бразильский сериал? — Поль, забей. Я отойду от всего этого, просто… Прости за вчерашнее. — Екатерина наконец-то смогла выдавить из себя извинения. Она больше не хотела обсуждать кого-либо из этих девушек. Заключительные слова Татьяны были восприняты за чистую монету, а поступок Маргариты оставил не меньшую обиду, но проще казалось замкнуть это в себе. О других своих переживаниях не хотелось даже рассказывать, поэтому пришлось найти энергию, чтобы встать и пойти в ванную комнату, тем самым закончив диалог.

***

И снова эта противная боль. Брюнетка проснулась в то же время, что и ее соседка, но не смогла подняться с постели. Нет, все ощущалось не настолько остро, но идти на занятия показалось очень плохой идеей. Разбитое состояние и опухшее лицо напомнило о своих очередных слезах в подушку перед сном. Еще вечером она говорила Юле о том, как ей плевать на Катю, ведь та оказалась сукой, но потом не смогла сдержаться и выдала все подробности их разговора по скайпу. — Она мне… Мне при… При… Принесла эти е… е… ебаные цветы. — заикаясь выплакивалась девушка, которую этот факт задел не меньше других. — Она… Она… Она терпела меня все это время. Он… Она это даже не скрывает. Полякова же старалась поддержать и твердила, что Таня не заслуживает такого лживого отношения к себе. Говорила, что все сделано правильно и лучше перестрадать и забыть, чем быть с человеком, который считает тебя продажным и припоминает каждую ошибку из прошлого. Сейчас же к ней вернулось практически то же самое состояние, только она уже с какой-то ненавистью в голосе вещала Вике о том, что случилось. Этот человек ей был просто необходим. Но вот мнение подруги из Воронежа расходилось с мнением здешней. — Ну, помнишь, ты же рассказывала, как у вас все хорошо и вы научились слушать друг друга? Говорить спокойно, не? — спрашивала девушка с экрана ноутбука, где в правом нижнем углу отображалось «12:05 26/01/12». — Она все мне сказала, Вик. Нет, она попыталась сначала что-то там объяснить. Типа ей хуево и все такое, но… Но то, что она выдала потом. Ты бы это слышала. Столько говна она мне припомнила. Нет, ну вы походу общаетесь и поэтому ты за нее заступаешься… — Нет, Танюх. Мы давно не общались. Я просто не понимаю, че там за запись такая? Может тебе послышалось что-то? Или ты поняла не так… Бурая не стала что-то пересказывать, но и скрывать тоже не собиралась. Переслать Виктории письмо показалось самым простым. И как же разозлило, когда та снова принялась оправдывать Хорошенко. — Это конкретный пиздец. Прям конкретный, но… Знаешь, ты тоже ведь умудрялась засосаться с другими. — Только я с ними не ебалась! Это вообще другое! — психанула Попозже. — А может ты вообще знала? Все, идите вы нахуй все! Заебали меня! — она с треском захлопнула крышку компьютера. И да, да. Она снова не справилась со слезами. Как же раздражало, что даже Вика стала ссылаться на ее прошлые огрехи в жизни. Будто бы это давало Кате право творить все, что та вздумает. Только Таня забралась под одеяло, чтобы там продолжить свои страдания, как в дверь постучали. Открывать не хотелось и она просто притихла, сделав вид, что никого нет в комнате. «А что если это миссис Ларсен? Решила узнать, че я не на занятиях… Да и похуй. Пусть валит. Мы платим за обучение, так что какое их дело?» — пришла к выводу брюнетка и необдуманно шмыгнула носом, что получилось довольно-таки громко. Новый стук в дверь и уже более настойчивый. — Я знаю, что ты там! — раздался девчачий голос. — Открывай! — Рей, я не хочу сейчас ни с кем разговаривать! — все же ответила Попозже, поняв, что сдала сама себя. — Давай потом! — А я мороженое принесла! Оно же растает! — А я не хочу мороженое! — попыталась отделаться от незваной гостьи Бурая, но уже с плохо скрываемой улыбкой. — Но оно оооочень вкуууусное. Деваться было некуда. Пришлось сдаться, подняться с постели и открыть дверь, за которой Рейко и правда стояла с двумя рожками мороженого. — Тебе шоколадное. — заявила она, всучила в руки девушки рожок и прошла в комнату, но потом остановилась, оглянулась и нахмурилась. — Ты снова плакала, да? — Нет. — Таня закрыла дверь и вздохнув, села на стул. — Ты че не на занятиях? — Врушка. — Рей проигнорировала вопрос и, поедая мороженое, самостоятельно забралась на высокий подоконник. — Будем Наруто смотреть? — Дорогая моя, врушка – это ты. Кто мне вчера сказал, что никто тебя не будет искать? Девочка отрицательно помотала головой. — Я такого не говорила. — Как это не говорила? — Я говорила, что я самостоятельная. — пожала она плечами. — Так мы будем смотреть или нет? Просто мне интересно, чем серия кончилась. Я бы и без тебя могла посмотреть, но вдруг ты бы обиделась. Татьяна усмехнулась, поражаясь логике этого ребенка, но повернулась к ноутбуку и снова открыла его. — Ты зачем сбежала, когда ваши на каток пошли? — Я же тебе говорила. Я ходила к бабуле. Просто миссис Андерсон со мной не ходит, хотя я просила. Поэтому я хожу одна. Тут всего несколько кварталов пешком, идти минут двадцать, а она… Вечно потом папе жалуется. — рассказала Рейко. Не усидев долго на одном месте, она спрыгнула с подоконника и прошлась по комнате. — Погоди, ты ходишь одна? По темноте? Через несколько кварталов? Тебя какой-нибудь педофил унесет так. «Или педофилка.» — подумала брюнетка, вспомнив ненавистного психолога. — Если тебе хочется, то ты можешь ходить со мной. Тогда миссис Андерсон меня точно будет отпускать. — расцвела Рей. Таня обернулась на нее и увидела, что та уже спокойно роется у нее в тумбе. — Ты в курсе, что так делать нельзя? Положи назад. — строго произнесла она. Маленькая знакомая в это время взяла в руки фотографию в рамке, которую Попозже сразу после Новогодних каникул ставила себе возле кровати, но неделю назад засунула в выдвижной ящик. — А кто это с тобой? — Рейко потрясла фото и пальцем показала на Хорошенко. Поджав губы, Татьяна сначала хотела ответить грубо, но решила быть мягче. Только вот врать не собиралась. — Моя девушка. Бывшая. — Ааа… Она забавная. И красивая. Сначала брюнетке захотелось подойти, забрать фотографию и запихнуть ее обратно, но когда она увидела, что Рей сама положила ее на место, закрыла тумбу и послушно перестала трогать вещи, то передумала. Да и говорилось это настолько непосредственно, что вести себя подобным образом было бы слишком. — Да ладно, шарься где хочешь. — отмахнулась Таня и повернулась к ноутбуку, где искала нужную закладку. — Только ниче не сломай. Вечером этого же дня, Катя тоже наткнулась на ту же самую фотографию. Она вышла покурить на работе и принялась чистить изображения со своей карты памяти, вставленной в новый и недорогой телефон. После отвратительных выходных все же пришлось привести себя в порядок. И несмотря на это, синяки под глазами и усталость, написанная на лице, придавали вид не совсем здорового человека. «Всего хорошего.» — подумала она, решив удалить фото. Но что-то сжалось в груди и не позволило подтвердить свое действие. В этот же момент, за углом, возле служебного входа, где всегда и курил персонал, шатенка услышала голоса. — Да Зой, понятно же все с ней. Эту нахалку повысили ни за что, вот она и выкобенивается. Я уверена, она и была той крысой, кто постоянно докладывал на наши косяки. Пусть только попробует меня штрафануть, я на нее жалобу напишу. Тоже мне, власть почувствовала. — Вот-вот. А такая миленькая была, когда только пришла. Теперь сразу истинное лицо показала… Кстати, ты видела, как на нее Лёня смотрит? Кажись, это он ее пропихнул. Видимо, та еще проститутка. — Даже не знаю… На корпоратив все приходили с мужьями или парнями своими, а она с подругой пришла. — Наверное, выбрать не смогла. — неприятно посмеялась Зоя, а потом перешла почти на шепот. — Хотя я слышала, что она вообще по девочкам. Представляешь? Римма что-то такое сболтнула… Римма была еще одним администратором и Катя вполне неплохо с ней контактировала, ведь именно ей всегда сдавала свою смену. — Ой, Римма та еще сплетница, ты же знаешь. — продолжался разговор за углом. — Вот по Юле видно, что она из этих… А Катя просто выскочка. Она когда пятиминутку проводила сегодня утром, на всех как на грязь смотрела. Будь она ТАКОЙ, она бы точно на нас по-другому заглядывалась. Подчиненные снова посмеялись, а Екатерина, взялась за ручку двери и нарочно хлопнула ей посильнее. Девушки тут же выглянули. — Ой, Катюш, там же очередей нет? — заулыбалась та, что последняя выдала свое предположение. — Девочки справляются? — Если ваш перерыв сегодня снова превысит час, то закрывать на это глаза я больше не буду. — сказала шатенка, стараясь говорить уверенно. Коллеги переглянулись между собой и ничего не сказав, выбросили окурки в урну, после чего ушли. Катя осталась одна и понятия не имела, стоит ли на это как-то реагировать? Есть ли ей вообще сейчас дело до того, что болтает это змеиное гнездо под названием «женский коллектив»? Она действительно старалась лишний раз не общаться с кем-то из них, а на вопросы о личном, гордо прятала взгляд и говорила, что считает не нужным обсуждать подобное на работе. «И хорошо, что никогда я с ними тесно не общалась. Нет, мне плевать че они там болтают, но какие же они ограниченные курицы…» — Хорошенко просто не желала признавать, что услышанное ее задело. Было даже непонятно, чем именно, но сейчас она была слишком уязвима. Находясь в полной растерянности, она не понимала, какой смысл в себе несет очередной прожитый день? Зачем ей вообще эта работа? За полторы недели стало казаться, что жизнь превратилась в ад. И даже своей сестре, или лучшей подруге Маше, она не смогла бы поведать, почему после окончания смены снова пошла домой пешком. Зимой. Ночью. По пути, длинной в тринадцать километров. Анны сегодня не было, чтобы попросить подвезти, но ведь даже в ее автомобиле девушка чувствовала себя крайне неуютно. Неуютно ей было и преодолевать заснеженные улицы, в напряжении озираясь по сторонам. Этот страх уже начинал сводить с ума. — Я вот все никак не пойму, что это за работа у тебя такая? — раздался строгий голос, когда Екатерина наконец-то переступила порог квартиры. В коридоре включился свет, а посредине стояла Елена Анатольевна, сурово глядя на дочь. — Просто задержалась. Ты че тут делаешь? — девушка сняла с себя пальто и, блуждая в своих мыслях, отправилась на кухню. — Приехала на три выходных. — женщина двинулась следом. — И у меня волосы дыбом встали, когда я зашла в квартиру! Во-первых, почему у тебя отключен телефон? Во-вторых, четыре часа утра! Что значит, задержалась? — Вот прям очень не вовремя ты приехала и снова включаешь заботливую наседку. — с безразличием в голосе произнесла Катя, открыв холодильник и достав оттуда кастрюлю. — Иди спи. Все нормально. Мама замолчала, слегка шокировано отреагировав на такие слова. — Ты за языком последнее время совсем не следишь. Я тебе не подружка какая-нибудь. А теперь сменила тон и по-человечески мне объяснила, почему дома свинарник, а в твоей комнате… Там ужас, Катя! Черт ногу сломит. Банки из под пива, бутылки какие-то! Ты скрипку сломала! И что снова у Поли с лицом? — Так спроси у Поли. — шатенка вздохнула, накладывая себе в тарелку еду. — Я хочу пожрать и поспать. Не трогай меня сейчас. — Это все из-за вашего этого «расставания» с подругой? Ты что, фильмов пересмотрела? Что это за комната алкоголички? Оттуда вонища на всю квартиру! Восемнадцать есть, и решила, что взрослая? Катя ничего не отвечала. Она просто пыталась пропускать эти слова мимо ушей и наблюдать, как в микроволновке крутится тарелка. — Кошмар, Катя! Просто кошмар. Как так можно обращаться с вещами? — Я же не спрашиваю, как ты можешь так обращаться со своими детьми. — тихо огрызнулась девушка. — Что ты сказала? — Ничего. — Как я с вами обращаюсь? Что я снова не так сделала? Я вас уже вообще не трогаю. При этом я уже меньше работаю, дома чаще появляюсь, зато вас я здесь почти не вижу. А когда меня нет, вы здесь вытворяете черти что! Снова пепел на подоконнике, ты дома пьешь, совсем не стесняясь! И когда ты в институте последний раз была, скажи мне? Достав тарелку с тушеной картошкой, Катя понесла ее к столу и исподлобья взглянула на мать. Но та желала услышать хоть какие-то объяснения. — И не нужно так на меня смотреть. Все! Заканчивай с этой своей «работой» непонятной и берись за учебу. Нечего по ночам ходить. Хочешь, чтобы изнасиловали? Раз никакого США тебе не светит, то хотя бы здесь образование получи. Сама виновата, что в прошлом году все профукала из-за своей этой… Так что не надо теперь тут показательно из-за нее страдать. Сама должна понимать, что если бы не она… Нет. Это было невыносимо слушать. Невыносимо от того, что высказывалась правда, но не теми словами и не тем человеком. — Да заткнись ты уже!!! Тарелка из рук с размаху разбилась об пол. По нему во все стороны разлетелся картофель с мясом и растекся бульон. — Катя! — испугалась Елена Анатольевна, вздрогнув и закрыв рот руками. — Ты что делаешь?! — Что Катя?! Ты вспомни себя! Что ты делала, когда тебе было плохо?! А теперь от меня отвали! — быстрым шагом старшая дочь прошла мимо матери в коридор. — Ты себя как ведешь?! Что это снова у тебя началось? Я думала, ты повзрослела! — А я думала, что ты хоть немного стала понимать! — Вернись сюда и убери за собой! Здесь слуг нет! Пока ты живешь со мной, то так вести себя ты не будешь! — Отлично! Тогда я съеду! — пригрозила девушка, перед тем как хлопнуть дверью в свою комнату.

***

3 фев. 19:00 Шевченко 16а просмотр Проверив адрес в ежедневнике, Екатерина убрала его в сумку. Она пришла на работу за зарплатой и сидя за баром, ждала, пока вернется бухгалтер. — Вот тебе делать нечего, ездить сюда. Все равно завтра работаешь. — сказала Ковалева, после того, как продала посетителям попкорн. — Если я сегодня решу снять комнату, то надо, чтобы бабки были на руках. — пояснила Хорошенко и взволнованно вздохнула. Она не хотела бросать слова на ветер, особенно перед матерью, поэтому на этой неделе упорно искала жилье. Только вот все варианты оказывались слишком дорогими, чтобы жить отдельно и при этом не голодать, а тот, что нашелся сегодня, показался идеальным. Пятнадцать минут пешком от работы и стоимость аренды даже меньше, чем половина зарплаты. Больше бы не пришлось просить заместителя директора о том, чтобы та подвезла до дома, как было в предыдущие две смены. — А на учебе и тренях ты объявляться не собираешься? — уточнил Глеб, сидящий рядом и пришедший, чтобы убить время до тренировки. — Пока нет. — Катя сняла пальто и повесила его на спинку стула. — Я думаю бросить учебу, наверное... На счет трень пока не знаю. — Зачем бросать-то? — удивился парень. — Ты же умная! — Ой, Енот, отстань от нее. Дай человеку вершить перемены. Захочет – восстановится потом, да и… Кстати, мне тут птичка напела… — блондинка ухмыльнулась и склонилась над барной стойкой. — Ты решила податься в секретутки? — А почему бы и нет? — передразнила ее интонацию Шаманка. — Я не хочу работать с этими. — кивнула она в сторону касс. — Не боишься, что Анна Васильевна тебя не просто так назначает? — Меня? — Катя фыркнула. — Это у вас там что-то такое… — Не смеши меня. Это был единичный забег. Но когда подгребают вот так, к себе поближе, то это попахивает длительным марафоном… — Иди в жопу. — Хорошенко стукнула подругу по плечу и та выпрямилась, ехидно посмеиваясь. — Меня это не интересует. И может быть я вообще хочу вернуться на путь истинный. — она приобняла сидящего рядом Глеба за плечи. Молодой человек от этого поперхнулся и закашлялся, чем еще больше рассмешил Ковалеву. — Кажется, он против. Катя принялась хлопать его по спине, в то время как он отрицательно замахал руками. — Я не против, я… Бля. Просто слушая… — Глеб снова покашлял. — Просто слушая ваши разговоры постоянно, такие реплики очень неожиданные. Перестав стучать одногруппнику между лопаток, шатенка вдруг замолчала и резко убрала руку. — О, там бухгалтерия вернулась. Я побежала. — она улыбнулась друзьям на прощание и, забрав верхнюю одежду, поспешила за знакомой сотрудницей. Вся неделя до этого прошла очень странно. После ругани с мамой, Катя старалась больше не показывать свои эмоции. На следующий день она извинилась перед ней, но так же сухо, как и перед сестрой. Выяснять с кем-то отношения больше не было сил, да и желания. Она продолжала иногда выпивать перед сном, но лишь для того, чтобы уснуть. В противном случае она больше не могла игнорировать мысли об изнасиловании. Но вести себя мирно, улыбаться и не допускать лишних вопросов от людей – вот какая была задача. Лишь в один из вечеров Хорошенко позволила себе сдаться. Она создала фейковую страничку и на полупьяную голову написала Тане, перед этим зачем-то склеивая по кусочкам их совместные фото. На это подтолкнул результат, полученный у гинеколога, поход к которому, под страхом беременности и общего восприятия, оказался не маленьким стрессом. Kate Horoshenko 30 Января 00:21 Почему я влюбилась в шалаву? Нет у меня никакой гонореи. Да это и было очевидно, потому что я не спала с Ритой. А ты не хочешь наконец-то признаться? Хотя знаешь, я ведь и это готова тебе простить. Я готова принять тебя обратно даже зная, что тебя трахала эта мажорка. Ты можешь вернуться и мы все забудем. Не оставляй меня. Только не сейчас. Просто я до сих пор не верю, что у нас все вот так закончилось….. Я смотрю на наши фото и не верю. Ты вообще меня любила? Когда ты впервые поняла, что я тебе не нужна? Подтверди это еще раз. Напиши мне об этом. Я хочу тебя ненавидеть! Хочу, чтобы где-то там, внутри меня, ты умерла. Сколько раз я прощала тебя, ты только вспомни… Неужели я не заслужила, чтобы ты сделала что-то похожее? Верни нас или убей меня. Данное сообщение осталось без ответа и вызвало сожаление. Сожаление о том, что вообще было написано. Затем раздражение, потом обиду, злость, ну а дальше… Kate Horoshenko 30 Января 00:35 Прочитала и молчишь. Слишком гордая, чтобы ответить, да? Ну конечно. Сука! Ты бессердечная сука! А ты помнишь себя раньше? Какая ты была без меня? КЕМ ты была? Я вот помню. Смотрю на наши старые фотки и вспоминаю… Да я ведь правда начала общаться с тобой только из жалости! Это потом что-то пошло не так. Иногда мне кажется, что это и не должно было перерастать во что-то больше, чем дружба. Ты не просто испоганила мою жизнь! Находясь там, ты забрала ее себе! Надеюсь, ты счастлива… У себя Татьяна удалила оба этих послания. Сначала она долго думала над тем, чтобы ответить, но последний текст оказался нокаутирующим. Екатерина даже пьяная писала без ошибок и понять, что именно алкоголь поспособствовал гадким словам было бы сложно. Да и не важно. Это ничего не меняло. Как и не меняли ее слова о здоровье. Попозже все-таки сходила в больницу повторно, где у нее еще раз взяли анализы и провели нужную процедуру. Как выяснилось, слово «Positive» должно было стоять не напротив предыдущей бактерии, а напротив следующей в списке. Теперь же она усердно лечилась от кольпита, что являлось банальным воспалением из-за нарушения микрофлоры. Также в больнице ей вручили буклет о правилах интимной гигиены, от чего стало немного стыдно. «3 Февраля 2012г. Мне приснилось сегодня, что Катя приехала ко мне. Она зашла к нам в комнату, сказала, чтобы я собирала вещи и мы улетаем. Не знаю, чтобы я сделала в жизни, но там я согласилась. Без сомнений. А потом мы разбились на самолете. Когда я проснулась, то вспомнила, что произошло в реальности и мне показалось это символичным. Хочется еще раз сто послать ее нахуй. Я еле держусь, чтобы не написать ей что-нибудь такое же противное, как и она мне. Но я надеюсь, что ей куда больнее от моего молчания. Может быть, это и жестоко… Хз. Но с меня хватит. Как там она написала? Она готова меня простить? ОНА. ГОТОВА. ПРОСТИТЬ. ХАХАХА! Не в этот раз, дорогая. Не в этот! Она хочет, чтобы я умерла для нее? Окей. Так и будет. Но ты для меня тоже умрешь. Не просто умрешь, а сдохнешь! Раз уж ты начала общаться со мной из жалости, то и встречаться наверняка тоже. Так о чем теперь жалеть мне? Когда я вернусь обратно, я сделаю все, чтобы мы больше никогда не увиделись. Не знаю, что я буду делать дальше. Я пока не задумывалась об этом. Маме я еще не говорила, что колледж здесь отменяется. Не хочу лишний раз ее волновать. Хочу вылечить это дерьмо, хочу нормально себя чувствовать и набухаться в хлам! Девки иногда тусуются, но я пока держусь. Мои максимальные развлечения – играть в Симс, где я морю голодом эту тварину и смотреть аниме с Рейко. Вот она очень забавная. Если бы не она, то я бы уже точно на все забила и нажралась. А она почти каждый день прибегает и что-то рассказывает. Вчера ходили до ее бабушки. Оказывается, центр Керсли – это дом престарелых. Интересно, если я доживу до старости, меня тоже в такой сдадут? Если у меня будут дети. Нееет. Это вряд ли. Точно не будет. Рожать я не собираюсь. Да и дома престарелых в России намного хуже. По-моему проще не доживать до старости. А теперь мне интересно, существует ли пара девушек, которые вместе состарились? Это вообще возможно? Пиздец. Я помню свои ванильные мечты о том, как мы с Катей будем вместе до скончания своих дней. Тупица. «Она на меня посмотрела, она на меня посмотрела! Она попросила у меня сигарету! Мы с ней погуляли! Господи, она меня обняла! Ааааа!» Я ведь любила ее... Я все еще люблю. НЕНАВИЖУ! Бурая, ты наивная долбоебка! Она тебя просто жалела. Запомни это раз и навсегда.» В эту среду Таня недавно пришла с занятий. Часы показывали 15:03 местного времени, но вместо того, чтобы делать домашнее задание, она сделала запись в дневник. Сновидение в голове крутилось с самого утра и она почему-то очень хотела упомянуть его на этих листах. Было заготовлено даже несколько фраз, но в итоге она про них забыла и выплеснула порцию скомканных мыслей. Она сидела одна в комнате. С ноутбука играла энергичная музыка и тут в скайпе пришел подмигивающий смайлик. sofiko.beridze 15:20 Приветик. Позвоню? Подруги созванивались все реже. Сейчас Попозже поняла, что очень соскучилась и вместо ответа, сама нажала на значок вызова. Через несколько секунд всю комнату оглушил счастливый визг Гоги, из которого мало что было понятно. – Таня, Таня, Таня! Я прекрасна! Я сногсшибательна! Господииии! Ты не представляешь! Это просто что-то! Уиииии! – Что случилось? – спросила Бурая посмеиваясь. – Тебе че, Марк предложение сделал? – Ой, ну это тоже… То есть, нет. То есть, не совсем! Но я не об этом! Это потом. – принялась тараторить счастливая девушка. – Меня приглашает модельное агентство! В Москве! Тестовый контракт всего на месяц, но… Бляяя! Танька! Че мне делать? Они приехали в нашу школу, выбрали меня и еще одну девчонку. Но если все удачно, то их модели потом за границей работают! – Ты щас не гонишь? Так а че думать-то! Пиздуй, пробуй! – Я боюсь, что меня предки не отпустят. – Беридзе немного притихла. – Как ты уговорила маму, чтобы она отпустила тебя одну в Америку? – Ой… Ну, это другое. Да и у нас родители разные… Но… Бля! Объясни им! Это же реально круто. Сколько они тебе говорили, что это бесполезная трата денег? – Ладно, с ними я как-нибудь разберусь. Ну и еще… Я просто сразу начала обо всем думать. А если потом контракт продлят… Короче, я тут случайно узнала, что Марк хочет сделать мне предложение. Когда хочет, че вообще… Я не знаю. Но че делать? А если мне потом продлят контракт? Я просто сразу обо всем думаю, ты же знаешь. Да даже этот месяц на расстоянии… Вот как у вас с Катюхой проблем не возникло? Услышав последний вопрос, Татьяна отвела взгляд. Она думала, что все уже в курсе их расставания от самой Екатерины. Пришлось коротко пояснить что к чему. – Такая вот она тварь оказалась. Ну похуй, короче. Ты сама там главное не тормози, окей? Если тебя Марк любит, то подождет. А если прям ооочень любит, то вообще с тобой переедет. В это же время, на расстоянии семи тысяч километров от Филадельфии, на кухне вели диалог две другие подруги. – Помнишь Давида? Тот, что был тут с компанией у вас. – уточнила Кузьмина, сидя на стуле и наблюдая, как Хорошенко достает кружки из гарнитура. – Ему Леша челюсть сломал. – С какого хера? – нахмурилась шатенка, поставив посуду на стол. – Ну, вот так. Мы с ним общались по смс. Ниче такого, просто обо всякой ерунде. А Леха прочитал, вывел его на встречу и… Идиот. – Маша вздохнула. – Видите ли, он пожелал мне приятных снов с поцелуйчиком! Прикинь? – Сломать челюсть за такое – это жестко. – согласилась Катя, но потом отвела взгляд и сделала вывод. – Хотя, знаешь, я бы тоже докопалась. Ну, какого хрена такие смайлики? – Кать, ты серьезно? – Нет, я к тому, что он должен был просто у тебя спросить. Это не отменяет того, что твой «Лешенька» тиран. Я смотрю, не только Давиду досталось. – кивнула девушка на запястья подруги, украшенные синяками. – Вот не начинай. Это другое. И… Как бы… Не обижайся, но вы с ним даже похожи чем-то. – Чееегооо? – Иногда тебе тоже ничего не стоило ударить Танюху. – Вообще-то… – Екатерина хотела как-то оправдать себя, но поджала губы. – Ты не права. – добавила она, отведя взгляд. – Как скажешь. Че у вас там, кстати? Не помирились? – слегка перевела тему Кузьмина. – Когда я ей в прошлый раз писала, она была пмсницей. Может мне щас с ней поговорить? Она успокоилась, наверное… – Маш, не нужно. – Катя повернулась к свистящему чайнику и стала разливать из него воду. – Да у вас сто раз такое было. Сейчас-то в чем проблема? Хорошенко не говорила о том, что послужило причиной раздора. Ей и не хотелось снова во все это окунаться, в отличии от Тани, которую Софи все же подвела к откровенному и импульсивному монологу. Брюнетка уже сидела на постели перед ноутбуком в позе лотоса и неустанно ругалась, при этом живо жестикулируя. – Вот только ты ее щас защищать не начинай! – в конце своей речи попросила она, хотя больше это походило на угрозу. – Я и не начинаю. – Беридзе вскинула брови, так как слушала молча. – Но хочешь сказать, что тут нет возможности что-то решить? Да я тебя умоляю! Вам нужно поговорить спокойно и откровенно… – Нет, Соф! – Нет, Мах. – в этот же момент сопротивлялась Катя, стараясь говорить размеренно. – Мы уже были откровенны. Даже излишне. – Излишне? Да что вы там такого наговорили? – Ей плевать на меня. Она сказала, что я ей не нужна. – Она сказала, что я испоганила ей жизнь! – зло говорила подруге Бурая. – Что наших отношений вообще не должно было быть! – Она постоянно забивала на мои чувства. – продолжала шатенка. – Она уже давно хотела, чтобы мы расстались! – Знаешь, ей всегда чего-то не хватало. Всегда что-то было не так… – И дело не в изменах! – помотала головой брюнетка. – Дело в том, что она делает за моей спиной и что она обо мне думает! – Она очень долго меня испытывала своими косяками. – Она очень долго ебала мне мозг! – Она слишком много сделала. – Она слишком много сказала! – Таня зло отвела взгляд в сторону от экрана. – Это конец! – Это конец. – Катя провела ладонями по лицу и глубоко вздохнула. Она уже сидела за столом и словно сама не верила в то, что произнесла. Свои злобные сообщения в пьяном виде, она считала мелочью. Где-то внутри и правда присутствовало убеждение, что после того, что она сделала для Татьяны, та просто должна терпеть такие безобидные выпады. – Катюх, ну… Тебе ведь плохо. – Мне не плохо. – шатенка моментально подняла взгляд. – Я хорошо себя чувствую и уже все это приняла. Просто зачем-то ты это снова задела. Будто ты не знаешь, что я крепче, чем бетон. – она чуть улыбнулась. – Батон ты, а не бетон. – фыркнула Мария. – Или как там тебя на твоих тренировках обозвали. – Булка. – Хорошенко задумчиво посмотрела в кружку, наполненную зеленым чаем, а потом снова на подругу. – А у тебя не осталось номера Вовчика? – Эм… Нет конечно. Я же не какая-нибудь Третьякова. А тебе зачем? – Хочу купить справку, чтобы перекрыть прогулы на учебе. – Точно? – прищурив глаза, Кузьмина облокотилась спиной о спинку стула. – Если ты решила… – Да точно, точно. Я не настолько слабая. – перебила ее шатенка серьезным тоном, но потом усмехнулась. – Но я бы выпила. Ты как? – Середина недели, Катюх. Давай на выходных? И… Лежащий на краю стола смартфон завибрировал и пополз в сторону, показывая на дисплее «Любимый». – Понятно все… – Не обижайся. В субботу с меня винцо. – Мария взяла телефон и, приняв звонок, отправилась в коридор. Пройдя следом, Екатерина облокотилась плечом о стену. Пришло ощущение, что даже лучшей подруге теперь нет до нее дела. Она наблюдала, как девушка обувается и параллельно отвечает своему парню. После ее ухода, шатенка заперла дверь и на минуту задумалась. Ей действительно нужно было связаться с Вовой, но она не знала как. Парня никогда не было в соцсетях, по всей видимости, в целях собственной безопасности. «Я же не какая-нибудь Третьякова.» — вспомнила она недавние слова Кузьминой и ее осенило. Пройдя к себе в комнату, где как обычно царил хаос, Катя уселась за компьютер и очень быстро нашла страницу Вероники. Та была в сети и ответила сразу же. Екатерина Хорошенко 23:01 Привет. Скинь номер Дементьева. Nika Nika 23:01 прив. зачем? ))) Екатерина Хорошенко 23:01 Дело есть. – Так вот, короче, по поводу твоего агентства. – Татьяна уже повела разговор с Софи в другое русло. – Никого не слушай и делай так, как тебе самой хочется. Ни на кого надеяться нельзя, а такого шанса может больше не быть. – Думаешь? – с сомнением спросила Беридзе. – А как же Марк? – А он против? – Я еще не знаю… – Вот когда узнаешь, тогда и будешь переживать. Предложение, свадьбы там всякие – это, конечно мило. Но блять, Гога. Это твое будущее. – Бурая оторвала взгляд от экрана, так как дверь открылась и из-за нее выглянула Яна. – Мне нужна твоя помощь. – негромко сообщила светловолосая подруга. – Ладно, вали. Я тебя поняла. – усмехнулась Гога. – Не пропадай надолго. Попрощавшись с подругой из России, Таня кивком пригласила Еременко войти. Та сначала долго мялась и не говорила, что именно ей нужно, но потом все же призналась. – Короче, Саманта пригласила меня сегодня к себе. У нее не будет родителей и… Ну, фильмы посмотреть и… Ну, ты же понимаешь. – намекающе проговорила она. – И я… Короче… Не знаю. – Эм… Ну так иди. Главное завтра вернись утром к занятиям. Ты говорила, она тут не особо далеко живет. – Тааань. Ну… Кхм… Я никогда не смотрела такое кино, понимаешь? – Че? Какое «такое»? – Кажется, я не к той за советом пришла… Да если она потрахаться захочет, че мне делать? Попозже секунду соображала, а потом открыла рот, как бы поняв логику девушки. – Ааааа… Ну и что? Так потрахайтесь. Это даже лучше, чем просто кино… Бля, у тебя же не было, да? – Наконец-то. Да. Я не знаю… Ну… Хочу я или нет. – Не, ну если ты не знаешь, то я как помогу? – удивилась брюнетка. – Да и вдруг она тебя реально просто на фильмец с чипсами зовет, а ты тут надумала уже. Я вообще не поняла, вы встречаетесь или нет? – Даже не знаю… Вроде да. А вроде нет… У нас не было такого разговора. А он вроде должен быть. У них тут свои заморочки и… Короче, пойдем со мной? – Куда? К ней? – уставилась на Яну Бурая. – По-моему это тупая идея. – Не к ней, дура. В Арену. Я дождусь ее и потом мы типа к ней… Ну, просто если я резко передумаю, то с тобой будет проще отмазаться. – Она тебе так не нравится? – со смешком спросила Таня, хотя не прочь была наконец-то развеяться. – Нравится! Она мне… Блин, она мне очень нравится. Но… – Ладно, ладно. Мне все равно кажется, что я тут так задохнусь скоро. Как оказалось, Юлю Яна не позвала, потому что та списалась на Фейсбуке с Луисом и они договорились о встрече. Вечером именно это девушки и обсуждали по пути на стадион. Сегодня днем погода казалась очень теплой и солнечной, но как только стало темнеть, с неба посыпались огромные хлопья снега. – Щас у Юльки, наверное, романтика. Гуляют, снежок сыпет, все дела… – ухмыльнулась Еременко, проходя внутрь крытой баскетбольной площадки кампуса и стряхивая со своих волос снежинки. – Ну да… Снег – это всегда очень сопливо. – пренебрежительно подтвердила Попозже, стараясь избежать вклинивающихся в голову воспоминаний. Еще проходя под трибунами, они прекрасно слышали скрип кроссовок, возгласы, разносящиеся эхом и звон мяча. Таня давно здесь не была. Лишь пару раз, осенью, когда ходила на матчи с участием Чарли. Ее она заметила сразу после того, как взору предстал наполированный желтый паркет, двенадцать передвигающихся по нему крупных девушек в красной форме и два кольца, расположенных на трехметровой высоте по разные стороны зала. – Че они так на нас реагируют? – усмехнулась брюнетка, заметив, что половина женской команды обратила на них внимание и ненадолго остановила игру. – Потому что пятьдесят процентов тут лесбиянки. – пояснила Яна. – Но это прикольно. Таня заметила, как заулыбалась Сэм, увидев Еременко, а потом то, как она толкнула свою подругу. После этого действия, та тут же обернулась и чуть не пропустила пас. Некоторые из тех, кому было плевать на иностранок, лишь закатили глаза и поторопили остальных продолжать игру. – Она сразу на меня посмотрела. – не скрывая довольной улыбки, блондинка уселась на один из передних рядов. – Бляяя… Только посмотри, какие у нее руки. Вот почему я люблю сюда приходить. – Ты больная. – посмеялась Таня и совсем непроизвольно сравнив Саманту и Чарли, которая была на голову ниже большинства спортсменок, а может и более. Но нельзя было не отметить, что именно она передвигалась куда быстрее, да и ее руки казались рельефней, чем у многих. Сравнение как-то само собой перешло на Хорошенко. «Ну, у Кати потоньше руки, но…» – начала думать Попозже и сама же себя упрекнула. – «Да они вообще разные. Чарли как пацан, а Катя как… Как хуйло. Заебала лезть ко мне в голову! Уйди! Дай мне попялиться на других баб! Я свободная. Че хочу, то и делаю.» – У тебя че с лицом? Опять живот? – Не, не. Мне наоборот нормально. – Бурая поняла, что не контролирует свою мимику. – Мне даже хорошо. Вообще, я бы тоже поиграла. Пару раз бы кое-кому мячиком по ебалу заехала… – Ты все злишься на нее? – Конечно злюсь! Это надо было додуматься такую хуйню нарисовать? – Не она это, успокойся. – Юля тоже так говорит. А я не верю. Она та еще коварная сучка, я знаю… Ух! Так бы врезала по этой самодовольной роже. Вот ниче же нет кроме бабла и понтов. – Ну и внешности… – И все. – Ну и еще она круто играет в баскет и на ударных… – Ну… Да. Ладно. – И… – Не продолжай. – нахмурилась Таня, посмотрев на подругу. – Или тебе вовсе не Сэм нравится? – Ооо… А может быть Юлька права, и ты ревнуешь? – с ухмылкой спросила Еременко. – Хуюешь! Не нужен мне никто. Ни эта, ни другая. Все твари. Заебали. – Йоу. – посмеялась Яна, заметив рифму. Брюнетка шутку не оценила и попыталась сделать еще более недовольное лицо, но подруга заулыбалась шире. На трибуны к ним подошла смуглая девушка с собранными в тугой хвост волосами. – Здарова. У тебя когда-нибудь бывает не такой кислый вид? – обратилась она к Татьяне и, не дождавшись ответа, посмотрела на Яну. – Мы закончили. Я щас в душ и… Пойдем? – Ну… Да. Наверное… – Я тебе ее не отдам, пока не сделаешь меня в баскетбол. – Бурая вдруг нагло улыбнулась, глядя на Саманту, но сама мельком поглядывала на площадку. Оттуда уже ушла вся команда и осталась только Чарли, одиноко ведущая мяч, в ожидании подруги. Блондинка же непонимающе посмотрела на Татьяну, в то время как стоящая рядом баскетболистка усмехнулась. – Ага, конечно. – она развернулась, чтобы уйти. – Ооокей. Пойдем, Ян. – Эй, че за приколы? – Сэм снова обернулась на девушек. – Вам скучно? Сыграть хотите? Подруги с улыбкой переглянулись, что выглядело как положительный ответ и отложили в сторону верхнюю одежду. – Лааадно, ладно. Пойдем, я быстро закину тебя в кольцо. – капитан команды вернулась на площадку, где ее ждала Ратлифф. – Она сказала, что плеймейкер из тебя говно и пора занять твое место. – Она? – Чарли показательно небрежно взглянула на Таню, подошедшую следом и кинула мяч Сэм. – Да она даже не знает, кто такой плеймейкер. Че ты их сюда притащила? – Можешь уйти, если хочешь. – Бурая сцепила пальцы обеих рук и потянулась, оголяя живот под белой мешковатой футболкой. Она прекрасно знала, что бывшая подруга, чью переносицу украшал пластырь, не сдержится и посмотрит. Но самое главное, как она это сделала. Это-то и нужно было, чтобы усыпить ее бдительность. – Че красуешься? Давай. – смуглая девушка в свою очередь, передала легкий пас и позволила Попозже вести первой. – Ну нет. Ты слишком высокая и так не честно. Давай я с Яной, а ты с ней. – Нет. Я ухожу. Чарли отмахнулась и двинулась из зала, но остановилась, услышав: – Ссыкло. – Че? – юная американка развернулась на месте и посмеялась. – В чем прикол с вами играть? Вы ниче не умеете. – А ты проверь. – брюнетка вспомнила то, чему когда-то ее научили на физкультуре и решила, что спокойно совершит бросок в корзину с пары метров и тем самым набьет себе цену. Одно движение рук и… Задрав голову, все неотрывно проследили за полетом мяча. Но тот уверенно пролетел мимо и шлепнулся неподалеку от ног Ратлифф, чья бровь скептически приподнялась. – Очень круто. – она подняла подпрыгивающий спортивный инвентарь и бросила обратно Тане. – Еще разок? – Да давайте уже поиграем. – вмешалась Яна и забрав мячик, угрожающе направилась с ним к другому кольцу, намекая Сэм, что той стоило бы его защищать. Девушки, метающие глазами молнии друг в друга, тоже к ним присоединились. Играя без строгих правил, ученицы языковой школы стали вести жесткую борьбу, потому что иначе у них даже не получалось коснуться мяча. Саманта поддавалась, а вот ее подруга веселилась, когда с легкостью обводила брюнетку, зарабатывала еще одно очко и та в открытую психовала. А в очередной такой раз, она и вовсе зевнула, давая понять, что так играть очень скучно. – Да достала! – Бурая раздраженно топнула ногой. – Не умеешь – не берись. – самодовольно заявила Чарли и получила шлепок по спине, так как проходила мимо. – Не комментируй! – Че хочу, то и делаю. – школьница усмехнулась, развернулась и шлепнула Таню в ответ, но по одной из ягодиц в облегающих черных штанах. – Ты… Ты… Взгляд Татьяны четко давал понять – еще мгновение и она будет в бешенстве. Ратлифф поняла это и рванула через площадку. Сделано это было не зря. Разъяренная девушка побежала следом, выкрикивая угрозы и ругательства. В этот раз ей наконец-то поддались. Старшеклассница остановилась и позволила Попозже пару раз себя стукнуть перед тем, как обхватить ее руками и больше не давая размахивать своими. – Отпусти, сука! Отпусти, сказала! Бляяяяя! Ты потная, хватит! – заверещала брюнетка, стараясь вырваться из крепкого замка. – Все! Дай я тебе врежу и мы разойдемся! – Неа. Тогда точно не отпущу. Еще немного подергавшись, Бурая зло промычала и обмякла. – Ладно. Не буду. Освободившись от мертвой хватки, она пошла в сторону Еременко. Та передала пас, но Таня не сдержалась. Получив в руки мяч, она с разворота запустила его Чарли прямо в лицо. Та стояла всего лишь в метре от нее и даже не успела сообразить. Удар пришелся по сломанному носу. – Бляяять! – она схватилась рукой за переносицу и поморщилась. – Ты че делаешь, мать твою?! – Получаю моральный оргазм. Брюнетка хихикнула, глядя на пострадавшую, но потом заметила упрекающий взгляд Яны. – Ты как? Нормально? – к подруге подошла Сэм. – У тебя кровь. Из одной ноздри у Ратлифф и правда пошла темно-красная жидкость. – Нормально. – буркнула она, стерев ее тыльной стороной ладони и гневно взглянув на Бурую, на что та закатила глаза. – Ой, да ладно тебе хныкать. – Танюх, ты перебарщиваешь. – на родном языке сказала блондинка и решила прекратить такую игру. – Ладно, Сэм, идите в душ. Я тебя подожду. – она слегка улыбнулась, давая понять, что вечер у них будет совместный. Зато как только девушки в баскетбольной форме покинули площадку, принялась за пацифистскую нотацию. И Таня согласилась, что ее действие было слишком агрессивно, однако после единичного согласия последовало множество «но». Из стадиона четверо подростков вышли вместе. Асфальтированную площадь возле него запорошило снегом, все еще падающим с неба. – Вас подвезти? – уточнила Чарли у пары девушек и, закинув на плечо рюкзак, натянула на голову капюшон толстовки, торчащий из под куртки. – Да нет, мы прогуляемся. – Еременко выглядела вполне счастливой и держала Сэм за руку. Ее блестящие глаза могли бы напомнить Татьяне о том, как когда-то и ее блестели точно также. Еще в самом начале отношений со своей бывшей девушкой. Тогда она ведь тоже была блондинкой и постоянно смущалась. Да. Это определенно могло бы вызвать добрые воспоминания. Если бы она захотела. – Завтра у нас дискуссии первым, так что не опоздай. – Попозже хотела было пойти в сторону общежития, но остановилась. Ее застопорила неожиданная боль в самом низу живота, от которой она уже пару-тройку дней как отвыкла. Слегка согнувшись, девушка поморщилась, чем привлекла к себе внимание. – Ты в порядке? – первой перепугалась Чарли, будто бы мгновенно забыв про недавнюю обиду и даже подошла, несмотря на то, что до этого держалась с другой стороны от друзей. – Это все оно самое? – на русском уточнила Яна. – Да. Просто носиться не стоило. Все нормас. Я пой… Бляяя. – Вызвать скорую? – предложила Саманта. – Нет, нет, нет. Надо просто полежать и выпить таблетку. – замотала головой Таня. – Вы идите. Я ее провожу. – Ратлифф подошла еще ближе и осторожно коснулась рукой плеча поверх ее куртки. Брюнетка недовольно посмотрела на нее, но чтобы спорить или сопротивляться момент был неудачный. – Ну ладно. Если че - звони. — попросила обеспокоенная однокурсница. Они разошлись. Таня поплелась по темной улице, при этом не принимая помощь от старшеклассницы, пытающейся ее придерживать. По пути боль стала медленно отступать. - Что с тобой? - спросила Чарли, вышагивая рядом по территории кампуса. — Это что-то серьезное? — Нет. Хуйня. — Ммм… Ясно. Неловкое молчание и последовал еще один вопрос. — Точно ничего страшного? Просто… Может, я могу… — Че ты можешь? — оборвала предложение Попозже. — Ты можешь только унизить девушку, если она тебе не дала. Это я уже запомнила. Чарли замолчала, виновато глядя под ноги, но все также бредя рядом. Между ними снова повисло напряжение. «Вот сама злишься, когда напоминают о каких-то твоих плохих поступках, а ведешь себя не лучше.» — упрекнула брюнетка сама себя и, взглянув на расстроенную девушку, немного оттаяла. — Да нормально все, правда. Ты типа переживаешь? — Вообще-то да. — американка немного оживилась, услышав более спокойный тон. — Просто я болею. У меня СПИД. Сказав это, Таня уже шла прямо. Слегка замедлив шаг, она следила за реакцией. Ей пришлось постараться, чтобы не улыбнуться, видя, как лицо спутницы вытянулось, а во взгляде появилась растерянность. — Эээ… — У тебя тоже. Бурая еще никогда не видела карие глаза этой девушки настолько широко открытыми. Это очень позабавило, но она продолжала, стараясь говорить серьезно. — Возможно. Я вот не помню, что у нас с тобой было, но… Кто-то кого-то мог заразить. Я же девственница, а это знааачит… — Так же… Так нельзя. — Чарли наконец-то смогла хоть что-то выговорить. — Я же в тебя не в… Ну... И… Так… Так тоже никак… Ты… У меня ниче такого нет. Я анализы недавно сдавала перед бассейном и… Как так? — Да? Эх… — Таня глубоко и с горечью вздохнула. — Значит, я одна больная… Но в любом случае, для твоей коллекции иностранных телочек, споров или чего-то там еще, я не подхожу, поэтому забудь про меня. Я… — Ты трахнутая на голову!— неожиданно взорвалась местная жительница. Девушки уже подошли к общежитию и встали неподалеку от крыльца. Асфальт под ногами покрывал тонкий слой снега, поблескивающий от света из окон первого этажа. «Вооот. Вот она твоя маска, срывается…» — усмехнулась про себя брюнетка, когда они встали лицом к лицу, а Ратлифф в это время продолжила. — Ты реально такая ненормальная? Да мне до пизды всякие споры. Их давно уже нет. При чем тут это вообще? Давай… Я не знаю… Что нужно делать в таких случаях? Давай я тебе помогу? Я скажу родителям и мы тебя… Бля… Не знаю… В госпиталь положим или куда надо? И мне вообще не важно, болеешь ты чем-то таким или нет, я… Мы что-нибудь решим. А если ты все из-за рисунка того меня засаживаешь, то это не я. Серьезно. Мне бы в голову такое даже не пришло! Нет, после того, как ты меня послала, я злилась, но… Теперь это вообще не имеет значения! Просто скажи, и мы… Почему ты смеешься? Попозже действительно посмеивалась, прикрыв рот рукой и наблюдая, как обескураженная девушка запинается, а ее глаза взволнованно бегают по сторонам. — Я не болею. — Это не… Что? — Я пошутила. — Пошутила? — взгляд школьницы изменился. Продолжая хихикать, брюнетка покивала. — Ты… По-твоему это смешно? — школьница протяжно выдохнула и стащив с головы капюшон, отвернулась. — Да ладно тебе. Хотела на реакцию посмотреть. — Супер. Пошутила… Ебануться шутки! — А ты так испугалась… — Да я уже начала думать, как лучше предкам сказать и… Да иди ты в задницу! — Чарли нервно озиралась по сторонам, но Таня взяла ее за отвороты расстегнутой куртки. — Да успокойся. Ты че такая впечатлительная? — У вас, у русских, шутки – дерьмо. Ты знала? — Зато картошка вкусная. Чарли не совсем поняла, как это связано, но не смогла сдержать растягивающуюся на губах улыбку. Обе посмеивались и молча смотрели друг на друга, пока Таня не сообразила. — Короче… Я пойду. А то ссать хочу, пиздец. — она сама не зная для чего, поправила отвороты куртки своей спутницы и стряхнула с нее несколько снежинок. — И… Не обижайся за это. — палец быстро и осторожно коснулся кончика покалеченного носа, после чего, брюнетка чуть ли не бегом скрылась за дверью общежития.

***

— Я думала, что ты на работе сегодня. — в комнату к сестре заглянула Полина и обнаружила ту, спящую на кровати, поверх смятого постельного, но при этом ее голова свисала с краю, а на пол изо рта стекала тонкая слюна. — Фу, Кать! У тебя слюни капают! — А? — Катя резко очнулась и, с трудом продирая глаза, завертела головой. — Че? — Ты где была всю ночь, алкашня? — Где? — зачем-то переспросила шатенка и сморщилась, оглянувшись на яркий солнечный свет из окна. — Сколько время? — Четыре. Я со школы только пришла. — Ааа… Чеее?! Екатерина как ужаленная, подскочила с постели и принялась метаться по комнате. Ее шатало во все стороны, но она упорно пыталась найти одежду и быстро ее на себя нацепить. — Ты в душ-то сходи. Воняешь же. — Я не могу, я это… Блять. Я сегодня должна была девчонку стажировать с часа и… Где мой телефон? — в панике, девушка оглядела комнату. Хорошенко младшая тяжело вздохнула и закрыла дверь, оставив сестру в попытках соображать. — Пиздец. Меня Анна выебет. Во всех смыслах. — бормотала шатенка и принялась перерывать свою одежду, которую она кинула на пол, когда раздевалась. Этого она почти не помнила. Она вообще плохо помнила, что произошло ночью, но сейчас вдаваться в воспоминания было некогда. Телефона не оказалось в карманах, поэтому перетряхивать пришлось скомканное постельное белье на кровати. — Наконец-то. — не особо думая, Катя тряхнула пододеяльником, в котором почувствовала что-то тяжелое. Она уставилась на то, что оттуда выпало прямо под ноги. Небольшой черный матовый револьвер – вот, что лежало на полу ее комнаты.