Denying

Наступил вечер. Суматошная толпа людей вышла из вагона метро и устремилась к эскалатору, обгоняя друг друга. В их числе была и Катя, но она никуда не торопилась. В гуще народа она шла как-то медленно, тягуче и погрузившись в себя. Вокруг все словно проплывало отдельным миром и не вызывало никакого интереса. Полное ощущение нереальности. В таком отрешенном состоянии девушка находилась уже пятый день. Она бы не вышла сегодня из дома, если бы Ковалева буквально не умоляла подменить ее до вечера, дабы не отхватить штраф. Работников числилось очень мало, поэтому администраторы часто выходили за младший персонал, а своей подруге отказывать было вовсе неудобно. Несмотря на это, дни казались однотипно вязкими и полными непонимания. Иногда шатенка могла подвиснуть, вновь поймав тошнотворное воспоминание. Так это произошло и сейчас. Уже было темно. Она зашла в магазин, купила себе несколько банок пива и уже практически подходила к дому, но остановилась. Метрах в пяти от нее находилось то место, где в начале недели произошло… «Нет. Стоп.» — Екатерина даже тряхнула головой, словно это поможет выкинуть из нее поселившийся страх. Он был слишком непривычен. Еще никогда ТАК она за себя не боялась. Пойти дальше? Или обойти дом и подойти к своему подъезду с другой стороны? Она смотрела на заснеженную дорогу, расположенную во дворах и на секунду оцепенела, когда мимо домов, мелькнув светом фар, проехал какой-то автомобиль. Ладони в карманах моментально вспотели. Ногти на больших и указательных пальцах нервно начали карябать друг друга. Об ЭТОМ нельзя было вспоминать. Отбиваться от навязчивых мыслей стало намного сложнее, учитывая то предположение, которое настойчиво напрашивалось все эти дни. Допустить, что это каким-то образом было заснято на камеру, означало бы просто сойти с ума. Когда автомобиль остановился, в салоне включился свет. Неизвестный придавливал девушку всем своим весом. Он то бил ее по лицу открытой ладонью, то закрывал рот рукой, или же крепко сжимал горло, что мешало кричать. Казалось вот-вот и его жилистая кисть сдавит гортань еще сильнее, чем окончательно перекроет доступ кислороду. Этого не случилось. Рука наоборот резко отпрянула, но вместо этого колено обидчика буквально наступило на солнечное сплетение той, что за время в дороге почти выдохлась от своих же сопротивлений. Дыхание перехватило. В попытке сделать вдох, шатенка открыла рот, но тут же пожалела об этом. То, что перед ее лицом расстегивают ширинку, заставило стиснуть зубы, зажмуриться и вжаться лицом в мягкую спинку заднего сидения. «Я не хочу вспоминать это. Не хочу! Нет!» – Катя быстрым шагом пошла в сторону, чтобы все же подойти к своему дому с другой стороны. Но унять воспоминания было сложно, поэтому она постаралась быстро перемотать их, борясь с отвращением, и понять, вел ли кто-то из них съемку? Но память сама застопорилась. После укуса за детородный орган одного из насильников, тот схватил ее за голову и тяжелым ударом приложил затылком об рукоять двери. Именно от этого перед глазами помутилось и все, что было дальше, мелькало лишь гадкими отрывками. И все ли на самом деле было в таком порядке? Сейчас и это стало вызывать сомнения, и все же она пыталась выхватить хоть один эпизод, в котором могли фигурировать камера или телефон. Но на подобное не было и намека. «Даже если кто-то что-то и снимал, там прекрасно было бы видно, что это насилие. Таня бы не стала тебя в этом обвинять. Не стала!» — сказал внутренний голос, дабы прекратить эти издевательства над собой и воспроизводить в голове омерзительные кадры. В ночь, после случившегося, она очень долго смывала с себя запах того автомобиля и запах тех, кто надругался над ней. Она убеждала себя, что вместе с этим смывает позор и унижение. А что теперь? Теперь она даже в какой-то степени возненавидела брюнетку, ведь та принуждала думать и вспоминать о деталях. Думать и анализировать. Катя очень часто перечитывала то сообщение и с каждым разом слово «шлюха» воспринималось все более остро. И самое главное, что каждый новый день, каждый раз, когда она оставалась одна, ей очень хотелось заплакать. Навзрыд, с истерикой и соплями. Возможно даже с криком. Наконец-то выплеснуть наружу все свои эмоции любым способом, но... Впервые они словно застряли где-то на полпути. — Мам, я правда болею! Но натирать меня ничем не надо! И мед этот дурацкий с редькой я не буду! — услышала Екатерина возмущения своей сестры и ее показательный кашель, как только перешагнула порог квартиры. — Что значит «не буду»? Если болеешь, то давай лечись и выключай компьютер! — следом из комнаты Полины послышался голос Елены Анатольевны. — У тебя в этом году экзамены, так что никаких больничных. — Ууууу! Бесит! Почему Кате всегда можно было отдыхать, а мне нет?! — У тебя только каникулы закончились. Отдыхать она собралась! Меня вот тоже много что бесит, но я же молчу. Да и когда это Катя у нас отдыхала? Когда она училась в школе, она еще и работала. — Угу, конечно… — Завтра в школу, все. Ничего не знаю. — женщина с народными средствами в руках вышла из комнаты и заметила старшую дочь. — О, уже пришла? Есть будешь? — спросила она, направляясь на кухню. — Нет, спасибо. — пришедшая девушка как можно скорее разулась и, захватив рюкзак, ушла к себе в надежде побыть одной. Как обычно она включила ноутбук, переоделась и села за стол. Первая открывшаяся вкладка была со страницей Татьяны, но там все также висела надпись: «Таня ограничила доступ к своей странице». На Фейсбуке Хорошенко тоже оказалась в черном списке, а пароли к аккаунтам естественно были изменены. При звонках шли только короткие гудки, будто бы телефон все время занят, а попытки связаться через друзей так же не увенчались успехом. — Привет. – в комнату прокралась Полина и очень тихо спросила. — Как ты прогуливала школу и тебя никто не палил? Но старшая сестра ее не услышала. Она снова задумалась и выпала из этого мира. — Кать, ты слышишь?! Шатенка вздрогнула, быстро спрятала банку пива под стол и обернулась, но расслабилась, увидев кто пришел. — Поля, блин. Че надо? — буркнула она и, сдвинув брови, снова повернулась к ноутбуку. — Я спросить хотела… Ты че, опять бухаешь? — нахмурилась блондинка, усевшись на постель за ее спиной. —Она все молчит? — Угу. — Блин, да че у нее там в башке? Маха сказала, типа спросила про тебя, а она… Ну… — Что? — Катя немного оживилась и повернулась на стуле обратно. — Хоть что-то она объяснила? — Эээ…Ну… Нет. Она просто ответила «я таких не знаю». — Я не понимаю… Просто я подумала, если она на что-то злится, то потом получит посылку и… Ну или пройдет день-два максимум, она немного остынет и мы все выясним. Да не может быть… Не может быть, что ей отправили… — Что отправили? — не поняла Полина, внимательно глядя на сестру. — Может она опять взялась за старое? Она реально какая-то чокнутая. Я ей пишу, поговори с Катей. А она мне такая «еще раз про нее напомнишь, тоже в чс полетишь». Вот нормальная? Я ей говорю, так не делается, а она прочитала и больше не пишет. Мне кажется, после того как у нее бабки украли, она пошла и накурилась или че она там делала. Вот и все. Ее же так штырило, когда ты у нее жила, помнишь? Она тебя посылааала там, сукой называла, говорила, что ты типа ее не люююбишь. Ну и всякое такое. А у Ники ничего не взяла, потому что я была с ними и побоялась, что тебе расскажу. Только я не понимаю, зачем она… — Хватит. — попросила Катя, пялясь куда-то в пустоту. — … в толчок с ней пошла? Ты вообще уверена, что у них ничего не было? — Да. — А если Ника ей тупо рассказала, что ты просила ее проверить и они… — Да хватит! — вдруг рявкнула шатенка, метнув взгляд на школьницу — Хреновая ты подруга, конечно. Она тут за тебя порвать готова была, а ты ее щас засаживаешь. — Ты нормальная? — уставилась на нее Поля. — Я твоя сестра, Кать. Она обосрала тебя и послала на три буквы, после того как ты ее двести раз прощала. При чем тут то, какая я подруга? — Вон пошла отсюда. — Кать, ты чего тут кричишь, что аж в ванной слышно? — дверь в комнату открыла Елена Анатольевна. — Чем тут пахнет? — Ничем. — Екатерина снова отвернулась к ноутбуку. — Уйдите. — Просто ее Таня бросила, вот и злая как собака. — вырвалось у старшеклассницы, после чего она встала и стремительно покинула комнату. «Молодец…» — пронеслось в голове у Кати, ведь она прекрасно знала - мама не оставит эту фразу незамеченной. — Ох… Вот оно что. — Можешь порадоваться. — огрызнулась старшая дочь. — Но не здесь. — Кать, при чем тут порадоваться? Я что, по-твоему, своей дочери счастья не желаю? — Уйдите от меня, пожалуйста. Я не хочу ни с кем говорить. За спиной у девушки прозвучал тяжелый вздох и Елена Анатольевна, подойдя ближе, положила руку на ее плечо. — Дочунь, ну не говори ты так. Бросила и бросила. Видишь, как хорошо, что все так сложилось. Жизнь нам сама показывает, кто и какой человек. Этого следовало ожидать. — В смысле «следовало»? — Катя медленно перевела взгляд на мать. — Что ТЫ вообще знаешь? Ты же вообще нас больными считала. — Перестань. — женщина сделала успокаивающий жест второй рукой. — Не вас, а ее. Я всегда знала, что ты у меня слишком добрая. Еще с детства бродячих котят и щенят домой приносила. А здесь ты просто запуталась, ничего страшного. Главное, что воспользоваться тобой у нее не получилось. Видишь, как Бог отвел. Екатерина смотрела на маму так, словно та рассказывает полную бессмыслицу и даже ничего не отвечала. Та же с настоящей заботой погладила ее по плечу и добавила: — Все приходит с опытом. Запомни, я тебе всегда желала и желаю только самого лучшего. И очень тебя люблю. «Она издевается.» — только эта мысль посетила шатенку, как только мать покинула комнату. Как же ей хотелось злиться. Злиться на нее, на сестру, будто специально рассказавшую о Тане. На саму Таню, не считающую нужными объяснить, что происходит? Но не получалось. Что-то мешало. Будто искра была недостаточно сильной. Вечер прошел в пустом сидении за компьютером. Мысли кувыркались при переходах с одной страницы сайта на другую. Сначала Карина и Арина - одноклассницы Поли. Предположение, что именно они причастны к жуткому вечеру никак не покидало, но не давало никакого толку. Зато оно переплеталось с желанием написать другому человеку, чья страница открылась следующей. И вот, на экране уже фото Маргариты, где та сидит на каком-то семинаре или лекции. Но писать было бы глупо. Еще несколько минут, и взгляд изучал фотографию Вероники. Просто так. Без какого либо смысла. «Ты вообще уверена, что у них ничего не было? А если Ника ей тупо рассказала, что ты просила ее проверить и они…» — зазвучали в голове слова сестры. Завтра нужно было ехать на работу, но это не помешало выпить все четыре банки пива. На последней уже даже не было разницы, увидит ли это мама. Алкоголь являлся необходимостью чтобы в итоге быстрее уснуть, а не переваривать свои терзания лежа в постели снова и снова.

***

Шум стационарного системного блока, оранжевые стены в крохотном помещении и монитор перед глазами. Прошел еще один день. Нужно было выключать компьютер, но Катя просто сидела за офисным угловым столом и смотрела на надпись «Письмо успешно отправлено». Она только что дописала отчет и отправила его Анне. В голове царила пустота, а за дверью доносились голоса персонала, собирающегося по домам. Без стука в кабинет вошла девушка, работающая кассиром, на вид лет двадцати пяти, с мелированными волосами и косой челкой. – Кать, поставь, что я завтра не выйду. – начала она сходу. – У меня ребенок заболел. Шатенка медленно перевела на нее усталый взгляд. – Во-первых – стучись. Во-вторых, кто за тебя выходит? – Я не знаю. Никто не хочет, но я выйти точно не смогу. Поэтому поставьте кого-нибудь, как-нибудь… Не знаю. – Ну, извини, Зой. Тогда штраф. – Катя нехотя дотянулась до мышки и кликнула на документ на рабочем столе. – В смысле штраф? Я же не виновата, что у меня дочь заболела. Я не могу ее одну оставить. И так больничные не оплачивают, ты же сама знаешь. Сама по этому поводу психовала. – Угу. Но я правила не меняю. Или ищи замену или тысяча. – Понятно… – проклинающим тоном бросила Зоя и вышла из кабинета, при этом слегка, но, все же хлопнув дверью, за которой не поскромничала в выражениях. – Хабалка малолетняя. Екатерина знала, что половина младшего персонала теперь ее недолюбливает. В основном это были девушки и женщины от двадцати с лишним лет и старше. На ее должность не попали даже те, кто проработал здесь долгое время. Ковалева это аргументировала тем, что «большинство из них тупые курицы», а сама Хорошенко считала, что ей повезло, а после слов матери своя же работа стала казаться какой-то третьесортной. Но сейчас было и вовсе наплевать. Хотелось прийти домой и уснуть. Уснуть, проспать как можно дольше и ни с кем не разговаривать. В кабинет снова без стука ворвались, но на этот раз уже Юля. – Шам, сегодня двадцать третье же, да? Посмотри, че у меня там по зп. Ты уже знаешь как смотреть? Тебе же показывали? – быстро спрашивала она, натягивая зимнее пальто, но когда заметила, что подруга выполняет просьбу молча и совершенно безэмоционально, то уточнила. – Че, так сильно заебалась? Да ладно, не смотри тогда. Забей. Но Катя ничего не ответила. Она уже открыла табель с начислением заработной платы и тыкнула пальцем на монитор, указывая на цифру возле нужной фамилии. – О, нормально. Я думала, у меня больше снимут за опоздания. Ладно, спасибо. Я понеслась. – Юлия благодарно похлопала ее по плечу и убежала из кабинета. Глубоко вздохнув, шатенка безрадостно оглядела свое рабочее место и попыталась сообразить, все ли она сделала на сегодня. За дверью стали затихать голоса, а когда она наконец-то решила, что пора идти, то ее снова потревожили. На этот раз пришла Анна. – Катюш, я твой отчет глянула. Почти все без ошибок, но соотношение бара и кино ты посчитала неправильно. Открой, я покажу, где ты ошиблась. Еще один вздох и пришлось открывать очередной документ. – А можно спросить? – уточнила девушка и, услышав положительный ответ, продолжила. – Почему это считаем мы, а не бухгалтерия? – Потому что это входит в ваши обязанности. У бухгалтерии немного другие функции. Хм… Кстати, такой вопрос еще никто и ни разу не задавал. Возможно, ты самая смелая. Шатенка усмехнулась, но сама услышала, как наигранно это звучит. – Так вот, смотри. Выручку бара нужно делить на… – Анна склонилась рядом с ее плечом, над столом и, взяв под контроль мышку, на долю секунды замолчала. – У тебя очень приятные духи. – подметила она, после чего продолжила свои объяснения. «Духи? Надеюсь, это не такой намек, что от меня несет перегаром... » – подумала Катя, пытаясь вникнуть в то, что ей говорят. Все время, пока это происходило, невооруженным взглядом можно было заметить, что женщина и не пытается соблюдать субординацию, при этом очевидно заигрывает, как бы прощупывая молодую подчиненную. Но у той не было совершенно никакой реакции. Максимум, что она выдавала, при этом пялясь в монитор, звучало как «угу» и «я поняла. хорошо». Домой она должна была ехать на такси, как это обычно это и происходило. Вот только выйдя в ночное время из пустого кинотеатра, Катя затормозила неподалеку от него. Встав как вкопанная, она занервничала. В голову полезли неприятные мысли, а внутри что-то сжалось в комок. Что-то похожее уже довелось испытать перед автотранспортом и его водителем по окончанию прошлой смены. Тогда она точно так же остановилась, а потом просто пошла пешком. Правда на третьем часу пути очень об этом пожалела, но вызвать такси повторно так и не решилась. – Хороших выходных. – пожелала начальница, вышедшая следом и направляясь к своей машине. – Извините, а вы где живете? – вдруг спросила Хорошенко, не решаясь сесть в ожидающий ее автомобиль. – Вы не могли бы меня подвезти? Просто я… Ну… Дело в том, что... Она не знала, как объясниться, ведь такси и так оплачивала компания. Но объяснения и не потребовались. – Конечно. Пойдем. Испытав облегчение на какое-то время, Екатерина поторопилась за Анной. Она быстро уселась на переднее сидение серебристого седана и пристегнула ремень безопасности. – Спасибо. Просто… Водитель там странный. – Не доверяешь мужчинам? – Ну… – Полностью солидарна. Ничего кроме заработка денег доверить нельзя. И то, в исключительных случаях. Катя не хотела что-то обсуждать, а уж тем более подобную тему. Хотелось скорее очутиться у себя в комнате. – А у тебя есть кто-нибудь? Парень? Может быть муж? – женщина в коротком, бежевом полушубке взглянула на руки пассажирки и задержала взгляд на кольце. – Нет. – выпалила шатенка, понимая, что все еще испытывает чувство дискомфорта и ее подташнивает от запаха ароматизатора в салоне. Она назвала адрес и почти всю дорогу попыталась втолковать себе, что нельзя бояться всех автомобилей с незнакомыми водителями. Да даже сейчас ощущалось напряжение в теле и странная нехватка воздуха, несмотря на то, кто ведет машину. Но как иначе можно добираться до дома? Уходить с работы раньше и ездить на метро просто не представлялось возможным. Анна же по дороге задавала всяческие вопросы. Ее почему-то интересовало, с кем девушка живет? На кого учиться? На платном отделении или нет? А под конец пути, совсем не стесняясь, предложила: – Как ты смотришь на быстрое повышение? – В смысле? – этот вопрос озадачил. – То есть… Куда еще быстрее? И… Я не понимаю. – Ты толковая девчонка, почему нет? Со следующего месяца наш директор уходит в новый кинотеатр, меня поставят на его место, а ты могла бы быть секретарем. Зарплата даже больше, а с клиентами и персоналом возиться не придется. – Ну… Наверное можно. – Катя пожала плечами, стараясь бороться с духотой и уже почти полностью расстегнув пальто. – Но тогда меня точно все возненавидят… – Да и какая тебе разница? – удивилась женщина за рулем. – Не знаю, что такое с тобой последнее время… Когда работала контролером, выглядела очень уверенной. А третья смена в качестве менеджера и ты куда-то пропала. – Я не пропала, я просто… Да и вы разве помнили меня, пока я работала контролером? – Больше скажу. Я тебя сразу заметила, как только ты начала работать. И здесь стоило бы насторожиться, а может и сразу же понять, что что-то неладно, но нет. Хорошенко желала поскорее выйти, поэтому лишь рассеянно протянула: – Ааа… Ну ладно. Спасибо большое. Автомобиль как раз остановился возле дома. Она быстро и фальшиво улыбнулась, после чего поспешила его покинуть. Только сейчас стало легче. Свежий воздух наконец-то наполнил легкие. «Дура. Это просто машины. Это же не значит, что в каждой из них тебе что-то сделают. Ну ты че? Спокойно. Ты дома.» — твердила сама себе Катя, ища у подъезда ключи по карманам, но не прекращая испытывать внутренний мандраж. Она даже покурила только оказавшись у себя на кухне. Так было спокойней и там тревога наконец-то начала отпускать. Приходя в себя, она поняла, что совсем не привыкла к такой беспомощности. За себя и свою трусость стало стыдно. «В следующий раз надо ехать на такси. Это ненормально. Чего бояться, если этого не было? А этого не было! Не было? Ну да... Тогда почему ты боишься, что что-то могли отправить Тане? То, чего не было? И ты прекрасно все помнишь. Помнишь запах этой лимонной вонючки и одеколона. Как один из них чуть ли не в конвульсиях бился, когда… НЕТ! Заткнись! Этого не было! Мерзкий сон! Слишком реалистичный и поэтому я все время его вспоминаю! А ты не думала, что могла забеременеть? У тебя уже должны были начаться…» — Бля! — Хорошенко обожглась тлеющей сигаретой. Но это не огорчило, так как прекратило разразившийся внутренний диалог. В следующую секунду она пожалела, что уже поздно и рядом негде купить что-то из алкоголя. Подкрадывающиеся мысли не предвещали ничего хорошего. Решив, что справиться с ними собственными силами, Катя постаралась вспомнить, точно ли все сделала на работе и не попадет ли ей на следующей смене за какой-нибудь косяк. «Как будто тебя это так волнует сейчас…» — снова подала голос рефлексия, когда девушка уже лежала в постели и закрыла глаза, стараясь уснуть. Желая заглушить ее, она раздраженно дотянулась до телефона, воткнула в уши наушники и принялась искать усыпляющую музыку. Все оказалось не так просто. Первым делом пальцы на сенсоре взялись совсем не за поиски чего-то успокаивающего. Они машинально добрались до страницы Татьяны. И лучше бы этого не делали… Рядом с привычной надписью: «Таня ограничила доступ к своей странице», сменилось фото. С дисплея на Катю теперь смотрели три девушки. Сама Таня, Юля и та, кого меньше всего хотелось бы увидеть – Чарли. Сначала не появилось никаких мыслей. Лишь что-то неприятно жгучее чуть ниже грудной клетки и скручивающее. То чувство, когда слезы вот-вот должны подкатить, но их не было. Свое собственное сердцебиение ощутилось в висках и будто бы слегка заложило уши. Вот оно. Наконец-то. Злость от вспыхнувшей ревности. Но снова нет. Она не нашла выхода, а в мозгу зародился вывод – мама была права. Поля была права. Никто не снимал никакое видео. Никто и ничего не отправлял. Девушка на фото, теперь уже бывшая, никогда и не собиралась покидать США. «Неужели правда все это время ты цеплялась за наши отношения, чтобы просто поступить на халяву в колледж? А как только все отменилось, через несколько дней ты меня… Тварь. Меркантильная тварь! Да дело и правда не в Юле… Как я могла сразу не понять? Ты нихуя такого не узнала! Узнавать нечего! Ты просто решила бросить меня, якобы я в чем-то виновата, а что-то объяснить ты и не сможешь. Ты же… Вооот почему ты так отреагировала, когда я в шутку предложила на корпарате нам остаться здесь… Вот почему ты тогда так распсиховалась, а не потому что я тебя за ручку не держала. Вот откуда твое недовольное ебало, когда я говорила в магазах, что что-то слишком дорого. Привыкла к тому, что эта малолетка тебе все покупает?! А я так, до поступления в Брин-Мор? И прискакала ты сюда на Новый год лишь потому, что побоялась, если мы окончательно расстанемся, то тетя не поможет тебе с зачислением… Да тебе же всегда было срать на то, что я чувствую! Ты никогда не хотела обсуждать проблемы! Мы просто мирились с помощью секса и все! А я тебя прощала, думая, что ты правда все поняла и… Пиздец. Какая я дура... Как я могла поверить тебе в хер пойми какой раз?» — шатенка смотрела на улыбающуюся Бурую, которую при этом приобнимает Чарли. Фото явно было из какого-то клуба. Теперь картинка складывалась самым ужасным образом. «Да ты же и не заболела там… А может деньги у тебя не крали вовсе? Может ты надеялась, что я где-то достану еще? Или может я сама тебе скажу обратиться к этой соплячке? Я бы и не удивилась! Да ведь даже когда только появилась возможность уехать, ты…» — Я думаю, что откажусь. Но просто не могла тебе не рассказать, вот. — сказала Хорошенко, глядя на Татьяну, сидящую рядом с ней. — А, еще она видимо хотела, чтобы мы поступали вдвоем, так как спрашивала как у тебя с английским. После последних услышанных слов, блондинка вскинула брови. — Вместе? Это было бы круто, да… Так может, ты спросишь более подробно на счет меня? Именно так Катя вспомнила отрывок их разговора в тот момент, когда сообщила Тане о перспективе учиться в другой стране. Она совершенно забыла, такие фразы как «Даже если я точно пролетаю, может, ты не будешь упускать такой шанс?», или «Конечно, я не хочу отпускать тебя одну, Кать. Но если есть вариант поступить, блин, в США, то какого хера ты так легко отказываешься?». Словно тогда Попозже их и не произносила. «Да я же тебе нахуй без этого колледжа не нужна была! Ты именно после этой новости стала вести себя как шелковая! Да ты же… Ты же…» Пульс участился и искра все-таки дала огонь. — Блядь! — одним резким движением Хорошенко запустила свой телефон в стену, тем самым выдернув из ушей наушники, но было без разницы. Она тяжело дышала. Захотелось разворотить тут все. Но минимальный контроль над собой оставался, поэтому она поднялась с кровати и, бездумно хлопнув дверью, снова пошла на кухню. Совсем не важно, проснется ли Полина. Ее должна была успокоить сигарета и, нужно было еще раз разложить все по полочкам. Стоя у окна все казалось до глупости очевидным. Внутри что-то агрессивно бурлило и она не знала куда себя деть. Появилось готовность пойти на улицу и искать круглосуточный ларек, где без проблем продадут алкоголь. Это не понадобилось. В голове щелкнуло воспоминание, как еще вчера мама выходила из комнаты с бутылкой водки, перед этим пытаясь натереть ей дочь-симулянтку. Горький напиток нашелся быстро. Никогда Катя им не увлекалась и пила лишь пару раз в чистом виде. Первый глоток прямо из бутылки обжег горло и стало противно. — Перебор. — прошептала она, когда ее передернуло и захотелось чем-то закусить эту гадость. И вот, сидя за столом в полной темноте, девушка уже заливала в себя третью стопку водки. Она не нашла ничего лучше, чем куриный кубик, который хоть немного да сбивал горечь. В очередной раз она скривила губы и поморщилась. Вместе с этим стало смешно от самой себя. Достаточно было только представить себя сейчас со стороны. Но это быстро перестало казаться забавным. «Ты, в свои восемнадцать, сидишь на кухне, одна, бухаешь водку и закусываешь ее приправой! Ну и че? Смешно тебе? Да ты видишь, насколько ущербно выглядишь вообще? Не удивительно, что тебя бросила эта шалава и ушла к этой ебанашке. Вспомни, что ты слышала о ней. У нее все есть. А теперь посмотри на себя. Ну! Давай! Как там тебе мама сказала? «Низкопробный» администратор в киношке. Кем ты там еще была? Официантка? Автомойщицей? Собери коллекцию всех вакансий обслуги и получи взгляд как на дерьмо в подарок! Ха-ха! Да ты даже на нужный тебе факультет поступить не смогла! Мать на тебя смотрит с такой жалостью… Наверное, жалеет, что ее старшая дочь такая неудачница! Чуть за решетку не попала, вынудила расплачиваться за свою невменяемость, еще и лесбиянкой оказалась. Понятно, почему она тебе с такой легкостью тогда сказала, что ты ей больше не дочь... Размечталась об Америке? Ну-ну. Да тетя Ася просто поняла, что ты не вытянешь там учебу. Было проще сказать, что ее якобы уволили, чем потом позориться, что она привела тебя туда… Даже твоя девушка с тобой рядом снаркоманилась! Спасала ты ее… Конечно. Если бы не ты, то она бы и осталась той милой девочкой, а не превратилась вот в это! Но портить ее было проще, чем теперь исправить то, во что она превратилась, правда? Хотя... Может она и всегда была такой? Тогда ты еще большая дебилка! Прощала ее полтора ебучих года и не догнала, что она та еще сука!» — Замолчи. — Катя зажала виски нижними частями ладоней и покачала головой. Уже после шестой стопки и еще одной, напрасно выкуренной сигареты, навязчивый внутренний голос принялся открыто ее унижать, а голова при этом страшно кружилась. «Хотя сама-то ты теперь кто? Разве лучше? Тебя использовали как подстилку. Хватали как неодушевленный предмет и перекладывали, чтобы было удобней. А ты сдалась! Ты потом даже не орала, а позволяла иметь себя как только вздумается! Да после такого проще не жить. Не притворяйся, что этого не помнишь! Ты это постоянно отрицаешь, хотя каждый день об этом думаешь. Тебе же самой от себя мерзко. Ты даже чувствовала, как из тебя вытекала их…» — Заткнись, заткнись, заткнись!!! — в этот раз шатенка схватила стопку и уже ее с размаху кинула в стену, от чего стекло разлетелась на мелкие осколки.

***

Как от этого ночью не проснулась Полина, оставалось загадкой. Возможно, она слишком крепко спала. Также крепко, как после выпитого уснула Екатерина, сумев все же залить высокоградусным напитком свои переживания. Но младшая сестра зашла к ней утром, собираясь в школу. Она заметила на полу пустую бутылку водки и нахмурилась, почувствовав неприятный запах. — Ты дура? — спросила она, взяв стеклянную тару, а в ответ на молчание спящей шатенки, толкнула ее. — Мама же заметит! — Похуй. — буркнула Катя, даже не открыв глаза. Ей действительно было без разницы и просто хотелось спать. Поля же решила, что лучше не лезть и, взяв кофту, которую хотела попросить, вышла из комнаты. Проснулась Хорошенко старшая только в час дня. День начался ужасно. После пробуждения на мозг снова начали давить неугомонные мысли. А после увиденного вчера фото в сочетании с похмельем все только усугубилось. Но теперь она знала способ, помогающий забыться. Конечно же, водки ей больше не хотелось. А вот вино показалось неплохим вариантом. На учебу идти смысла уже не было, а на тренировку просто не хотелось. Девушка снова погрузилась в одиночество и теперь уже компанию составили две бутылки белого полусладкого, купленных в самом ближайшем магазине. Всё также Катя пыталась разобраться, почему так ужасно с ней поступила та, кого она готова была боготворить даже после неприятных поступков? Неужели, все это правда из-за выгоды? Почему нельзя было все сказать прямо? Они ведь могли бы расстаться и иначе… Пересматривая сериал, который они еще в школе смотрели вместе, шатенке стало страшно от своих мыслей. Пришло осознание, что если бы Бурая сейчас ей написала и просто извинилась, то она бы снова ее простила. Она бы простила ее и за тот проступок, даже если бы та не приезжала сюда на праздники. Она бы просто не продержалась долго и сдалась. Она бы сама все вернула. Чувство злости менялось на чувство необходимости. В одну минуту Катя ощущала, как нуждается в Тане и если той так хочется, то она даже готова просить маму взять кредит на обучение. Да хоть на обучение их обеих. Но в следующую минуту просыпалось какое-то отвращение и злость. Как все это смешивалось, девушка сама не понимала. Ей снова становилось гадко от себя и бесконечных размышлений. И к ее облегчению, алкоголь выручал. Он помог бодрствовать не слишком долго и вечером девушка вновь уснула, только вот почему-то в комнате Полины. Та где-то пропадала до девяти часов, а когда вернулась домой, то увидела старшую сестру, спящую на своей кровати и обнимающую плюшевого ежа, подаренного Татьяной. — Кать, ты… Ты че тут? — не поняла блондинка, принявшись переодеваться в домашнюю одежду. — Ниче. Отъебись. — рыкнула Екатерина, которую разбудил включенный свет. — В смысле отъебись? Ты у меня в комнате спишь, але! Вставай. — возмутилась Поля, но ее просьбу проигнорировали, поэтому, когда она переоделась, то собралась растолкать сестру. — Бля, Кать! Ты че, опять бухала? Ну сколько можно? Ты че как алкашка? — заметила она пустую бутылку возле постели. — Отъебись, я сказала. Все, иди… Иди в жопу ваще. — Может, это ты к себе пойдешь? Ко мне щас Сережа приедет, а ты тут воняешь! — Ктооо? — шатенка все-таки предприняла усилие над собой и села, после чего все еще пьяными глазами посмотрела на Полину и грубо усмехнулась. — Серееежка? Он тебя брооосииит. — Ой, не говори хуйни. Ты бухая. Лучше иди и проспись нормально. — Не спи с ним, понятно? Он потом найдет другую телку и всеее! Даже не объяснит тебе ниче. А он у тебя трууус. Это я запомнила. —Катя погрозила указательным пальцем, уже сидя на краю постели и насмехаясь. — Да и вообще мужики - это уроды. Нет. Нет. Все люди – уроды! Не верь никому! Тебя будут использовать и… — она замолчала и посмотрела на ежика, которого все еще держала за лапу. Заметив это, выражение лица изменилось, и игрушка была скинута на пол. — Блин, Кать… — школьница разочарованно оглядела ее, подняла ежика и отряхнула его. — Я все понимаю, но так нельзя. — Чеее? Че ты понимаешь, а? Че ТЫ можешь понимать, блять?! — шатенка с трудом поднялась на ноги и чуть не упала, но удержалась рукой о кровать. — Я тебя щас предупреждаю о главном! Ты слушай! Мооожно, нельзяяяя… Хуйня это все. Думаешь, предупреждала меня и теперь я буду тебе благодарна? Да нихуя я не буду! — Уууу… Понятно. Иди спи, короче. — отмахнулась блондинка и пошла к столу, понимая, что Екатерину просто заносит, да и болтает она что-то несвязное по смыслу. — Куда ты собралась, блять?! Я с тобой разговариваю! — Хорошенко старшая схватила сестру за футболку в районе плеча и повернула к себе. — Да уйди ты! — Полина начала раздражаться и дернулась, не желая выслушивать пьяный бред. — Набухалась – иди проспись, понятно? Но в голове у шатенки все смешалось в одну кучу. — Уйди? Уйди?! Че-то ты мне не говорила «уйди», когда я проблемы твои за тебя решала?! Когда этих шмар пиздила за тебя! А ты знаешь, че со мной из-за этого сделали?! Не знаешь, блять, нихуя! Что ты, блять, что Таня! За этой тоже бегать приходилось, а вы только проблемы создаете! Нихуя сами не можете! — Кать, успокойся… — выпалила старшеклассница, видя, как быстро закипает сестра и уже пожалела, что начала ей перечить. — Я понимаю, что тебе тяжело, но… — Не говори мне успокоиться! — пьяная девушка вдруг замахнулась, а заметив, как сестра вздрогнула, то зло усмехнулась. — Че, Тань, страшно?! Когда уже перестанешь такой трусихой быть?! Не удивительно, что тебя эти девки пиздили! — Да у тебя крыша поехала! — Поля не сдержалась, так как слышать такое от родного человека было очень неприятно и одернула свою футболку. — На меня не надо срываться! Ты уже путаешь все, я тебе не Таня! Тебе надо... Хлесткий удар по лицу заставил ее замолчать. Она ухватилась за щеку, а на мгновение одурманенный разум Кати поймал дежавю, но это было не важно. На этом шатенка не остановилась и схватила Полину за затылок, после чего с силой встряхнула, глядя в зеленые испуганные глаза своими, совершенно неадекватными. — Никогда ЭТО имя в нашем доме больше не произноси! Поняла меня?! Поняла, я спрашиваю?! Только после короткого кивка, Екатерина оттолкнула школьницу и покинула комнату, распахнув дверь так, что она с грохотом ударилась о стену. Дверь в свою комнату она захлопнула с точно таким же шумом. Пнув рюкзак, она снова свалилась на постель, ни капли не жалея о том, что только что сделала. Сожаление пришло позже. После трех часов в отключке. Проснулась Катя в полночь от того, что очень хотела в туалет. Вставать не было никакого желания, но поняв, что это необходимо, с трудом поплелась до уборной по темному коридору. Она все еще была подвыпившей, но уже не настолько. Глаза закрывались даже в то время, пока она делала свои дела и, только шаркая по полу обратно к себе, вспомнила, что натворила. Этому поспособствовал голос Сергея, донесшийся из комнаты сестры сквозь реплики из фильма. — Мне старший брат один раз уебал прям в челюсть. Это реально обидно. Ну, Пось, сама говоришь, что раньше она была агрессивной... Протрезвеет, увидит это и сама пожалеет. — Я никогда не думала, что она меня ударит. Ну, раньше толкаться могла, замахиваться, но потом говорила, что это максимум, на что она способна. «Ты же моя сестра! Я никогда тебя и пальцем не трону!». Угу… Катя подошла ближе и прислушалась. — Я не знаю что с ней. Я думала, из-за Тани, но теперь... Кажется, я уже ничего не понимаю. — Тани? Ааа... Она же ее... Ну... Типа девушка? Понял. — Уже бывшая. Шатенка не удержалась и открыла дверь. — Круто вы тут мою личную жизнь обсуждаете. Молодые люди лежали на постели и смотрели фильм на ноутбуке, расположенном на животе у парня. Свет был включен и Екатерина опешила. Она хоть и помнили то, что натворила, но только теперь увидела последствия. Левая щека сестры выглядела припухшей и покрасневшей. — Подслушивать неприлично. — заметил Сережа. — Ты у меня дома, если что. — Не только у тебя. — Не надо. — Поля коснулась руки своего парня, потом поставила фильм на паузу и приняла сидячее положение. — Ну? Проспалась? — холодно спросила она у сестры. — Полин, слушай... Пойдем поговорим? — попросила Катя, которой все же стало стыдно за свое поведение. — Ну уж нет. Тут говори. — непреклонно заявила Хорошенко младшая, сверля ее взглядом. Шатенка посмотрела на молодого человека, а потом снова на Полину. Его присутствие, сухость во рту, головная боль и слабость, отбивали желание признавать свою вину вслух. Но внешний вид блондинки просил об обратном, поэтому получилось что-то не очень похожее на извинение. — В общем, я перегнула. Я не на тебя злилась, а на эту... Ну, ты поняла. — Ммм... - Полина взяла ноутбук, повозилась с ним и повернула экраном в сторону Екатерины, где та увидела открытый диалог с Татьяной. — На эту? А может уже хватит прикидываться невинной овечкой? Помятая девушка сначала угрюмо сдвинула брови, потом подошла ближе, потерла глаза и чуть склонилась, чтобы разглядеть сообщения. Полина Хорошенко 21:21 Может, хватит уже над ней издеваться? Ты можешь с ней хотя бы поговорить? Она из-за тебя опять с катушек сетела! Я не знаю какое говно тебе опять в голову удариа, но ты ведешь себя как стерва!!!!!! Если ты выбрала наркоту, то так и скажи! Хоть раз будь чесной и раскажи все как есть. Я всегда тебя защищала, а тты постоянно только нарушаешь обещания!!!! Я не хочу, чтобы моя сестра свихнулась из-за тебя! Уже жалею, чтобыла ЗА ваши отношения! Хватит е й делать больно, потому что из-за этого она делает больно дургим, понятно?! Наберисб смелости и поговори с ней. Ты стала вообще другая, после того как уехала. А она набухивается как алкоголик и сегодня нажралась. Назвала меня твоим именем и ударила! Думаю, хотела она ударить тебя! Да я бы и сама тебе врезала! Ты уже достала творить хуйню!! Тф мне была как родная, а теперь ведешь себя как конченая идиотка. Не знаю за че ты там ее ненавидишь, но она даже после этого тебя заищащала..... Надеюсь, в тебе проснется совесть!!!!!!! По тексту нельзя было не заметить, что блондинка писала торопливо и, судя по количеству ошибок, плакала, набирая его. Да и сейчас белки ее глаз отдавали краснотой. А вот от Тани ответ пришел не меньше по объему, но при этом выглядел вполне трезво. Таня Бурая 21:34 Дорогая моя, я не знаю, что тебе там наплела Катя, но она прекрасно должна знать, почему отправилась нахуй! Говорить мне с ней противно и пусть она не прикидывается дурочкой. Хотя, конечно же, именно Катюша у вас всегда хорошая, а Таня ужасная шлюха и наркоманка, правда? Я может и тоже не идеал, и за мной тоже есть косяки, но я никогда ничего не делала намерено! Я всегда была искренняя по отношению к ней и готова была вымаливать, блять, прощения, если реально накосячила! Но поступать так, как поступила она - низко и подло! Всеми любимая Катенька читает мне морали, прикидывается верным ангелочком, проверяет меня (да, да, я в курсе про ее проверку через Нику. мне уже рассказали), а потом оказывается той еще лицемеркой. И я рада, что узнала об этом! Мне этого в жизни хватило по горло! Так что не надо давить на жалость. Пусть квасит сколько угодно. Может быть, хоть раз почувствует то, что чувствовала я, когда она меня постоянно кидала. А что касается тебя, то ты ничем не лучше и тоже оказалась двуличной сукой. Видимо, у вас это семейное. Что ж ты молчала о том, что Кате давно пора меня бросить, когда я шла за тебя пиздиться? Я действительно считала тебя подругой, и ты мне была дорога, а что сделала ты? И не надо говорить, что ты была пьяная. Там никто не был в говно, кроме меня. Зато вы все вели себя соответственно. Когда этот пидор меня оскорблял, и желал смерти, то только Юля за меня нормально заступилась. Вот это я прекрасно запомнила, но промолчала. Все это я тебе разжевываю, чтобы вы от меня отъебались, раз типа не понимаете, в чем дело! Я вас знать больше не хочу. Ни одну, ни другую. Я вас никогда за спиной грязью не поливала. Таня Бурая 21:42 Ну, и объяснение для Кати, а то она, бедняжка такая, резко отупела. И ты заодно послушай, какая сестренка у тебя белая и пушистая. К сообщению был прикреплен файл формата mp3. Катя прочитала текст и сначала не поверила своим глазам. Сквозь головную боль она нахмурилась и снова пробежалась по нему глазами. Душа ушла в пятки, а под ложечкой засосало. Она понятия не имела, что такого может быть в этом файле, но почему-то испытала волнение. – Выйди. – стрельнула шатенка нервным взглядом на Сергея и не дав сестре включить аудио. Тот посмотрела на Полину, как бы спрашивая ее одобрения и когда та кивнула, то нехотя ушел. Открытие записи и уже с первых услышанных фраз, Екатерина сразу все поняла. В голове всплыл день, про который она действительно забыла. Тот разговор, о котором никто и никогда узнать просто не мог. Сегодня шатенка проснулась слишком рано. Долго лежала в постели, смотрела на время и поглядывала на спящую Таню. То, что та спит крепко и беззаботно стало огромным плюсом. Не нужно было говорить ничего лишнего. Цифры, рядом с часами, на дисплее мобильного сообщали, что сегодня 14/01/2012. Завтра вечером брюнетка должна покинуть страну, а через час Кате необходимо было покинуть квартиру, что она и сделала. Хорошенко крутила в руках букетик из фиолетовых, розовых и белых цветов. Она нервничала, топала носком ботинка глядя в пол и поглядывала на часы. Решив поторопить события, ведь до нужного времени осталось всего пять минут, она подошла к двери, расположенной в офисном здании и даже без стука открыла ее. Но такая решительность сменилась удивлением, когда в эту секунду с черного кресла встала девушка, чье лицо украшали ссадины и синяки. – Извините, не могли бы вы дождаться своего… – в это же время начала Маргарита, обращаясь к наглому клиенту, но замолчала, увидев, кто именно им является. – Что ты тут делаешь? Выйди. Пожалуйста. – последнее слово она добавила не очень вежливо. На это Екатерина ничего не ответила и не ушла. Она с неприязнью смотрела прямо в глаза Карине, точно так же уставившейся на нее. Они ни слова не сказали друг другу, а та, что собралась уходить, лишь поблагодарила психолога, попрощалась с ней, надела куртку и вышла. – Ты откуда ее знаешь? – моментально посыпались вопросы от шатенки, повернувшейся в сторону Марго, сидящей в одном из кресел. – Ты же в курсе, что она из нашей школы? Или ты всех школьниц к себе в кабинет затаскиваешь? Левая бровь темно-русой девушки непроизвольно поползла вверх. – Что, прости? – Я… Эм… – Хорошенко поняла, что все это прозвучало не очень красиво, а ведь пришла она сюда совсем с другой целью. – Прости, я… Я пришла извиниться за себя и… И за Таню. Рита посмотрела на часы и встала. – Хорошо. Я вас простила. У меня на десять запись, поэтому… – Это я записалась на десять. Через подругу. – призналась шатенка, все еще стоя неподалеку от двери. – Если… Ну, вдруг тебя тут не будет… На долю секунды серые глаза посмотрели в пол, словно Маргарита собралась с мыслями, но потом снова устремились на провинившуюся девушку. – Но врываться в кабинет, когда еще сеанс не закончен - не стоило. Ее голос звучал очень холодно и отстранено. Благодаря этому чувство вины только возросло и, теперь сама Екатерина опустила взгляд. – Я не должна была позволять ей так с тобой говорить. Да я и сама не должна была говорить что-то… Что-то подобное. – Ты права. Это было не очень приятно. – этот ответ прозвучал настолько спокойно, что стало еще более не по себе. – Эм… Ну… Ну вот. – шатенка снова мямлила, хотя такого никогда и ни с кем больше не было. – А, это тебе. – наконец-то сообразила она, подошла и протянула букет. Но Маргарита его не взяла. Она покачала головой и, обойдя стол, села за него, как бы ограждаясь от незваной гостьи. – Кать, объясни мне, зачем ты сюда пришла? – Извиниться и… Блин, че она тут делала? – любопытство и неприятное чувство не дали просто так оставить этот вопрос. – Она ходит ко мне на приемы. Я веду частную практику, ко мне может прийти любой желающий. – Ага… Значит, меня ты обманывала? Когда говорила, что со мной нарушаешь какую-то там этику? – Нет. С тобой мы работали в школе, а с ней нет. И ходить она ко мне начала, после того, как я… Подожди, в чем дело? При чем здесь эта девушка? – Да при том, что она… – Екатерина запнулась, а со стороны могло показаться, что это неприкрытая ревность. Но доля ее тоже была, ведь какое-то время назад, проводя время с Марго, Катя чувствовала себя в чем-то особенной. Это перекручивалось с тем, что ушедшая особа издевалась над ее сестрой и вызывала злость с отвращением. В кабинете повисла тишина. Девушки просто смотрели друг на друг. Шатенка же чувствовала себя глупо, стоя с цветами в руках. Она действительно хотела принести свои извинения, но сделав это, легче ей почему-то не стало. Рита же, по всей видимости, решила взять ситуацию в свои руки. – Я думаю, мы все решили. Твои извинения я приняла, и обиды на тебя не держу. Я еще тогда должна была понять все твои намерения, но… Как вышло, так вышло. Тот вечер по правде был ошибочным для нас обеих, а теперь… – Но я не жалею о нем. – вдруг перебила ее Катя и прикусила нижнюю губу. – Я… То есть… Я не знаю как это сказать… В том плане, что… Ну… Я так сказала, потому что Таня настаивала и… Я просто решила дать ей еще один шанс. У нас просто взаимные условия. Так вышло, что… – Мне не обязательно обо всем этом знать. – Нет, подожди. Я не считаю, что это справедливо, но… Я не знаю, почему согласилась. Просто согласилась и все. И я вроде люблю ее, но… Блин. Че я несу? – Хорошенко зажала двумя пальцами переносицу и помотала головой. – Я хочу ей доверять, но… Но не верю. Она очень изменилась… И как-то… – Ты действительно хочешь сейчас со мной об этом поговорить? – настойчиво и медленно спросила Рита, намекая тем самым, что это плохая идея и сложив руки на столе в замок. – Ну… Блин. Я не знаю… – Достаточно. – твердо заявила девушка за столом. – Твоя импульсивная Татьяна, в курсе, где ты сейчас? – Ну… Нет. – Как я понимаю, общение со мной – это табу? – Угу. Но я… – Я не договорила. Мне было приятно с тобой общаться, Кать и… И не только. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Но я не хочу принимать участие в любовном треугольнике с маленькими неопределившимися девочками. И то, что произошло потом, и то, ради чего все это было, признаюсь - меня задело. Я – живой человек и пользоваться мной ради своих целей или мимолетного забвения – это не… – Да я не пользовалась тобой! – зачем-то повысила голос Катя, а когда Рита остановила свою речь, то продолжила уже немного стыдливо. – Я… – она даже покраснела, вспоминая то, за что сейчас собиралась оправдаться и, набрав в грудь побольше воздуха, обошла стол, тем самым подойдя к сидящей за ним собеседнице. — Не надо. — Рит, я просто… То, что я пьяная болтала… Это не правда. Нет, то есть… Я хотела отвлечься, забыться и так далее, но… — шатенка положила цветы на стол, а сама присела на корточки и взяла Марго за руку, сжав холодные пальцы. — Я хотела тогда побыть именно с тобой. Это был бы замечательный вечер, если бы я его не испоганила. И если бы… Если бы мне дали выбор, я бы ничего не изменила. Ну… Кроме того, что так бы не наклюкалась. — она грустно улыбнулась, глядя виноватыми глазами снизу вверх. И снова долгое молчание. Наверное, сейчас Маргарита чувствовала себя точно так же, как Екатерина, когда перед ней просила прощения ее девушка. Не сдаться этой легкой улыбке, искреннему взгляду и теплому прикосновению мало кто смог бы. — Я рада, что ты появилась в моей жизни. И прости, если я подпортила твою. — через секунд двадцать тишины проговорила Хорошенко, на пол тона тише. — Ты мне правда не безразлична. Прости меня. Пожалуйста. — Через три часа я выезжаю из этого кабинета и буду перевозить мебель, наверное, допоздна. Переезжаю в другой. Поэтому… Розы и… Как они называются? — Продавец сказала, что герберы и ириски. — Ну вот. Их тебе придется все же забрать. Иначе они бесполезно умрут. Заиграла иностранная песня, стоящая на звонке у Кати. Она торопливо достала телефон и взяла трубку. — Да Полин. Че? Говори быстрее. Не дам, я не дома. Зачем тебе? Ааа… Мама тоже только в час придет, я буду раньше. Нет, она там. Спала, когда я уходила. Угу. Давай. — Думаю, мы… — начала было Рита, когда Хорошенко завершила вызов, но телефон снова зазвонил и в этот раз на дисплее высветилось «Танюша», что сразу бросилось в глаза. — Может, возьмешь трубку? — уточнила она, после недолгого молчания . Неделю назад

— Может, возьмешь трубку? — спросил голос Марго на записи не очень хорошего качества. Мелодия звонка замолкла, но было слышно, что трубку Катя так и не взяла, а следом от нее последовала не слишком логичная просьба к собеседнице. — Нет, я не… Рит, ты можешь прочитать мне тот стих? — Зачем? Кать… Достаточно. Так близко не стоит. — У тебя такие руки холодные... — Для чего ты снова это делаешь, скажи? — Я... Я не знаю… — последняя фраза Екатерины прозвучала таким тихим и интимным тоном, что происходящее в дальнейшей тишине не нуждалось в объяснениях.

– Тань. Тааань. – позвала брюнетку Яна, сидящая рядом с Юлей на постели все то время, пока звучала аудиозапись, прервавшаяся на тихих звуках поцелуя и присланная на электронную почту неизвестным отправителем. Она уже как три минуты закончилась, а та, кому она была предназначена молчала и смотрела будто сквозь экран, а глаза ее непроизвольно намокли. Обе подруги все прекрасно слышали. Соседка по комнате уже поняла, с кем вела диалог Катя. Свое мнение по этому поводу она решила озвучить. – Я в ахуе, конечно… Ну, не совсем. Но не думала, что она у тебя настолько охуевшая… – Юль, не нагнетай. – перебила блондинка и снова обратилась к шокированной девушке, но уже с советом. – Напиши ей. Пусть объясняет. Помнишь, ты рассказывала про фотку? Наверное, опять кто-нибудь вас поссорить пытается или типа того. Отозвалась Таня с задержкой на пару секунд: – Фотку тогда девки сделали, чтобы я ей пиздюлей отвесила. – Ну вот. А если это вообще какой-нибудь старый разговор, тогда тем более… – Подожди. – Бурая махнула рукой и еще раз включила запись, перемотав диалог туда, куда ей было нужно.

— Да Полин. Че? Говори быстрее. Не дам, я не дома. Зачем тебе? Ааа… Мама тоже только в час придет, я буду раньше. Нет, она там. Спала, когда я уходила. Угу. Давай.

– Это не старый разговор. – твердо сказала она, начиная чувствовать обжигающий изнутри гнев. – Откуда ты знаешь? – Знаю. – Попозже резко поднялась со стула, подошла к тумбе, вытащила из нее ящик и из под него вывалился дневник. Прослезившиеся глаза уже высохли. Взяв книжицу в руки, она принялась быстро перелистывать страницы, пока не нашла нужную. «14 Января 2011 12г. ...Сначала я испугалась. Проснулась, а ее нет. Поли нет. Никого нет! Катя не берет трубку, а в час должна была прийти тетя Лена и было стремно...» – Ты ведешь дневник? – удивилась Полякова. – Это было за день до того, как я уехала. – выпалила Татьяна и со злостью прикусила нижнюю губу, глядя на свою запись, а потом как-то потерянно и разочарованной усмехнулась, посмотрев в сторону. – Она… Серьезно? Пиздец… Так нахуй ты меня прощала тогда, тварь? Подруги, сидящие напротив, переглянулись и снова устремили взгляды на брюнетку, уже что-то додумавшую у себя в голове. – И это онааа тебяяя проверяяяет? Мдааа… – протяжно задала Юлия как бы риторический вопрос, разглядывая свои ногти. – В смысле проверяет? – уточнила Яна, но по взгляду Тани стало ясно, что та тоже не поняла, к чему это было сказано. – Эм… Блин, Танюх, извиняй. Я думала, она тебе сама рассказала уже давно… Именно так Бурая узнала о том, кто на самом деле стал инициатором предложения от Вероники принять наркотик в клубе. После этого Юля выдала и другую тайну, которую хранила на протяжении всего этого времени. – Слушай, Тань, хватит за ней бегать. Она даже не оценила то, что ты приехала. Еще в тот вечер, когда вы со своих снегоходов приперлись, мы же выходили с ней на балкон. И знаешь, че она спросила первым делом? Ей было вообще не до Стасяна, который тебя обосрал. Она начала расспрашивать, реально ли ты чпокнулась с банкоматом или нет. Прикинь? Так что я вообще не удивляюсь. – Ну конечно она спрашивала. Если она думала, что Танюха ей изменила. – заступилась Еременко за незнакомую ей девушку. – Это нормально… – Да нихуя не нормально, Ян! – продолжала Полякова под молчаливое внимание брюнетки. – Ты или веришь человеку, или нет. Хули спрашивать у подруги ее? Кстааати. Еще тогда, на балконе, ей эта Рита звонила и она такая сразу свалила. И мне такая типа, «у нас с тобой разные взгляды». Ну, я ей просто предъявила, что она в ебло Стасу не вхуярила. – Юль, пусть сами разберутся. Но той явно не нравилось, как плохо обходятся с ее подругой и унять раздражение она не могла. – Да пусть разбираются, мне-то че? Я просто не врубаюсь. Твоя Катя такая интересная... Она думала, я за твоей спиной, тут же тебя ей сдам? Нет, я знаю, что у вас ниче не было. Но если бы было? Они там такие скользкие, я хуею. Даже сестричка ее. Походу, блять, она ее предложение в тот вечер и рассматривала. По себе судят или че, блять? – Какое еще предложение? – наконец-то вмешалась Попозже, остановив возмущенную тираду. – Ну, так это… Я до всего этого скандала пошла в толкан короче, и слышу, че-то про тебя из комнаты базарят. Ну а там эта Полина такая, мол, «думаю, вам не надо было мириться». Я это четко прям услышала. Конечно, я подслушивать не стала, но вот это слышала стопудово. Я тогда не хотела говорить тебе, ну мало ли, все уже бахнули. Че вечер портить? Но теперь… – Как же вы меня заебали. – процедила Таня, глядя на подругу, из-за чего та снова остановилась. – Мне вообще никто и ничего нужным говорить не считает? – не дождавшись ответа, она встала и села обратно за стол. «Доброе утро, котичек :* Ток встала. Нам сегодня к 2, а Яна встала и нахуя то нас разбудила к 1. Мы тоже тупанули и собрались. Теперь сидим как дуры и спать смысла нет. А ты че, не на» - это недописанное сообщение было во вкладке с соцсетью. Оно осталось незавершенным, так как Бурая случайно нажала на уведомление о письме на почтовый ящик, но в итоге там и осталась, увидев в название темы – «Послушай. Охуеешь». Теперь же она стерла то, что было написано в ответ на пожелание с добрым утром и пальцы принялись громко стучать по клавиатуре ноутбука. В голове уже вырисовывалась картинка того, что происходит за ее спиной, а слова Юли только добавили красок. Огромное сообщение с вопросами было почти дописано, но в голову вдруг стукнула одна мысль. – Это все-таки были засосы… – Что? – снова посмотрели на нее подруги, до этого продолжившие спорить на тему правильности укрытия каких-либо фактов. – Она… Да отъебитесь! – раздраженно выругалась брюнетка на уведомление о том, что на электронную почту пришло очередное письмо и вновь случайно кликнула по нему. — Дерьмо! Яна же восприняла это на свой счет, поэтому отмахнулась и ушла из комнаты, чтобы не попасть под горячую руку. А Таня, заметила, что отправитель письма указан как «Mercy Health System». Это значило, что пришли результаты анализов из клиники, что заставило на минуту отвлечься. Несмотря на нервозность, она открыла вложение, ведь даже сейчас ощущались неудобства и несильная боль, приглушенная таблетками. – Юююль! А что такое нейсериа гонор… – Че? Но Попозже не продолжила. Она уже сама поняла, что означает пункт, возле которого красным по белому писалось «Positive». Полякова же моментально очутилась за спиной. – Че, че у тебя там? СПИД? – тут же спросила она, еще толком ничего не прочитав, но потом пригляделась к результатам. – Ааа… Триппер словила. – В смысле словила? – легкий шок перешел в растерянность, а потом резко в агрессивный испуг. – В смысле словила, блять?! Как это… Как оно… Это ВИЧ? Я… Это смертельно?! – Бурая повернулась к соседке, пялясь на нее ошалелыми глазами. – Нуууу… Матку тебе точно вырежут, как ты и хотела. Казалось, что еще шире открыть глаза Таня не может, но у нее получилось. – В смысле вырежут?! В смысле, блять, вырежут?! Откуда у меня это дерьмо?! – она снова повернулась к экрану, в панике принявшись проверять, ее ли данные указаны в письме. – Да ты дура, нет? Я шучу. – хихикнула Юля и, открыла окно в комнате, чтобы покурить не выходя на улицу. – У подружки одной была такая хуйня. – Ну и че? – Бурая убедилась, что результаты принадлежать ей и снова повернулась на стуле. – Она живая? Че делать? – Господи, ты че тупишь? Короче, эта поебота нормально лечится, просто надо… Эм… Я че, врач тебе? Иди в больницу и там скажут. А я тебе говорила, что твоя Катька тебя чем-то заразила, а ты… Только у нее это откуда? – Да откуда я знаю?! Я уже ниче не знаю! Разговор этот и то, что ты рассказала, и… И… – в эту секунду Попозже будто осенило. Вот теперь-то никаких сомнений у нее не осталось вовсе. Она увидела все так же четко, как четко было видно положительное слово возле диагноза. Ко всему, что она только что узнала, понадобилось добавить лишь красные пятна на шее и заражение. – Они трахаются. Трахались до моего приезда и после того, как я уехала… А может… Может и еще раньше… – она замерла, глядя опустошенными глазами вперед и делая выводы вслух, но только вот такое состояние у нее длилось недолго. – Ненавижу… Ноздри девушки вздулись, глаза налились кровью и, впервые в жизни, от предательства ей захотелось не плакать. Ей захотелось рвать и метать. Ударить, избить и сделать больно обеим героиням тех картин, что уже создались в голове. Собранная в ком информация словно шибануло по самому темечку. – Любимая? Да пошла ты нахуй, любимая, блять! – Таня одним движением стерла весь текст, что писала в адрес изменщицы и отправила лишь пять предложений.

***

Желание пуститься во все тяжкие присутствовало все прошедшие дни. Оно не покидало и тогда, когда Татьяну отпустила злость. Вместо нее пришло унылое разочарование и ощущение краха. Но отпустить себя с цепи не давала проблема интимного характера, которая уже решалась с помощью прописанных врачом антибиотиков. Вечером того дня, когда Екатерина оказалась в черных списках не только в соцсетях, но и в телефоне, брюнетку накрыла настоящая истерика. Весь день ей приходили сообщения о том, что данный абонент пытается дозвониться, но каждый раз смс просто удалялись. Перед сном же она принялась прокручивать в голове все моменты, когда Хорошенко целовала ее и говорила о любви. Говорила о том, что нужно восстанавливать доверие и никогда больше ничего друг от друга не скрывать. Вспоминалось, как шатенка пришла за день до отъезда Тани, как убедительно говорила, что встала раньше и уходила, лишь для того, чтобы сделать сюрприз. Сегодня, спустя шесть дней молчаливого бойкота и срывов на рыдания в самые неподходящие моменты, она тоже вспомнила именно этот момент. – Я испугалась, Кать! – держа в руках подаренные цветы, Бурая притворно обижалась и несильно шлепнула по плечу стоящую на пороге своей квартиры девушку. – Куда слиняла? – Хотела сделать тебе приятно. – Катя загадочно улыбнулась, уже запирая за собой дверь. – Ну, во-первых, вот. – она протянула обыкновенный пакет-майку, в котором обнаружилась упаковка носков. – Зачем? – искренне рассмеялась Попозже, достав их. – Пусть будут. – Ну ладно. А во-вторых? – А во-вторых… – Шаманка достала из кармана пальто маленький брелок. – Че за хуйня? – Сама ты хуйня! Смотри. Я просто подумала, что это будет необычно и приятно. Татьяна взяла безделушку в руки и прочитала: – Капучино… Эм… Ну и… – она замолкла, поймав себя на мысли, что ей знаком ламинированный кусочек, вставленный внутрь. – Ой… Это… Ты где это взяла? – В «Иван-да-Марья» зашла. – усмехнулась Хорошенко, вешая на крючок верхнюю одежду, но чуть не упала, так как брюнетка неожиданно резко ее обняла, крепко стиснув руками. – Блин, Тань, аккуратней. В ответ руки сжали ее еще крепче, а носом Таня плотно уткнулась в плечо. Отцепляться она не собиралась и только через полминуты взаимных, очень теплых объятий, Катя уточнила: – Ты че? Ревешь что ли? – Нет. – Ну как нет? – Хорошенко еще больше заулыбалась. – Мне мокро. – Не реву я. – отозвалась Попозже, но сама шмыгнула носом и задела мокрыми ресницами шею. – Просто это мило. – Просто я хочу, чтобы ты почаще обо мне вспоминала, когда опять будешь далеко. – Катя мягко отстранила ее от себя. – Ну бляяяя! – сентиментальная девушка затопала ногами и закрыла лицо руками. – Я не могу так жить! Ты слишком хорошая! «Пиздаболка.» – Таня прервала воспоминание и теперь уже всхлипнула наяву. Несколько слез закапали белый лист тетради в клетку, где английскими буквами до этого она начала писать домашнее задание. Оно было самое, что ни на есть банальное – рассказать в письменном виде о том, как прошел этот Новый год. Но требовалось это сделать немного абстрактно, используя упор на чувства, а не на внешние детали. Обзывая в мыслях это упражнение «тупым», брюнетка хотела что-то напридумывать, но в итоге расплакалась, подумав о том, как все каникулы она слушала ложь в свой адрес от любимой девушки. Или уже не любимой? Нет. Конечно же, нет. Все так же любимой. Она чувствовала, как в груди от воспоминаний все съеживается, но от них же становится тошно и еще больнее. Как та, что шептала на ухо приятные слова, тем самым усиливая чувство вины за невменяемую неверность на вечеринке, оказалась ни чуть не лучше? Да даже хуже! Она делала это ни раз. И не по пьяни. Она делала это осознанно и систематически. Даже не прикрывая следы, а оправдываясь тренировками и держа Татьяну за полную дуру. Дверь в комнату открылась и ввалилась Полякова, с ходу начав причитания и придерживая руками вещи из стирки. – Пиздеееец. Ты знаешь, куда мы поедем завтра? В музей, блять. Будем слушать экскурсию, а потом про нее рассказывать. Щас Миринда сказала. – она обернулась и выглянула обратно в коридор. – Ты где там? Бля! Рейко, ну че ты все уронила? Собирай теперь. — Сейчас! — раздался чей-то голос и, следом за Юлей, в комнату вошла девочка в светло-розовом поло - та, которая приходила в день пропажи денег. — Привет, Таня Браун. — поздоровалась она, кинув на ее кровать целую гору постельного белья. Брюнетка быстро вытерла слезы и непонимающе взглянула на Юлю. — Че? Она чет в прачечной сидела, грустила, а я подпрягла помочь. — Ммм… Следующий раз лучше грусти, где поменьше народа. Просто совет. — бросила гостье Попозже, даже не узнав ее. — Вообще, я думала, что мелочь живет в соседней общаге. — Я не мелочь. — тут же возразила азиатка. — С двенадцати живут здесь. — Тебе двенадцать? — удивилась Юлия. — Я думала лет восемь. — В ноябре исполнилось, но поселили еще в начале года. — Рейко пожала плечами и оказалась не слишком скромной, так как подошла к столу и заглянула Тане в тетрадь. — У тебя буквы плавают. И сегодня не двадцать второе, а двадцать третье. Все, гоните доллар. Я пошла. — Чего? — нахмурилась Таня. — Ой. Я ей обещала… Блин, у меня только двадцатки. Пришлось Татьяне встать и поискать мелочь, но ее не оказалось. Она нашла только пятидолларовую бумажку. — Ну… Ай, ладно. Только иди. — Ооо… Круто! — забрав себе купюру, девочка убежала, но не прошло и минуты, как она вернулась. — А можно мне сфоткать вашу комнату? — Чего? — фыркнула Полякова. — Зачем? — Нууу… — Рейко замялась. — Я сказала подружке, что живу в большой комнате со взрослой соседкой, а меня поселили в какую-то маленькую и с девочкой… У нее усы. — почти шепотом добавила она. Одногруппница быстро переглянулись. — Окей. Фотай. — пожала плечами Бурая и попыталась вернуться к домашней работе. Но не тут-то было. Новая знакомая решила сфотографироваться и с ней. — Можно, я скажу, что ты моя лучшая подруга? А то она так некрасиво поступила недавно... Пусть теперь думает, что у меня и без нее все хорошо. — У тебя че, друзей нет? Юная собеседница снова как-то смутилась, после чего Таня вздохнула и согласилась. Ей было не сложно помочь, а вот когда девочка убежала окончательно, то призадумалась. — Ты таблетку выпила? — спросила Юлия, разбираясь с постиранными вещами. — Тебе вообще от них легче становится? — Угу. Но меня от них тошнит. Зато почти ниче не болит и не… Короче, ты поняла. — брюнетка захлопнула тетрадь. — Не могу больше. — Я вот до сих пор не понимаю… Ну кааак она тебя заразила? — со смешком спросила соседка и решила порассуждать. — Она руки после этой не помыла? Это че, получается, лесбухам в резиновых перчатках трахаться надо? — Заткнись. — сдвинула брови Таня. — Врач сказала, что типа это можно и при орале подцепить. И еще сказала, что типа нехуй пользоваться игрушками на двоих, если такие есть… — Ооо… Так значит есть? — Была. — коротко огрызнулась Бурая. — А я даже говорить не буду ей, что она заразная ходит там. Пусть она… А может… Может, она знала и молчала? Овца. А что… Что если она приводила эту старую пизду домой и использовала с ней… Ой, нет, фу бляяяя! Зачем я об этом подумала? Меня щас стошнит. — ей и правда подурнело, поэтому она встала и пошла в уборную. — Ну уж залететь ты от нее никак не могла - это точно! — крикнула в след Юля. — Иди в жопу! Это все таблетки! Тане стало плохо, от чего она снова начала злиться. Она проклинала Катю за такой «подарок» и мысленно желала что ей, что Рите, заразиться чем-нибудь похуже. «Надеюсь, налижешь у этой блядомудины ебаной еще какой-нибудь хуйни! Фуу, сссука. Чтоб она потом тебе еще и сифилис передала! Ненавижу! Шалава конченая!» — только такие мысли и могли проноситься в перерывах между тем, как бедную девушку выворачивало почти тридцать минут. А вот когда побочное действие антибиотика закончилось, она вышла и тут же обратилась к подруге. — У тебя ведь есть фото с Чарли, которые мы не выкладывали?

***

— Я ниче не напишу, отвечаю! — подняла руки Полякова, когда на следующий день они вернулись в комнату и даже не переодеваясь, упала на постель. — Это было пиздец как долго! Я запомнила только, что это Пенсильванский изящный музей… Эм… Нет. Я даже это не запомнила нихуя. — Дебилка. Это Пенсильванская академия изящных искусств. — Да похуй. Ну, еще я смогу написать про залупу на палочке и кучку говна. Таня посмеялась, но поправила подругу еще раз: — Вообще-то это были типа кисточка и краска. — Полдня на это проебали… — Ой, харе ныть. Зато вместо уроков и мне вот понравилось. — сегодня Бурая чувствовала себя намного лучше и, повторив за подругой, тоже свалилась на мягкий матрас. — Блин, я хочу винишка вечером. Или че-нибудь такое… — Тебе нельзя. — Ну да… Хотя вот травки можно было. Теперь некому мне запрещать. — показательно фыркнула она, доставая из кармана телефон. — Ты хочешь написать Чарли? — оживилась Юля. — Че? Нееет. — Таня нахмурилась, глянув на нее. — У меня такое ощущение, что ты сама в нее втюрилась и не можешь себе в этом признаться. — Ну уж нет, нихуя! Мне вот, кстати, интересно, она твои трусы выкинула или нет? Девушки в голос посмеялись над этим. — Прикинь, Катя возмущалась, что я их в нее запустила. Это насколько надо быть ебнутой? До сих пор не врубаюсь, она типа мои трусишки пожадничала? — Боялась, что банкомат тебя приворожит с помощью ДНК. — усмехнулась Юлия и потянулась. — А я смотрю, все, депрессия кончилась? — По поводу? Этой шлюхи что ли? Да похуй на нее вообще. Надеюсь, она счастливо ебется со своей старой и больной педофилкой. Не ебу правда, зачем мне названивает до сих пор каждый день. Стабильно, по паре раз точно. Хотяяя… Нет. Сегодня не звонила. Наверное, фотку увидела. Говоря об этом, Попозже зашла в соцсеть и первое, что там бросилось в глаза – сообщение от подруги, начинающееся с претензии. Полина Хорошенко 14:21 Может, хватит уже над ней издеваться? Ты можешь с ней хотя бы поговорить? Она из-за тебя опять с катушек сетела! Я не знаю какое говно тебе опять в голову удариа, но ты ведешь себя как стерва!!!!!! Если ты выбрала наркоту, то так и скажи! Хоть раз будь чесной и раскажи все как есть. Я всегда тебя защищала, а тты постоянно только нарушаешь обещания. Я не хочу, чтобы моя сестра свихнулась из-за тебя! Уже жалею, чтобыла ЗА ваши отношения! Хватит е й делать больно, потому что из-за этого она делает больно дургим, понятно? Наберисб смелости и поговори с ней. Ты стала вообще другая, после того как уехала. А она набухивается как алкоголик и сегодня нажралась. Назвала меня твоим именем и ударила! Думаю, хотела она ударить тебя. Да я бы и сама тебе врезала! Ты уже достала творить хуйню! Тф мне была как родная, а теперь ведешь себя как конченая идиотка. Не знаю за че ты там ее ненавидишь, но она даже после этого тебя заищащала..... Надеюсь, в тебе проснется совесть!!!!!!! У Тани глаза готовы были вылезти из орбит от такой наглости. И эта девушка пишет о какой-то совести, когда сама была за то, чтобы они наконец-то расстались с ее сестрой? — Охуеееть… Слушай. — она зачитала вслух текст и посмотрела на соседку. — Она че, сама пьяная там? «Как родная»… Пиздец. Я вообще в шоке. Если эта мразь там бухает, то пусть хоть сопьется к хуям. Че мне-то написывать и дурочку включать? — А ты не думала, что про свои похождения ей сестрица не рассказывала? — Да ну… Ну… — Бурая задумалась ненадолго. — Ну да… Может быть. — поднявшись с постели, она притащила туда ноутбук, чтобы было удобней, после чего долго набирала гневный текст. Высказать хотелось много, учитывая такие наглые обвинения в свою сторону. — Ты ей запись эту скинь. Пусть послушает. — подсказала Полякова, в это время что-то печатая в телефоне. — Сейчас самое время. — добавила она на английском. — Что? — не расслышала Таня. — А? Не, не. Ниче. Говорю, отправь эту запись. Может она что-то новое о своей старшей сестренке узнает. Выплеснуть свой негатив в буквах оказалось мало. Хорошенко младшая очень разозлила Татьяну необоснованными оскорблениями и подозрениями. Но позволить долго и открыто психовать не вышло. Через час к ним пришла комендант и сообщила, что сейчас им заменят дверь. Юлия же выудила у нее информацию о том, что и дверь, и работу пришлось оплатить родителям Павлы. — Так ей и надо. — подвела Юля итог, сидя на постели и наблюдая, как два мастера занимаются установкой. — Конечно так и надо! — брюнетка, все также держала ноутбук на коленях и снова перечитала сообщение от Полины. — Какие они обе лицемерки, я хуею. «Не надо ей делать больно»… А мне она как сделала? Еще и долбоебку там включила, типа не понимает! На ярко выраженные русские маты один из мастеров повернулся, но она тут же это заметила. — Че пялимся? Дела делай свои! — Танюх, да забей ты. Пошли они нахуй. — Да просто… Я косячила – окей. Но когда она чужие сиськи мнет на стороне, с хуя ли опять я виновата? Когда с дверью наконец-то закончили, Попозже решила последовать совету подруги и приняла предложение сходить на стадион и посмотреть, что там интересного, так как на улице сегодня было куда теплее, чем в период их возвращения. — Там, наверное, Луис играет, поэтому ты туда так собираешься? — усмехнулась Таня, видя, как разглядывает себя в зеркале Полякова. — Ты может, тоже себя в порядок приведешь? Да и мало ли, вдруг теперь ты задумаешься о парнях… — Пфф… Хотяяя… Может реально пора? Потому что все бабы – козлы. Подойдя к столу, брюнетка собиралась выключить компьютер, но там ее ждало входящее сообщение. Полина Хорошенко 17:32 Пожалуйста, дай мне все объяснить. Это очень важно. Я понимаю, как это все звучало со стороны, но все точно не так, как ты могла подумать. Катя — Уууу… Какие стандартные фразочки. Все, забей. Теперь все ясно как день. — заглянула в экран одногруппница. — Пойдем уже. Там Янка ждет. Таня несколько секунд смотрела на текстовую попытку оправдаться и призадумалась. В конце концов она угукнула, закрыла вкладки и выключила ноутбук. — Ну капееец… И че они тут носятся? — огорчилась Юля, когда три девушки добрели до стадиона, но вместо игры обнаружили, что спортсмены бегают по дорожкам. — Вообще-то тренируются. — подметила Яна и оживленно добавила. — Ну все, тут не интересно. Пойдемте в Арену? — Это еще зачем? Там Сэм тренируется? — прищурилась Полякова. — А че, лучше смотреть, как бегают потные чуваки? Все равно твоего Луиса тут нет. — Он не мой, мы с ним даже не общаемся пока! И типа че, лучше на потных телок смотреть, да? Танюх, вот скажи ей. — Не к той ты обращаешься. — фыркнула Еременко. — Мне похуй. — отозвалась Таня, полностью погрузившись в смартфон. — Хотя… Ладно, пойдемте. — отмахнулась Юлия и первая же зашагала в сторону закрытого стадиона, но потом повернулась к подругам, но все так же идя спиной. — Кстааати, Ян, а когда вы с Сэм это самое, она не заставляет тебя кричать «Ястреб никогда не умрет»? — посмеялась она, намекая на девиз баскетбольной команды школы. — Ой, ой, очень смешно. — покривлялась блондинка. — У нас еще ниче не было. — Да ладно? Тогда готовься. О дааа! Да моя птичка, давааай! — Юля изобразила стоны и закатила глаза. — Отвали! — Да, да, забрось трехочковый в мою корзину! Дааа! Яна не выдержала и побежала за подругой, которая смеясь, тут же дала деру. Бурая в это время хмуро шагала позади и задумалась над тем, что же она могла понять не так? Как Хорошенко хочет все объяснить? Есть ли в этом смысл? А если она будет врать? Конечно же, будет. Но как это проверить? Да и для чего вообще проверять, когда в обмане, причем неоднократном, сомнений уже не было? Все тайны, от проверки через Нику до измен всплыли наружу. Своими словами и поступками, Катя буквально втоптала все теплые чувства в грязь, а потом там же на них и попрыгала. И вроде только недавно Таня собиралась провести вечер с подругами, чтобы отвлечься, но ей мешала возможность дать этой девушке высказаться. Таня Бурая 18:01 Звони. — Танюх, ты че плетешься там? — крикнула ей Яна, уже догнав подругу возле стадиона и отвесив ей пинка. — Вы идите, я попозже! — Таня махнула рукой, решив подождать звонка в скайпе. Сокурсницы ушли, а она осталась одна и закурила в неположенном месте – на лавочке, неподалеку от вывески «Hagan Arena». Она даже сама не знала, почему через неделю решилась на разговор. Еще днем она была очень зла, а сейчас уже давала шанс оправдаться. Может быть, злость немного отступила? А может быть, где-то в глубине души она надеялась, что Катя сможет убедить ее в том, что все это не правда. Такая надежда абсурдна, но всегда присутствует. Бывали моменты, в которые проще было поверить, что эта Маргарита прислана какой-нибудь сицилийской мафией. Она похитила ее девушку одним прекрасным утром, и заставила разыграть тупую сценку. Да, доходило до такого бреда. Но потом включалась та самая аудиозапись, далее кусочек разума, следом тонна гордыни и будто бы загорался красными огнями огромный баннер с надписью – «Тебя предали!». В совокупности все это порождало кипучую и токсичную ненависть. Первое «Привет» в динамике и Татьяна уже не могла не думать о том, как ее бесит этот голос. В телефоне он звучал точно так же, как и на записи. — Говори. — даже не поздоровавшись попросила брюнетка и не спрашивая, почему звонок сделан с учетной записи Полины. Но как иначе? Всегда хочется сказать очень много, когда такой возможности нет. Но как только она появляется, все слова и мысли испаряются. Так случилось и с Екатериной. — Эм… Слушай, Тань… Я... Просто я должна была извиниться перед Ритой, понимаешь? Это реально нужно было. Услышав эти слова, Татьяна сразу захотела прекратить разговор и не слышать настолько глупые оправдания. — Пиздеть мне хватит. — вырвались из нее очень грубые слова. — Рассказывай нормально. — Ну… Вообще-то я пытаюсь. Дело в том, что у Марго реальные проблемы. Там… Сложно объяснить, но… — Ты издеваешься щас? Ты думаешь, я тупая?! Ты думаешь, я еще не поняла, что вы ебетесь с ней, а ты просто гоняешь на два фронта как мерзкая шлюха, какой всегда считала меня? Да даже в конце этой ссаной записи слышно как вы засосались! Так что я последний шанс тебе даю, нормально все рассказать. Честно и как есть. — Мы с ней не… Тань, нет. У нас с ней… Да. Ладно. Хорошо. Мы поцеловались, но это было… Оно… — Было необходимо. Я поняла, да. — Но мы не спали! Ни разу! Ни тогда, ни сейчас! Я тебе клянусь! Бурая рассмеялась, очень фальшиво, но громко. — Че ты мне лечишь? Гонорею свою вылечи, а потом рассказывай, что ты ни с кем кроме меня не спала! — Танюш, я прав… Что? Повтори. — Ты больная. Ты заразила меня этим дерьмом, понятно? Я хуй знает, почему у тебя оно так не проявляется, или же ты мне просто не говорила, но это из-за тебя я тут загибалась все это время. Если ты ей, допустим, отлизала, и считаешь, что это не секс, то можешь еще разок отправиться на хуй, окей? — Ты можешь успокоиться? Давай поговорим спокойно. Какая еще гонорея? Я ничем не болею. Таня на пару секунд замолчала. — Проверься значит. У меня этого больше ниоткуда быть не может, понятно? Это раз! — Но я… — Это раз, я сказала! Два: откуда ебаные засосы? — Это не… Тань, просто… Господи, Тань, пожалуйста, перестань говорить со мной так, будто я… У меня кроме тебя… — было слышно, что девушка очень волнуется и не может что-то высказать до конца, хотя очень хочет. — Просто поверь мне. Я тебя умоляю. Ты мне нужна сейчас… Ты… Ты не представляешь, как мне ебано… Я… Вернись обратно. Пожалуйста. Я тебе все билеты оплачу. Не знаю как, но оплачу. Сама кредит возьму, займу… У меня сейчас… Просто прошу тебя. — Кать, ты пьяная? — Я… Совсем немного. Но это не при чем. Тань… Этот поцелуй ничего не значит, он… Я правда пошла туда только извиниться, так было правильно и… Я не знаю как так получилось… Меня будто… Я не знаю! Черт попутал… Я правда не знаю! Но я люблю только тебя! — Ага. Вроде… — Что? — Вроде. Ты сказала своей суке «я вроде люблю ее». — Я не говорила, я… Прости. — как заведенная повторяла Катя, ни в состоянии не запинаться. — Мы после этого вообще больше не виделись! Ни… Ни разу. Я тогда вернулась домой. К тебе и… И все. Это был единственный и последний раз. — Вернулась, да… Вся такая хорошая. С цветами и… Бля. Только не говори, что эти цветы ты мне и притащила… — ответное молчание в несколько секунд сразу все прояснило. — Пиздец… — Прости. — только и смогла еще раз вымолвить Катя на том конце провода, сидя на постели у себя в комнате и закрыв рукой лицо. — Знаешь что, дорогая моя, я бы… — Тань, просто… — Я твои извинения выслушала! А теперь дай мне сказать! — повысила голос брюнетка, поднявшись с лавочки посреди темной и пустой улицы возле стадиона. — Ты рассказывала мне о доверии. Ты мне сказала, что мы начинаем с чистого листа или как там… Но ты шла туда не просто извиниться! Я не глухая! Ты даже мямлила перед ней как влюбленная школьница! Ты приревновала ее к какой-то телке! Я эту запись слушала раз сто! Я каждое твое слово выучила, блять! Понимаешь, нет?! Как ты посмела притащить мне этот веник, который она у тебя не взяла?! Ты просто лицемерная пиздаболка. Мне ты говоришь одно, ей другое… Так в итоге, понравилось тебе с ней «тем» вечером или нет? Да конечно же понравилось! Раз ты с ней созванивалась даже до этой встречи! — Но я не созва… — Закрой свой рот! Как у тебя еще наглости хватило меня проверять этой ебаной Никой?! Все это дерьмо я… — Подожди-ка! То есть, я не должна была тебя проверять?! — Хорошенко вдруг заорала в трубку, не вытерпев столько обвинений. — Это один мой косяк сейчас! Один! А давай мы начнем сначала, а?! Что скажешь? Дорогая, блять, моя! — передразнила она Бурую. — Я твою хуйню с Дашей терпела?! Терпела! Царство ей там небесное и все остальное! Я тебя из наркомании твоей, считай, вытащила! Вспомни, как я тебя искала! Вспомни, как мне пришлось за тобой в притон загаженный приехать! Где ты, вся обблеванная или обоссанная лежала, хер разберешь! Ты разве что по вене пускать не начала! — Тебе лучше заткнуться. Всю жизнь мне это припоминать будешь? — А мне приходится! Ну а после этого?! После этого ты что творила?! Тебе та же Рита помочь пыталась, но все без толку! Ты в итоге просто съебалась и продолжила упарываться так, что об стенку башкой билась! Сама же рассказывала! Кто тебя еще такую, блять, вытерпит? Чарли твоя, которая тебе там все купит, да?! А может это все просто повод, а?! — Пфф… Ты несешь уже полную хуйню. Все, все, Кать… Остановись. Это финиш. — Да! Конечно! Конечно финиш! — было слышно, что девушка уже надрывается и начинает хрипнуть. — Поебать тебе, было у меня что-то с кем-то или нет! Ну давай! Давай! Иди! Продавайся этой соплячке! Под колесами, травой… Чем вы там еще закидываетесь? Поздравляю, нашла себе наркошу под стать! Я-то уже прекрасно поняла, что нужна была всего лишь для поступления. Какая же ты сууука… Я ведь все для тебя делала. Все! Ты понимаешь, что такое ВСЕ?! Нихуя ты не понимаешь. Ты сама в этой жизни ни на что не способна! — Да, Кать. — сдавленно отозвалась Татьяна. — Что, да?! — Да, ты права. Права. Это повод, ты все верно сказала. И теперь... Теперь ты мне больше не нужна.