До захлёба

Мистер Перрье, у которого я устроился работать, был тем самым стариком-французом, угостившим меня каштанами. Я встретил его в воскресенье на службе, и мы поболтали. Оказалось, что он держит свой цветочный магазин. Я подумал: чёрт возьми! А вслух сказал только: — И как идут дела? Да уж, управлять своими эмоциями я умел довольно скверно. Перрье сразу меня раскусил. Он рассмеялся. — Ты ведь ищешь работу, так? Я не просто искал работу — мне нужен был именно цветочный магазин. У меня была масса идей, я собирался обойти все кафе, рестораны, гостиницы, банки и любые организации, которые только имелись в этом городе, хотел продавать им цветы, хотел создавать уникальные букеты, хотел украшать будни и праздники, и всё это сходу я вывалил на Перрье, добив его портфолио, которое всегда носил с собой в телефоне. Мне просто нужно было окружить себя хорошими людьми, поэтому я так и вцепился в старика. За пять лет учёбы в колледже я натерпелся фальши по самое горло, увяз в ней, словно в паутине, и никак не мог выбраться. Так случилось из-за первой же студенческой вечеринки, на которой я оказался. Тогда, поддавшись всеобщему веселью, я так набрался, что на спор перецеловал всех парней, получил пару тумаков, лишился девственности незнамо с кем и обрёл известность среди большого круга. На следующий день я сидел с головной болью и смотрел одно за другим видео со своим участием. Мне не было стыдно, противно или смешно. Я ничего не чувствовал, когда после этого со мной, кокетничая, здоровались девушки или парни из колледжа, когда звали на новые вечеринки, когда обнимали или пытались затащить к себе в комнату. Я ничего не чувствовал, потому что эти люди любили не меня, они даже не знали, какой я на самом деле. Они любили только себя во мне. И порой меня одолевали сомнения, я сам переставал понимать, что я есть такое. Была ли та ярость только отцовской или и моей тоже? Было ли моё пьяное беспамятство продуктом только чужих эмоций или я сам этого хотел? Лишь в моменты правды и искренности всё вновь становилось на свои места. Когда меня не на шутку избили местные гомофобы — это была простая прямая правда. Я думал, что подохну от боли, кровь хлестала из носа, а я смеялся истерически и думал: вон он я, чёрт возьми! Когда Рита Джеймс, краснея, поцеловала меня в щёку за помощь на экзамене. Когда мою творческую работу назвали лучшей на курсе. И этот танец с Уэсли Пирсом… Можно, пожалуй, пересчитать на пальцах. Поэтому я на первом же курсе занялся волонтёрством. Поэтому сейчас уехал в маленький туристический городок в горах. Поэтому цеплялся за каждого искреннего человека. Я хотел начать всё сначала. Отстроить себя заново. Перрье, несмотря на свой возраст — а был он, наверное, даже постарше леди Розетты — к переменам и новшествам относился с энтузиазмом. Удивительно жизнерадостный старик. Когда я сообщил ему о своей ориентации — подумал, что так будет правильно — он похлопал меня по плечу и сказал: — Патрик, я тоже должен тебе кое-что сообщить, если ты вдруг не знаешь: это заметно с первого взгляда на тебя. Мы вместе рассмеялись. Пожалуй, именно на это я и рассчитывал, когда, уезжая из дома в Бруксе, перекрасил кудри в белый цвет, когда раздал бездомным безразмерные свитера, накупил рубашек и перестал закрывать шею и руки. Я начал носить обтягивающие джинсы, браслеты и другие украшения и проколол правую ноздрю — позволил себе, наконец, выглядеть так, как себя чувствовал. Сначала я думал, что в Банфе с этим могут быть проблемы, но вскоре понял, что из-за обилия туристов местные привыкли к разным людям. Я мог спокойно погрузиться в работу с головой. Мы с Перрье переделали витрины в магазине, изменили ассортимент, по утрам я создавал букеты, а потом занимался тем, что осуществлял свои идеи: искал новых клиентов и рисовал для них десятки и десятки эскизов. Примерно через месяц, освоившись и наладив режим, я записался волонтёром в местный госпиталь и попросился работать с детьми. Врач скептическим тоном спросила, как я отношусь к тяжело больным детям. Тяжело больные дети были даже хуже тяжело больных стариков. Потому что, когда они умирали, это было совершенно противоестественно и жутко. Я сказал, что уже имею подобный опыт. Так я познакомился с Айзеком.