Erfolglose Hitze.

      Мирон просыпается от яркого солнца, которое светит ему прямо в лицо. Он нехотя открывает глаза и улыбается, вспоминая всё, что было ранее.       «А Слава оказался не таким, как я думал. Он такой хороший и добрый, может у нас с ним действительно что-нибудь получится. Кстати, где он?» — гадает Федоров.       Он огляделся, Карелина рядом не было. Из раздумий его выводит внезапно открывшаяся дверь. В комнату вошёл Слава. На нём были лишь одни темно-синие боксеры. Окси немного смущается, но не решается что-либо сказать или возразить.       «Это его квартира, он имеет полное право ходить в чём угодно.» — думает Янович. — Здравствуй, Мир. Как себя чувствуешь? — спрашивает Карелин. Он ложится рядом с Мироном и крепко его обнимает, лицом утыкаясь в тонкую лебединую шею. — Всё хорошо, Слав. Спасибо. — мило улыбаясь, отвечает Фёдоров.       Они бы ещё долго так обнимались, если бы Янович не почувствовал, как в бедро ему упирается что-то твердое. Он без задней мысли смотрит вниз и теряет дар речи, попутно дико краснея и отворачиваясь. У Славы из боксеров торчал большой, толстый, налитый кровью член. Было видно, что обладатель этого органа пребывал в сильном возбуждении.       Бедный Окси сам невольно возбуждается от одного только вида достоинства Карелина. Между ягодиц становится влажно.       Несмотря на то, что Мирон никогда не был с альфой, ему безумно захотелось потрогать то, что находилось у Славы между ног. Впервые в жизни он чувствовал такое животное желание. Он очень стеснялся своих неправильных желаний, всё же неопытность в этом деле давала о себе знать. — Мм… Слав? — растерянно и смущённо говорит Мирон. — Ох, прости. От твоего запаха голова идёт кругом. Совсем не контролирую своё тело. Не бойся, я не собираюсь тебя насиловать или принуждать. — выговаривает Карелин. Подавители стали переставать действовать и тот почувствовал нехилое возбуждение, но всё же сдерживал своё желание.       Его голову окончательно уносит, когда Окси неуверенно сжимает в руке его член. Слава дышит чаще, его дыхание сбивается. — Мир… Я же не сдержусь. — простанывает Карелин. Ему безумно хотелось уже наконец взять Фёдорова, но без его согласия он не мог этого сделать. — Так… Можешь не сдерживатся. — возбуждающе шепчет Мирон. Эти слова подействовали на Славу, как зелёный свет.       Он резко валит Окси обратно на постель и рвёт его рубашку на две части. Бедняга уже просто не может терпеть, сдирает с своей омежки промокшие насквозь джинсы, вместе с белыми боксерами и кидает их в угол комнаты.       Карелин вовлекает Мирона в страстный поцелуй. Их языки танцуют горячий и мокрый танец. Они трутся своими достоинствами друг об друга и тихо постанывают от удовольствия. — Славочка… Давай же.. — чуть слышно говорит Мирон и призывающе раздвигает свои тонкие ноги. Ему уже не терпится почувствовать Карелина в себе. Всё-таки течку не обманешь, он дико хотел своего альфу.       А того дважды просить не надо. Он быстро стягивает с себя трусы и устраивается между стройных ножек. С этого ракурса было хорошо видно насколько омега был возбуждён. Из его дырочки обильно текла естественная смазка, а член каменно стоял, прижавшись к животу.  — Ты будешь моим первым… — почти беззвучно шепчет Фёдоров, скорее для себя, нежели для Карелина. Но Слава его слышит и мысленно отмечает для себя, что нужно быть аккуратнее и нежнее, чтобы Мирону понравился его первый раз.       Пальцы Карелина мягко входят в узкое отверстие и осторожно двигаются там. Фёдоров протяжно стонет, сам насаживаясь глубже. Длинные пальцы медленно разрабатывали его, иногда задевая простату. В такие моменты Мирон громко гортанно стонал.       Но вдруг, ласковые пальцы выходят из тугой дырочки, оставляя его неудовлетворённым. Бедняжечка уже хнычет, жаждет продолжения.       Слава приставляет головку ко входу и медленно начинает входить в узкое и горячее отверстие. Стенки ануса нехотя пропускают член глубже. — Аах… — громкий полустон полувскрик вырывается из сладких уст Мирона. Из его красивых и больших глаз текут слёзы, ему больно. Он сильно вжимается в Карелина, утыкаясь лицом в его грудь. — Ну тише, тише… Не плачь, прошу. Успокойся, расслабься и тебе станет легче. — шепчет на ушко Мирону Слава.       Он стал ласково целовать бледную шею, оставляя на ней багровые засосы. Его челюсть резко сжимается. Окси вскрикивает от неожиданности. Слава зализывает метку, теперь каждый будет знать, что этот замечательный омежка уже занят и подходить к нему опасно. Ведь, теперь он знает точно, они предназначены друг для друга. Это судьба.       Карелин медленно начинает двигаться. В Мироне было так узко и так горячо. Толчки давались с трудом. Но всё же через пару движений стенки чуть расслабляются и двигаться становится легче. Он резко закидывает мироновы ноги себе на плечи и ускоряется. Янович громко застонал, Слава долбил сильно и точно по простате. — Агх.. Быстрее… — чуть ли не молит омега. Он просто хочет поскорее кончить.       Гнойный двигается с удвоенной силой. Фёдорову хватает всего пару таких глубоких толчков и он кончает с громким вскриком. Буквально растекаясь в уверенных руках Карелина. Слава долго не держится и тоже кончает, изливаясь прямо в горячее нутро Окси.       Тот тихо постанывает, от сладкого чувства заполненности. Внутри него набухает узел. Сцепка. Они со Славой сцепились. Оба ни о чём не думают и ничего не соображают. Есть только тело напротив. Их запахи смешиваются, образуя неповторимый и удивительный аромат. Полчаса проходят словно в тумане.       Карелин медленно вытаскивает член и аккуратно валится рядом с Мироном. Они оба тяжело дышат. Слава крепко прижимает своего любимого к себе. — Слав… Ты же понимаешь, что бывает после сцепки? — неуверенно спрашивает Янович. — Понимаю, зай. —  говорит он с довольной улыбкой. — Но давай поговорим об этом завтра? А сейчас нам лучше поспать. Засыпай… — он заботливо укрывает его тёплым одеялом и целует в ушко.       Мирон закрывает глаза и сразу же засыпает. Бедняжка сильно утомился. Но был очень рад тому, как всё прошло. Через пару минут они уже сладко спят, прижавшись к друг другу.