Ещё один шанс на счастье

      POV Энтони       Всё происходило будто в другой реальности. Ноги шли сами собой, и я не помню, как оказался в больнице. Около входа ко мне подошёл мужчина в полицейской форме, его речь доходила до меня лишь обрывками: «авария», «переход», «пьяный водитель», «критическое состояние»… Мне хотелось закрыть глаза, уши, убежать отсюда… Это всё не с ним, они говорят о другом Кайли Рой Кроссе… ЭТО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОН! Стоит лишь позвонить, он возьмёт трубку, скажет что-нибудь в своём полушутливом тоне, а потом прошепчет, что скучает… Всё будет как прежде…       Меня буквально за руку отвели в комнату ожидания. Через стеклянную дверь я мог видеть, как над входом в операционную уже мигала табличка «идёт операция», я рухнул на колени, ноги абсолютно отказывались меня слушаться. «Молю, пожалуйста, пусть он будет жив, что угодно, только лишь бы жив» — я мог только молиться, я не знал кому, я не знал как, но что в конце концов ещё мне оставалось делать?! Меня попытались поднять с пола, но быстро оставили в покое. Я, не мигая, смотрел на табличку, глаза начали болеть и слезиться, но что-то не давало их закрыть ни на секунду. Вокруг меня суетились люди, я словно их не слышал, они были рядом, однако так чертовски далеко. Встрепенуться и вернуться к реальности меня заставили лишь знакомые быстрые шаги за спиной.       — Энтони! — раздался голос папы. Он быстро подбежал ко мне, хватая за плечи. — Не сиди на полу, взрослый уже!       Он говорил твёрдо, но слёзы текли по его щекам. Почему он плачет? С Кайли всё будет хорошо. Тогда какого чёрта он плачет?!       — Пап, почему ты здесь? — мой собственный голос звучал отчуждённо, будто издалека. — Как ты узнал?       — Ты же мне сам позвонил. — я звонил? Не помню… — Я так и подумал, что ты был в шоке. Давай же, вставай с пола.       Он потянул меня за руку, чтобы я смог подняться. Но ноги были словно ватные, и я рухнул бы обратно, если бы меня не успел подхватить отец.       — Ты тоже тут? — ответ был очевиден, но я не совсем мог контролировать свою речь. Меня буквально доволокли до ближайшего диванчика. — Вы так быстро доехали?       — Прошло уже шесть часов с твоего звонка.       Шесть часов… Операция длится уже так долго… Почему тогда она ещё не завершена? Папа прижался к моему плечу, мягко гладя меня по руке. Он шептал какие-то успокаивающие слова, но они только раздражали, распаляя леденящее душу чувство всё сильнее. Отец это понял и попросил мужа сходить за чаем.       — Ты связался с его родителями?       — А?.. Нет.       — Я тогда схожу позвоню им. — он коснулся моей руки и направился в сторону холла.       Оставшись один, я почувствовал себя действительно напуганным. Сейчас мне ясно удалось осознать, что Кайли действительно там, за этими дверьми. Он в тяжёлом состоянии, и врачи борются за его жизнь. За что это ему, он же такой маленький, такое солнышко… К горлу подступил ком. В этот момент вернулся папа и молча протянул мне чай. Я потянулся за стаканчиком, но руки дрожали слишком сильно, чтобы я мог удержать его. В итоге родитель терпеливо поил меня сам.       — Его родители сейчас в другой стране, они приедут, как только смогут. Попросили держать в курсе дела. — отец вернулся и сел рядом. Я кивнул и снова в воздухе повисло молчание.       Количество людей в коридоре постепенно уменьшалось, пока наконец мы не остались одни. Неоновый свет в белых стенах коридора казался почти ослепительным. Было так тихо, что даже не верилось, что за дверью напротив идёт борьба за чью-то жизнь. Не понятно, сколько времени прошло, прежде чем к нам вышел хирург. Я вскочил ему на встречу, но ноги меня не слушались, я тут же рухнул обратно.       — Операция прошла успешно. Мистер Кросс будет жить, но пока он в коме. Ребёнка сохранить не удалось. Для дальнейших разъяснений завтра обратитесь к его лечащему врачу.       Я лишь кивнул, осознавая, что всё это время даже не думал о малыше.       — Спасибо. – поблагодарил доктора отец.       Мы снова остались одни. Я закрыл лицо руками и разрыдался в голос. В груди было так пусто, а слёзы всё не заканчивались. Папа тоже плакал, обнимая меня.       — Поехали домой. Завтра с утра вернёмся, тебе надо поспать. — он первый пришёл в себя и поднялся на ноги.       Я отрицательно замотал головой.       — Я останусь тут. Вдруг, он очнётся.       — Не думаю, что тебя сейчас пустят, даже если он очнётся. Поехали. — отец закинул мою руку себе на плечо и помог подняться. Кое-как мы доковыляли до машины.       Дома без Кайли было пусто, но создавалось впечатление, как будто он только вышел, буквально на минутку. Даже его ноутбук стоял в режиме ожидания. Я безвольно рухнул на диван и уставился в стену. Слёзы закончились, а на душе было больно до искр из глаз, словно меня вывернули на изнанку. Сейчас я бы с радостью поменялся с Кайли местами, лишь бы он не страдал…       — Покушай, я супчик сварил. — папа осторожно сел рядом, готовясь кормить меня с ложечки.       — Не надо, я не голоден. Вы сами поешьте. Детей отвезли к дедушке?       — Мы позвонили уже по дороге и попросили забрать их из школы. Останемся пока здесь.       — Что вы, я буду в порядке… — голос предательски дрогнул, и глаза снова заволокло пеленой. Ни черта я не в порядке!       Папа отставил суп на кофейный столик и прижал меня к своей груди.       — Кайли сильный мальчик, он придёт в себя и поправится. Завтра Стефан пойдёт в полицию, чтобы узнать, что произошло, а мы с тобой поедем в больницу, поговорим с врачом.       Я крепко прижался к нему, снова чувствуя себя маленьким мальчиком. С тех пор, как появились младшенькие, мы почти не проводили время наедине, и я уже отвык от его объятий. Сейчас, ощущая папино тепло, я действительно чувствовал, что всё будет хорошо.       Есть не хотелось, но я постарался осилить суп. Он был совсем жидким, таким образом я мог спокойно его глотать, несмотря на спазмы в горле.       Уснуть не получалось. Лёжа на диване в гостиной, я немигающим взглядом смотрел на потолок. Занавески были не закрыты и по комнате то и дело скользили тени проезжающих машин. Одна из таких сбила Кайли… Я со злостью ударил подушку. Если бы я мог сейчас увидеть этого гада… Пришлось встать попить воды, чтобы хоть немного прийти в себя. К горлу подобрался очередной болезненный спазм. Я присел на корточки, прижимаясь к тумбе и зажимая рукой рот. Сейчас главное не разбудить родителей.       Всю оставшуюся ночь я просидел у окна, наблюдая за тем, как восходит солнце. Кайли всегда был ранней пташкой. Может, и сейчас он уже не спит… Кто-то дотронулся до моего плеча, и я резко обернулся. Оказывается, отец уже не спал.       — Ты так и просидел всю ночь? — спросил он. Я лишь кивнул. — Давай я сейчас что-нибудь приготовлю, пока папа не встал. День будет долгим, ты должен подкрепиться. Если Кайли очнётся сегодня и увидит тебя в таком состоянии, то просто в обморок упадёт.       Отец не очень хорошо готовил, поэтому я встал к плите вместо него, но и моих сил хватило лишь на молочную кашу.       В районе восьми утра мы вышли из дома. Погода стояла до мерзости хорошая, Кайли такую любил больше всего на свете. От этой мысли на душе стало ещё поганее, хотя казалось, куда уж больше.       После бессонной ночи глаза адски болели, но я не обращал на это никакого внимания. В машине отец отрыл в бардачке солнцезащитные очки и заставил меня надеть их. Мы доехали довольно быстро, больница располагалась в противоположную от центра сторону, и дорога была свободна от утреннего час пика.       На ресепшене нас попросили подождать до двенадцати часов, так как обследования всё ещё продолжались. Меня трясло, и я ничего не мог с этим поделать. Время тянулось слишком медленно. Казалось прошла вечность, но минутная стрелка сделала всего лишь один полный оборот. По коридорам туда-обратно сновали врачи, пациенты, посетители. Жизнь кипела полным ходом, одни мы сидели как тысячелетние истуканы. В назначенный час к кабинету явился врач. Он кивнул нам, открывая дверь и пропуская внутрь.       — Как он? — тут же спросил папа.       — Мистеру Кроссу чудом удалось остаться в живых и не получить таких травм, которые могли бы быть в подобной аварии. Позвоночник и шея остались целы, но конечности пришлось собирать буквально по крупицам. Потребуется много времени, чтобы кости срослись. Мозг тоже чудом не пострадал. У него сотрясение, но не сильное. Был сломан нос. Так, что ещё… — доктор задумчиво пролистал свои записи. — Про потерю ребёнка я, думаю, Вы уже слышали. И, к сожалению, он больше не сможет иметь детей. При переломе таза была повреждена матка.       Он говорил что-то ещё, но я никак не мог отправиться от последней новости. Кайли. Мой Кайли, для которого дети всегда были главным жизненным приоритетом, больше никогда не сможет иметь детей? Как? Как же так? Он так не сможет, он же так хотел детей…       Врач что-то мне сказал, но я ещё не был в состоянии его слышать.       — Извините?       — Думаю Вам лучше будет сообщить ему эту новость самому.       — Мне? Почему? Разве это не должен сделать какой-нибудь психолог?       — Моя практика показала, что легче такое переносят со слов партнёра. Конечно, случаи бывают разные, но Вы всегда можете рассчитывать на помощь психологов.       Как же я могу сказать ему такое… Для него это равносильно смертельному приговору.       — Когда он очнётся? Хотя бы примерно? — снова подал голос папа.       — Сейчас он ещё в коме, и мы пока не можем ничего говорить о сроках пробуждения. Ничего его жизни уже не угрожает, но травмы тяжёлые, и ему нужно время. Вы можете посещать его каждый день в отведённые часы. В палату Вас не пустят, сейчас он находится в реанимации, но можете посмотреть на него через стекло. Когда он придёт в себя, Вам тут же позвонят. — доктор глянул на часы. — Как раз сейчас можете к нему сходить.       На ватных ногах я добрался к его палате и прижался лбом к стеклу. Папа решил подождать в холле, чтобы дать мне возможность пообщаться с мужем наедине. Всё, что я мог видеть — часть его лица и шею, испещрённые сетью порезов и синяками. По правой щеке тянулся огромный шов, которому, скорее всего, суждено стать шрамом. На любимом буквально не было живого места, изо рта торчала трубка, и, если бы на табличке у двери не написали его имя, я бы вряд ли смог его узнать. В груди снова всё заныло, и я рухнул на колени, истерично рыдая. Моё солнце, моё маленькое сокровище... Почему, вот почему я не смог отпроситься в тот день. Плевать на всё, я просто обязан был это сделать! Мне так хотелось сейчас крепко обнять его, погладить по голове, расцеловать, но он был так далеко, хотя нас и разделяло всего шесть метров и толстое стекло.       Целый час я просидел на полу, не решаясь сдвинуться с места. Как бы мне хотелось, чтобы это всё было сном, просто плохим сном…       Кайли спал ещё около недели. Каждый день, взяв отпуск на работе, я приезжал к нему, чтобы просто посмотреть, побыть рядом. Всё это время я почти не спал, боясь пропустить заветный звонок из больницы. И такой день наконец настал.       — Мистер Кросс, Ваш муж пришёл в сознание и хочет Вас видеть.