Ещё один шанс на счастье

      POV Кайли       На землю уже спустились сумерки, когда мы наконец смогли отправиться в путь. Сидя в машине между креслами Николаса и Элиаса, я чувствовал себя по-настоящему тепло и уютно. В приглушённом свете салона я неустанно переводил взгляд со своих мирно сопящих детишек на мужа и чувствовал себя невероятно, словно попал в прекрасный сказочный сон.       Этот день выдался ужасным. Сложно объяснить, что я почувствовал, проснувшись, посреди ночи. Странная паника накатила волной, полностью захлестнув меня. Фактически я ничего не помнил до того момента, как подхватил на руки Николаса и впервые почувствовал биение его сердечка. Мой малыш. От одной только мысли я был готов разрыдаться. Было так непривычно осознавать, что с этих пор и навсегда мы стали одной семьёй. А когда он произнёс «папочка», я словно родился заново. То, что эта была первая его фраза, до меня дошло чуть позже и окончательно растопило моё сердце. В больницу к Элиасу я ехал с тяжёлым камнем на душе, и весёлая болтовня Николаса меня совсем не спасала. Хоть нам и сказали, что тяжёлых травм он не получил, всё равно было страшно и больно осознавать, что после всего, что ему уже довелось пережить, этого милого мальчика застиг ещё и пожар.       В относительно небольшом здании больницы было не протолкнуться. Большинству детей из приюта повезло не получить значительных ожогов, но ведь это всё равно ожоги, и ребятам было больно. По всем помещениям раздавался детский плач, и в этом хаосе я находился на грани отчаяния. Энтони вёл себя довольно уверенно, и я постарался полностью сосредоточиться на нём, погружаясь в его запах, чтобы не разрыдаться. Эту самозащиту разбил Элиас, рванувший к нам на встречу, только завидя своего брата. Он протянул к нему ручки, дожидаясь пока мой супруг спустит Николаса на пол. Ладони старшенького были плотно перемотаны, как я позже узнал, он пытался толкать раскалённую дверь. Его пальцы не пострадали только чудом, и малыш мог с нами общаться.       Мне удалось спокойно выдохнуть только после того, как нам разрешили забрать Элиаса домой. Ещё одно посещение этого ада полностью меня бы сгубило, а как это влияло на детей, я и представить даже не мог. Нахождение во взрослой больнице почему-то вызывало абсолютно другие эмоции, но не мне, в то время находящемуся в состоянии зомби, о них говорить.       Поговорив с Гленном, мы решили, что нам вместе с детьми пока стоит остановиться у дедушки Энтони. Наш новый дом находился совсем рядом и как раз был выкуплен у него, так что продолжать ремонт мы могли абсолютно спокойно, а дети бы успели привыкнуть к этому месту.       Мистер и миссис Форальберг встретили нас со всем свои радушием. Они уже успели подготовить кровати для детей, а заодно постелили нам на полу в той же комнате, чтобы малышам не было так страшно в незнакомом доме. Николас вёл себя действительно спокойно, он много улыбался и, казалось, был готов полюбить весь мир. Элиас же держался настороженно. Он ни на секунду не отходил от брата и всегда смотрел исподлобья. Я старался говорить с ним. Язык жестов мне уже давался, но при этом во многом ещё приходилось сомневаться, ведь реальной практики у меня пока не было. Энтони завалился спать, как только мы приехали. Днём после бессонной ночи ему так и не удалось отдохнуть, к тому же он провёл много часов за рулём. Я легонько поцеловал его в лоб, пожелав спокойной ночи. Он немного поворочался и улыбнулся. В тот самый момент мне вспомнился его недавний поцелуй в губы, и меня обдало волной жара и смущения, словно я подросток, для которого это было впервые. Мы так давно не целовались, что теперь казалось, будто прошла целая вечность… А ведь она и прошла! Ни я, ни он не были теми же людьми, что были до аварии, нам предстояло заново полюбить друг друга. Однако на этот раз между нами установилась гораздо более глубокая связь, чем могли дать брачные узы или же метка. Я чувствовал, что сильно повзрослел и что многое пересмотрел в своей жизни, и даже не сомневался, что у Энтони всё обстояло так же. Он был со мной, когда я стал к нему полностью равнодушен. Однако это же так страшно, когда любимый человек к тебе равнодушен! Но он не сбежал, он остался рядом, раз за разом вытаскивая меня из пустоты. Нельзя передать словами, как сильно я был ему благодарен, но мне всё ещё требовалось время, чтобы принять его заново как своего любимого, как своего супруга.       Уложить малышей было непосильной задачей. Днём они уже поспали, а теперь совсем не хотели ложиться снова. Я всегда считал, что умею ладить с детьми, но, когда они наконец оказались рядом, меня поглотило чувство беспомощности, заставляя в оцепенении стоять посередине комнаты и играть с ними в гляделки. Конечно, я понимал, что они чувствовали себя не в своей тарелке гораздо больше, чем мог чувствовать я, но всё же… Ощутив атмосферу, Николас бросился ко мне и ухватил меня за руку.       — Папочка, давай порисуем!       — Да, давай! — ответил я, немного успокаиваясь. Всё же нам требовалось время, а оно пока у нас было.       Элиас сначала не хотел присоединяться, но потом всё же сел поближе к брату и даже помогал ему в какие-то моменты. Долгое время у них двоих были только они сами, поэтому время от времени они погружались в свой собственный мир, забывая обо всех остальных. Я лишь мог наблюдать как на листке появляется большой воздушный шар и пара каких-то непонятных деревьев. Когда рисунок был завершён, Николас торжественно повернулся ко мне.       — Папочка, это тебе!       Я не мог сдержать счастливой улыбки и поочерёдно поцеловал обоих мальчишек в лобики. Младший рассмеялся, снова хватая меня за руку, а старший весь сжался, явно смутившись.       И тут мне пришла в голову одна мысль. Запасной одежды для детей у нас пока не было, как не было и мебели для их комнат. У Энтони имелась в запасе ещё неделя до его выхода на новую работу, это время мы могли провести вчетвером, осуществляя необходимые покупки, к тому же это дало бы возможность детям самим выбрать, что они хотят. Уже на следующий день мы отправились в один из магазинов, но, увы, не всё шло так гладко, как я того хотел. Мальчики явно сильно стеснялись, а я лишь нервничал и переживал. Мне хотелось как можно активнее задействовать их в нашей жизни, дать к нам привыкнуть, но в итоге получалось лишь заставлять их больше волноваться. Малышам было заметно некомфортно в больших торговых центрах под пристальными взглядами продавцов и в окружении бесконечных толп. Тогда я решил попробовать другой способ — через интернет. Николас более охотно указывал на то, что ему нравится, будь то цвета или игрушки, но вот с Элиасом по-прежнему всё обстояло сложно, он лишь обнимал брата и краем глаза смотрел на монитор. Время от времени я пробовал с ним говорить на языке жестов, обычно он либо кивал, либо качал головой, тогда как с братом он мог довольно оживлённо болтать, когда думал, что я не вижу. Я менял Элиасу повязки на ладошках, а он в это время сидел, устремив взгляд в пол. Так шли дни… Временами я чувствовал себя разбитым, казалось, что я не могу пробиться через построенную им стену, а Энтони даже не пытался, оставляя меня один на один с нашими детьми. Он мог ненадолго прийти поиграть с ними, вместе посидеть во время еды, но не больше. Разве мы не вместе должны были ухаживать за ними? Да и не видел я того же блеска в его глазах, как когда он говорил об усыновлении. Я чувствовал себя разбито, хоть и не показывал этого ни перед кем.       В один из дней, пока малыши спали, приехал Гленн, и я разрыдался на его груди. Как-то так вышло, что с первой нашей с ним встречи я мог полностью положиться на него во всех вопросах. До аварии мы стали практически друзьями, а после всё никак не могли наладить связь. Однако сейчас я как никогда нуждался хоть в ком-то, кому смогу доверять. Сидя на кухне, я говорил, говорил, говорил, а он внимательно слушал меня, время от времени, сочувственно поглаживая по руке, хоть речь и шла о его сыне.       — Ты ведь знаешь, что Энтони рос без значительного внимания с моей стороны. — в конце концов начал он, когда я немного успокоился. — Я не уверен, что он пока знает, сколько его присутствия нужно детям, поэтому очень важно с ним говорить. Поверь, он растерян даже сильнее, чем ты можешь себе представить.       — Но…       — Кайли, для омег больше свойственно сразу же привязываться к детям. Сейчас для тебя они на первом месте, но для Энтони это всё ещё ты. Альфам следует дать больше времени. Вот увидишь, что всё наладится.       Я понимал, что Гленн был прав. Раньше мне часто доводилось слышать фразу, что омеги привязываются к детям, пока они ещё у них в животике, тогда как альфы уже после их появления на свет. Наверное, с приёмными детьми действовал похожий принцип, но… Сейчас Энтони был мне так нужен, а я абсолютно не знал, что следует делать, чтобы хоть как-то изменить ситуацию. Разговор? Много ли он сможет? Я никак не мог решиться, боясь открытого конфликта, но однажды ночью, когда все уже легли спать, супруг вывел меня за руку на кухню.       — Ты в порядке? С тобой что-то не так, я же чувствую.       В тот момент эмоции так сильно переполняли меня, что я решился открыть ему всё, что вертелось в последнее время в моей голове.       — Знаешь, я был бы тебе крайне благодарен, если бы ты больше времени проводил с детьми. Такое чувство, что только мне одному важно наладить с ними отношения. Я понимаю, что тебе тяжело, но и мне тоже! Это то, через что мы должны пройти вместе. Энтони, мы должны пройти через это вместе, пожалуйста!       — А, понятно… — пробормотал супруг, опуская взгляд. Почему-то меня это разозлило.       — Ну вот что тебе понятно?!       — Тише, а то разбудишь кого-нибудь. — супруг прижал меня к себе, поглаживая по щеке. — Видя тебя с детьми, я думал, как гармонично вы смотритесь вместе, и не знал, как я должен вписаться в вашу компанию. И язык жестов мне пока не даётся, а вы все вместе на нём иногда общаетесь, хоть Элиас и не отвечает. Я честно не знаю, что мне делать. Прости, если это выглядит как равнодушие.       — Просто постарайся тоже с ними общаться, ладно?       — Я постараюсь, но только будь со мной рядом, хорошо?       Я поднял голову и поцеловал Энтони. Прямо сейчас мне хотелось физического осознания, что вот он здесь, что он рядом, что он на моей стороне. Постепенно поцелуи становились всё глубже, заставляя меня раствориться в любимом. Я жадно вдыхал его запах, прижимаясь к нему всем телом, касаясь его волос, кожи… Как же я мог жить без его прикосновений? Как же я скучал по ним! В конце концов мы отстранились друг от друга, переводя дыхание.       — Люблю тебя. — прошептал я, всё ещё наслаждаясь его дыханием на своих губах.       — Я тебя тоже. Очень-очень люблю. — еле слышно ответил он.       Краем уха я услышал детские шажки на лестнице и тут же отстранился от супруга. Это был Элиас. Он смущённо остановился, заметив нас и не зная, куда деваться дальше, но потом всё же спустился до конца. Энтони подхватил его на руки, и я заметил маленький восторженный огонёк в детских глазках. Наверное, в таком возрасте всё же альфа тянется к альфе. Я спросил малыша, что случилось. На этот раз, немного помявшись, он ответил, что испугался, заметив, что нас нет в комнате. Показав это, Элиас прижал руки к груди и потупил взор. Видимо, он правда уже успел привязаться к нам, просто не знал, как это показать. Я улыбнулся и погладил его по голове, заставляя снова посмотреть на меня. Увидев моё «сейчас пойдём», он весь засветился, но быстро взял себя в руки, снова становясь серьёзным. Мы все вместе поднялись в комнату. Желая спокойной ночи, Энтони поцеловал Элиаса в лоб, от чего тот быстро укрылся с головой, но всё же подглядывал за нами через маленькую щёлочку. Я улыбнулся ему, и щёлочка быстро исчезла. Всё же какой он милашка! Николас уже вовсю сопел, я подоткнул ему одеяло, на секунду залюбовавшись подрагивающими ресничками, а после нырнул в тёплые объятья Энтони.       — Наши детишки самые лучшие. — одними губами прошептал он.       — Убью, если засомневаешься в этом хоть на секунду. — так же ответил я, щипая его за щёку. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, любимый.       Впереди нас ждало ещё много всего, но пока что можно было насладиться прекрасной атмосферой тёплой весенней ночи, самым любимым запахом шоколада и милейшими спящими личиками детишек, освещёнными тусклым светом ночника.