Ещё один шанс на счастье

      POV Энтони       Звонок из опеки полностью выбил меня из колеи. Я уже привык, что время от времени нам звонят люди из агентства или тётушки из приюта, но чтобы высший орган… По телефону мне толком ничего не объяснили, лишь в повелительном наклонении попросили приехать в следующую субботу. На этом всё. Точка и короткие гудки.       Кайли я сообщать пока не стал, он бы тут же начал паниковать. Сейчас его душевное состояние было стабильно, но врачи неоднократно повторяли, что нервы ему следует поберечь. И в конце концов мало ли могло быть причин для подобного звонка? Однако сердце гложило протяжное чувство беспокойства, словно вот-вот должно было что-то случиться. Такое чертовски знакомое, которое я уже думал навсегда забыл, но нет. Вот оно снова. После нескольких дней раздумий на всякий случай я написал отцу, и он с готовностью предложил поехать со мной.       Вся рабочая неделя протекала как никогда нервно. Я был действительно обеспокоен, но искренне старался надеяться на лучшее. Обоснований отобрать детей у них не было, да и мы были вполне законопослушными гражданами… Что ещё страшного могло случиться? Во время обеденных перерывов я усиленно штудировал законодательство и правда не находил никаких причин, что немного успокаивало. В университете я специализировался на юридических основах бизнеса, таким образом эти документы были для меня новы, о чём я сейчас жалел.       Кайли видел моё нервное состояние и старался не особо меня трогать. Но в один из дней, когда мы уже ложились спать, он всё же решился узнать, в чём дело. В ответ я лишь сдавлено улыбнулся и покачал головой.       — Энтони, я же вижу, что что-то не так. Если дело во мне, только скажи! — в конце концов не выдержал супруг. Он старался говорить, как можно тише, чтобы не разбудить уже спящих в другой комнате детей, но я ясно ощущал этот возглас. Кайли довольно часто беспокоился о том, что недостаточно хорош для меня. После аварии он так и не смог избавиться от чувства неполноценности и несостоятельности в качестве омеги. Я старался всеми возможными способами показывать ему, насколько он желанен, но, видимо, эта половина недели уже успела подарить ему моё чувство тревожности.       — Дело не в тебе, я правда очень устал на работе.       Я потянул любимого за руку, заставляя лечь, и крепко прижал к себе. Он легко провёл пальцами по моим волосам.       — Может, тебе массажик сделать?       — Ммм… — протянул я, переворачиваясь на живот. — Звучит слишком заманчиво, чтобы отказаться.       Кайли рассмеялся. Когда-то давно он обучался массажу и даже имел сертификат, так что ему я целиком и полностью был готов доверить свою спину, в прочем, как и любую другую часть себя… Любимые руки уверенно скользили по моему телу, и постепенно я начал чувствовать, как расслабляются мои мышцы. Сознание затуманивалось и, окончательно расслабившись, я погрузился в сон. В тот день мне наконец удалось выспаться.       Утро субботы выдалось, как назло, солнечным, что совсем не соответствовало моему паршивому настроению. Кайли ещё спал, уютно завернувшись в одеяло. Несмотря на ужасную жару, он совсем не был готов отказаться от пухового наполнения, а я в свою очередь предпочитал вообще не укрываться. Так и спали.       Перед тем как спуститься на кухню, мне захотелось заглянуть в детскую. Малыши тоже ещё не проснулись. Хоть мы и купили им две отдельные кровати, они предпочитали ложиться вместе, и теперь мило сопели носиками, развернувшись друг к другу. Я тяжело вздохнул и закрыл дверь. Что бы мне сегодня не сказали, детей я никому не отдам.       Я постарался поесть, хотя, говоря откровенно, и кусок в горло не лез. Кайли встал, чтобы меня проводить, как он думал, на рыбалку. Его заспанный вид и тонкое тело, завёрнутое в одеяло, заставили взять себя в руки. Свою семью я буду защищать во что бы то ни стало. На прощание я легонько поцеловал любимого в лоб.       — Аккуратненько там. — прошептал он. Его ещё слегка хриплый голос звучал просто невероятно, хотелось забыть обо всём и остаться в самых прекрасных в мире объятьях. — Передавай привет Стефану.       Прежде чем сесть в машину, я помахал ему. Он слегка улыбнулся, заставляя ощутить волну трепета в груди. Мой супруг в лучах утреннего солнца был так невообразимо прекрасен, что мне не удалось унять набирающий силу душевный порыв. Я подбежал к Кайли, чтобы запечатлеть очередной поцелуй на его губах. Одеяло рухнуло на пол террасы, когда любимый обеими руками обхватил меня за шею, чтобы притянуть ближе.       От дома я отъехал с всепоглощающим чувством решимости. Отец уже ждал меня на подъездной дорожке, мы пересели в его автомобиль, всё ещё придерживаясь легенды о рыбалке.       — Ну что, готов? — спросил родитель, заводя мотор. Я лишь покачал головой. — Не думаю, что вопрос будет серьёзным. А если да, я уже созвонился с парочкой знакомых адвокатов, имеющих опыт в делах с усыновлёнными детьми.       — Спасибо. — это всё, на что меня сейчас хватило.       Отец похлопал меня по колену.       — Они и мои внуки тоже. А вообще мы с тобой заранее развели панику. Хотя представляешь, что было бы, если бы ты сказал Кайли, а потом и твой папа узнал?       Мы рассмеялись.       — Это была бы катастрофа!       Весь путь прошёл на позитивной ноте. Отец старался не молчать, чтобы не дать мне погрузиться в собственные мысли, однако, чем ближе мы оказывались к цели, тем страшнее становилось. В горле пересохло, и виной этому была отнюдь не набирающая силу июльская жара. Я сделал большой глоток воды прежде чем выйти из машины. В любом случае поддаваться панике уже нельзя. Мы были на месте.       Несмотря на ранние часы, в здании кипела жизнь. Кое-как мы протолкнулись к ресепшену, и нас сразу же направили на самый верхний этаж, где заседало высшее руководство. Ой, не нравилось мне это… В коридоре перед нужной нам комнатой стояла гробовая тишина, даже секретарши не было на месте. Такой резкий контраст с первым этажом заставил моё сердце в очередной раз увеличить темп. Отец постучал.       — Да-да. Войдите! — раздалось из-за двери.       Первое, что бросалось в глаза при входе в кабинет — просто огромное офисное кресло в золотых тонах, оно так слепило глаза, что небольшого тщедушного человека в нём, можно было не заметить вовсе. Интересно, зачем использовать такую мебель на рабочем месте, особенно когда ты трудишься в социальной сфере….       — Здравствуйте. — кивнул я мужчине, тот даже не поднялся нас поприветствовать. — Нам звонили в прошлое воскресенье, мы хотели бы узнать, по какому вопросу.       Хозяин кабинета жестом указал нам на стол, располагающийся перпендикулярно его собственного. Мы сели за него.       — Чай? Кофе?       — Нет, спасибо. — ответил за нас двоих отец. — Мы уже можем перейти к делу, ради которого нас сюда вызвали?       — Да, конечно. — мужчина сложил перед собой руки и немного подался вперёд. — Мы хотим сообщить вам, что нашлись родные дядя и тётя Элиаса и Николаса. Они хотят забрать их себе, так что я вызвал вас, чтобы договориться о передаче им детей.       Моё сердце словно упало в бездну, но я постарался этого не показать. Худшие опасения оправдывались. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки. Я глава семьи или как?       — Насколько мне известно, мы имеем полное право отказаться. Документы на усыновление были официально подписаны и юридически дети уже наши.       — Знаете, всегда есть исключения. — директор перешёл на шёпот. — Ну это же их родные, представляете, как детки обрадуются.       — Я не совсем уверен, что дети даже их помнят. — в противовес я не стал убавлять тон. О таких делах не говорят будто по секрету между друзьями. — К тому же, что им мешало их найти за столь долгий период времени? При том…       Мне не удалось закончить фразу, в кабинет без стука вошли мужчина и женщина, они сели напротив нас. Директор радостно подскочил им на встречу.       — А вот дядя и тётя малышей. Познакомьтесь.       Сказать, что я на секунду просто выпал в осадок, не сказать ничего. Ясно одно, к нам тут собирались относиться по-хамски. Будучи юристом, я многого натерпелся, да и школьный опыт с всеобщей ненавистью к бедняку-стипендиату давал о себе знать. Я мог сохранить лицо в какой угодно ситуации.Отец тоже сдерживался, хотя я видел, как его ладонь сжалась в кулак.       — Вы уже разобрались? — спросила женщина, равнодушным взглядом, скользя по лицам присутствующих.       — Мы только начали. Сейчас, сейчас всё будет. — затараторил хозяин кабинета.       — Мистер Шон, наше время не резиновое. — вторил жене мужчина.       — Извините, мы с вами не договоримся. Дети уже наши и отдавать их не собираемся. — в конце концов не выдержал я.       Три пары глаз тут же устремились в мою сторону.       — Это их новый отец? Почему он с альфой? На фото был какой-то другой. — интонация, с которой женщина это произнесла, распаляла лишь сильнее. Однако поражало кое-что другое — никто не имел право выдавать им наши данные…       — Да, тот был со стрёмным шрамом на щеке. — мерзко ухмыльнулся мужчина. Прямо сейчас я представлял, как хватаю его за волосы и впечатываю лицом в стол, но вот это, к сожалению, уже могло пошатнуть мои права как усыновителя. Я плотно стиснул зубы, чтобы хоть чуть-чуть унять всколыхнувшуюся волну гнева.       — Извините, это не ваше дело, с кем я пришёл сюда, и я прошу воздержаться от подобных комментариев в сторону моего супруга. — о том, что физиономии этой пары шрам бы хуже не сделал, ибо уже некуда, я благоразумно умолчал. Никто из них двоих не был внешне похож на кого-то из родителей малышей. Правда ли они являлись их родственниками? Мы с отцом переглянулись, по его взгляду я понял, что он тоже держится из последних сил. В любом случае агрессия будет не в нашу пользу.       — Да там один ребёнок глухой! Инвалид! Что вы с ним делать собираетесь! — названный «дядя» нагло откинулся в кресле, разве, что ноги на стол не закинул. Директор в это время всё ещё раболепски ютился за спинами пары, практически сливаясь с интерьером. Он даже и краем уха не повёл, словно не заметил оскорблений в адрес ребёнка. И им значит можно без вопросов передать права, тогда как мы с Кайли прошли через все круги ада ради разрешения?       — Извините, а что Вы собираетесь с ним делать? Судя по Вашему тону, это как раз Вам нельзя доверить ребёнка-инвалида.       — Николас наш племянник, мы уж о нём позаботимся! — вмешалась женщина. Но меня смутило «Николас». Неужели они даже не знали, кто из них двоих имел проблемы со слухом? Да и я ясно видел взгляд, метнувшийся на бумажку.       Я поднялся. Отец встал следом за мной.       — С вами мы будем иметь дело только в суде. А сейчас, мы уходим.       Мистер Шон попытался преградить нам путь.       — Давайте решим всё мирным путём. Они всё же их родственники, лучше о них позаботятся.       — Об этом даже не может идти и речи. Прошу нас извинить. — я немного подвинул мужчину, чтобы открыть дверь.       Уже в коридоре до нас донёсся истошный, словно поросячий, вопль женщины.       — Мы же договаривались с Вами, Вы сказали, что их без проблем уговорите!       — Вы слишком рано пришли, я ещё не успел с ними поговорить… — еле слышно прозвучал ответ начальника. Он сказал что-то ещё, но нам расслышать уже не удалось.       — Они не родственники, явно. — уверенно произнёс Стефан. Я кивнул. Они кто угодно, но не родственники.       На обратном пути я хотел сесть за руль, но отец заметил, как сильно меня трясло от гнева. По дороге родитель через наушную гарнитуру обзванивал знакомых адвокатов, и все они в голос твердили о нашей правоте. Ну что ж, защиту мы найдём легко. Однако кто эти люди? И зачем они так отчаянно хотят получить наших детей? Сегодня я просто обязан поговорить с Кайли и всё ему объяснить… Он сильный. Он сможет. Сможет ли? Но как же ему сказать, с чего начать… Как же мне защитить его? Как защитить детей? В столь раннем возрасте они уже столько всего пережили. Теперь я хочу только одного, чтобы они были счастливы. Эти люди не смогут им подарить семью, которую они заслужили… А ведь мы, мы с Кайли сможем. Но что мне делать? С чего начать? Тревожные мысли ураганом разрастались в моей голове.       — Найди самого надёжного адвоката, прошу. — словно в мольбе обратился я к отцу.       — Я ещё думаю о частном сыщике, у меня есть знакомые. Надеюсь они что-нибудь смогут, ведь мы даже имён тех людей не узнали.       Всё же связи моего отца не могли не впечатлять.       — Спасибо.       Оставшуюся часть пути мы провели молча. Когда мы подъехали к дому родителей, я пересел в свою машину.       Папа, заметив нас, вышел на крыльцо.       — Что-то вы рано. Нет улова?       Отец покачал головой и направил его обратно в дом.       — Я сейчас расскажу.       Чем ближе я был к дому, тем сильнее болела голова. По дороге пришлось заехать в аптеку за таблетками, но боль отказывалась стихать. Как же всё это невыносимо…       Кайли, видимо услышав подъезжающую машину, вышел на крыльцо. Его глаза радостно сияли. Наверное, он был счастлив, что его супруг в выходной день пораньше вернулся домой. Но ведь с какими вестями…       — Где дети? — тут же спросил я.       Супруг удивлённо взглянул на меня.       — У твоих дедушки и бабушки. А что?       — Пойдём к ним. Надо кое-что рассказать.       Я взял его за руку и излишне грубо потащил за собой.       — Эй, что случилось, не пугай меня!       Судя по голосу, Кайли уже почти паниковал. Сейчас или никогда… Я должен сказать сейчас или никогда. Глубокий вдох. Сейчас. Он слушал молча, по его лицу нельзя было сказать, о чём он думал. А ведь это так нехарактерно для него…       — Прости, я должен был сказать тебе сразу, но надеялся, что ничего серьёзного не будет.       — Ты должен был мне сказать! Это наши общие дети!       — Пойдём в дом. Не будем спорить на улице.       Благо участок дедушки и наш были соединены калиткой, и нам не надо было обходить по улице. Дети кинулись нам на встречу, как только мы открыли дверь.       — Папочки! — радостно кричал Николас. Супруг подхватил его на руки, крепко прижимая к себе. — Папочка, ты что, не глусти!       Малыш неловко погладил Кайли по волосам, от чего тот совсем уже не смог сдержать слёзы. Передав ребёнка мне, он бегом направился в ванную. Элиас растерянно переводил взгляд с его удаляющейся фигуры на меня и обратно.       Весь вечер прошёл как на иголках. Кайли почти отчаянно пытался улыбаться перед малышами, но было видно, как он напряжён. Дети это чувствовали и старались всеми возможными силами развеселить его.       Ночью малыши легли спать со своими прабабушкой и прадедушкой, Кайли требовалось личное пространство, чтобы дать волю чувствам. За этот вечер я уже слышал, как он рыдал в ванной, а затем пытался сдержать всхлипы, уткнувшись в подушку. Любые мои слова не смогли бы сейчас его успокоить, поэтому я лишь крепко прижал его к себе, нежно поглаживая по спине. Это возымело своё действие. Любимый разрыдался в полный голос. Так сильно он не плакал, наверное, с нашего первого разговора после аварии. Каждая его слезинка разрывала меня изнутри, я держался из последних сил, чтобы не дать своим эмоциям взять надо мной верх. Сейчас я главная его опора. И не только для него, ещё для двух прелестных малышей, наших малышей. Успокоиться Кайли смог ближе к трём часам ночи. Ожидая такого выплеска эмоций от супруга, воду я благоразумно захватил с собой. Он залпом выпил практически пол-литра, и лёг, отвернувшись от меня. За всю ночь мы оба так и не сомкнули глаз. Я наблюдал, как спина любимого подрагивает от всхлипов и мысленно клялся, что что бы нам не предстояло, мы выйдем из этого боя победителями.       Вечером следующего дня мне позвонил отец.       — Знаю, что довольно быстро, но моим детективам уже удалось кое-что нарыть. И мы были правы, они детям не родственники.