Брызги 💦

Когда я вхожу в комнату, вижу его на кровати. Он лежит на животе, ногами ко мне, щекой на подушке, взъерошенный после сна. Смотрит на меня и улыбается. — Проснулся? Я останавливаюсь, прислоняюсь к косяку двери, чтобы рассмотреть его получше. Вчера в клубе он привлёк меня сразу, но мы оба были слишком пьяны, чтобы я отдавал себе отчёт почему. Интересное лицо и стильная одежда — этого было достаточно, чтобы попытаться к нему подкатить. Теперь, глядя на него, я понимаю, что будь я вчера трезвым, я бы не осмелился — он слишком хорош для меня. Отличная фигура. Квартира. Работа. Как я заметил ещё вчера — одежда. Он архитектор, у него небольшой бизнес — компьютерное проектирование зданий со всей инфраструктурой. Компания состоит из одного человека — его самого, бизнес не то чтобы очень прибыльный, но достаточно перспективный, чтобы он не задержался в нашем Угрюпинске надолго. Я же привязан к месту намертво — карьеры за пределами нашего универа мне не сделать. — Иди сюда, — говорит он и виляет голым задом. И при всём этом он не зануда. Блядь, да с такими, как он, съёбывают в Германию, чтобы жениться и завести детей. Я мычу что-то нечленораздельное и запрыгиваю в кровать, зависаю на четвереньках над ним, целую сзади шею, глажу спину — плечи и по позвоночнику вниз, сжимаю в пригоршне ягодицу. Он мурчит, как кот, и двигает задом. Чем-то он мне напоминает Даню, но тот — дитя порока — делает это специально, будто бросая вызов, а у Ильи всё выходит естественно, секс для него — часть жизни, а не тайное и запретное удовольствие. Вслед за Даней, приходит мысль о Тимуре и, в конце концов, я начинаю чувствовать себя беспонтово, но убеждаю себя, что ничего им не обещал. Отношения с бывшими учениками — самое идиотское, что могло со мной случиться в жизни. Давно следует это прекратить. — О чём задумался? — Илья улыбается и поворачивает голову навстречу моим губам, но в последнюю секунду передумывает. — От меня, наверное, перегарищем несёт, — говорит он и пытается подняться, — дай хоть зубы почищу. — Да похуй, — я придавливаю его плечи к кровати и целую чуть ниже шеи. — Должен же быть в тебе хоть один изъян. — Ого. Какой ты... милый, — Илья приподнимается на коленях, позволяя мне забраться рукой между его ног, чтобы сжать член. — Ты тоже мне очень нравишься. Он стонет, прогибается в спине и трётся задом о мой стояк. Его слова звучат только наполовину серьёзно, но я ему верю. Чувствую, что моя симпатия взаимна, и дело не только в пиздатом сексе... Хотя, возможно, в первую очередь именно в нём — он чертовски сексуален и явно любит это дело. Я вжимаюсь пахом в его зад, пару раз провожу по нему членом вхолостую, затем отстраняюсь, сжимаю пальцами его ягодицы и развожу их, раскрывая анус. Поглаживаю большим пальцем, размазывая по нему свой предэякулят — плохая идея с точки зрения сексуальной безопасности, но Илья, кажется, не возражает. Мы трахались всего несколько часов назад, так что никаких дополнительных ласк не нужно, он сам раскрывается мне навстречу. Ловлю себя на мысли, что хотел бы его сфотографировать и отправить моим школьникам — чёрт бы побрал Даню с его «поролоном»... Илья стонет, сгребает с тумбочки смазку и презервативы и кидает мне. Где-то на полу, в кармане наспех стянутых джинсов жужжит телефон. Стоя на коленях, надеваю гандон, выдавливаю лубрикант, распределяю парой поглаживающих движений по члену и наклоняюсь к Илье. Кусаю его за шею, он смеётся, поворачивается ко мне — глаза пьяные от желания. Приподнимается на локтях и тянется ко мне, чтобы поцеловать. Потом отстраняется и упирается ладонями в матрас, смотрит вниз и отрывисто дышит. Я вхожу в него пальцами, поглаживаю, прощупываю изнутри, оттягивая приятный момент проникновения, но Илья вдруг выгибается, по его спине пробегает судорога. — Блядь, сука, ты хочешь, чтобы я так кончил?! — кажется, удивился он не меньше меня. Сжал свой член в руке, задерживая дыхание и пережидая опасный момент. — Блядь, вытащи... вытащи... — У проктолога всегда кончаешь? — ржу я, делая, как он велел. Какой он милый. — Заткнись, — он смущается и матерится впервые за всё время нашего знакомства. Отворачивает лицо и снова расслабляется. — Любишь, чтобы тебя просили, да? Хочешь быть хозяином положения? Никогда об этом не задумывался, но понимаю, что он прав. Мне нравится, что он в замешательстве, что я сбил с него — такого идеального и самоуверенного — спесь. Хотя всё это, в сущности, удачная случайность. Я наклоняюсь к его уху и мурлычу: — Ага... — трусь об него всем телом. — Хочешь, чтобы я тебе вставил, сладкий? Он какое-то время молчит, потом выдыхает: — Да. — ... чтобы я тебя трахнул?.. — Да, сука, да... — он тоже начинает об меня тереться, пытается повернуться, чтобы найти мои губы. Улыбается в поцелуе, мы сталкиваемся зубами. — Трахни меня, доминант ебучий. — Мне нравится, когда ты материшься, — я кусаю его за ухо и поднимаюсь на колени, направляя член в его зад. Хуй знает, откуда у меня столько выдержки, но она уже на исходе. С забавным чмокающим звуком мой член входит в его анус, и мы оба замолкаем. Замираем. Выдыхаем — ради этого момента можно было и повыёбываться — и я начинаю двигаться. Илья нетерпеливо толкается мне навстречу, сжимает так, что я начинаю стонать. Сука, как он хорош. Глажу его по мокрой от пота спине, сжимаю пальцами бёдра и насаживаю по самые яйца, пока он дрочит сам себе, уткнувшись лбом в подушку. Думаю о том, что стоило бы сменить позу и помочь ему, но очень скоро забываю об этом — меня накрывает волна удовольствия. Не знаю почему, но поступаю я вопреки своим же правилам, как эгоистичная скотина: кончив, валюсь рядом и смотрю, как Илья ожесточенно дрочит, доводя себя до оргазма. Просто от анала мало кто может кончить, пассиву часто приходится завершать дело самостоятельно, но обычно я пытаюсь поучаствовать в этом — достаточно просто поцелуя или любого другого проявления внимания, но сейчас я просто смотрю, как он кончает, как будто меня это совсем не касается. Когда он замирает и растягивается на кровати, я спрыгиваю на пол в поисках джинсов и телефона. — Ты уходишь? — спрашивает Илья странным голосом, я поворачиваюсь к нему с джинсами в одной руке, с телефоном в другой, и понимаю, как это выглядит. — Если хочешь, — осторожно отвечаю я и сажусь на край кровати. — Но я рассчитывал, как минимум, на кофе. —Я не хочу, — говорит он, выделяя первое слово. Переворачивается и садится по-турецки. Я чувствую себя виноватым, поэтому привлекаю его к себе и целую в губы. Он отвечает и отстраняется. — Что ты делаешь? Я пожимаю плечами и украдкой пытаюсь посмотреть сообщение, сигнал которого слышал во время секса. — У тебя есть парень, — констатирует Илья. Качает головой, смеётся. — Мог бы сразу сказать. Я успеваю прочитать сообщение от Дани о том, чтобы я ничего не планировал на выходные, и поднимаю голову. Даже два, думаю я. И, пиздец, какие проблемные. Ты во сто крат лучше, солнце. — Это проблема? — Для меня — нет, а для тебя, кажется, да, — Илья опускает ноги на пол, ищет и надевает трусы. Я собираюсь сказать, что для меня это тоже не проблема, но приходит еще одно сообщение — на этот раз от Тимура, куда более сдержанное: Мазин переживает, что я ему не отвечаю — как всегда переводит стрелки. Я усмехаюсь и закрываю сообщение. Затем вздыхаю и тру шею. Блядь. Хьюстон, у нас проблемы — я не могу перестать улыбаться. Убедить их, что я им не нужен, будет трудно. Ещё труднее — убедить в этом себя. — Нет никаких проблем, — говорю я не очень уверенно. — У нас свободные отношения. Илья смотрит на меня изучающе, и в его скептичном взгляде я вижу насколько жалкими выглядят мои оправдания. Просто из упрямства я хочу переубедить его, ловлю его руку и заставляю сесть к себе на колени. Кладу телефон на кровать и обнимаю его. Чувствую его сопротивление. Красивый, успешный, свободный — слишком большое искушение, чтобы не попытаться. — Я об этом пожалею, — говорит Илья и целует меня в губы. — Я же вижу, что ты его любишь. Мы оба пожалеем, думаю я, чувствуя ударную смесь вины, упрямства и желания. — Ты мне тоже очень нравишься. Илья усмехается, качает головой и встаёт с моих коленей. Поднимает с пола джинсы и бросает их мне. — Не еби мне мозг, Игорь. И себе не еби. И не еби никого из окружающих, если это заставляет чувствовать себя виноватым, — говорит он. Смотрит на меня с сожалением. — Позвони, когда это действительно перестанет быть проблемой. Он уходит в ванную, а я начинаю одеваться. Как ни странно, я чувствую облегчение — будто избежал изматывающих объяснений и отвоевал ещё немного времени для манёвра. Нахожу на кровати телефон и отвечаю Дане: «Я вас жду». Ещё некоторое время сижу на кровати, думаю, наконец, открываю сообщение Тимура и печатаю: «Лёша, а Даня и правда рассчитывает жить у меня?..» Правда в том, что я чертовски не готов к такому повороту.