Вернуть голос

POV Никита       Хоть я и решился вернуть Тёме его голос, но совершенно не представляю, как это сделать. Для начала решил извиниться за вчерашнее. Но как сделать это правильно? Мне надо, чтобы, извинившись, я смог продолжить общаться с ним, может даже подружиться (хотя мне хотелось бы быть для него кем-то большим, чем просто друг).       Проходя мимо автобусной остановки, мои глаза уловили яркий плакат. (И спонсором приключений на задницу в эти выходные является любопытство. Любопытство — и вы уже уносите свою пятую точку от проблем.)       Ладно-ладно-ладно, не буду томить. В общем, на ярко желтом с ядовито зеленым цветом плакате было написано о том, что в эти выходные будет проходить фестиваль групп. Интересненько. Может, удастся уговорить ребят поучаствовать. Мы могли бы выступить с песней Тёмки. Пацаны её тоже почти выучили, да и мелодию я подготовил, осталось только прорепетировать, что б от зубов отскакивало. «Надо будет в пять спросить их мнение».       В школе меня, как и обычно, окружало много людей. То были не только одноклассники, но и ребята помладше.       Тёму на переменах я не видел. Сначала подумал, что он может быть в библиотеке, куда я направился после второго урока истории, но и там его не оказалось. «Где же он?»       Следующая мысль, которая посетила мою «светлую» головушку, это то, что дядя Миша наверняка должен располагать информацией о его местоположении. Но и здесь меня посетила неудача. Как же мне извиниться, если я его даже найти не могу и вижу только на уроках, и то мне приходится оборачиваться, чтобы посмотреть на эту милую мордашку. «Блять! Вот я осел!» — #рукалицо. — «как же я сразу не догадался, что можно подложить записку и договориться о встрече?»       Третьим уроком была математика. Ирина Львовна редко обращала внимание на такие вещи, как передача записок, игры в телефон, чтение книг не по теме или перешептывание, потому что была слишком увлечена своими цифирьками, знаками и формулами, которые она всячески хотела вложить в наши головы, поэтому передать записку Тёме не представляло особого труда. По крайней мере, я так думал. Как только на маленьком клочке бумаги было написано: «Мы можем поговорить? Я хотел бы извиниться за вчерашнее. — Никита», повернулся назад и попросил Витьку передать записку Аксёнову. Но, походу, парень, проигнорировав мою просьбу, а может даже и не услышав её, сказал спасибо и сделал самолетик, который сразу же покинул место взлетной полосы, то бишь руки парня, и устремился прямо в мусорное ведро. Не удивительно, что Витька Ас баскетбольной команды. Он так эпично запустил самодельный летательный аппарат, что прям вот респект ему, мои аплодисменты. Только вот теперь придется писать другую записку. Эх…       Вздохнув, вырвал еще один маленький клочок листа из тетради, написал тоже самое и отдал записку, но теперь уже не Витьке, а Зойке. Но и через нее передать информацию, содержащуюся на этом несчастном обрывке бумаги, не получилось. Зоя была круглой отличницей, поэтому она, брезгливо посмотрев на листочек, а потом и на меня, демонстративно устремила свой взгляд обратно в тетрадь, хмыкнув. «И что теперь, спрашивается, делать? Где? Где же тот самый информатор, который поможет мне?»       Уже собрался рыдать тремя ручьями, как меня за руку кто-то тронул. Я обернулся и увидел на соседней парте Катьку. Это была низенькая, но милая девчонка с коричневыми длинными волосами, заплетенных в две косички. Она мило мне улыбнулась.       — Тебе записку надо передать? — шепотом спросила Катя, продолжая улыбаться и смотреть на меня влюбленными глазами, которыми на меня смотрит почти все представительницы женского пола школы.       — Да, — неуверенно начал я. Мне вдруг подумалось, что, если я скажу кому ее надо передать, то поползут какие-нибудь слухи. Например: Тёма мне что-то сделал, и я теперь ему стрелу забиваю; или там, может, я, узнав о том, что Тёмка якобы педик, хочу с ним разобраться; а если слухи о записке дойдут до Маши, то мне вообще страшно представить, что она там себе нафантазирует и какой из этого разыграет спектакль. Поэтому набрав в грудь воздуха, принялся исправлять ситуацию. — То есть, уже нет. Это не так важно, — вру. Это очень важно. По крайней мере, для меня точно. Вчера ночью я долго размышлял над тем: почему мне хочется помочь Артёму, и пришел к выводу о том, что он мне нравится. Но когда это началось — ответа не нашел. Может быть я влюбился в него сразу как только увидел, может и чуть-чуть позже (знакомы-то всего лишь, фактически, второй день), но факт остается фактом. В Тёму я влюбился и не хочу этого отрицать или куда-то бежать от собственных чувств. Скажу сразу, мне не противно, что объектом моей любви стал парень. Да мне вообще как-то на это фиолетово. Никогда не понимал гомофобов. Ну, любит человек и что теперь? Расстрелять?       — Ну ладно, — смутившись Катя отвернулась, а я стал думать: как извиниться перед Аксёновым без посторонних. Не хочу, чтобы его обсуждали. Бесят такие люди, которые ничего не знают о человеке и уже судят его! Идиоты!

***

      Вспоминая свою первую встречу с парнями, предусмотрительно пришел за пять минут до назначенного времени. На переменах я узнал у организаторов фестиваля подробности, что да как. Осталось спросить у парней их мнение и, если согласятся, отрепетировать песню за два дня до воскресенья, чтоб я ночью мог их разбудить, а они сходу могли сыграть песню (ну, и я вместе с ними).       — Привет, — лучезарно произнес Стас, входя внутрь. За ним следом плелся Макс. Он был какой-то понурый, поэтому после того, как блондин тоже поздоровался, а я пожал руки парням, спросил.       — Макс, что-то случилось? — парень сел на первую парту и отвел взгляд. Разъяснять мне ситуацию принялся Стас.       — Подробностей, конечно, не знаю, но говорят, что Влад подрался с каким-то пацаном, и теперь они оба сидят у директора, а это, — он кивнул в сторону Макса, — как узнал, все молится, чтоб родителей не вызвали.       — Да тот дебил реально первый начал! — встал на защиту парня (ну, это только мои домыслы) Максим. — Я б за такое и сам мог врезать, а Влад просто влез, куда не надо! — выпалил он, сжимая кулаки.       — Дак, что случилось та, а? — спросил я. Ведь парень явно чего-то не договаривает.       — Да, не важно, — отмахнулся тот. Ну ладно. Время придет — он сам все расскажет.       Новость о фестивале парней заметно порадовала, особенно Максима, поэтому они согласились без малейших колебаний. Репетировать было немного сложно, и картина, которую я себе представлял, никак не хотела складываться по кусочкам. Выходило как-то неполноценно, что ли, ощущение, что чего-то не хватает. И это «чего-то» носило имя Влад.       Парень пришел именно в тот момент, когда мы закончили, и я собирался идти на футбол, а парни в городскую библиотеку. Стаса попросили выступить с проектом, который он сегодня показывал на школьном конкурсе, на городских соревнованиях (или как там это называется?) среди других школ, поэтому, согласившись, он решил дополнить свою работу дополнительным материалом, с чем Макс охотно, а самое главное добровольно захотел ему помочь.       Максим отвел Влада в сторону, что-то ему сказал и вскоре они оба вернулись, после чего вся наша четверка разошлась. Я и Влад на тренировку, а парни в священное место всех отличников и других людей, любящих учиться и пополнять свой мозг новыми знаниями, то бишь в библиотеку.       Кстати. Когда мы шли по длинному коридору школы в сторону раздевалки, наткнулись на Аксёнова. Парень был в своих наушниках и с раскрытой книгой в руках. Раз он нас не заметил, то решил подложить ему записку в карман его синего бомбера. Операция «подложи записку и останься незаметным» прошла успешно. «Хоть бы он согласился!» — единственная мысль на весь оставшийся день.