Нелепый ты

       7:45 heaDDDoFFdeath: эй, голубые глазки        7:47 heaDDDoFFdeath: чел?        7:49 heaDDDoFFdeath: салли бля        7:49 Captain_Blue_Beard: Ой, соррьки. Я одеваюсь, не агрись.        7:50 heaDDDoFFdeath: у меня самого blue beard вырастет, пока я тебя жду..        7:51 Captain_Blue_Beard: Я бы посмотрел :)        7:52 heaDDDoFFdeath: тощие ляхи в руки — и вперёд. жду у корявого дуба.        7:52 Captain_Blue_Beard: I should go.               Мы наконец-то обменялись номерами мобильных, не прошло и года. Однако внутри меня столько разноплановых чувств и эмоций, словно за этот месяц я получил больше впечатлений, чем за минувший год. На дворе стояли первые декабрьские деньки, даже снег не таял при первом соприкосновении с лучистым солнцем — оставался лежать на промёрзлой земле тонким белоснежным слоем, кое-где скатываясь в скромные сугробы. Зима обещала быть по-настоящему волшебной, хотя бы потому что я теперь проводил большую часть своих дней вместе с Салом. После того внезапного перепихона он поначалу отводил взгляд, даже сердился немножко, а теперь и сам ластится ко мне. Невооружённым взглядом заметно, что подобное Салли переживает впервые, ему даже неловко подумать, что будет дальше. А что будет дальше?.. Смысл гадать. Что будет, то будет, переживём. Может, конечно, из меня херовый ухажёр (на мне и пиджак-то нелепо смотрится), да и друг не лучше, но какой есть.        Всё же Салу не отбавлять его девчоночности. И если я и смирился с его милыми хвостиками и сладкой улыбкой, которую мог видеть столько, сколько мне захочется — теперь во время наших художественных занятий Салли снимал свой протез, — то его нежных повадок ему не отбавлять. Одной из таковых была привычка «пунктуально опаздывать», на самом деле задерживаясь минут на десять позже условленного. Причём регулярно. В школу и домой мы каждодневно ходили вместе, ничуть не стесняясь больше друг друга, — кажется, самый острый переломный момент в наших отношениях уже миновал. Салли и Ларри. Ларри и Сал.        Прямо сейчас Фишер опаздывает уже почти на восемь минут, как подсказывают мне городские часы, расположенные на ратуше через дорогу. Сам же я стою, прислонившись лопатками к коре старого, сухого Корявого Дуба, нашей условной и неизменной точке встречи. Этому дубу хер пойми сколько лет, видимо, он был посажен еще одними из самых первых горожан, но так и существует доселе. Дубы могут жить до 700-800 лет, это уж я точно помню с уроков миссис Йоккер... И, вродь как, это единственное, что я знаю из курса биологии. Корявый Дуб является неофициальным символом города, попросту потому что его ежедневно посещает больше людей, чем наш музей за три месяца. Терпеть не могу музеи: в последний раз, когда был там, у меня отобрали наушники, из которых якобы громко и нечеловечески орали «Смысловые Фальсификации». Гады, ничего не смыслят в истинной музыке... Помнится, ещё совсем мелкотой гулял по этой улице с отцом, а потом в шутку залез на самую крону Корявого Дуба. И только тогда осознал, что боюсь высоты... Орал, громко и долго, вцепившись в толстый сук обеими маленькими ручками, и в итоге все же не удержался и свалился на асфальт. Папа дома долго ругался, но это так, для виду, несерьёзно, перематывая бинтом разодранные в кровь колени. Господи, папочка... где ты теперь?..        А вот и птичка поздняя летит, на ходу переплетая голубой хвостик. Борода у меня, кажется, вырасти не успела. Ему повезло.        — Так. Сразу говорю, я встал вовремя, но вот папа проспал, поэтому мне пришлось готовить ему завтрак и гладить галстук, — отчитался быстро Сал, поравнявшись со мной. Я даже и рот не успел открыть. Сообразительный мальчишка.        — Хмпф. Ладно, аргументы засчитаны в твою копилку отмазок, — пробурчал я, нисколько не сердясь на протезного. Салли победно вскинул обе руки, и мы побрели в обитель зла и знаний. — Что же вы за люди такие, ещё и галстуки гладят.        — Порядочные люди. Ну, как говорится, что у Фишеров в привычку, то у Джонсонов в новинку...        — Чё?! Просто, чё?! Это у кого так говорится? — мои брови невольно съехались в недовольное положение.        — Да ни у кого, — тихонько посмеялся Сал, и от этого звука тут же само собой расхотелось сердиться. — Просто я вчера за ужином этот каламбур придумал, а рассказать тебе забыл.        — Ещё одно пополнение в копилку отмазок, — хмыкнул я, взглядом скользя по преобразившейся природе вокруг. Всё же снежные зимы для этого места прямо-таки необычны. — А может поглажка галстуков для моей семьи была когда-то вполне нормальной темой. Сал, я-то терпеть не могу деловой стиль одежды, а папа мой наверняка таскал подобное. И мама ему галстуки утюжила...        Видимо, мой тон совсем сбился. Я даже и не заметил, что остановился посреди дороги, резко задумавшись. Зато Салли не мог этого не заметить.        — Лар? Всё О'кей? — раздался его взволнованный голосок рядом. Я поднял глаза на мальчика в протезе, вставшего прямо передо мной.        — Да... да, чел. Просто вспомнил отца. Уже второй раз за утро. Хреново.        — Ларри, послушай, я понимаю, что ты чувствуешь. Но ловить вьетнамские флэшбеки про папу — это правда хреново. Если любящий родитель и ушёл из семьи, то он сделал это во благо. Я бы тебя никогда просто так не бросил.        — Чёрт, Сал... Реально?        Вместо ответа голубоволосый аутсайдер прижался ко мне, обхватив руками с обеих сторон. Я нервно шмыгнул носом и погладил его по спинке.        — Мы так и будем как два долбоёба стоять и обниматься или пойдём уже в школку? — пробормотал я.        Салли расцепил объятия.        — Джонсон, ну ты и ботан.        — Сам ботан. А еще задрот и зануда.        Салли изобразил пальцем катящуюся по протезу слёзку и с нежданной прытью понёсся к воротам школы.        — Вот же конченный... — усмехнулся я и побежал следом.

***

       Срок данного мне наказания давно истёк, так что я снова посещал эти стены в попытке узнать что-то новое и, желательно, полезное. Перед преподавателем искусства, чью «тонкую натуру» я «морально изничтожил», согласно её словам, пришлось сердечно извиниться и прибраться в её кабинете. Незаконное использование ученического труда! В любом случае, по маминой просьбе я старался не доставлять больше неприятностей на учёбе. Как будто это от меня зависело! Подонки плодятся без моего непосредственного вмешательства, однако во многом именно моё вмешательство может помочь им сгинуть туда, откуда они выползли.        Первый звонок на урок застал нас с Салом ещё в гардеробе. На этой ноте мы и попрощались: Сал отправился на геометрию, я — на химию в надежде, что не огребу за несданную лабораторную работу. Впрочем, расставание оказалось недолгим: половина уроков минула более чем быстро, так что вскоре я встретил Салли в школьном кафетерии.        Ещё одним нововведением стало и то, что мы всегда сидели за одним столом. Я посмотрел на поднос друга: фруктовый салат, сэндвич с шампиньонами и апельсиновый сок. Мой же занимала тарелка со спагетти в мясной подливе и отбивная.        — Что за веганский перекус? — решил уточнить я. Салли в это время бережно расстёгивал два нижних крепежа протеза, чтобы он смог поесть.        — А ты, как всегда, решил накидаться вдоволь, — вздохнул Салли, оставив в покое застёжки и пропихнув под протез вилку с насаженным на неё кусочком яблока.        — Брюшко требует, — я потянулся, внимательно следя за маневрированиями Фишера. — Какая же всё-таки неудобная херня эта твоя маска.        — Это протез.        — Ой, да какая в жопу ра...        — Это протез.        — Ладно, всё, твоя взяла. Протез так протез, — я вскинул ладони кверху в знак поражения и тоже принялся за свой обед.

***

       Обменявшись прощальным салютированием до обговоренного после уроков времени, мы с Салом отправились на следующие занятия. Впрочем, в моей памяти, как обычно, совершенно не держалось то, какой предмет следовал дальше, поэтому я был вынужден сначала завернуть к стенду с расписанием. Я с абсолютно безразличным видом водил пальцем по пробковой доске, пытаясь найти нужное мне расписание, как сзади раздалось гнусавое хмыканье. Мой палец невольно вздрогнул, и я обернулся на звук.        — А вы теперь, выходит, с Фишером якшаетесь? — конечно, сзади меня с наглым ебалом стоял Трэвис Фелпс. Ну почему именно сейчас-то?! Чёрт бы побрал все законы подлости.        — Ой, извини, лапушка, тебя забыли известить, — огорчённо пробормотал я и даже выкатил нижнюю губу, тут же сделав попытку уйти. Как бы не так: Трэвис тут же толкнул меня в какую-то кладовку, дверь в которую была приветливо распахнута, тут же её захлопнув и включив свет. Мы оба оказались в каморке метр на два в окружении старых метёлок и швабр. От затхлого запаха порошка защекотало в носу.        — Ты совсем ёбу дал? — я поднялся с пола, намереваясь пробраться к двери, только вот этот кабан в розовой кофточке её загородил. Розовая кофточка, как же. Первый признак проституции, Фелпс.        — Я не люблю, когда на мои вопросы не спешат давать ответы! — просипел блондинчик, одним дуновением убрав с лица свою чёлку. — Ну же, кто из вас двоих больший любитель чистить чёрные ходы — ты или этот затюканный уродец?        Я предпринял попытку повалить Трэвиса на пол, но он раскусил мой манёвр и пригнулся.        — Ай-яй-яй-яй-яй, яй-яй. Ну что же ты так, Ларри Джонсон. Я же просто поговорить хочу. Быть в курсе главных пидорских лобызаний. Ведь, ой, подожди, — он выхватил из кипы бумаг какую-то старую газету, — тут написано, что вы — два пидораса. Ого. А ты уже вылизал каждый сантиметр под его злоебучей маской, или он не даётся?        — Это протез!        На этот раз я не промахнулся и опрокинул задиру на кафель. Кажется, он здорово ударился плечом. И поделом.        — Какое тебе, блядь, дело, что у меня с Фишером?! Может, я с ним дружу, а, может, и вставляю ему по самые гланды. Тебя это не должно касаться, Фелпс! Если тебе твой папашка-священник запрещает сосаться с красивыми мальчиками, то не суй свою носопырку в чужие отношения! Ясно, блядь?! — последнюю фразу я проорал ему прямо в лицо так громко, что он едва не заплакал.        — Какие же вы все... мудаки... — прошептал дрожащим голосом Трэвис, тут же подскочив и вывалившись из кладовой. Судя по направлению, блондинистый умчался мазать по щекам капли в мужскую уборную.        Я тяжело выдохнул. Вот и как после этого выполнять наказ мамы и сохранять полный нейтралитет? Остаётся только надеяться, что Трэвису не нужны проблемы и он не станет стучать окружающим, что его морально унизили. Я вышел из кладовки, тут же наткнувшись на какую-то уборщицу, стоявшую возле двери с более чем удивлённым видом. Вернее сказать, с конкретно прихеревшим от жизни видом. Интересно, как долго она слушала наш диалог с Трэвисом?        — Здрасьте, — рассеянно улыбнулся я женщине.

***

       — Покажите мне большую копушу, чем мистер Фишер, и я заплачу сто баксов, а-а-а! — простонал я, изображая петлю из шарфа, намотанного вокруг моей шеи. Сал уже минут пять поправлял свою дурацкую шапочку перед зеркалом. Пока мы выйдем из школы, уже подойдёт время обратно идти.        — Да всё-всё, идём, кавалер мечты, — подмигнул Сал и проскользнул мимо меня.        — Не называй меня так, — пробормотал я, догнав его на улице.        — А то что? — Салли смотрел на меня всё с тем же прищуром. Настоящий Стрелец, что с него взять. Я скрестил руки, заставив Сала тем самым засмеяться. — Е-ей! Я в очередной раз беру верх в перепалке.        — Да ну... Просто тебе поддаюсь, — лениво протянул в ответ я.        — Ладно. Давай о насущном. Трэвис опоздал на первую половину астрономии, а вторую половину урока хлюпал носом и бросал на меня злобные взгляды. Что его так расстроило, интересно?        На моём лице воцарилась довольная улыбка.        — С мудаками всегда происходит чудесная поебота, Салли. Воспитательные моменты.        Дойдя до красивейшего дома Салли, мы остановились.        — Сегодня, выходит, наша художка отменяется?        — Да. Надо зайти домой, Гизмо покормить, а потом ещё гребаный проект закончить... Надеюсь, управлюсь к вечеру. Может, тогда и встретимся.        Я пожал плечами и коротким объятием попрощался с Салом. Дальнейший путь домой мне пришлось держать в одиночку.        На кухне меня уже ждала мама, протирающая плафоны люстры. В обычный будний день я бы удивился такой встрече, но сегодня милая матушка взяла на работе оплачиваемый выходной, чтобы навести порядок и в родном гнёздышке.        — Привет, ма! — громко прокричал я, снимая с себя верхнюю одежду в прихожей.        — Здравствуй, сахарный! — донеслось в ответ. Я прошёл на кухню и замер, опершись о дверной косяк.        — Ого, как тут всё блистает. Ты, как всегда, молодец, мам. Может, помочь надо? — пока есть время, почему бы не поиграть в хорошего сыночка.        — Пфиф, блистает. Скажешь тоже, — махнула ладонью мама, заправив за ухо прядь длинных волос болотного цвета. — Так, лёгкая уборка. Я даже окна мыть не стала. Да и помогать не с чем, уже заканчиваю. Разве что помоги вернуть плафончики на светильник.        Я принял из рук мамы абажуры и, приподнявшись на носки, стал крепить их на место. Если мне было достаточно привстать на цыпочки, то мама каждый раз туда-сюда двигала табуретки. Видимо, всё же не зря меня называют дылдой.        — Как у твоего Саллички дела? — спросила мама, внимательно следя за мной. Я пожал плечами с улыбкой.        — Нормально, чё. Примерное поведение, отличная учёба, успехи в рисовании. Из-за игрушек не ссоримся, в песочнице дружим.        Матушка умилённо улыбнулась и рассмеялась.        — Так может он к нам придёт на ужин? Я буду не против познакомиться с твоим... другом... если он ещё друг тебе.        Голос мамы прозвучал настолько загадочно и хитро, что я невольно вздрогнул. Что значит «ещё друг»? Неужели и она тоже нас теперь сватает? Даже не знаю, хорошо это или не очень.        — Э-э... я, конечно, спрошу... Но... не факт, что Салли...        — Брось, Ларрижёночек! Будет же так здорово! Что он больше всего любит на гарнир?        — Не знаю... овощи ест, фрукты... фаст фуд... — пробормотал я растерянно, оставив в покое люстру и уйдя к себе в комнату. Мысли одна за другой заполоняли голову. Сначала приватные уроки рисования, теперь — званый ужин... Нет, мама абсолютно точно пытается нас свести.        Я упал на кровать животом книзу, достал из заднего кармана мобильник и стал набирать сообщение знакомой мордашке.        14:23 heaDDDoFFdeath: угадай, чё        14:23 Captain_Blue_Beard: Ась?        14:24 heaDDDoFFdeath: ты теперь по-любасу должен к нам вечером завалиться        14:24 Captain_Blue_Beard: Ларри?! Чего случилось?        14:26 heaDDDoFFdeath: la maman узнала, что я тебе вдул, и теперь обязывает меня на тебе жениться ;)        14:26 Captain_Blue_Beard: ЧТОООООООООО        14:26 Captain_Blue_Beard: чего-чего... ОТКУДА ОНА УЗНАЛА?!        14:26 Captain_Blue_Beard: ЧЁРТ, Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ПРОСТЫНИ НАДО БЫЛО СРАЗУ ПОСТИРАТЬ        14:27 Captain_Blue_Beard: ЛАР, Я УЕЗЖАЮ ИЗ СТРАНЫ        14:28 Captain_Blue_Beard: ... или ты сейчас стебёшься?        14:28 heaDDDoFFdeath: стебусь ;)        14:28 Captain_Blue_Beard: SOOQA!!! >:(        14:29 heaDDDoFFdeath: не дуйся, белоснежка. мама просто решила устроить ужин и тебя позвать. придёшь?        14:30 Captain_Blue_Beard: Мне не хочется разочаровывать маму такого говнюка. Я буду.        14:29 heaDDDoFFdeath: к шести жду тебя на белом коне! хо-хо        — Ма-а-ам! Салли придёт!

***

       Я со вздохами вертелся перед зеркалом. А ещё с утра сравнивал Салли с девчонкой, в итоге сам же парюсь из-за какого-то наряда. Как будто раньше Фишер меня не видел. Видел, да ещё и в каком виде!..        — Почему какое-то рваньё? Почему не рубашка или свитер? — мама замерла в проходе. Видимо, проходила мимо и краем глаза заметила, как я прихорашиваюсь. Ну, если прихорашиванием можно назвать напяливание длинной красной футболки с рваными краями, чёрных кожаных джинс и взлохмачивание и без того спутанных волос. Сама-то она заделала причёску в высокий пучок, нацепила жемчуг и коктейльное платье. Я в последний раз видел её в таком виде в день моего рождения, почти полгода назад. Неужто для неё на самом деле так важен этот ужин?        — Ну, какая рубашка, какой свитер, ма. Это всё светская брехня. Мы пригласили не премьер-министра, а Салли Фишера.        — Ну, для кого-то Салли Фишер значит не меньше премьер-министра, — прищурилась с улыбочкой мама. К счастью для меня, раздался дверной звонок. — А вот и он.        Кажется, у нас с Салом установилась ментальная связь: он так же, как и я, не стал выряживаться и пришёл в том, в чём удобно; разве что в руке сжимал букетик орхидей.        — Ой, это мне или маме? — усмехнулся я, глядя на цветы. Сал поднял глазки кверху и подошёл к моей матери.        — Миссис Джонсон, меня зовут Салли, но это вы, конечно, уже знаете. А это вот вам, — протезный впихнул восторженной женщине букет. Та заверещала от удовольствия.        — О-о-ой!!! Салличка!!! Какая прелесть!!! Обожаю орхидеи!!! Это тебе Ларри нашептал??? Я сразу знала, что вы подружитесь!!! Ты меня только миссис Джонсон не называй, просто Лиза!!! Ты проходи-проходи, чего стоишь, как неродной!!!        Как неродной... Мама точно воду мутит. Салли поклонился и прошёл на кухню. Тоже мне, манерный мальчик... Что с вами всеми стало?!        Пока мама, вся светясь от счастья, ставила цветы в вазу, я прошёл вслед за Салли, который помыл руки и сел за стол. Серьёзно, я херею с этих ребят. Стол был укрыт какой-то клетчатой скатертью, которую я увидел впервые, треугольником стояли тарелки из юбилейного набора, а по краям горели ароматизированные свечи. Цирк на выезде.        — Ларри, — прошептал мне Сал, когда я сел напротив него за стол. — Лиза точно не знает, что у нас был... было...        — Точно. Но это не мешает ей нас женить в голове.        Салли отвёл взгляд. Бьюсь об заклад, под протезом на щёчках проступил румянец. Нелепый Фишер.        — Ну что, парни, готовы немного набить свои животы? — Лиза приземлилась за стол между нами и поставила на стол тарелку с горячим. — Извини, Салли, не была уверена, что ты захочешь на ужин. Запекла овощи с красной рыбой, надеюсь, ты любишь рыбу? А овощи?        — Я съем что угодно, когда голодный, не беспокойтесь, — мягко ответил Сал. — Спасибо.        — Ой, а как ты ешь со своей... штуковиной... протез, да? Протезом. Тебя смутит его наверное снимать при мне? — взволнованно уточнила мама.        — Нет... Я только нижние расстёгиваю, меня не смущает. — Дабы доказать правоту своих слов, Салли отцепил две застёжки снизу и стал охотно накладывать себе на тарелку овощи. Я к этому моменту уже активно уплетал ужин.        Мама активно рассказывала Салу истории из моего детства, в которых я, конечно, выступал не в лучшем свете. Сал каждый раз хихикал и косился на меня. Ну спасибо, родная мать!        — И всё же... вы с моим мальчиком друзья... или уже не только дружите? — видимо, материнское любопытство всё же не выдержало.        Салли стал гонять по тарелке кусок кабачка. Его явно смутила такая постановка вопроса. Нужно было брать ситуацию в свои крепкие руки.        — Ну мама, ну разве не ясно: конечно мы любим друг друга! — пропел я, поднявшись со своего места, и оказался сзади Сала, обняв его за плечи. Салли знатно ошалел и поднял на меня испуганные глаза. Мама издала визг счастливого шиппера и стала любоваться нами обоими.        — Я знала, я знала, что всё не просто так! Мой мальчик стал совсем большим и теперь встречается с другим мальчиком! Давайте сфотографируемся! Точно-точно!        Мама подскочила с места и убежала в комнату за фотоаппаратом. Салли резко развернулся и прижал меня к стене. Я в голос заржал.        — Ты что Лизе сказал?! — громким шёпотом начал меня отчитывать Салли. — Ты что творишь, Джонсон?!        — Расслабься, Ромео протезный. Ты теперь член семьи, — я нежно вытер с протеза пятно от запеченных овощей. — А ешь ты как поросёнок.        — Молодёжь, ну вы так страстно к стенам-то не прижимайтесь. Я не готова к внукам в тридцать восемь лет! — улыбнулась мама, стоя в кухонном проёме и сжимая в руках фотоаппарат. — А теперь — фото на стенку!