Все чудесатости Рождества
7 июня 2018 г., 23:10
В этот день Ларри окончательно поверил в чудо.
В канун Рождества. Рождества, которое окончательно и бесповоротно перевернуло его жизнь кверху кедами.
Как и в любой другой выходной день, парень отлёживал бока в мягчайшей койке, время от времени «выпадая» из очередного невероятного сна, но тут же проваливаясь обратно. Даже Лиза не стала будить его, начав подготовку к праздникам с самого утра — женщина не могла встать позже полседьмого утра, а руки то и дело чесались уже начать хлопотать в вихре рождественской суматохи. Незамедлительно собравшись и оставив в духовке свежеиспечённую запеканку на завтрак Ларри, заботливая миссис Джонсон улетучилась по магазинам, надеясь появиться там раньше бесконечных душных очередей. А вот её сынок ненаглядный продолжал премило дрыхнуть, хотя часы дотикали уже до двенадцати утра и нещадно расщепляли по секундам следующий час. Спать бы ему так и дальше, да только в голову электрическим импульсом врезался противный звонок. Кому-то очень не терпелось пообщаться с Ларри по мобильнику.
Первый вызов сбросили довольно быстро. Рокер только недовольно чмокнул во сне губами и перевернулся на другой бочок. Однако, когда телефон затрезвонил уже в пятый раз, тактично его игнорировать уже не было сил. Ларри, усердно прятавший лицо в наволочку подушки, раздражённо рыкнул и на ощупь схватил с прикроватного столика назойливый мобильник. Сквозь плывущую послесонную пелену старшеклассник едва смог различить имя вызывающего абонента и его глупую аватарку с подмигивающим попугайчиком. Активно вибрирующий телефон едва не выпал из рук прямо на лицо Ларри. Он нажал кнопку с зелёной трубкой и устало произнес:
— Фишер, если как минимум Землю не решил захватить клан инопланетной однополой расы с семью грудями и дискоболом вместо зрачков, то я буду взвинчен и раздосадован...
— Нет! Ларри! Ты не пони... ты чего, ты дрыхнешь что ли? — раздался в трубке знакомый тихий голосок. — Сочельник же!
— Именно, Сал. Двадцать четвёртое, мать его, а я даже в праздники не высыпаюсь... Ладно, горюшко, чё там у тебя стряслось, раз не инопланетное нашествие?
— Гизмо пропал, — совсем тихо ответил Сал.
— Э-э... с чего ты взял, что он пропал? — немного не сообразил Ларри. И правда, казалось, что любимец Фишеров живёт своей собственной независимой жизнью: свободно перемещается как в пределах квартиры, так и вне её, регулярно занимается собственными делами, может целыми днями вообще на глаза не показываться, так почему бы этому коту вдруг исчезать?
— Я чувствую, с ним что-то неладное. Он не явился ни вчера к ужину, ни на завтраке не был, — охнул судорожно Салли. Да, действительно, теперь повод волноваться о пропаже домашнего любимца вполне был: Ларри уже давненько заметил, что Гизмо живёт будто не своей, а человечьей жизнью, то увлечённо смотря телевизор со всей семьёй, то расслабляясь в горячей ванне с воздушным слоем пены. Одной из таких неожиданных «привычек» был и обычай кота принимать пищу по расписанию, трижды в день. Никогда Гизмо не позволял себе выклянчить кусочек варёной курицы прежде обеда или, ещё чего пуще, жевнуть какую-либо гадость на прогулке. И режим питания не нарушал. А тут такое... Сразу ясно, отчего Салли так тревожно дышал в динамик мобильника.
— Ларри... я не знаю, что делать! Я в полном отчаяньи! Где его искать... искать ли... праздник начался так дерьмово! — по его голосу было слышно, что мальчик готов удариться в слёзы. Ещё чего не хватало. По телефону успокоить его просто так не получится, зная Салли.
— Э-эй, эй, подожди с этим! Чёрт, Сал... приходи ко мне. Сможешь? Ты сейчас далеко? Дома? Нет, подожди, я к тебе сам сейчас приду.
Окончательно проснувшись, Джонсон вскочил с постели и начал поднимать с пола небрежно снятую накануне одежду, намереваясь её кое-как напялить на скорую руку и поспешить к ненаглядному Фишеру. Однако последний остановил его:
— Нет! Не надо ко мне идти. Я сам сейчас...
Стоило Салу это произнести, как дверной звонок тут же доложил о чьём-то прибытии. Оставив одежду занимать прежнее место на полу, в одних семейниках и футболке Ларри поплёлся открывать дверь.
— Погоди, чел, тут ко мне уже кто-то припёрся. Я сейчас... Ч-чел? Салли?!
И только Лар отворил входную дверку, как перед ним предстал нервно топчущийся у порога Салли, взволнованно смотря своими голубыми глазками снизу вверх.
— Ты... ты как?! Чёрт, ты что, под дверью всё это время ждал? — ошеломлённо спросил хозяин квартиры. — Сразу бы зашёл!
— Я... это же будет тупо, если я скажу, что стеснялся?
— Ещё как тупо, принцесска. Мама только прибралась в подъезде, а ты уже соплеслёзы по стенам размазал, — с заботливой ухмылкой ответил Джонсон, положив руку на плечо встревоженного друга, этим жестом приглашая пройти вовнутрь. Салу долго объяснять не пришлось; за несколько молниеносных мгновений он успел не только зайти в помещение, но и прямо в верхней одежде проскочить на кухню. Он даже не снял ботинки, Ларри прежде не видел его в таком отчаянии.
— Салли? — не спеша протянул Ларри, уже успев закрыть за гостем дверь. Он прошёл следом на кухню и с критицизмом посмотрел на капающую грязную жижу с уличной обуви Сала, который занял позицию на стуле. Впрочем, вопросы чистоты волновали его сейчас в разы меньше, чем доносящиеся из-под протеза всхлипы.
— Сал, ну не включай свою девчонку. Всё в порядке с Гизмо, я уверен, просто он, ну... хрен знает, загулял? Всё же канун праздника, вокруг столько беготни и суеты. Котам такое может быть интересно, — попытался Ларри хоть что-то удачное промямлить. Достаточно удачное, чтобы Фишер прекратил хлюпать носом.
— Я... я не уверен, что это может быть правдой... Всю ночь был дичайший снегопад. Гизмо умный котик, он бы не стал... Чёрт, Лар. А если он замерз? Насмерть...
После очередной безумной догадки Сал окончательно бросился в слёзы , закрыв протез обветренными от холода ладонями. Ларри не мог больше выносить этого, он обогнул сидящего друга и стал перебирать его хвостики.
— Ты, конечно, поплачь, Сал, легче станет, вроде как... говорят так. Но я уверен, что с Гизмо всё в порядке. Даже готов поспорить с тобой... на арбузный пудинг, — надо сказать, Ларри очень любил арбузы и всё, что из них изготавливается. — А в доказательство своей правоты прям ща готов пойти искать твоего кота по всяким закоулкам.
Звуки плача стали значительно тише и реже, а вскоре и вовсе смолкли. Сал явно постепенно приходил в себя.
— Тогда... тогда идём искать его! Прямо сейчас! — пробудился в протезном внезапный энтузиазм.
— Умойся сначала, бедовая головушка, — вздохнул хэви-металлист, обвив руками шею соулмейта.
— Правда неловко за эту мою слабость... Я слишком сильно люблю Гизмо. Он был со мной рядом всё то время, пока одна катастрофа в моей жизни накрывала другую, ломая меня изнутри. — Ларри снова не видел, но чувствовал, как под излюбленным протезом дрожит слабая, искренняя улыбка.
Наверное, сейчас они больше походили не на самих себя, а на вернувшегося из тайги егеря и его любовницу: Сал так и продолжал восседать за столом в зимнем пуховике, а Ларри в это время обнимать его в спальной футболке и трусах.
— Ой, да перестань. Растрогал меня, лучше бы шёл да умылся уже, правда, — состроив усталую гримасу, Ларри расцепил объятия. Сал пожал плечами и пошёл в ванную комнату, прекрасно зная, где она находится. Когда-то в недалёком прошлом там сушились его джинсы.
Ларри ничего не оставалось, как дойти до «заветной маминой комнатки», проще говоря, чулана, где она хранит чистящие-моющие средства, и одолжить оттуда швабру с ворсистой тряпкой. На ощупь эта тряпка напоминала ежа с мягкими, толстыми колючками или шерсть дружелюбного монстра. Приобретённым «артефактом» Джонсон кое-как затёр грязные следы, оставшиеся после бот Салли.
— В следующий раз мои клининг-услуги обойдутся тебе в двойном размере! — пробурчал художник, возвращая швабру на законное место.
Салли вышел из ванной, явно посвежевший и окончательно пришедший в себя. Голубоглазки вскользь пробежали по одеянию Ларри, после чего их обладатель усмехнулся.
— Ты так и пойдешь в бельишке на улицу или всё же оденешься в латы чёрного рыцаря?
— Чтобы я потом к этому железу на морозе примёрз? Нет, сепс, мне качели хватило, — Лар поморщился и пошёл наряжаться. Парень в протезе звонко захохотал, вспомнив, как пару недель тому назад металлист прилип к металлическому крепежу качелей, на спор «эротишно лизнув» его. В результате Лиза вынуждала десять дней наносить на ободранный язык горькую мазь оливкового цвета. Джонсон прошёл все круги ада, так что любой намёк на прилипание к чему-то вызывал у него негодование.
Прикрыть свои сиреневые семейники чёрными рваными джинсами заняло у старшеклассника не более полуминуты. Поверх футболки он натянул спортивный джемпер, не забыл пододеть и носки, связанные мамой.
— Не рыцарские латы, конечно, но тоже очень горячо, — одобрил Салли образ приятеля. Ларри польщённо поклонился и снял с настенного крючка свою зимнюю куртку. Попутно напяливая на себя верхнюю одежду, Ларри убедился, что выключил везде свет, после чего вместе с Салом они вышли из квартиры. Дверной замок сделал три поворота, что означало: родное гнездо было покинуто.
***
— Ты уверен, что тут он может обнаружиться? Чувак, Гизмо тут и не пахнет. Зато пахнет отменной парашей, — прокомментировал Ларри то, что у него сейчас происходило на глазах: они оба находились в каком-то грязном переулке за прачечной. Судя по всему, именно сюда заведение выгребало весь мусор, недаром тут стояло столько мусорных баков... один за другим из которых Салли беспорядочно открывал, надеясь, что любимый кошак сидит именно там. Казалось, вся эта атмосфера не вызывала ни единой капли отвращения у протезного, а вот Ларри ничего иного не оставалось, как зажимать пальцами нос от всех этих благовоний. — Я надеялся, что хоть здесь он будет, — вздохнул Салли. — Мы часто заходили сюда — я, папа и Гизмо. Котику очень нравилось домогаться до коробок со стиральным порошком: белые, душистые крупицы попадали ему в нос, и он смешно чихал. Сал горько вздохнул. Видимо, тёплые воспоминания лишь усилили его тоску по питомцу. — Не отчаивайся, Сал. Найдётся он, не забивай себе голову этой херью... — Наверняка не найдётся! Мы уже полгорода обшарили! — едва ли не прокричал тот в ответ. Он устало прислонился к обшарпанному покрытию мусорного бака и замолчал. Ларри выпустил изо рта облачко пара и встал рядом с другом. — У тебя слишком депрессивный настрой для праздника. Никогда не давай дурным вещам заполонить собой всё прекрасное мира, — проговорил с интонацией Ларри. Голубовласый взглянул на него с неподдельным удивлением. — Ты это... сам заключил? — решил уточнить Сал. — Такие красивые и правильные слова... — А? Да не, нет. Мама часто таскает с работы разные журналы по психологии, а я... иногда читаю, — нехотя сознался Ларри. Салли не мог не захихикать от таких чистосердечных признаний. — Кстати, о насущном. Вы решили с папой, как будете отмечать Рождество? — Ну... когда-то мы отмечали его всей семьёй, ещё когда была мама... потом — или с папиными коллегами, или с какими-нибудь знакомыми. Я думаю, будет несложно уговорить его отпраздновать у вас. Папе главное — чтоб я был счастлив... Чёрт! — Салли хлопнул себя по макушке. — Я же хотел купить ему подарок, но совсем замотался с исчезновением Гизмо! — Ой, погодь, — Ларри почувствовал, что у него в кармане вибрирует мобильный. Вытащив устройство, юноша убедился, что его вызывает не кто иной, как Лиза. Предварительно нажав на значок с зелёной трубкой, Ларри прислонил телефон к уху. — Аллё-у? — Ларричка? Родной, привет. Ты сейчас где? — Лиза говорила достаточно громко, даже рядом стоящий Сал слышал её слова и был свидетелем телефонного разговора в полной мере. — Я? На мусорке, — нисколько не колеблясь, ответил металлист. — Что?! Что-что?! На какой мусорке, кроха? Ларри скользнул взглядом по стене прачечной. Как и полагается, на ней висела табличка с указанием улицы и соответствующего дома. — На Билдерс Авеню, 15, — всё так же спокойно ответил Ларри. Салли едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. — Милый, я понятия не имею, что ты забыл на Билдерс Авеню, а уж тем более на мусорке. У меня к тебе просьба. Я сейчас в центральном была, — скорее всего, Лиза подразумевала центральный торговый центр, — закупалась продуктами, а тут такая толкучка... всем плевать друг на друга! Все лезут! Глотки грызут за последнюю баночку оливок по акции! В общем, в этой суматохе я совсем забыла взять тушку индейки. А как мы без индейки! Рождественской индейки! — в речи мамы было столько острых восклицаний, что у Ларри начало покалывать в ухе. — В общем, не мог бы ты зайти в маркет поблизости за индейкой? Буду очень-очень-очень признательна! У тебя деньги-то есть? — Э-э... были вродь, — Ларри запустил руку под куртку и вытащил из внутреннего кармана несколько купюр, свёрнутых в «рулетик». — Должно хватить. — Замечательно, замечательно! Тогда зайди, и смотри, чтобы не мелкая была, не залежавшаяся, не повторно замороженная, не переохлаждённая, не подтаявшая, выращенная на натуральных кормах... — Да, мам, я всё это понимаю! — вздохнул устало Ларри, одной рукой продолжая держать телефон, а второй — любезно прикрывая Фишеру протез, из-под которого доносилось истошное хохотание. — Тогда рассчитываю на тебя, мой маленький помощник. А Салли передавай привет! Мама доброжелательно попрощалась и сбросила звонок. — Ого. А откуда она узнала, что я тут? — поинтересовался Фишер. — Ну а с кем я ещё могу по мусоркам лазить? — усмехнулся Лар. — Ладно, видимо, все дороги так или иначе ведут в магазин. Заодно подарок отцу купишь.***
— Ты уверен, что не хочешь сначала зайти в супермаркет за индейкой? — уточнил Сал. Он стоял возле стеллажа с рождественскими сувенирами и вертел в руках плюшевого медвежонка с пластмассовым пряником в лапках. — Извините, Вам помочь? — тут же возник из ниоткуда продавец-консультант, на вид — юноша лет двадцати двух, в рождественском колпаке и больших квадратных очках. — Нет, не надо, спасибо, — отрицательно махнул головой Сал, и консультант с понимающей улыбкой исчез. — Идти за птицей сейчас — тупость несусветная, — ответил на прежде заданный вопрос Ларри, опёршийся локтём об этот же стеллаж, — она ж растает вся, пока ты выбираешь тут. — И то правда. Но всё же наверняка в продуктовом очереди двухкилометровые, а ты бы очередь занял, так быстрее бы справились, — настоял на своём Сал, вернув игрушку на законное место и начав щупать следующую потенциальную жертву — хрустальное украшение на ель. — О, это у нас продаётся с большой скидкой! — вновь почему-то оказался рядом консультант в очках и колпаке, ещё минуту тому назад чинно ушедший. Салли явно не ожидал его повторного появления, так что игрушка из хрусталя легонько подпрыгнула в его руках, едва не упав прямо на пол, благо парень успел её вовремя перехватить. Такое падение товар бы точно не пережил, а расплачиваться за осколки на полу не было желания, так что Фишер чуток рассерженно взглянул на учтивого продавца. Тот в свою очередь не унимался. — О-хо-хо! А ведь он был близок к КРАХУ! Вот незадача-то. А вы-то ловкач, как я посмотрю. Хотите узнать про все наши праздничные бонусы? — Нет. Не. Хочу. - Отрезал Салли, сконцентрировавшись на ёлочной игрушке. Работник магазина разочарованно отошёл. Оставалось надеяться, что теперь надолго. — Да, занять очередь тоже было бы мудро, — заключил Ларри, как вдруг поморщился и схватился за желудок. — А вот уйти из дома, не позавтракавши — не очень мудро, однако... Стопудово мама оставила мне на завтрак какой-нибудь пирог или тип того... Ах, чёрт, аж сводит живот от голода. — Вам точно помощь не нужна? У вас такой вид... может, «скорую» вызвать? — как оказалось, учтивый молодой человек успел уйти не так далеко, и теперь его зоркий взгляд из-под очков сверлил Ларри. — Нам ничего от вас не нужно! — злобно проскрипел сквозь зубы любитель рока. Кажется, на этот раз консультант действительно всё понял, поэтому удалился аж за кассовый прилавок и на расстоянии наблюдал за нашей парочкой. — Вот прицепился же, сын собаки... — Не то слово, — согласно кивнул Сал, уже успевший ощупать ещё несколько безделушек. — Эй, южноафриканский голодающий, не стони тут. Сразу после магазина побежим к тебе, и Лиза точно нас накормит. — Ловлю на слове, — Ларри в последний раз с мучительной улыбкой провёл ладонью по плоскому животу, урчание которого слышалось на расстоянии вытянутой руки. Нет, трёх вытянутых рук. Тут раздался восторженный вздох Фишера. — Ла-а-а-ар! — едва слышно он шепнул, потянув ручки к чему-то с верхней полки. Ларри проследил за его взглядом и понял, что друг пытается дотянуться до большого стеклянного шара. Внутри него ютилась какая-то сказочная альпийская деревушка, а блестящий снежок лежал толстым-претолстым слоем на крылечках, крышах и земле. Но самой главной красотой шара была, конечно, высокая ёлочка. Её мохнатые лапы были будто бы настоящими, можно было разглядеть каждую иголочку, а многоцветные лампочки на гирлянде совершенно не позволяли отвести взгляд. Понимая, что рост не даёт Салу достать шарик самостоятельно, Ларри с лёгкостью взял с полки сувенир и подал ему в руки. — С-спасибо, — пробормотал крошка Салли и тут же с охотой стал рассматривать шар. Стоило ему встряхнуть украшение — и снежок внутри всполошился, запрыгал, залетал, как по волшебству, затанцевал и вновь укутал деревушку зимним сном. — Господи, какая красотень. Когда мы только переезжали сюда, то по случайности разбился стеклянный шарик, мамин подарок отцу... от этого он расстроился ещё сильнее. Внутри шара была наша семейная фотография, на которой я ещё толстощёкий, без протеза и в цветных ползунках... Да ты видел эту фотку, она у нас в альбом вклеена с тех пор! А шарик правда жалко... надеюсь, этот будет альтернативой не хуже. — Уверен, твой отец оценит это, — поддержал идею Сала металлист. — Тогда сейчас расплатимся — и идём на свидание к замороженной индейке, — подмигнул Салли. За кассой их ожидал уже знакомый сотрудник. С хитрой улыбкой он упаковал стеклянный шарик в пупырчатую плёнку, затем — в праздничную коробку с лентой, а уже коробку положил в пластиковый пакетик с эмблемой магазина. — Уверены, что не хотели бы завести дисконтную карту? Оформить счёт постоянного клиента? Поучаствовать в бонус-программе? Копить скидки будете? — НЕТ! — хором ответили Салли и Ларри, которым уже порядком надоел этот тип. — Спасибо большое за учтивость, но нам пора! — добавил Сал, беря у продавца пакет с покупкой. — У вас очень симпатичный костюм, сэр, — сказал консультант Фишеру. — Я не в костюме. И это, — мальчик ткнул пальцем в пластмасску, покрывающую всё его лицо, — протез, а не маска. — После этих слов Сал развернулся и направился к выходу. Само собой, Ларри проследовал за ним. — Вы ещё не ушли, а мы уже скучаем! Счастливого Рождества! — махнул на прощание паренёк в очках.***
Би-ип Би-ип Би-ип Би-ип Би-ип Звуки кассового сканера, при помощи которого с неравной частотой пробивали продукты покупателей, начинали неумолимо раздражать. Несмотря на наличие нескольких десятков рядов с кассовым аппаратом, работало только пять из них, так что искать объяснение очередям не приходилось. В одном из таких скоплений людей и стояла наша излюбленная двоица, причём в самом его конце. Ларри устало прислонял ко лбу упаковку с мясом птицы, томно вздыхая каждые десять секунд, как бы нескромно намекая на степень своей усталости и голода вместе с тем. Стоять среди вкусной еды на пустой желудок — испытание не для слабых. — Ну потерпи ещё чуток. Четыре человека перед нами осталось, — Салли оценил ситуацию взглядом. — Что за грёбанный закон подлости?! Как подходишь к кассе — перед тобой стоит человек семь, а как дождёшься своей очереди — так позади тебя и нет никого! Я чё, самый везучий в городе покупатель? — негодовал длинноволосый. — Я вот всё думаю, когда папу выловить, чтобы предложить отмечать у вас... придётся, кажется, ещё домой заскочить. А может, Гизмо вернулся... — несчастно проговорил Салли. — Э-э... Да прям щас и спроси у него, — озадаченно ответил ему собеседник, смотря куда-то за Сала. Последний резко обернулся и нос к носу столкнулся с родным отцом. — О, ребятки, а вы-то чего тут? — удивлённо спросил Фишер-старший. — Хо-хо, Ларри, а ты что, эксперт по индейке у нас? Джонсон пожал мужчине руку и продолжил прижимать к себе тушку. Генри Фишер сегодня выглядел не только веселее, но и бодрее обычного, будто бы помолодел. Даже его синяя борода была прихорошена: все лишние волоски были сбриты строго по контуру. Генри явно готовился предстать в рождественскую ночь наилучшим образом. Голубые, такие же, как и у сына, глаза с доброй насмешкой глядели на двух дружков. В руках эксперт по компьютерному моделированию держал железную корзинку, внутри которой гордо уединились несколько свежих ананасов внушительных размеров и две бутылки полусухого красного вина. — Ого. Па, ты собрался готовить ананасовую шарлотку? — спросил Сал, чей взгляд тоже был прикован к корзинке с товарами, попутно пряча за спину пакетик со стеклянным шаром. — Так оно и есть, — заговорщически подмигнул Генри. Надо сказать, что пироги из ананасов были его коронным блюдом уже много лет. Впервые такое угощение Генри испёк на самый первый День Рождения Салли, с тех пор радуя семью лакомством по самым особым праздникам. Сала удивило, что отец в это Рождество будет печь шарлотку. Значит, праздник обещает быть поистине знаменательным. — Э-э... пап, а ты думал, где мы будем справлять Рождество? — Салли почувствовал, как закадычный друг пихнул его локтём в бочок, мол, спрашивай, что хотел, пора уже. — Да, кстати об этом... Ларри, вы с мамой собирались к кому-то уходить сегодня вечером или отпразднуете дома? — неловко спросил мистер Фишер. Лар же в это время уже успел пробиться к кассе и расплачивался за индейку, так что основное его внимание было сосредоточено на расчёте за покупку, и отвечал он не глядя. — Нет. Наоборот, мамзель будет только счастлива принять гостей. Она наверняка уже вовсю хлопочет дома, как всегда наготовит целый стол жральни, а доедать месяц будем... приходите обязательно, — Ларри обернулся с самой доброжелательной мордашкой, которую он мог выдать. — Э-э... тогда конечно мы с Салом будем! — кивнул с улыбкой бородач, смотря на сына. — А ты чего так смотришь, будто и не рад вовсе? Я же знаю, что хотел бы торчать у Джонсонов. — Что ты, пап! Рад конечно, — блеснул глазами Сал. — А-а... Гизмо так и не появлялся? Глава семейства растерянно качнул головой, как бы отвечая «нет». — Ну... ну ничего. Объявится ещё. Спасибо, — Салли прильнул к родителю в знак признательности. Ларри, уже успевший к тому времени расплатиться за замороженную индейку, теперь стоял в стороне и умилялся этим семейным ласкам. — Мужчина, я конечно всё понимаю, но этого я не понимаю. Мне и так приходится в праздничный день пахать, так тут ещё и вы задерживаете очередь и меня, — недовольно проскандировала пухлолицая кассирша с наклеенными ресницами. Генри опомнился и стал выкладывать товар из корзинки на ленту. — Сал, вы идите, не ждите меня. Я прибуду ближе к девяти, с пирогом и хорошим настроением! — улыбнулся Фишер-старший. Его сын пожал плечами и, обнявшись на прощание с ним, поспешил воссоединиться с Ларри. — Ого, я и не ожидал, что всё получится так легко и просто, — сказал Сал, когда они оба уже шли по улице к Джонсонам. — А знаешь, чел, мне кажется, он и сам бы тебе предложил завалиться к нам. — Да? С чего такие выводы? — Не в одиночку ж он собирался хлестать дорогостоящее вино, — усмехнулся Ларри.***
Как и ожидали мальчики, Лиза уже успела добраться до дома и вовсю готовила его к приходу Рождества. С самого порога парням в нос ударил приятный, колкий аромат апельсинов с гвоздикой. — О! Нагулялись, сладкие! И индюшка с вами прилетела! Вот молодчинки, конечно! — радостно принялась восклицать миссис Джонсон, выйдя в коридор. Свежий фартук, надетый на ней, уже был испятнан, видимо, в процессе готовки. — Вы оч-чень кстати! Не могли бы вы мне протянуть руку помощи? С этой кулинарией не остаётся времени элементарно ель нарядить, да стол не накрыт ещё... — Без проблем, ма, — откликнулся на просьбу Ларри, следом проникнув на кухню и бесстыже стащив из фруктовой чашки несколько виноградин, предназначенных на вечер. — Ларрчик, руки мой! —охнула Лиза недовольно, легонько шлёпнув сына по запястью. Тот хохотнул, вернулся к Салу, дал ему одну из зелёных виноградин и наконец снял с себя куртку. — Салли, детка, вы же сегодня будете с нами, я надеюсь? — Разумеется, Лиза, — кивнул парниша, расстёгивая нижние замки протеза. Справившись с этой задачей, Сал отправил виноградинку к себе в рот и обратно закрепил протез. — Папа сказал, что будет к девяти. Принесёт вино и шарлотку. У вас же нет аллергии на ананасы? — Нет, Салличка, я очень люблю ананасы, — любезно улыбнулась миссис Джонсон и тут же ещё раз шлёпнула по руке сына, который уже вернулся за новой добычей. — А-ай! Да понял я, понял, ма, — сконфуженно брякнул Ларри, потирая место шлепка, схватил себе ещё пару фруктов и ретировался с кухни подальше. — Вот и славненько. Ёлку иди наряжай. Коробка с гирляндами и игрушками под твоей кроватью! — Жесть. А я думал, под кроватью только мои спиртные заначки лежат, — шепнул Ларри Салу.***
— А эта откуда? — спросил Салли. Он сидел на диване в гостиной и крутил руках одну за другой ёлочные игрушки, которые выуживал из коробки. В их числе были как стандартные серебряные шары, купленные в ближайшем универсаме, так и исключительно интересные экземпляры, вроде чешских марионеток или колокольчиков из венецианского стекла. Сейчас же Сал с любопытством рассматривал остроконечную синюю звезду, намереваясь узнать, как же она очутилась в этой коробке. — Эта? А, да... мамина сестра подарила на какой-то юбилей. Моя тётя, выходит. Обычная безделушка, — отвечал ему уже в очередной раз Ларри, который, однако, штаны на диване не просиживал, а мягко обвивал ель новогодней гирляндой. То один, то другой конец постоянно соскальзывали, и Джонсон их поправлял, раздражённо сквернословя. И всё же расспросы носителя протеза приносили ему некое удовольствие, так что он с охотой отвечал другу. — Ясно, — звезда отправилась на диван к другим изученным игрушкам. Зато в руках у Сала очутилась пара крошечных фигурных коньков, которые налезут разве что на фарфоровую куклу. — Какая прелесть. Их вам тоже подарили? — Не-е-е. Мы с мамой в магазинчике купили, пока были в Финляндии. Года четыре назад было, а то и шесть... а, хер вспомнишь сейчас уже. Ларри наконец управился с гирляндой. Предварительно воткнув шнур в розетку, он нажал на кнопку переключателя. Как по волшебству огоньки загорелись всевозможными цветами, начали мелькать в своей невероятной игре, своим очарованием даже заставляя Ларри забыть, что он только что крыл эту самую гирлянду трёхэтажным матом. — Ну... теперь можно и игрухи вешать, — металлист осторожно поднял с дивана первую партию украшений и начал бережно располагать вразброс на ёлке. — Надо чтоб всё было по фен-шую! Рука Сала снова занырнула вглубь коробки и достала со дна последнюю ещё не осмотренную игрушку, плюшевого кенгуру, почему-то зелёного цвета. — Хочешь узнать, откуда он? — предугадал назревающий вопрос Ларри. — На самом деле, я и не помню. Просто... он есть и всё. Сто лет как. — Ещё бы ты помнил. Это был подарок на первое твоё Рождество... от папы, — вдруг раздался негромкий голос Лизы. Оба парня синхронно обернулись и увидели, как женщина стоит в дверном проёме, оперевшись о косяк, и с грустной улыбкой смотрит на кенгуру в руках Сала. — От папы? — вдруг Ларри замер и стал смотреть куда-то сквозь людей вокруг него, словно оказался изолированным ото всех. — Да ты с ним не расставался потом... с кенгурушкой-то. И спал, и кушал даже, приходилось отстирывать каждый раз от пятен размазанной на нём каши. А после одной из прогулок у него шов порвался сбоку. Я его зашила, но ты почему-то перестал с ним так активно играть, а потом и вовсе позабыл. Я пришила к нему петельку сверху, с тех пор как игрушка на ель и используется. А когда Джим пропал... то этот кенгурушка ещё и талисманом стал. Воспоминанием. Лиза заметно погрустнела и села рядом с Салли на диван. По другую сторону от неё приземлился такой же померкший Ларри. — Как думаешь, отец правда пропал или... ушёл? — тихонечко спросил Лар. Видеть его таким было слишком непривычно и неловко, равно как и Лизу. Салу стало очень неудобно быть свидетелем такой откровенной семейной сцены, так что он попытался слиться с диванной подушкой, даже старался не дышать. — Право, не знаю. Просто его не стало в один день — и всё. Будто испарился. Это совсем на него не похоже. Тем не менее, я не теряю надежды, что однажды к нам в квартиру снова поселится запах его душного одеколона и всё вновь пойдёт своим чередом. Глупо, наверное, надеяться, — глубоко вздохнула женщина. — Никогда не переставайте надеяться, — вдруг подал-таки голос Фишер. — Даже если надежды нет. Иногда вера — это единственное, что остаётся у человека. Я уверен, что мистер Джонсон ещё вернётся. Его слова звучали так твёрдо и убедительно, что Лиза и Ларри посмотрели на него с долей благодарности и восхищения. Однако если парень быстро отвёл взгляд, сделав вид, что заинтересовался ковровым ворсом, то Лиза крепко, но вместе с тем и нежно, по-матерински, обняла Сала. Фишер уже сто лет не чувствовал настолько заботливых объятий, так что невольно улыбнулся под протезом. — Спасибо, Салли... ты такой хороший и добрый мальчик, — всхлипнула растроганная Лиза. Побоявшись, что довёл женщину до слёз, ведь всё к тому и вело, Сал осторожно освободился от обхвативших его рук. Блюстительница чистоты выдавила неловкий смешок и положила по ладони на плечо каждому из сидящих на диване парней. — Ну что, кто первый поможет мне притащить сюда стол и украсить его? — с лучезарной улыбкой спросила она.***
— Ты точно в порядке? — настойчиво спросил Салли, расправляя на столе скатерть. Его приятель, обязанность которого заключалась в раскладывании на столе кружевных салфеток, столовых приборов и расставлении свечей, то и дело концентрировал внимание не на столе, а на болтающемся на ёлке кенгуру, историю которого ему поведали только сегодня. — А? Ну... да, Сал. В полном. Отца вспомнили, теперь из головы не выходит. Видишь, я нихера не верю в чудеса, мол, папа может просто взять и появиться здесь и сейчас. Так не бывает. Он ушёл и уже не вернется... брехня всё это. — А ты перестань играть в скептика. Я же верю, что хорошие люди всегда возвращаются. — Ну... Я не ты! Вообще не понимаю, как ты терпишь весь этот грёбанный мир, откуда в тебе столько света? — Ларри подавлено брякнул вилку на стол и посмотрел на Салли с непониманием, по ходу сдув с лица мешающуюся прядку волос. — Кто-то же должен быть добрым, — спокойно ответил Салли. Тут в комнату зашла Лиза, неся на вытянутых руках королеву стола, индейку. Птица была водружена на белую керамическую тарелку с золотистыми краями, обзавелась в духовке румяной корочкой и теперь вовсю дымила чудным ароматом. С ней же рядышком по тарелке были разбросаны томаты черри, парочку каких ненасытный Ларри уже успел выкрасть. — Так, молодёжь, а ну-к освободите место посерёдке! — как по встроенной программе мальчики отодвинули тарелки, а в освобождённое место в центре стола миссис Джонсон поставила блюдо с индейкой. — О, как идеально вписалась, красавица! Пресекая дальнейшую возможность Лизы продолжить хвалить свежеприготовленную птицу, дверной звонок громко известил всех о прибытии гостя. — Батюшки! Неужто это Генри уже пришёл? Вот же незадача. Ларрижоночек, иди открой пока, а я пойду приведу хоть себя в порядок! И стол досервируйте! Уже через секунду Лиза скрылась за дверью своей спальни, а в дверь повторно позвонили. — Да ты пока накрывай на стол, я открою, — взмахнул хвостиками Салли, уже направившись в прихожую, каждой клеточкой своего тела уверенный, что увидит на пороге своего отца. Но он ошибся. — Трэвис?! — потрясённо промямлил Салли. В самом деле, за открытой им дверью оказался хулиганистый блондинчик из их школы собственной персоной. Малиновая шапка с объёмным помпоном и серебряная дутая куртка были очень ему к лицу, чего нельзя было не отметить. Привычная чёлка золотой волной прикрывала один глаз из двух, а вечно недовольные зрачки на мгновение отразили удивление. Судя по всему, Трэвис настолько же не ожидал встретить тут Салли, насколько Салли не ожидал встретить Трэвиса. — Фишер?! Ты! Что ты тут забыл?! Так и знал, что вы со своим дружочком снова будете гейские игры под Рождество устраивать, — пробурчал Трэвис, уже не смотря на Сала. Сал ожидал, что буян продолжит лить словесную грязь, но он неожиданно заткнулся, что для него вообще не было характерно. Трэвис всегда добивал потенциальную жертву до победного. — Ты что-то хотел? — задал вполне логичный вопрос голубоволосый. — М-мх, — неоднозначно промычал Трэвис и волчонком посмотрел на Сала. — Ваще-то я пришёл к Джонсону, но раз ты тут подвернулся, то скажу тебе, так уж и быть. Извини. Салли вздрогнул от последней фразы. Трэвис вообще в курсе значения слова «извини» или случайно ляпнул? — Ч-чего? — даже немного испугался Фишер и решил уточнить, что собеседник имел в виду. — Вытащи дерьмище из ушей и слушай, — прошипел Трэв. — Я. Сказал. Что. Извиняюсь. Перед. Тобой. Чё не ясного?! — Нет-нет, мне всё ясно, только... это очень неожиданно слышать такое от тебя. Но мне очень приятно... — Мне плевать, приятно тебе или нет. Моё дело — попросить прощения. — Трэвис снова вернул безразличное выражение лица и стал двигать бегунок молнии на куртке, вверх-вниз. Салли на секунду увидел надетый на шею блондина позолоченный крестик, и ему многое стало ясно. Ведь отец Фелпса был никем иным, как самым почитаемым священником в городе, так что вероисповедание распространялось непосредственно и на его отпрыска. Каким бы мудаком Трэвис ни был, он оставался человеком Божьим, поэтому наверняка и решил принести извинения, пока не наступило Рождество. — И этому своему... рокерскому отродью тоже передавай мои извинения. А то, понимаешь, развелось мужиколюбов... Трэвис сжал кулаки и резко развернулся и пошёл прочь метровыми шагами. — Счастливого Рождества, Трэвис! Я нисколько не сержусь на тебя! — крикнул вдогонку Сал, и его слова прыгучим эхом разнеслись по подъезду. Челкастый вдруг в ступоре остановился, чертыхнулся про себя и пошёл дальше в ускоренном темпе. Всё же какого бы недотрогу и злыдня он из себя ни строил, внутри Трэв всегда был и будет неоперившимся цыплёнком, который шугается каждого изъяна внешнего мира. Салли закрыл дверь и вернулся в гостиную, где Ларри уже заканчивал расставлять на столе блюда сегодняшнего вечера. Из старого магнитофона, коий обыкновенно стоял в углу без дела, лились приятные рождественские мелодии середины восьмидесятых. — Откопал старую мамину запись. Она раньше частенько этот диск включала, а потом он затерялся. Эй, погодь, а Генри где? — непонимающе спросил Ларри. — Там был не папа. — Чё? Тогда... — Трэвис. К нам приходил Трэвис Фелпс, — пояснил Салли, уже готовясь хватать разъярённого Ларри. Впрочем, так оно и было: Джонсон выпучил глаза и тут же нахмурился. — ЧЁ?! Что этот утырок тут забыл бля?! И ты этого петушару так отпустил?! Салу едва хватило сил на полпути к входной двери удержать взбесившегося художника. — Да уймись! Он приходил извиниться! Из-ви-нить-ся! — просопел Салли сквозь протез. Ларри тут же перестал рваться к двери. Его лицо выразило всё недоумение этого света. — То есть как... Фелпс?! Извиниться?! Не смеши мои носки, Сал! — Ты мне веришь? — с нажимом задал вопрос голубоглазка. — Он просто извинился как передо мной, так и перед тобой. И ушёл. Всё, понимаешь, всё! Ларри совсем перестал сопротивляться. Выколов из себя снисходительный вздох, он опустился на диван. — Да конечно верю, Сал... Просто Трэвис, этот конченый гнида... Пришел и извинился. Кажется, сегодняшний день становится всё невероятнее и пиздатее, — усмешка Ларри подтвердила тот факт, что больше он не бушевал. Тем не менее, внимание старшеклассников привлекла вошедшая в гостиную Лиза, от которой действительно сложно было оторвать взгляд: привычный рабочий комбинезон и пара резиновых перчаток для уборки сменились на длиннорукавое платье аметистового цвета, главной прелестью которого были вышитые блестящими нитями цветки орхидеи и едва заметный малыш колибри, который явно намеревается приземлиться на один такой цветок. В качестве вечерней причёски длинные волосы были убраны в высокий пышный пучок и закреплены гребнем, и лишь парочка прядей была оставлена возле ушей и закручена, видимо, при помощи плойки для волос. — Вуаля! — Лиза тряхнула вдетыми в уши висячими серьгами и встала в модельную позу. Не сговариваясь, сладкая парочка подняли вверх большие пальцы в знак искреннего восторга. — Ма, очуметь... Культурно выражаясь, — высказался Ларри. — Да, вам правда очень-очень идёт! — воскликнул Салли. — Спасибо, спасибо, крошки мои... секунду, а Генри где? — Ещё... не пришёл. — А в дверь тогда кто звонил? — продолжала недоумевать прекрасная дама. — Этажом ошиблись... — промямлил Ларри. Лиза недоверчиво посмотрела на своё чадо, но от допроса парней спас ещё один звонок. На этот раз — действительно от Генри.***
— Господи! Шарлотка пахнет просто изумительно, Генри, — выразила свой восторг миссис Джонсон, ставя ананасовый пирог на стол. Поблизости приютились и бутылки с алкоголем. — Да не стоит, — неловко посмеялся бородач. Он тоже решил преобразиться на Рождество, надевши брюки, праздничную кофту с широким воротом и выглядывавшую из-под неё белоснежную рубашку. Видимо, заметив, что в отличие от взрослой половины Ларри и Салли никак не приоделись, он задал сыну наводящий вопрос. — Сал, а ты чего домой не зашёл переодеться? Не будешь же отмечать в чёрных джинсах и серой толстовке... — О-о-о, не волнуйтесь, Генри, на этот случай у меня кое-что припасено. Хозяйка квартиры с загадочной улыбкой исчезла в дверях. Откуда-то из соседней комнаты раздался стук дверей шкафа, приглушённое шуршание и вновь стук. Когда Лиза вернулась в комнату, то в каждой руке она держала по свитеру: один был насыщенно-желтым, с вязаными снежинками на рукавах и весёлым снеговичком в шляпе спереди, другой же, бордовый, имел на рукавах тёмно-зелёные полосы и весёлого Рудольфа на лицевой стороне. — Думаю, будет здорово, если мальчики примерят их! Небольшой сюрприз от меня. Салличка, жёлтый — твой, а для Ларрюшки — бордовый. Я очень надеюсь, что тебе подойдёт, милый, не знала твоих размеров, если что, на вырост. Салли тут же мягко взял у Лизы предложенный свитер и залез в него. Он просунул руки в рукава до упора, одёрнул элемент одежды вниз и вытащил придавленные воротником хвостики наружу. — Ого. Очень комфортно, миссис Джонсон. Он офигительный! Спасибо большое, мне невероятно приятно, — поблагодарил Сал. — Он тебе так к лицу! То есть... к протезу, — исправилась Лиза. — Хорошо, что пришёлся впору. На вырост не прокатило бы; не думаю, что Салли вырастет ещё хоть на сантиметр, — расхохотался Ларри и тут же словил гневный взгляд Сала. Измываться над невысокими людьми — что за крайняя мера жестокости! — А ты что, особенный у нас? Надевай давай, — Лиза протянула Лару полагающийся ему свитер. Ларри не стал противиться, лишь пожал плечами и напялил на себя связанный матерью джемпер. — Э-э... да вроде нормас. А почему на нём олень? Это что, намёк?! — возмутился Ларри. — Ой, иди ты, какой намёк, — поморщилась миссис Джонсон. Ларри посмеялся и звонко чмокнул маму в щёку. — Шуткую. Клёвая кофта, правда. Сердечко Лизы явно растаяло от слов, сказанных мальчиками, так что она осторожно промокнула глаза салфеткой, дабы ненароком не размазать тушь, после чего тепло-тепло сказала: — А что же мы тут сидим? Давайте уже за стол, почти десять часов.***
— Вот вы нахваливали мой пирог, Лиза, а я вашу индейку похвалю. Изумительно запечена! У меня никогда не получалась птица, вечно то сухая, то сырая... — поведал Генри, отправляя с тарелки к себе в рот кусочек мяса. Лиза смущённо отмахнулась. Комплименты по поводу готовки ей невероятно льстили. Сама же она активно налегала на ананасовый пирог. Ларри же налегал... да на всё подряд. Он слишком голодал весь день, чтобы скромничать за столом. Зато Сал ел понемногу, так как кушать с протезом, расстёгнутым лишь наполовину, было непросто. — Уже почти двенадцать часов, охохонюшки хо-хо, — вдруг засуетилась Лиза, отодвинула от себя тарелку и встала с бокальчиком вина в руке. — Самое время сказать, что чудесного случилось в этом году. Наверное, самое главное, за что мне стоит благодарить судьбу — это, конечно, знакомство с такой чудесной семьёй, как Фишер, то есть, с вами, конечно. Наш дом теперь никогда не впадает в уныние, а у моего крохи появился мальчик... друг, конечно, я имею в виду, — Лиза подмигнула Салу, а он смущённо отвёл взгляд. Женщины всё же более чувствительны к этой любовной химии. — То, что наши семьи сблизились, — это потрясающе. Теперь в таком большом городе будет проще справиться с одиночеством, — закончила свою речь женщина, как следом поднялся Генри. — Абсолютно согласен с вышесказанным. Салли никогда не был так счастлив прежде, и в принципе наша жизнь после переезда стала идти в гору. Я бы даже сказал, лететь. Спасибо всем вам, — с улыбкой промолвил Фишер-старший. — Ну... тогда я тоже от себя добавлю, — Сал чуток замешкался, но всё же поднялся и, поправив протез, продолжил. — Я никогда бы раньше не думал, что заведу такого превосходного друга, как Ларри. Всё, что мне можно сделать — это разве что поблагодарить его, что пару месяцев назад он согласился учить меня рисованию и с тех пор никогда не бросал в трудные моменты. Он золотой человек, хотя заноза та ещё. И вы, Лиза, вы чудная девушка. Заботитесь обо мне как о родном сыне, всегда выручаете, вкусно кормите... что ещё надо для счастья? И ты, папа... хоть у нас и не всегда выходит быть вместе, как семья, но я тебя очень люблю. Салли прижался к отцу, как тогда, в магазине, только теперь — безо всякого стеснения. Обнял настолько нежно, насколько мог себе позволить. Генри точно этого не ожидал; на щеках его заалел счастливый румянец. — Ларри, выходит, остался у нас только ты без речи. Давай, сыночек, — проговорила заботливо Лиза. Лар вздрогнул, как только к нему обратились, ведь он сидел сконфуженно и из последних сил сдерживал слёзы, закусив губу. По просьбе матери хэви-металлист встал, сглотнул комок в горле и начал: — Ну... а чего я могу сказать-то... всё уже до меня сказали. Всем спасибо... и... и... да чёрт, кому какая разница, давайте уже чокаться! — возгласил Ларри и улыбнулся. Раздался звон бокалов; Салли, глядя на то, как по-младенчески невинно его друг налегает на вишнёвый сок, подумал: «А Лиза в курсе, бутылки с каким содержанием он хранит под кроватью?» Как только бокалы были опустошены, а животы — набиты под завязку, Лиза взглянула на настенные часы в гостиной. — Ого, уже за полночь. Что же, кто хочет первым открыть свой подарок? — хитро посмотрела на сидящих за столом Лиза. Все сели вокруг нарядной мерцающей ели, заняв самые удобные места на пушистом ковре. Лиза взяла первый стоящий под ёлкой подарок, пакетик с бантиком. Читатели уже догадались, от кого этот презент и кому он предназначался. — Генри, это твоё, — подала любительница чистоты пакетик законному владельцу. Тот усмехнулся и нетерпеливо открыл пакет. — Ого-го, что тут у нас... — в его руках оказалось нечто круглое, завёрнутое в пупырчатую плёночку. Плёнка оказалась тут же бесцеремонно сдёрнута, а Генри узрел стеклянный шарик с заснеженной деревушкой внутри. Его глаза загорелись, а сам он от души захохотал и встряхнул шарик. Встревоженный миниатюрный снег покружился и лёг на прежнее место. — Какая штуковина! Красотень! И я кажется даже знаю, от кого она, — взгляд программиста сконцентрировался на Салли. Он сделал вид, будто не знает, о чём идёт речь, но отец потрепал его по синеволосой макушке. — Как ты вспомнил про шарик?! Вот конечно порадовал меня, ничего не сказать. Спасибо, Сал. — И следующий подарок как раз для Сала! — громко объявила Лиза, протянув счастливому обладателю заслуженный приз — свёрток с принтом в виде рождественских тросточек. Мальчик принял свой подарочек и уже по надписи «для Салли» догадался, от кого он. Таким острым, «игольчатым» и беспорядочным почерком обладал только один из собравшихся здесь персон. Салли осторожно избавился от упаковки и стал изучать содержимое. Внутри оказался скетчбук на пружине формата А4 и миниатюрный набор маркеров Copic. — Сколько ты отдал за них?! — тут же накинулся на Ларри протезный. — Они же капец какие недешёвые! — Фокусники не раскрывают секреты своих фокусов, — подмигнул Ларри. Сал прошептал в ответ слова благодарности, всё ещё дрожащими руками держа маркеры и альбом. — А этот... ой, кажется, для меня. — Лиза повертела в руках небольшую квадратную коробку и осторожно сняла с неё крышку. На свет была вытащена белая керамическая кружка. Поверх неё акриловыми красками была выведена надпись «Mom #1» и медного цвета сердечко, из которого скромно выглядывал цветок синего тюльпана. — Сына... сына-сына-сыночек! — обрадованная мать прижала кружку к сердцу и поцеловала Ларри в лоб. Он смущённо кашлянул. — Ты такой талантливый у меня! А вот, кстати, и для тебя что-то! Лиза подала ему прямоугольную коробочку, довольно-таки плоскую. Можно было часами напролёт гадать, что она кроет внутри себя, но так и не догадаться. — Рискнём, чего уж... — Лар одним движением открыл коробочку, и на его колени выпал небольшой предмет, такой же плоский и прямоугольный, как коробка. Юноша поднял его и понял, что в его руках самый настоящий бумажник с логотипом группы «Sanity's Fall». — И не смотри на меня так! — Салли сразу почувствовал взгляд приятеля. — Я же видел, в каком состоянии ты деньги хранишь. Хотя бы сегодня вспомни — на улице вытащил, а они мятые, будто из... э-э, будто из не очень чистого места. Зато теперь порядочек будет. — Чувак, да ты чё, это же моя любимая группа, а подарок улётный! Были бы теперь ещё деньги, чтобы их запихивать в кошелёк, — довольно улыбнулся Ларри. — Ну, если ты и дальше будешь на «копики» для меня тратиться, то конечно денег у тебя не прибавится, — состроумничал Фишер, и тут же Ларри пихнул его колено своим. — Кстати про сегодня. Что вы делали на мусорке? — поинтересовалась Лиза. — На мусорке?! — шокированно переспросил Генри, глядя на подростков. — Ой, — начал Ларри, — да там такая история случилась, что... Он не закончил свой удивительный рассказ. Дверной звонок снова отвлёк всех сидящих у ёлки. Кажется, сегодня ему не было покоя. — Ё-моё, кого принесло в такой час? — удивился Фишер-старший. Салли и Ларри переглянулись. — Может, соседи зашли поздравить... — неуверенно предположила Лиза. — Я открою! — Джонсон подскочил прежде, чем кто-то что-то сумел сообразить. Уже на пути к входной двери он готовился к тому, чтобы в наигрубейшей форме попросить Трэвиса забыть его адрес и больше не ходить сюда в ночное время. Металлист ни на грамм не сомневался, что именно его он увидит, открыв дверь. Раз поворот дверного замка. Два поворот дверного замка. Финальный поворот дверного замка. То, что произошло в следующие секунды, Ларри плохо запомнил. На пороге стоял кто-то. Казалось, за всё время этот некто попросту стёрся из памяти Лара, и существо, занявшее почти весь дверной проём — невидимка. Наверняка Ларри просто разучился за эти годы смотреть и видеть рядом его. Ларри пять лет. Он убегает вперёд, хотя знает, что за такое поведение ругать будут, но бунтарских повадок ему не отбавлять с малолетства. Убегает и видит Корявый Дуб. В голову малышу ударяет лезвие экстремизма, и он сперва цепляется за один сук, опершись ногами о второй, затем забирается повыше. И снова. И снова. Он — как маленькая тонконогая обезьянка, которая карабкается за сладким фруктом. Оказавшись на самом верху, понимает, что боится высоты. Больше всего на свете боится. И начинает звать на помощь. Кричит. Истерично орёт. Плачет. Слабыми пальцами цепляется за ветку. Не выдерживает и падает на землю. — Зачем же ты полез, дурья башка?! — вздыхает он, ощупывая разбитые в кровь колени Ларри. Последний не отвечает, просто плачет взахлёб. Он ругается. Но это так. Для виду. Несерьёзно. Ларри чуть больше года. Он уже различает лица родных, радуется при виде мамы и остальных. У мальчишки много разнообразных игрушек, от семейки резиновых лягушек до большой плюшевой касатки. Но больше других ему нравится зелёный зверёк с большим хвостом и сумкой на пузе. Мама на ночь рассказывала, что это далёкий-далёкий гость, его Родина — Ав-стра-ли-я. Ларри недоумевает, неужели кроме их двора есть другие места? Мир — он большой или не очень? Облака можно попробовать на вкус? А небо? Сбоку у зелёного зверька вдруг очутилась дырка, а из неё начали валиться самые настоящие облака! Только маленькие. Только Ларри хотел их сунуть в рот, дабы распробовать, как мама отобрала и облака, и зверька. Лар ничего не понимал, а через день зверёк снова оказался у него. Но, наверное, когда облака выпадывают из тебя — это не очень приятно. Даже больно. А вдруг они выпадут снова? Ларри боится навредить зверьку, поэтому начинает активно играть с другими игрушками, но зверёк по-прежнему его лучший и любимый друг. Ведь это не просто игрушка. Это подарок от него Ларри двенадцать. Он не ходит в парикмахерские, чтобы обзавестись новой стильной причёской. Его стригут дома. — Ай! — восклицает Ларри, боясь, что ножницы сделают неаккуратный зиг-заг и он лишится половины уха. — Да тише ты, обалдуй, — хохочет он, умело орудуя ножницами. — Я уже закончил. Как тебе новый и-и-имидж? Ларри подрывается и бежит к зеркалу. — Это... это что... зачёс назад? Ты сделал мне зачёс?.. Да это же офигенно! — кричит восторженно ребёнок и кидается в порыве радости на него. — Хо-хо, осторожнее, космолёт. Что бы ты делал без такого стилиста, как я! — Не стригся бы, — нисколько не колеблется Ларри. — Да ну-у? — Правда, — серьёзным голосом отвечает мальчик. — И у меня были бы волосы до колен или длиннее. Я бы мог ими трясти в такт крутой музыке! Вот крутяще-то! Он смеётся и соглашается, что длинные волосы иметь — нереально круто. А потом он исчез. И Ларри сдержал обещание — не состриг за эти годы ни единого волоска со своей головы. И сейчас, увидев его на своём пороге, Ларри вспомнил всё. Ему вспомнились и плюшевый зелёный кенгуру, и разбитые коленки, и стрижка на дому. Кто-то, прямо сейчас стоящий перед ним, не был невидимкой или призраком из прошлого. Он был ходячим воспоминанием, простым и глубоким. Ларри узнал это лицо, эту кожанку, эти насмехающиеся глаза и жилистые руки даже спустя столько лет. И единственное, что он смог выдавить из себя: — Папа...
