Мелочи

— Что-то долго они… Сидеть без дела Какёину не по душе. Он и в более спокойные периоды своей жизни не любил бездельничать, а теперь, в обстоятельствах, когда каждая минута времени для него стала ценным подарком, способным изменить ход событий совершенно в иную сторону, бить баклуши стало для юноши еще более диким занятием. Тот факт, что сидеть приходилось в машине темного цвета, которая имела свойство постепенно нагреваться на солнце, хоть и делала это очень медленно из-за раннего времени суток, привносил в его времяпровождение ещё более явный дискомфорт. А ведь он говорил вчера своим друзьям отогнать её на теневую сторону здания, но никто не счел нужным запариваться с этим с вечера — все слишком устали и думали только о том, как скорее бы добраться до номера и принять горизонтальное положение. Джотаро же, который молча сидел рядом и выкуривал (вторую? третью?) сигарету, озабочен этим был, кажется, на порядок меньше. Правда, была в его подёргивании стопы некая нервозность, но, возможно, Какёину это только казалось. Почему вообще только меня это беспокоит? Мистер Джостар, Польнареф и Абдул предупредили парней о своём уходе уже каких-нибудь полчаса назад. Казалось бы, дел было немного: оплатить за сегодняшний ночлег (рассеянный дедушка Джотаро оставил вечером бумажник в машине, заставив всех с утра совершить лишний пробег до неё), купить в ближайшем супермаркете немного воды и расспросить местных на предмет ближайшей автозаправки. Джотаро же и Какёину доверили стеречь машину и изучить по карте их маршрут, чтобы потом по дороге не плутать — Какёин неплохо читал карты, поэтому просьба была как раз по адресу. Но мужчины пропадали уже гораздо большее количество времени, чем-то, которое могло понадобиться на выполнение столь несложных задач. Поэтому Какёин начинал потихоньку волноваться. — Может быть, случилось что? — спросил он Джотаро, который, казалось, никак не отреагировал на сказанное, вперившись взглядом за окно машины. — Вряд ли, — спокойно отозвался он, не сводя глаз с пустынной улицы, из живых существ на которой только лениво ковыляли несколько голубей. — Почему ты так решил? — поинтересовался Какёин, в очередной раз поражаясь безучастности друга. — Посмотри на улицу. Там никого нет. Какеин не понял, зачем Джотаро решил сообщить ему настолько очевидную вещь — то, что там никого нет он и сам прекрасно знал, ибо уже битый час следил за улицей в ожидании возвращения остатков их компании. Поэтому вопросительно вскинул бровь и недовольно покосился на друга. — Уверен, они просто не могут найти кого-нибудь, у кого можно спросить дорогу, — пояснил Джотаро и наконец-то удостоил друга взглядом, в котором начинались читаться нотки раздражения. Ну да, он же постоянно просыпается в дерьмовом настроении. Зря я докопался. — Ты как хочешь, я пойду проверю, — решительно заявляет Какёин. Он уже успел испортить Куджо настроение, поэтому было самое время делать ноги, тем самым убив двух зайцев одним выстрелом, но под внимательным взглядом изумрудных глаз его ноги будто бы перестают слушаться. Огромная ладонь Джотаро ложится ему на бедро, вцепляясь медвежьей хваткой, и заставляет плюхнуться обратно на сиденье. — Нет, — отрезает Джотаро тоном, не терпящих дальнейших возражений. — В смысле «нет»? — возмущенно воскликнул парень в ответ, посмотрев на Джотаро, который снова развернулся к окну и продолжил рассматривать голубей. — Все у них нормально, прекрати истерику, — пытаясь контролировать накатывающее всё больше раздражение, которое всё-таки не укрылось от Какёина, отвечает он. — Сядь спокойно и читай свою гребаную карту. Ты же помнишь о нашей договоренности: по одному не ходить? — Не в этом… — хочет сначала возмутиться Нориаки, но, подумав о том, что накалять обстановку дальше бессмысленными пререканиями будет очень плохим решением, собрав все крупицы самообладания в кулак, начал терпеливо, будто непослушному ребёнку, объяснять. — Послушай, я просто сбегаю, проверю, что с ними ничего не случилось и вернусь обратно, хорошо? Не могу я сидеть без дела, когда они пропадают так долго не пойми где. — Ладно, я тебя понял. Джотаро приоткрыл окошко чуть пошире, после чего ловким щелкающим движением указательного о большой пальцев отправил наполовину недокуренный бычок сигареты заканчивать свою жизнь на асфальте. Прикрыв окно обратно, Куджо сполз вниз по сиденью и сел, упершись коленями в пол. Какёин, который вообще-то сначала решил, что спор он-таки выиграл, непонимающе озирался по сторонам, не догоняя, что именно взбрело в голову Куджо, намерения которого угадывать по выражению его лица было, как всегда, бесполезно — маловато эмоций было на нём, если они вообще там были. Пока Нориаки озадачено щелкал варежкой, Джотаро вклинился между бедрами, затянутыми в зелёные брюки, резко разведя их. Расстояние между передним и задним сиденьем было настолько ничтожно, что оставалось вообще непонятно, как Джотаро уместился там со своими габаритами, но Какёина волновало совсем не это. — Что ты делаешь? — настороженно осведомился он, видя, как крепкие пальцы Куджо потянулись к его ремню, а затем рванули пряжку. — Сейчас поймёшь, — безэмоционально ответил тот, не отвлекаясь от своего занятия. — Да я не об этом! — Какеин панически перехватывает руку Джотаро около локтя, встречаясь глазами со взглядом, в котором сами черти танцуют румбу. — Что тебя смущает? — выдохнув, спокойно спрашивает он. — Ты ещё спрашиваешь? — возмущенно пищит Нориаки, постепенно сдуваясь под тяжелым взглядом из-под козырька. — Нашел время и место для таких вещей!.. — Я пытаюсь скрасить тебе скучное ожидание. Учитывая наши отношения, не вижу в этом ничего выходящего за рамки. Скажи спасибо и получай удовольствие, — шипит сквозь зубы Куджо. Фиолетовый дух моментально материализуется сзади Какёина и заламывает тому руки за голову, оттянув назад. Получив свободное пространство для своих действий, Куджо возвращается к тому моменту, где его прервали. Не встречая больше сопротивления, он быстро расправляется с пряжкой на ремне, затем молнией на брюках, после чего слегка приподнимает Какёина и спускает их до середины бедер вместе с бельем. — Прекрати… — призывать в общую потасовку Хиерофанта Какёин совсем не хочет: в ближнем бою его удары Стар Платинуму — как слону дробина, к тому же не хватало ещё разнести машину, которую с таким трудом удалось выкупить в рекордно короткие сроки. — Хватит, Джотаро, шутка зашла слишком далеко… — Сам жаловался, что нечем заняться, — отрезает Джотаро, после чего Нориаки моментально замолкает. Дальше все чувства утопают в тихом вздохе, подавить который он просто не успевает. Чужие губы резким движением берут его плоть в захват. Он готов провалится от стыда — даже в такой ситуации он чувствует, как собственный член затвердевает буквально за доли секунд, но против накопившегося в крови тестостерона, показатели которого наверняка давно били все рекорды, не попрешь. По-хорошему, это был их с Джотаро первый раз, и немного не так он себе его представлял, но не все в этой жизни человек способен контролировать. А контролировать Джотаро Куджо не способен, кажется, ни один человек. Сама ситуация казалась до одури абсурдной, но менее возбуждающей от этого не становилась. Вот огромные руки станда Джотаро крепко сжимают его в районе чуть выше запястий. От этого спина между лопаток начинает постепенно затекать, но все ощущения все равно концентрируются в районе собственного паха, где сейчас слишком горячо и слишком хорошо. Язык станда Джотаро практически невесомым движением проходится вверх от основания шеи до линии роста волос: ощущение, описать которое Какёин никогда бы не хватило словарного запаса, настолько оно выходит странным. Думай головой, а не головкой… Господи, а что если… Влажные горячие губы Джотаро проходятся по возбужденному стволу. Даже этого хватает, чтобы вызвать напряженный стон у Какёина, который впервые в жизни испытывает нечто подобное. Ещё одно движение вверх, затем влажный язык обводит разбухшую головку. Какеин стонет, не в силах ни сказать хоть слово, ни скинуть с себя Джотаро, тем самым прекратив это немедленно. Куджо медленно оглаживает его бедра, проводит жёсткими ладонями по их угловатым формам, отчего становится ещё жарче и горячие волны прокатываются по всему телу. Вроде бы невинные поглаживания, но раззадоривают не хуже движений языка на собственном члене, которые становится все резче и хаотичней. Сомкнув плотно губы у самого основания, Куджо продолжает беспорядочные движения, в такт им работая языком, руками на бедрах Какёина он помогает сам себе задавать ритм. От переизбытка чувств, переполняющих каждую клеточку его тела, Нориаки хочется вцепиться пальцами хоть во что-нибудь, но крепкая хватка станда Джотаро не позволяет это сделать. Он сдавленно простонал, мечась по сиденью машины настолько, насколько позволяла ему его позиция. — Дж… ро. Ст… ааа… нхм… нд… Даже сквозь этот невнятный набор звуков Куджо понимает, что хотел сказать Какеин. Стар Платинум пропал так же быстро, как и появился, а Какеин сразу же обмяк от резкого исчезновения опоры. Распрямив руки из неудобной позиции, он снимает с Джотаро фуражку и аккуратно откладывает на сиденье слева от себя. Чёртов козырек больше не скрывает ни одной детали его лица, а от картины, представшей перед его глазами, Какеин уже готов был кончать. Раскрасневшееся лицо Джотаро то ли от жары, то ли от стараний, абсолютно дикий, возбужденный взгляд и опухшие губы, не отрывающиеся от ублажения партнёра. Джотаро поднял глаза и встретился взглядом снизу вверх с юношей. Зрительный контакт оказал воздействие не хуже какого-нибудь афродизиака, отчего Какеин тут же громко простонал. — Быстрее… Джотаро набрал темп. Какеин захлебывался в собственных вздохах и стонах. Его левая рука вцепилась в чёрные волосы на затылке Куджо. Он не командовал Джотаро — сейчас вся власть была в его руках, но закапывался в смольные пряди пальцами, как бы показывая, как ему сейчас хорошо. Хотя, пожалуй, звуки, наполнявшие пространство салона машины, говорили это за него куда лучше. Почувствовав, что он уже близок, он рванул Куджо назад за волосы, но тот никак не прореагировал. С громким последним стоном он излился ему в рот, пытаясь подавить чувство накатывающего плотной волной стыда. Куджо встает с пола и, разгибая ватные от долгого сидения в неудобной позе колени, с пошлым причмокиванием всё проглатывает. Сев рядом с Какеином, он поднимает любимую кепку и, отряхнув её от видимой только ему пыли, привычным движением нахлобучивает на голову. Какеин смущенно повернулся в его сторону и бросает взгляд на бугор в области брюк Джотаро — тот немало возбужден. — Подай бутылку воды. В кармане на сиденье перед тобой должна быть, - будто ничего не случилось, просит он. — А ты? — игнорируя его просьбу, хриплым голосом интересуется он у Куджо, достающего из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Все нормально, — заверяет он. А потом, поглядев на другую сторону улицы, где пару минут назад важно разгуливали голуби, добавляет: — И оденься побыстрее, если не хочешь объяснять деду, почему ты сидишь в нашей машине со спущенными штанами. Проследив за направлением взгляда Джотаро, Какёин увидел бодро шагающего вдоль узкой улочки Джостар-сана, весело рассказывающего что-то своим спутникам. Рядом с ним, недовольно ворча себе под нос, тащил пару небольших канистр Польнареф, и замыкал шествие Абдул, шедший слегка позади и умиротворенно улыбающийся чему-то своему. Какеин спешно привёл себя в порядок, неловким спешным движением натянув брюки обратно и застегнув пряжку на ремне, что удалось не с первого раза. Так что когда мистер Джостар открыл дверь автомобиля, увидел только двух школьников, один из которых меланхолично пялился в открытое окно, пуская туда клубы дыма, а второй отрешенно пялился на карту в своих руках, смотря при этом как будто сквозь неё. — Эй, что у вас здесь случилось? — сокрушенно нахмурился он. — Почему выражения лиц такие кислые? — Не выспались, — коротко ответил Джотаро и смачно затянулся сигаретным дымом. Красный как рак Какёин сидел рядом и продолжал делать вид, будто карта местности будоражила его интерес. — Странно выглядишь, Какёин, — пропыхтел Польнареф, удобнее усаживаясь на водительское сиденье, после чего повернулся к парням назад. — Весь красный какой-то и потный… Ты как себя чувствуешь? — Хорошо, — спешно ответил он, и приподнял карту чуть повыше, стараясь закрыть собственное лицо. — Джотаро прав, я просто не выспался. — Что, всю ночь смотрели канал для взрослых? — похабно захихикал Польнареф. Судя по гробовому молчанию, шутку никто, кроме него, не счел забавной, а Какёин, как говорили ему собственные ощущения, стал ещё на пару тонов краснее. — Хватит трындеть, заводи машину и поехали, — безапелляционно скомандовал Джотаро, отчего выражение лица француза разом потеряло свой воодушевленный вид. — Какая скучная японская молодежь. Тьфу на вас, — сокрушенно выдохнул он и, развернувшись обратно к рулю, завёл машину. Компания двинулась в путь. В салоне повисла тишина, прерываемая лишь тарахтенем мотора машины и изредка задаваемыми французом вопросами «Куда повернуть?». Какёин и Джотаро до следующей стоянки не перекинулись ни словом.