Мелочи

Каждое утро он встает с кровати и спешно отправляется на встречу с остальными членами их команды. Он собирается чуть медленней Джотаро — тот тратит меньше времени на сборы по той простой причине, что совсем не заботится о состоянии своей прически. Они с Джотаро уже давно каждый раз делят один номер на двоих, и никому из их компаньонов это не кажется странным: Польнарефф и Абдул считают, что в силу возрастных особенностей парням интереснее друг с другом, чем с кем-либо из остальных, а Джозеф Джостар просто счастлив, что его единственный внук наконец нашел себе друга. Нельзя сказать, что все они неправы, но истинную причину вряд ли бы понял хоть кто-нибудь из них. А если бы и поняли, скорее всего, это бы никак не сказалось на их отношении к происходящему - были у них дела поважнее. Сидя во время завтрака рядом с Джотаро за общим столом, Какёин чувствует некое умиротворение. Это стало своеобразным ритуалом, повторение которого каждый раз нисколько не тяготило, а, напротив, создавало ощущение стабильности и правильности. Он берёт кофе для себя и для Джотаро, который никогда не отказывается от чашечки бодрящего напитка и сдержанно благодарит Какёина, так как иногда по-другому поддерживать бодрость ну никак не получается. Что такое высыпаться, как следует, они забыли с самого начала путешествия до Египта. Они, как в десятки утренних сборов до этого, просто болтают ни о чем, либо вообще молчат — молчание давно перестало быть для них напрягающим или даже неловким. А после отправляются в дорогу, которая преподносит много сюрпризов, но одновременно с этим дни всегда проходит по одному и тому же сценарию: «долгий путь — бой — отдых», «долгий путь — бой — отдых» и опять по новому кругу. Какёин никогда не проводит день, не будучи занят хоть какими-нибудь, пускай не очень важными или сложными занятиями. А в голове у него параллельно со всеми действиями, будь то чтение карты местности, вождение машины, перекус в придорожном кафе или перекур во время остановки крутится только одно. Я боюсь тебя потерять. Господи, как же я боюсь тебя потерять. Пожалуй, это нормально думать так о человеке, который является первым, что ты видишь по утрам и последним по вечерам, закрывая глаза перед сном. Это первый в его жизни человек, обративший на него внимание не потому, что решил поиздеваться над ним, в очередной раз пошутив про невидимого зеленого друга — как же оригинально. Или докопаться с целью списать домашнее задание у чертового зубрилки Какёина. Нет. Это первый друг. Человек, ставший для него надеждой, опорой и оплотом понимания в этом сумасшедшем мире. Это даже большее чувство, чем дружба. Это взаимное, черт возьми, чувство. Одна спонтанная встреча, недели лёгкого общения и совместная цель — как же мало оказалось нужно, чтобы привязаться к человеку так быстро и так сильно. За месяц такой жизни с Джотаро он стал ему ближе, чем кто бы то ни было за предыдущие семнадцать лет жизни. Это даже казалось нереальным какое-то время, настолько глубоко им удалось прочувствовать и понять настроение друг друга. Их отношения сложились так, словно это было чересчур хорошим сном, проснувшись после которого Какёин почувствует только пустоту между ребер и привкус тлена на губах. Но он не просыпался. Всё было более, чем реально. Тяжело было даже представить, что вся его действительность проникнется страхом потерять всё это. Чем ближе был Каир, тем ближе подбирался этот страх. Он смотрит на здорового, спокойного, живого Джотаро, когда тот ест, разговаривает, ведет машину, целует его, спит или занимается чьим-нибудь избиением. Паранойя сжимает своими когтистыми лапами, хватает за горло, мешает дышать, спать, думать. Он пытается не поддаваться этому чувству: не теперь, когда цель всё ближе и Дио только и ждет, что они начнут панику и потеряют способность трезво мыслить. Рядом с Джотаро становится спокойней, но он не может быть рядом постоянно. А Какёин должен быть сильным. Для себя. Для других. Для него. Кажется, что он уже везде. Его преследует запах табака Джотаро, даже если того нет рядом. Он видит взгляд изумрудных глаз, даже если их в помине нет перед ним. Любой чёрный силуэт в толпе стал напоминанием об одном, действительно важном для него человеке. Всё в его жизни пропиталось этим чувством, от которого не получиться отмахнуться, как от назойливого насекомого, и, сделав вид, что его никогда не было, спокойно продолжить жить как раньше. Потому что как раньше он уже жить не захочет и не сможет. «Как раньше» — это вообще как? Чем ближе они к месту назначения, тем ближе тревожные образы неизвестности подбираются к нему. В одну из ночей отчего-то они подобрались совсем вплотную. Проворочавшись на постели несколько часов, Какёин понимает, что сегодня спать он спокойно не сможет — как бы он не старался не думать о плохом, ничего не получалось. Он тихонько проскальзывает на балкон номера, чтобы глотнуть свежего воздуха и успокоиться, но эффекта это не имеет никакого. Ему даже хочется утащить у Джотаро пачку сигарет и попробовать покурить, чтобы отвлечься от замкнутого круга депрессивных мыслей у себя в голове, но идея с самого начала кажется абсурдной, поэтому в жизнь он ее претворять даже не пробует. Он стоит и смотрит на далекие огоньки в окнах домов спящего города. Ночь темна и спокойна. А завтрашний день неизведан и таит в себе слишком много загадок. Он давно не находит себе места, бесконечно прокручивая их первую встречу с Джотаро и пытаясь понять, как всего одно событие в его жизни оказалось способным полностью перевернуть его реальность. Он не находит себе места от мыслей, какими станут их отношения, когда все закончится. Может, нет у них никаких точек соприкосновения, кроме общей цели? Может, не появись в их жизни Дио, они бы так и прошли мимо и никогда бы не узнали о существовании друг друга. Если так, то эгоизм внутри него говорит о том, что для него не так уж и плохо сложились обстоятельства. Но образы десятков невинных жертв перед глазами заставляют стыдиться собственных мыслей. А может, и не заставляют. Рядом с Джотаро он научился забывать о таком чувстве, как стыд. Самым главным его желанием стало, чтобы Джотаро во что бы то ни стало, выжил в этой смертельной схватке с Дио, которая, судя по поступавшей к ним информации, будет в разы сложнее всех предыдущих вместе взятых боёв. Да, Джотаро силен, что уж там говорить – возможно, даже сильнее всех остальных своих компаньонов. Но в конце его противником будет вампир, возраст которого давно уже исчислялся трехзначной цифрой, а значит недооценивать его – слишком глупо. Если Джотаро не переживет этой битвы, то остальные члены команды не переживут ее тем более. Дело было даже не в том, кто переживёт это сражение, а кто нет: Какёин просто хотел, чтобы Джотаро не покидал этот мир. Однако то, что Джотаро будет жить, вовсе не означает того, что он не останется для Какёина просто приятным воспоминанием из минувших дней. Может, они разойдутся как в море корабли сразу, как только прибудут на родину. Каждый пойдет в свой родной дом, где Джотаро будет ждать счастливая и здоровая мама, а Какёина — родители, которые один бог знает, как встретят его, но без скандала точно не обойдется. Отец, вроде бы, воспринял внезапное исчезновение сына, как побег, поэтому его точно дома не будет ждать тёплый прием. А дальше они заживут каждый сам по себе. Окончат школу, поступят в институты и разъедутся по разным городам. И Джотаро больше не вспомнит о рыжеволосом парне, который когда-то помог ему защитить честь семьи и родную мать. Какёин боится, что будет тысячу раз в день натыкаться в своей памяти на моменты, проведенные с Джотаро, их тихие разговоры, спешные тайные объятия после отбоя в номере. Он будет жить без всего этого, как наркоман без желанной дозы, а со временем ломать будет только сильнее — дураки те, кто говорят, что время лечит. А в один прекрасный день он поймет, что только это время с Джотаро и было его настоящей жизнью. Что жить в повседневной серой рутине он больше не сможет. Что жизнь без Джотаро станет и вовсе не жизнью. Не хочу терять тебя. Пожалуйста, не хочу. Может спустя лет пятнадцать-двадцать, перебирая старые вещи на чердаке своего дома, Джотаро найдет фото, сделанное тогда в пустыне, на котором красуются пять искренне улыбающихся, вопреки творящимся вокруг вещам и здравому смыслу, человек и ненормальная собака. Что-то щелкнет в его памяти, он вспомнит об этих деньках и с тоской на дне зеленых глаз печально улыбнется. И, быть может, подумает о том, что не все его воспоминания, относящиеся к тому времени, такие уж плохие. Но только на мгновение. А потом выбросит эти мысли из головы и пойдёт дальше жить своей обычной жизнью. С красавицей женой, прекрасной дочерью или сыном-бунтарём — весь в отца. Интересно, даже спустя столько лет его кепка всегда будет при нём?.. Ну что за ерунда. А может, он зря себя накручивает и будет у них все по классическим канонам — со счастливым концом. Джотаро не похож на человека, который просто так разбрасывается своими чувствами. Если он что-то делает, то берется за это всерьез. Значит, по отношению к Какёину он тоже серьезен. Значит, они вернутся в Японию и все останется как есть. Да, видеться они станут реже, но это совсем не значит, что они не будут видеться вообще. После окончания школы они могли бы поступить в один университет, снять одну квартиру на двоих и… Кажется, глаза неприятно щиплет. Мне впервые так страшно. Не только за себя, черт возьми. Он хватается пальцами за бортик балкона, потому что кажется, его тело не выдерживает груза собственных мыслей и колени начинают дрожать. А может, это всё погода — ночь выдалась действительно прохладная, а Какёин вышел на балкон в одной пижаме, вот теперь и ежился от холода. Если бы он начал шебуршать в поисках верхней одежды, то точно разбудил бы Джотаро. А ему информация о таком настроении друга точно ни к чему. Не так много времени осталось до того, как они достигнут своей цели — какое-то шестое чувство подсказывало Какёину это. Немного других эмоций он ожидал в такой момент, но теперь уж что имеется, то имеется. Кульминация близко, будущее неотвратимо, скоро они узнают, какой расклад их ожидает в конце. Рано или поздно Дио будет некуда бежать, и их команда столкнется с ним лицом к лицу. А там вариантов развития событий немного. Джотаро либо победит и выживет, либо… Ради бога, только не умирай. Горячая влага скапливается в уголках глаз, и он запрокидывает голову назад, чтобы не дать ей скатиться по щекам. В проявлениях эмоций нет ничего плохого, но он считает, что ведет себя глупо, хоть ничего поделать с этим не в силах. Кажется, луна сегодня странно прекрасна. Он смотрит на расплывшиеся перед глазами черты города и думает, что несмотря ни на что, будет скучать по этому времени. Тёплая рука касается его плеча. — Что ты здесь забыл в такое время? Он упустил из внимания момент, когда дверца за спиной скрипнула, и на балконе появился еще один человек. Джотаро вышел из номера с растрепанными после сна волосами и в спальной одежде, не прикрывшись ничем сверху. Кожа на его рельефных плечах сразу покрылась мурашками от смены температуры теплого помещения на прохладный ночной ветерок. Он смотрит еще затуманенными после сна глазами, но впитывает каждое слова, каждый жест Какёина. — Ничего, — печально отзывается юноша, не разворачиваясь к внезапно появившемуся другу. — Просто… — Волнуешься? — выждав небольшую паузу, догадывается Джотаро, глядя на спину Нориаки, чьи глаза уставились на луну в темно-синем небе. — Мягко сказано, — честно признается он. Меньше всего он хочет, чтобы Куджо стал свидетелем полной картины его самонакручивания, оттого прячет лицо куда угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. Не факт, что он вообще рассмотрел бы в темноте выражение лица Какёина, но подстраховаться все равно стоило. Большие руки без слов плавно заключают его в объятия, обвив со спины и сложившись в замочек в районе живота. Щека с колючей двухдневной щетиной прижимается к нежной коже на шее. Джотаро большой, теплый и живой. И родной, в каком-то странном смысле этого слово. В нём хочется утонуть. И так, наверное, даже становится немного спокойнее. Была какая-то прелесть в его молчаливых способах показывать свои чувства. Вслух он о них никогда не говорил, но Какёин понимал их на уровне интуиции. Я с тобой, — как бы говорит он на языке своих жестов. — Я тоже, — тихо произносит он вслух спустя какое-то время. — Ух ты, Джотаро Куджо говорит, что он волнуется, — пытается разрядить обстановку Какёин, чей голос предательски дрожит и срывается на последнем слове. — Может это просто его очередной клон? — Я же тоже не робот, — серьезно отвечает Джотаро, никак не реагируя на колкость со стороны друга, все так же тихонько прижимаясь к нему со спины. Какёин опускает голову и кладет свою руку поверх ладони Джотаро. Он боится задавать ему вопросы, которые вслух звучали бы слишком глупо и бессмысленно. Пока что Джотаро не давал повода усомниться в себе, но кто знает, как все могло повернуться в последний момент. — Думаешь, у нас есть шанс? — печально спрашивает Какёин, бессильно вцепившись в руку Джотаро и чисто машинально перебирая его пальцы своими. Он не знает, о каком конкретно шансе он спрашивает у него: шансе на победу в возможно неравном бою с Дио или шансе на продолжение их наспех построенной идиллии. Не важно, как поймет вопрос Куджо. Ему просто сейчас жизненно необходимо услышать, что все будет хорошо. Пускай даже это будет не так. — Шанс всегда есть, — умиротворенно отвечает Джотаро, будто бы на все вопросы сразу. Какёин бесшумно выдыхает, расслабляясь в чужих объятиях, и парни погружаются в приятную ночную тишину — никаких звуков, кроме шуршания листьев на деревьях, звонкого стрекота сверчков и глухого шелеста ветра. Снаружи здания холодно, но два человека еще какое-то время стоят, глядя на неполный диск луны в небе, прижимаясь друг к другу и согревая своим теплом. Одни над целым спящим городом, над сдвинувшимся со своей оси миром. Будто бы в последний раз. — Постоим так еще немного или пойдем спать? — почти ласково произносит Джотаро, все так же полулежа на плече у Нориаки, который все так же не сводит глаз со звездного небосвода. Когда-то он слышал, что звёзды на небе — это души умерших людей. Если это так, то звёзды на самом деле до жути печальное зрелище. Но красивое. Стало быть, все погибшие когда-нибудь опять окажутся вместе, а это уже не так уж и плохо. Интересно, почему он вспомнил об этом именно сейчас? — Как хочешь, — шёпотом выдыхает он, пытаясь вернуться мыслями на землю. — Я все равно не смогу уснуть. — Тогда у меня есть идея, чем можно тебя занять, — вкрадчиво шепчет Джотаро, тихонько касаясь губами нежной кожи за ушком Какёина, прижимая тело парня к своему и неспешно скользя все еще теплыми ладонями ему под одежду. Тому ничего не остается, как развернув голову назад, найти своими губами чужие и в молчаливом согласии подтолкнуть партнера по направлению двери в номер. Знаешь, я бы провел с тобою так целую вечность, Джотаро. Знаешь, я просто до безумия боюсь тебя потерять.