То, что не скроешь

— Дэвид? Дэвид Нолан? Что ты вообще у него забыла? — Кора сморщила нос, только представив семью Ноланов. В Сторибруке была всего пара семей с такой фамилией, и именно эта вызывала у нее только сожаление с легким налетом отвращения. Муж-алкоголик колотит жену. Отличный пример для подражания для их сына. Не удивительно, что у него так много троек. — Мы хотим готовиться вместе к экзаменам, — Реджина оторвалась от цветов на шторах и посмотрела прямо на мать. — С ним? А тебе не кажется, что этот юноша совсем тебе не подходит для подготовки по алгебре? — Кора поверить не могла, что слышит это от дочери. Что за вздор! Это не с ним ли Реджина пропадает вечерами, когда уходит к отцу. Хотя этого Дэвида она чаще видела в обнимку с Бланшар, разгуливающих по коридору. — Мы не вдвоем там будем, будут еще ребята. Мы будем заниматься все вместе. Мистер Джефферсон дал нам задания, — разыграла Реджина карту «задания от учителя». — И кто же там еще будет, могу я поинтересоваться? Бланшар еще, разумеется. Эта фамилия вызывала у Коры неприятные ассоциации: богатеи, не желающие лишний раз раскошеливаться на школу. Как будто жалко денег, когда отгрохали себе такой особняк, да еще и землю в придачу. — Да, Мэри Маргарет там тоже будет. У нее твердая четверка. Кора покривила губами: неприятная догадка вдруг проскользнула в голове вместе с фамилией, которую она так часто произносила в своем кабинете. — Мисс Свон тоже там будет? Интересно, распрощалась ли ее дочь со всей этой дурью, про которую писала в своих дневниках? Она так и не ответила ей тогда, что значил тот стих. Кора не отводила взгляда от дочери. — Да, — кротко ответила Реджина, — Эмма тоже будет там. — Реджина, я не одобряю эту компанию. Они тебе не подходят, ты же сама знаешь. Они тебе будут только мешать. Алгебра? А как же другие предметы? Ты уже готова к ним? Тебе еще надо подтянуть историю и обществознание. Ты приготовила план подготовки по ним? — Мама, я уже готовлюсь по ним, ты же знаешь, — Реджина начала нервничать, чувствуя как тверда мать. — Эмма помогла мне с химией по просьбе мистера Голда, я помогаю ей с алгеброй. Карта «я отличница, помогаю другим» тоже была выложена на стол. Кора шумно выдохнула. Все это ей совсем не нравилось. — Я правильно понимаю, что ты хочешь поехать в загородный дом этих Ноланов, чтобы готовиться к выпускному экзамену с троечником, Бланшар и курильщицей Эммой Свон? — Да. Реджина тоже решила не отступать. Она и так уже на многое пошла, решив сказать правду. Эмма была права: хватит врать матери по таким простым вещам. — Это будет первый и последний раз. Потому что это экзамены. Это серьезно, Реджина, ты же понимаешь? Кора сдалась. На этот раз. — Да, мама, конечно! Я понимаю! — Реджина улыбалась во все зубы, сияя от счастья. — Спасибо! Это была победа! Чистая победа! Кора опять сморщила нос, ничего не ответив.

***

Сказать, что Реджина была просто удивлена, было бы недостаточно. Для нее словосочетание «загородный дом» рисовалось совсем иначе. Хижина, перед которой стояли они, была хоть и двухэтажной, но очень маленькой. Во дворе валялся какой-то хлам, разбросанные всюду вещи, инструменты. А это что? Будка? — Добро пожаловать на виллу Ноланов, дамы, — приглашал Дэвид их войти, открывая перед ними калитку, — отец в городе, так что все это — наше на сегодня. Он приехал заранее и уже ждал их, пока Мэри Маргарет, Эмма и Реджина добирались на рейсовом автобусе и дружно планировали, чем займутся. Даже попытались решить один пример по алгебре. Безуспешно. Мэри Маргарет присела в книксене в ответ Дэвиду и расхихикалась. Эмма шлепнула его по плечу в знак приветствия, проходя внутрь. — Можно и без «дам» в следующий раз, — прокомментировала Реджина, и Дэвид отсалютовал ей в знак согласия. — Проходите, располагайтесь, — продолжал он хозяйничать. Раздался лай, и из будки выскочила огромная дворняга. Эмма сразу же глянула на Реджину, ожидая реакции. Она знала, что эта собака сразу той понравится. Так и вышло. — А кто у нас тут такая хорошенькая? — расплылась Реджина в улыбке, приседая навстречу к подбежавшей собаке. — Это он. Вульф! Вульф, будь хорошим мальчиком! — предостерегающе указал Дэвид пальцем питомцу. — Реджина, знакомься, это Вульф. Вульф, ты уже понял, да? Собака лаяла и прыгала, пока Реджина пыталась ее погладить. Эмма стояла рядом и с умилением наблюдала за этой сценой. Она не очень-то любила собак, но могла вечность потратить, глядя, как Реджина сразу же меняется при виде этих животных. — Я и не знала, что у тебя тоже есть собака, — неожиданно добро улыбнулась Реджина Дэвиду. — Ой, у тебя тоже есть собака, Реджина! — обрадовалась Мэри Маргарет. — Надо их подружить! Эмма рассмеялась, представляя себе эту сцену. — И ты еще многое не знаешь, — с гордостью объявил Дэвид. — Тут столько животных, сейчас сама все увидишь! Реджина с предвкушением поднялась, все еще улыбаясь и глядя на Эмму. — Только переоденемся сначала, — притормозила ее Эмма. — Переоденемся?

***

— Это обязательно? — Реджина с подозрением оглядывала то, что было ей предложено: какая-то рубаха и пухлая жилетка. Они уединились в темной комнате с кучей вещей. — Давай, Реджина, если не хочешь испачкать свой отутюженный прикид, — подталкивала ее Эмма. Сама она уже набросила сверху какую-то безразмерно широкую курточку и выглядела в ней ужасно забавно. Реджина закатила глаза и стала стаскивать с себя школьную одежду: сбросила пиджак, сверху которого сразу же легла блузка. Стало еще холоднее в этом и без того промозглом помещении. Она обернулась к Эмме, наткнувшись на ее открыто пристальный взгляд. Столько раз Эмма не позволяла себе смотреть на нее, но вот теперь она наблюдала за каждым ее движением, не отводя глаз. Реджина замерла, стараясь отогнать холод. Эмма сама подошла к ней, накидывая на голые плечи клетчатую рубашку. Руки вошли в рукава, Эмма застегивала пуговицы сверху вниз. Руки ее чуть подрагивали. Пальцы коснулись живота Реджины, и та вздрогнула. Эмма нервно облизнулась. — Сейчас нарубим дров, натопим, и будет теплее, — уговаривала она саму себя, заканчивая с рубашкой. — У тебя руки замерзли, — проговорила тихо Реджина, взяв ладони Эммы в свои и подула на них, согревая. Эмма замерла, глядя ей прямо в глаза. — У меня такое чувство, что все это уже было, — ответила она так же тихо. Реджина улыбнулась ей и коснулась губами пальцев в легком поцелуе. Она так давно хотела это сделать: поцеловать каждый палец и особенно мизинец, который все время оттопыривался, не желая следовать остальным. Как и сама Эмма. Эмма потянулась к губам, касающимся ее пальцев, и нежно поцеловала Реджину. Совсем легко, наслаждаясь мягкостью прикосновения. Реджина обхватила плечи Эммы и притянула к себе, и поцелуй стал настойчивым: она обвела языком сжатые губы Эммы, просясь внутрь. Горячий язык по прохладным губам, внутрь Эммы, заполняя ее. И сразу стало горячо от этого вторжения. Эмма оторвалась на секунду, открыв глаза, чтобы взглянуть на Реджину, чтобы запомнить этот момент навсегда. Но обнаружила, что та внимательно смотрит на нее. Эмма ахнула: — Ты не закрываешь глаза?! — Хочу все видеть, — улыбнулась Реджина в ответ, почти ухмыляясь. Дьявольская улыбка, приоткрывающая краешки зубов и кончик языка, скользящий по ним. И Эмма опять прильнула к ней, просачиваясь внутрь: языком по зубам, по этим заостренным краешкам. Руки Эммы сами проскользнули в волосы Реджины, и та простонала прямо ей в рот. Горячо, мокро, скользко. — Девочки, вы уже там закончили? — прорвался до них голос Мэри Маргарет. — Да, почти все, — оторвавшись от Реджины, ответила Эмма хриплым голосом, — мы идем! — Пойдем, — Реджина натягивала остальную одежду на ходу, — наломаем дров и разожжем костер. Они переглянулись и засмеялись.

***

— Вот здесь курятник, — продолжал Дэвид экскурсию, — да, нос лучше прикрыть, — улыбнулся он девчонкам. — Здесь скот. Это коза Мила. Привет, Мила! — У нее зрачки квадратные? — спросила Реджина, внимательно разглядывая все, что ей предлагалось для просмотра. — Жуть, правда? — глянула на нее Мэри Маргарет огромными глазами. — А здесь кролики, — продолжал Дэвид, и тут Реджина совсем растаяла, протянув к ним руку: — Боже мой, какие же лапоньки! — Очень вкусные, — не сдержалась Эмма, не утаивая ехидной улыбки. — Эмма, прекрати! — шлепнула Реджина ее по плечу. — Дэвид, вы же их не едите? — Ну, как сказать? Не сразу и не всех. И не только мы. Мэри Маргарет хихикнула, но перехватив взгляд Реджины, полный ужаса, спрятала улыбку. Они закончили осмотр и перебрались во двор. Теперь он не казался Реджине чужим и неприветливым. Посередине в мангале плясал костер, ребята уселись на скамейке по бокам: Дэвид и Мэри Маргарет на одной, Реджина и Эмма на другой. Пса спустили с цепи, и он бегал по двору, метался то к Дэвиду, то к вечно подзывающей его Реджине. — Значит, алгебра? — тихо спросила Эмма Реджину, хитро улыбаясь. — Да, мы сейчас занимаемся. Так думает моя мать, — приподняла Реджина брови. — Мы же не будем заниматься? — от Мэри Маргарет не ускользнуло ни одно слово. — Нет, конечно, нет, Мэри Маргарет, — заранее приостановила Эмма подругу. — А чем мы хотели заниматься? Постреляем, как всегда? — Постреляем, ага, — ответил Дэвид, — сейчас только поужинаем. Эмма разворошила угли, разгоняя огонь, и установила на него решетку с мясом. — Я надеюсь, это не те кролики? — с ужасом спросила Реджина. — Курица. Из нашего единственного Сторибрукского супермаркета, — успокоила ее Эмма. — Замаринованная по специальному рецепту Дэвида, — с гордостью заявила Мэри Маргарет, и Дэвид чмокнул ее в щеку. А потом она его в ответ. Эмма с Реджиной незаметно переглянулись, и Эмма закатила глаза: «Да, да, так все время! Привыкай». Веточкой она поймала огонек и подкурила от него. Реджина легонько толкнула ее локтем, и та дала ей затянуться. Челюсть Мэри Маргарет так и отвисла: — Ты тоже куришь? — Нет, — выдохнув дым, ответила ей Реджина. — Я занимаюсь алгеброй и не курю. Эмма весело улыбнулась, Дэвид громко рассмеялся: — Я так и знал, отвечаю! Прищурившись, он наблюдал, как Реджина опять затягивается. Он давно подозревал, что она вовсе не такая, какой хотела казаться. — Так из чего вы стреляете? — спросила Реджина. — Из рогатки? — Из воздушки! — ответила Мэри Маргарет. Она неотрывно наблюдала, как Эмма подносит сигарету к губам Реджины и ждет, пока та затянется. Они не первый раз это делали, это точно. — А ты умеешь из воздушки? — спросила она, не прекращая наблюдений. — Я могу только ножички метать, — буднично ответила ей Реджина. — Ножички? Научи меня! — подскочила на скамейке Мэри Маргарет. — Нифига себе! — протянула Эмма. Она многое знала про Реджину: что та украдкой ходила в другую школу, общалась там с незнакомцами, навешивая им всевозможной лапши, что она получала алкоголь от Сидни, что она может сделать фальшивые документы. Да много чего! Но чтобы такое! Она уставилась на Реджину в немом вопросе. — Я много чего могу, вообще-то, — улыбнувшись, ответила та. — Научишь? — не унималась Мэри Маргарет. Да, только что их программа расширилась. Закончив с ужином, они двинулись в сарай, где можно было попрактиковаться. Всем им не терпелось увидеть, как Реджина мечет ножи. Она вкратце объясняла теорию, пока Мэри Маргарет рвалась попробовать. На двери образовалась мишень из какой-то тряпки, коих тут было навалом. — Вот так, берешь за лезвие, и от плеча, — демонстрировала Реджина, мягко разгибая руку. Эмма не сводила с нее глаз: было странно видеть Реджину в таком прикиде, да еще и с ножом в руке. У нее просто не хватало слов. И сколько у нее еще сюрпризов? — Поняла? — переспросила Реджина, и тут же нож промелькнул перед их глазами, воткнувшись в дверь. Мэри Маргарет хлопнула в ладоши, радостно вскрикнув. — Да! Моя очередь! Дэвид любовно наблюдал, как Мэри Маргарет вытаскивала нож из двери и принимала позу. Очень грозная, азартная и очень милая одновременно. У нее получилось с первого раза. Он и не сомневался. Нож воткнулся, хоть и не в тряпку, но хорошо засел в дверь. — Видели? — радостно воскликнула Мэри Маргарет. — Нет, вы видели?! Эмма выставила большие пальцы, улыбаясь ей в ответ, Дэвид аплодировал. — Давай еще раз, пока не попадешь в цель, — проговорила Реджина, с трудом вытаскивая нож из двери. И практика продолжилась. Дэвид и Эмма достали винтовку и перебрались во двор пострелять, пока совсем не стемнело. Установили пивные баночки на заборе, и отошли к старту. В полной тишине раздавались редкие выстрелы. Вульф послушно сидел рядом. Из сарая доносились выкрики Мэри Маргарет и звуки ножа, застревающего в двери. — Отец тебе ничего не скажет про дверь? — поинтересовалась Эмма, пока Дэвид целился. — Да не скажет он ничего, нормально все. — Как у вас с ним? Подходящий момент, чтобы поговорить по душам, пока они вдвоем. — Да вроде пока все нормально. Дэвид выстрелил. — Они помирились, кажется, — он улыбнулся. — Сегодня с матерью в городе. Хочу на выходных здесь поработать, чтобы дать им время. — Помощь нужна? — Мэри Маргарет мне обещала помочь. Но если хотите потусоваться, приезжайте с Реджиной. — С Реджиной? — Ну да, вы же общаетесь, — Дэвид передал ей винтовку. — Она, скорее всего, будет готовиться к экзаменам. Может, и я тоже буду. Но ты зови, если что помочь надо. Эмма приложила приклад винтовки к плечу, целясь в банку. Слишком много пустых банок с их последнего раза. Это ее тревожило. Но раз Дэвид говорил, что все хорошо, так оно и было. Из сарая опять донеслось радостное ликование. Был еще один вопрос, который волновал Эмму. — Слушай, Дэвид, а помнишь ту кассету, которую Нил стащил у родаков? — Какую еще кассету? Эмма глянула на него с усмешкой: — Брось! Ты знаешь, какую. Ты еще с нее копию сделал. Как и многие из ребят. Дэвид лукаво улыбнулся, и Эмма поняла, что права: — Дай погонять на время? — Зачем тебе? — Для одного исследования, — неловко рассмеявшись, ответила Эмма. — Вместо подготовки к экзаменам? Эмма оторвалась от процесса, чтобы проверить, что он имел в виду. Он только щурился в улыбке. — А Мэри Маргарет знает, что у тебя эта кассета? — решилась она на небольшой шантаж. — Да дам я ее тебе! Не волнуйся ты так. Да и тем более, Мэри Маргарет сама ее иногда смотрит. — Для исследования? — подкольнула его Эмма. — Ну да. Вместо подготовки к экзаменам, — лукаво ответил он. Эмма прекратила стрелять, замерев. Слишком это все подозрительно звучало. — Что все это значит, Дэвид? — Да ничего, я шучу просто! — развел он руками. — Ты будешь стрелять или как? Эмма вернула ему винтовку, размышляя над сказанным и буравя его взглядом. Она не решилась бы и спросить, даже намекнуть. — Я рад, что вы с ней дружите, — тихо произнес Дэвид сам. Эмма ничего не произносила некоторое время. Дэвид знал, это ясно. Но ей не было страшно: было хорошо, стало спокойнее. — Мэри Маргарет тебе сказала? — решила уточнить она. — Нет. И так все видно. Все и так понятно. Эмма расплылась в счастливой улыбке. Сразу захотелось схватить винтовку и прострелить каждую баночку. Двери сарая распахнулись, и вскоре к ним присоединились Мэри Маргарет и Реджина. Мэри Маргарет вся была раззадоренная и пылающая: — Вы зря ушли! Столько пропустили! Я попала в цель сто миллионов раз. А у вас тут что? Что-то баночек несбитых многовато. Дайте Реджине пострелять! Кажется, они тесно сдружились за это время. Дэвид протянул винтовку Эмме, оставляя ее у той в руках: — На! Я пойду учиться метать ножи. Научи меня, моя ЭмЭм! — Обратился он к своей девушке. — С пребольшим удовольствием, мой ученик! Следуйте за мной. Эмма и Реджина опять переглянулись, и Реджина уже не сдержала улыбки. — Ну что, научишь меня, моя Эм-ма, — скопировала она тон Дэвида, дождавшись, когда влюбленная парочка скроется в дверях сарая. — Конечно, моя ученица, это не тяжелее, чем метать ножи. — Сама-то даже не пробовала. Струсила? — ухмыльнулась Реджина. — Вовсе и нет! Просто не хотела мешать вашей зарождавшейся дружбе. И, видимо, небезрезультатно. — Ну-ну, ясно. Так что тут с воздушкой? Как она работает? — Надо обхватить ее вот так и уткнуть этот конец в плечо. Только сильно, очень сильно. Реджина делала все, как ей было сказано. Эмма подошла сзади и аккуратно приобняла ее, положив ладони на руки. — Вот так будешь целиться. Видишь? — проговорила она. — А вот здесь надо крепче прижать. Чтобы плечо потом не болело. — Крепче прижать? — переспросила Реджина тихим голосом. — Да. И держать так, пока не выстрелишь. Но сначала надо прицелиться, выдохнуть и нажать на курок. Вдохнуть и выдохнуть. Запах майской ночи вместе с костром, сырой землей, Эммой, которая стоит так близко. Прижать. Рука Эммы на плече, бережно ее придерживает. Держать. И выстрелить. Раздался грохот, и винтовка заметно отдала в плечо. — Мимо! — раздосадованно ругнулась Реджина. — Ничего! Можно еще раз. Пока не найдешь свое положение. Реджина попробовала еще раз. Она должна была попасть! Как жаль, что с винтовкой нельзя передать всю силу выстрела. — С ножами по-другому, — высказала она, когда опять промазала. — Там все зависит от тебя. Сила, траектория. — Кто тебя научил? — решилась Эмма на вопрос. «Какой-нибудь очередной парень?» вертелось у нее в голове. Только бы не Робин. Или еще кто-нибудь до него? — Никто. Сама, — коротко ответила Реджина. — Как и ты курить. Банки все никак не хотели сваливаться. — Черт! — злилась Реджина. — Да ладно, просто стемнело, вот и не получается. Не всегда получается с первого раза. — Но ведь у Мэри Маргарет получилось! — С ножиками по-другому, сама же сказала. Не парься, Реджина. Но Реджина была настойчива, и Эмма это знала. Она не стала мешать, просто присела рядом, закуривая и наблюдая за этим упорством. До первой сбитой банки, до второй. Ребята вышли из сарая, и костер снова был разведен. Мэри Маргарет установила маленький чайничек прямо над костром, и из него потянуло мятой и чабрецом. После пятой сбитой банки Реджина наконец присела рядом с Эммой, присоединяясь к беседе. Речь опять зашла об учебе. Мэри Маргарет спрашивала у Дэвида тему по биологии наугад, и он отвечал ей, устроившись головой на ее коленках. Она перебирала его кудряшки, молчаливо слушая ответ, но больше Реджина и Эмма не переглядывались заговорщически. Было уютно и тепло. Вокруг совсем стемнело, и костер отплясывал, отправляя искорки в ночное небо. — Так хорошо, — проговорила Реджина, подсаживаясь ближе к Эмме, — огонь как в камине у меня в гостиной. Только свободный. Эмма взяла Реджину под руку, теснее прижимаясь, и мягко улыбнулась. — Я рада, что тебе хорошо. — А давайте поиграем во что-нибудь? — предложила Мэри Маргарет, наигравшись с биологией. — Только не в десять пальцев! — высказала Эмма. — И не в правду или выкуп! — поддержала ее Реджина. — И не в города! — вставил свое Дэвид. — Ну, вы такие скучные, — надула губы Мэри Маргарет. — Ну, а давайте тогда изображать учителей?! Я, чур, первая! Мэри Маргарет вышла в середину вразвалочку, засунув большие пальцы в карманы штанов, и произнесла грубоватым басом: — Хкм, я сегодня научу вас жизни, кхм, ребятки. Ребята стали выкрикивать фамилии наугад, стараясь друг друга переорать. Пес залаял, радостно виляя хвостом. — Это Грэм! Обэжешник! — прокричала Эмма, скорее догадываясь по манере подруги его изображать, чем по самим подсказкам. — Да! В яблочко, подруга! Твоя очередь. Эмма уже пожалела, что выиграла: не сказать, чтобы она считала себя такой хорошей актрисой. — Так! Ну ладно, — она поправила воображаемые очки, и Реджина тут же выкрикнула, не дав ей даже начать: — Хоппер! Эмма хлопнула в ладоши, радуясь, что ей не придется заниматься тем, в чем она не сильна. Ребята замерли. Ни разу они еще не играли в эту игру с Реджиной. Она встала и отошла в сторонку. Любопытные взгляды не отрывались от нее. Приосанившись, Реджина медленно вышла в середину, сложила руки перед собой и обвела их надменным взглядом. Одна бровь изогнулась, когда она остановилась на Эмме, и та сглотнула, оцепенев от такого преображения. Даже в клетчатой рубашке и в жилетке на пару размеров больше нее, Реджина выглядела строго и неприступно. Фамилия вертелась на языке, но она просто замерла, глядя на нее, как завороженная. — Мисс Мэл! Это мисс Мэл! — заорала Мэри Маргарет, и Реджина перевела взгляд на нее. — Отлично, мисс Бланшар, — так же строго проговорила она, и Мэри Маргарет засияла от радости. — Так, ну что же, моя очередь! Мэри Маргарет поднялась со скамейки и начала дико хохотать, закатывая глаза. Пес испугался и начал лаять, Дэвид стал его успокаивать, Реджина недоумевала: — Что происходит? — Ответ! Где ответ! — почти верещала Мэри Маргарет, раскидывая руки и не выходя из образа. — Где ответ, я спрашиваю! Эмма схватилась за живот, наблюдая за этой сценой. Она точно знала, кто это, но от смеха не могла выговорить и слова. — О, боже, Мэри Маргарет, прекрати! — останавливала она подругу. — Стой! Это Дже… Джеф. Только хватит! Эмма не могла унять приступ, к ней присоединились и другие, поняв, о чем шла речь. Где-то залаяли другие собаки, отвечая псу. Ребята понемногу успокаивались, отходя от смеха. Вокруг стало совсем тихо, только потрескивали угольки.

***

Кровать ужасно скрипела, невозможно было даже пошевелиться без лишнего шума. Эмме с Реджиной досталась маленькая железная кроватка на высоких ножках в дальней комнатке: Мэри Маргарет обыграла Эмму, поставив камень против ножниц, и им с Дэвидом достался диван в проходной комнате, которая сразу же являлась и кухней, и гостиной. Обычно эта железная кровать по умолчанию доставалась Эмме, а Мэри Маргарет и Дэвид спали на раскладном диване, если все вместе оставались здесь ночевать. Но сегодня Эмма была не одна. И теперь обе они лежали на спине, глядя в потолок. Эмма ужасно мерзла: они делили одно одеяло на двоих, и ей не хотелось отбирать у Реджины даже маленького кусочка. Она аккуратно придвинулась ближе в середине, прячась от холода, и кровать опять скрипнула. — Сколько лет этой кровати? — прошептала Реджина, — лет пятьсот? Я думаю, мистер Бут про нее даже мог бы что-нибудь рассказать. Эмма тихонько рассмеялась в ответ, стараясь не шуметь. — Как ты собираешься засыпать не на животе? — поинтересовалась она у Реджины. Та ютилась у стены. Даже развернуться было сложно, не то, чтобы развалиться с комфортом. — Как-нибудь усну. — Не жалеешь, что мы остались? Да еще и без музыки. Хочешь, достану плеер с нашим диском? — Не волнуйся, Эмма, — успокоила ее Реджина. — Да и тем более, Дайдо все равно играет у меня в голове. — Да? — Эмма развернулась к Реджине, как следует проскрипев, — что у тебя играет сейчас? — Спасибо за то, что подарила мне самый лучший день в моей жизни [*], — проговорила Реджина на распев. Наступила тихая пауза, и Эмма не выдержала: — А у меня играет ду хаст Рамштайна, — выдала она, — сейчас припев будет. Реджина рассмеялась и тут же смолкла, перейдя на шепот: — Как думаешь, они спят? — Вроде, должны. Слишком они тихие. Эмма прислушалась. Хихиканье Мэри Маргарет и бормотание Дэвида давно уже смолкло, но ни храпа, ни посапывания не раздавалось. Она натянула одеяло на плечо и спрятала руки под подушку, поуютнее устраиваясь. — Ты не мерзнешь? — спросила Реджина. — Мерзну, — не стала врать Эмма. Так приятно было отвечать на заботу. — Двигайся ближе, — предложила Реджина, поворачиваясь на бок и смещаясь к стене, хотя дальше уже было некуда. — Ты что? Ты там совсем замерзнешь! — запротестовала Эмма, пожалев о ранее сказанном. — Брось, Эмма! Ставлю десять баксов, что у тебя ледяные ноги. И ты же без своей любимой пижамки. Эмма недовольно поворчала, скорее из-за «пижамки», но придвинулась ближе. Ее ступни коснулись ног Реджины, но та не стала их убирать, а наоборот, потянулась навстречу: — Погрейся об меня. Мне не холодно. Они кутались в одеяло, подбирая края, чтобы не выпускать тепло наружу. Не было никакой границы: один матрас на жестких скрипящих пружинах и две подушки, лежащие так близко, что могли сойти за одну. В темноте угадывались силуэты, очертания лиц. Не было видно ни глаз, ни взглядов. — Поиграем во что-нибудь? — спросила Эмма в тишине. — Ты же обещала встать пораньше и заняться алгеброй. — Одно другого не исключает, — ответила Эмма. — Во что хочешь поиграть? В догонялки? Эмма улыбнулась: — Утром в догонялки. Давай в десять пальцев. На примеры из алгебры вместо пальцев. — Давай, — согласилась Реджина, не раздумывая. Обыграть Эмму еще раз — одно удовольствие. Эмма внутренне ликовала. Больше ответов ей хотелось услышать вопросы и задать свои: — Я первая на этот раз. — Идет, — прошептала Реджина и подвинулась чуть ближе. «Интересно, горят ли у нее глаза от азарта?» — подумалось Эмме, и она начала: — Я никогда не кидала ножики в дверь. — Неплохо! С меня пример. Я никогда не засыпала на этой кровати. — Хм, ну ладно. Я никогда не… — Эмма задумалась на секунду. — Я никогда не грелась перед камином. — Я никогда не подкуривала от костра! — ответила Реджина с жаром. — Тшшш… — успокоила Эмма расходящуюся Реджину. — Я никогда не учила никого метать ножики. Сегодня она была подготовлена, спокойна и собрана. У нее была цель. Но Реджина тоже была не промах. — Я никогда не учила никого стрелять из воздушки, Эмма Свон. Эмма вспомнила, как обнимала Реджину, пока та держала винтовку в руках. И как та не сдавалась до тех пор, пока не выполнила задания, которое назначила сама себе. — Ты всегда такая упрямая, Реджина? — Не упрямей тебя, — с готовностью ответила та, даже не поинтересовавшись, что Эмма имела в виду. — Есть что-нибудь, что тебе не удавалось сделать? Есть что-нибудь такое, что ты ни разу не пробовала? — Ну так и узнай! Для этого же играем! — Я никогда не целовалась в этом доме. Реджина замолкла, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть там лицо Эммы. Зачем она это делает? Она же целовалась прямо с ней этим вечером! Стоя посреди кучи одежды в нелепой куртке, она целовала ее так, как будто не собиралась останавливаться. Но Эмма молчала. — Кажется, это очко ты проиграла, — задумчиво проговорила она. — Ты тоже, — ответила Эмма на удивление спокойным голосом. «Что за игру ты ведешь, Эмма?» Реджине так хотелось увидеть ее лицо: вдумчивый взгляд, линию губ, краешки грустной улыбки, прядь волос, иногда спадающую на хмурящийся лоб. — О чем ты думаешь? — напрямую спросила она. — О тебе, — прозвучало четко. Это было просто и ясно. Теперь Реджине хотелось видеть ее лицо еще сильнее. Она протянула руку и аккуратно коснулась ее лица, подушечками пальцев наткнувшись на щеку. Эмма перехватила ее ладонь и сжала в своей руке. Они лежали на скрипучей кровати в маленькой хижине-вилле Ноланов далеко от Сторибрука, далеко от квартиры Эммы, от их дивана, где они обычно делились секретами. Но разве так важно, где делиться тайнами? — У меня никогда не было секса, — сказала Эмма дрогнувшим голосом, сжав ладонь Реджины еще сильнее. Она долго не решалась. Думала, как бы подойти к этому, как бы выведать. И вот решилась. Больше всего Эмма боялась ответа, и эта секунда перед ответом повисла тяжестью для нее. Необходимость этого мешалась с ревностью и с неуверенностью. Что если «да»? Что если «нет»? — У меня тоже, — прошептала Реджина, и Эмма еле заметно облегченно выдохнула. — Я думаю, этот пример мы будем решать вместе, — добавила Реджина смеющимся тоном. — По алгебре. Эмма улыбнулась ей в ответ. Да, они будут решать это вместе. Хоть тысячу примеров: пусть будет так! Сразу стало легко и спокойно. — Я никогда не спрашивала без очереди, — продолжила Реджина, и Эмма хохотнула. — Я сдаюсь, ты выиграла! Буду рассказывать тебе алгебру, если сможешь меня разбудить с утра. — Если мы уснем вообще, — Реджина поерзала на месте, и кровать опять скрипнула. — Ложись, как тебе удобнее, Реджина. Я уже согрелась. Реджина повернулась на бок, поворачиваясь к Эмме спиной. — Обними меня, Эмма. Сегодня я буду спать как ты. Рука Эммы проскользнула под одеялом, устроившись на ее плече. Эмма придвинулась ближе, и Реджина почувствовала ее тело совсем близко. Сможет ли она так уснуть? Возможно, это было ошибкой. Наверняка. Очень большой такой манящей ошибкой. В темноте ничего не было видно: только запахи, только прикосновения, только нагретое ими тепло и их общие секреты. Эмма придвинулась вплотную, и тела соприкоснулись: бедра к бедрам, грудь к спине, дыхание в шею. Реджина сладостно выдохнула от этого ощущения: Эмма была так близко, и от этого все в ней трепетало. Она сжала кулаки и стала считать до десяти, до двадцати, еще дальше. Двадцать восемь. Рука Эммы скользнула на ее талию, приобняв, и Реджина закусила губу. Она не сможет так уснуть. Надо расслабиться, хотя бы разжать кулаки. Она положила ладонь на руку Эммы и потянула ее дальше, с талии на живот. Реджина затаила дыхание, продолжая считать: тридцать два, тридцать пять. Рука следует за рукой, выше по мягкой футболке. Тридцать восемь. Ладонь легла на грудь, и пальцы чуть сжались, продавливая мягкость. Реджина выдохнула, и ей в унисон — Эмма, прямо в шею. И от этого захотелось сжаться. И тут же распрямиться, потянуться телом к телу. Тридцать сколько там? Эмма прижалась сильнее, притягивая Реджину к себе, дотрагиваясь губами до кожи шеи. Только не стонать, командовала себе Реджина, но тут же провалилась. Она провалилась в эти мокрые губы, отдалась в эти объятия, и давно уже потерян счет. Черт! Черт бы все побрал! Реджина выгибается, открывая рот, пока Эмма скользит по ней руками, пока выгибается вместе с ней, и они танцуют вместе. И кровать так бесстыдно скрипит под ними. Обе замерли мгновенно. Рука нашла плечо и успокоилась там. Но только не дыхание. Раз-два-три… Реджина сжимает кулаки. Эмма легко целует ее в волосы: — Спокойной ночи, Реджина. — И тебе, Эмма. Как бы им уснуть сегодня ночью. ________ [*] — строчка из песни Thank you исполнительницы Dido — I want to thank you for giving me the best day of my life