Мы будем жить

В этот раз Драко повезло — он, единственный из ближнего круга, избегнул гнева господина. Может, сказалось то, что младший Малфой во время исчезновения Поттера исполнял поручение; может, отыгравшись на Люциусе, Волдеморт одобрил отъезд Нарциссы, предпринятый ради пополнения его казны. Как бы то ни было, сейчас милорд глядел на наследника Малфоев благосклонно. — Мой господин, — Драко опустил голову, изо всех сил пытаясь скрыть панику, — я готов служить вам. — Ты угадал, — улыбнулся Волдеморт, — у меня есть для тебя дело. Тебе должно понравиться, Драко. Разумеется, должно. Те, кому не нравятся поручения господина, долго не живут, зато умирают долго. — Ты единственный из моих слуг, кто не успел развлечься с нашими пленниками. Ты предпочел развлечениям службу, я это ценю. Поэтому дарую тебе честь прикончить мальчишку Уизли. Белла, приведи. — Вы так добры, мой господин, благодарю вас, — Драко надеялся, что дрожь в его голосе Лорд истолкует благоприятным образом. Он совсем не был уверен, что справится с авадой. Да и не хотелось — сыт уже по горло Непростительными. Ладно круциатус, он всего лишь ожесточает, но авада! Авада разрывает душу, а что из этого может в конце концов получиться — живой пример перед глазами. Живой-то живой, вот только на человека не похожий. От опасных мыслей спасло появление тёти Беллы с пленником. Рыжий брёл, опустив взгляд, покорный и сломленный, и вместо привычной ненависти Драко ощутил только брезгливость. И ради этого вот слизняка рисковать целостностью собственной души? — Он твой, Драко. «Он твой». Формула, разрешающая всё. Прекрасно. —Уи-изел, — привычные со школы интонации сами прыгнули на язык. — Какой печальный финал для чистокровного волшебника, наследника двух старинных родов. Не все члены обсосать успел, а развлечениям уже конец. Сочувствую. Рыжий дёрнулся, как будто хотел ответить, но не нашел слов. Или просто испугался. — Впрочем, у нас остаётся Поттер, — издевательски продолжил Драко. — Знаешь, Уизел, у Поттера даже это лучше получается. Ты неудачник во всём. Ошибка природы. Единственное, что сумел проделать с блеском — предать человека, за которым таскался хвостиком семь лет. Поздравляю, для гриффиндорца великое достижение. Застарелая ненависть всколыхнулась в душе. Семь лет! Это нищебродное ничтожество примазалось к главной знаменитости магического мира, семь лет тёрлось рядом, заслонив своей рыжей мордой всех остальных, с кем Поттер мог бы общаться, пыталось подсунуть ему свою сестру-шлюшку... Драко вскинул палочку. Горло перехватило спазмом ненависти, но это ничего не значит, зря, что ли, учился у Снейпа невербальным. Рыжая тварь ответит за всё. Наконец-то. Сектумсемпра — для врагов и для ничтожеств. Кровь заливает измызганную мантию, бледное лицо сереет, и плебейская россыпь веснушек кажется брызгами засохшей крови. Краем глаза Драко ловит довольную улыбку Лорда. Ещё. Рыжий хрипит, падает, бьётся, кровь пачкает сияющий медовым блеском паркет — мерзостное, отвратительное зрелище. Фенрир облизывается, тётя Белла жадно подаётся вперед, отец одобрительно кивает. Драко убивает впервые. Он сражался в нескольких стычках, но трупов на его счету нет. Всплывает вдруг: «Ты не убийца». Драко резко выдыхает и хлестко взмахивает палочкой, пытаясь заглушить призрачный голос мертвеца, почти не глядя, глядеть очень уж муторно… «Ты не убийца, Драко». Тогда он не смог, но тогда перед ним стоял, как ни крути, великий человек. Пусть враг, но никоим образом не ничтожество. Кровавая полоса рвёт горло Уизли. Кровь бьёт фонтаном, алая, неестественно яркая. Рыжий бьётся в последних судорогах и обмякает. Драко судорожно сглатывает. Во рту кисло, мерзко, Мерлин, только не блевануть, только не сейчас! — Хорошо, Драко. Очень хорошо. Я доволен твоей фантазией. — Благодарю… мой господин… — Невероятным усилием Драко загнал подступившую тошноту вглубь и закончил почти твердо: — Я счастлив, мой господин, что вы оказали мне эту честь. — Теперь надо вернуть падаль его друзьям. Надеюсь, Драко, ты и здесь проявишь фантазию. Ничего нет проще. — Магазин его чокнутых братцев в Косом переулке. Если вы желаете показать всем, чем кончат друзья Гарри Поттера — бросить прямо на пороге. Если не хотите запугивать обывателей — на мусорник у заднего входа. — На мусорник? — со вкусом повторил Лорд. — Как по мне, там ему самое место. — Отлично, Драко. Займись. Люциус, Антонин, проводите. — Метку? — коротко спросил Долохов. — Обязательно. Люциус поймал взгляд сына, шагнул к нему, одобрительно стиснул плечо: — Молодец, Драко. Бери эту падаль, я провешу портал. Всё так быстро. Удивительно быстро, как будто смерть рыжего — ничего не значащая мелочь, ерундовое скучное дельце, втиснутое наспех между ужином и сном. Наверное, так оно и есть — для всех. Драко закрыл глаза, дурнота подступила резким рывком, и в следующее мгновение его выворачивало наизнанку, едкой желчью — к счастью, уже не перед Лордом, а на задворках уизлевского магазинчика. Рыжий глядел пустыми глазами в затянутое серыми тучами небо. Смятые картонные коробки промокали кровью. — Первый раз, — с насмешливым сочувствием Долохов протянул фляжку. — Глотни, станет легче. — Ты молодец, Драко, — повторил отец. — Я горжусь тобой, сын. У Долохова во фляжке, кажется, чистый огонь. Провалился в желудок и взорвался там, подарив гул в голове и спокойную пустоту за грудиной. — Спасибо, — чужим голосом сказал Драко. Долохов усмехнулся и вскинул палочку. Ах да, Метка. Драко успел услышать испуганные крики перед тем, как рывок аппарации вернул его к воротам мэнора. — Теперь отдышись, —приказал отец, — ты слишком бледен. Вечерний парк прекрасен, даже фенрировы твари его не слишком портят — им велено не показываться на глаза. Воздух густо замешан на горьковатом запахе японских хризантем, терпком — дубовых листьев и влажной земли, свежем — скорого дождя. Этот воздух можно смаковать, как вино. Или глотать жадно, как холодную воду в жару. Или просто пить медленными тягучими глотками, как умиротворяющий бальзам — то, что нужно сейчас Драко. Простоять бы здесь всю ночь, запрокинув голову, подставляя лицо под редкие капли ночного дождя. Забыть бы… — Драко, —поторопил отец. — Да, иду. Сейчас… Драко надеялся, что на этом день закончится. Наивный. Пора бы уж привыкнуть: если всё идет хуже некуда — под конец обязательно шарахнет так, что предыдущие неприятности покажутся лёгкой разминкой. В дверях ждала тётя Белла. Сияющая, оживлённая, искрящая счастьем и радостью не хуже фейерверков братцев Уизли. Тем, впрочем, теперь не до фейерверков. — Драко! Наконец-то! Горжусь тобой! Идем скорей, милорд ждёт! Все ждут! «Мерлин, только не это». Он уже знал, что в этот раз молитвы не помогут. Опоздал. Довыслуживался, дементора в зад ублюдочному Уизли! С Меткой не сбежишь: господин везде найдет, а то и искать не станет, выжжет мозги на расстоянии. — Такая честь, Драко! — О да. Я счастлив. — Люциус! Он что, пьян?! —Белла, ну что ты. Долохов дал ему глотнуть немного. Отметить первый настоящий трофей. Событие всё же. Кто ж знал, что сегодня… то есть, мы и надеяться не смели. Драко, ты готов? — Конечно! — Отец волнуется. Надо собраться. Забыть все те мысли, за которые господин назовёт изменником, просто забыть. Думать о том, как он горд, как счастлив, как рад обойти своих однокашников, стать первым с их курса, кто удостоился… А ведь когда-то действительно был бы счастлив и горд. До тех пор, пока не посмотрел вблизи на вожделенное служение, не испытал на собственной шкуре круциатусы милорда, не попробовал, каково это — пытать и убивать не в мечтах, а на деле. — Он прибыл, милорд. — Подойди, Драко. Я доволен тобой. Готов ли ты получить свою награду? — Я счастлив, мой господин. Счастлив служить вам. Это великая, величайшая честь. — Руку, Драко Малфой. Словно во сне, Драко смотрел, как палочка Темного Лорда выводит контур на его предплечье. Тис, вспомнилось вдруг, у господина тисовая палочка. Дерево смерти и вечности, ядовитое, идеально проводящее проклятья. Словно инфери из глубины вод, проступал на бледной коже череп со змеёй, но не это оказалось страшным. Драко чувствовал, как знак служения прорастает внутрь него, закрепляется под кожей, врастает в сосуды, вплетается в нервы. Не вытравишь. — Займи своё место рядом со мной, Драко Малфой. Отныне ты здесь по праву. — Благодарю, господин.