Мы будем жить

Патронус Грозного Глаза возник перед Гермионой, когда она готовила завтрак. — Грейнджер, твою налево! Куда ты делась? Я же сказал сидеть на месте и не высовывать носа наружу! Немедленно возвращайся! А утро начиналось так прекрасно… Гермиона пожала плечами, ловко перевернула поджарившиеся ломтики бекона и аккуратно разбила яйца – будет «глазунья». И кофе, обязательно кофе! После того, как она заливалась чаем все эти дни отчаяния и безысходности, кажется, что от запаха «Эрл Грея» просто стошнит. Патронус развеялся, не дождавшись ответа, а в кухню, опираясь о стену, вошёл Гарри. — Мне показалось, тут Грюм вопил. — Прислал Патронуса, — пояснила Гермиона. — Ругается. Я ведь сменила квартиру, а ему не сообщила. И не собираюсь сообщать! — она обернулась и нахмурилась: — Гарри, присаживайся. Тебе надо поесть и не надо напрягаться. Сейчас всё будет готово. — Ну-у, — протянул он, — напрягаться так, как вчера вечером или сегодня утром, я совсем не против. Надеюсь, ты тоже. — Только «за», — Гермиона невольно улыбнулась: утренняя «терапия» до сих пор отзывалась жаром смущения и удовольствия, а главное – Гарри действительно стало лучше! И не только в том смысле, что кошмары не снились. — Но сначала завтрак. Кухня в этой квартире была совсем крохотная, но уютная: шкафчики и занавески в прованском стиле, мягкие табуретки вокруг небольшого стола. Разве что букетика лаванды не хватает. В приступе несвойственного ей романтического озорства Гермиона взмахнула палочкой, трансфигурировав пустой спичечный коробок в симпатичную голубую вазочку и наколдовав скромный букет. Колдовать она не боялась: Лондон слишком велик и в нём слишком много волшебников, чтобы малозатратные бытовые чары выдали защищённое охранными заклятьями убежище. Да на её колдовство даже холодильник не среагировал! Только свет мигнул на долю секунды. Зато на лице Гарри расцвела мечтательная улыбка… Но спокойно позавтракать им не довелось. Едва Гермиона разложила яичницу по тарелкам, зазвонил мобильник. — Ханна, — ответила Гермиона на изумлённый взгляд Гарри. И сказала в трубку: — Да, я слушаю. — Решила, ты должна знать — Джинни привезли в Мунго час назад. Жить будет, но, — Ханна запнулась, — она невменяемая. Совсем. Скулит и ото всех шарахается. С такими работают легиллименты. Так что имей в виду — если она не выдала что-то важное, но это можно найти в её мозгах, Сама-Знаешь-Кто узнает. — Поняла, — Гермиона даже не попыталась вспомнить, что именно опасного можно найти у Джинни в голове. Совершенно ясно, что сейчас она должна просто обрубить все ниточки, не разбираясь, за какую из них может дёрнуть Волдеморт. — И ещё. Рона нашли мёртвым в Косом переулке. — Поняла, — машинально повторила Гермиона. Стало холодно, и от сытного аромата яичницы затошнило, совсем как несколько дней назад от чая. Вот почему Грюм устроил проверку. А сказать ей, значит, ему и в голову не пришло?! Достойный преемник Дамблдора! — У вас как дела? — спросила Ханна. — Лучше. Гораздо лучше. — Хорошо. Тогда я не буду заезжать — подозрительно. Свяжись со мной, если что-то понадобится. — Да, ты правильно решила, — подхватила Гермиона. — Зелья есть, всё есть. Не волнуйся. Невиллу привет. Без сил опустилась на стул, поймав встревоженный взгляд Гарри. Джинни, Рон… как жутко… — Гермиона? Что случилось? Должна ли она сказать Гарри? Если говорить, то и малфоевские воспоминания показать придётся. Ему и так сейчас плохо… Но утаивать важную информацию — не только нечестно, но, в их случае, ещё и опасно. — Плохие новости. — Она всё-таки не удержалась и уточнила: — Ты точно хочешь услышать их сейчас? — Послушай, милая… — Гарри придвинул табуретку, сел рядом и успокаивающе взял за руку. — Я понимаю, как ты из-за меня перепугалась. Но моя Гермиона отличается блестящим умом, верно? Как думаешь, пока идёт война, плохие новости могут ждать? — Прости, — Гермиона уткнулась лбом в его плечо. — Я знаю, ты сильный. Гарри медленно, нежно и успокаивающе гладил её вдоль спины. — А я знаю, что ты не разрешаешь себе побыть слабой. Когда-нибудь война закончится, милая моя. Мы победим и останемся живы. Поедем к твоим родителям. Поженимся. Снимем виллу где-нибудь на Лазурном Берегу. Будем купаться в море, валяться на пляже и пить кока-колу. Ты любишь кока-колу? — Терпеть не могу, — Гермиона невольно улыбнулась. — Ну и чёрт с ней тогда. Будем есть мороженое. Гермиона могла бы сидеть так вечно. И не нужно никакого моря, пляжа и мороженого, лишь бы её Гарри был жив и рядом с ней. Но прятаться от войны — не лучший способ победить. А так хочется ещё несколько безмятежных дней… — Ты знаешь, что с тобой вместе пропал Рон? — Мне говорили, — голос Гарри мгновенно заледенел. — Пытались меня убедить, что именно Рон меня выдал. Да… это будет больнее, чем ей казалось. Вцепившись в ладонь Гарри, как утопающий — в спасательный круг, Гермиона начала рассказывать… Из воспоминаний Малфоя Гарри вынырнул бледным, словно мертвец. — Я убью их. Всех, кто там был. «Дамблдор не одобрил бы», — мелькнула мысль, и Гермиону охватила злость. Действительно, Дамблдор осуждал убийства — даже убийства Пожирателей. И где теперь Дамблдор? Где почти весь первый состав Ордена Феникса? Где Рон, Джинни и все те, кого убивали и мучили эти ублюдки? — Ты прав. И я с радостью тебе помогу! Гарри нежно поцеловал её. — Конечно. Я и не сомневался, что всегда могу на тебя положиться. — Помолчав — Гермиона тем временем наслаждалась его объятиями, — он спросил: — Значит, Малфой сказал, что Снейпа застрелили? Вот так просто взял и застрелил какой-то маггл? Милая, нам нужно оружие. — Гарри… — Гермиона вздохнула, вспомнив собственное «надо раздобыть пистолет». — Легально раздобыть огнестрельное оружие… не знаю, вряд ли совсем невозможно, но я даже не представляю, с какой стороны подступиться к этой задаче. К тому же научиться хорошо стрелять — ничуть не проще, чем пользоваться волшебной палочкой. — Но палочку можно потерять. Её могут отобрать, сломать. И не всякая новая тебе подойдёт. Вот я сейчас без палочки — и что предложишь делать, если вдруг заявятся Пожиратели? Сковородкой отмахиваться? А ведь и правда… Как она не подумала?! Ведь палочка Гарри осталась там, её-то Малфой не вернул. А с тех пор, как пропал Олливандер, новую не купишь так просто. Кинделл остался единственным продавцом волшебных палочек в Британии, он докладывает о покупателях и Министерству, и Пожирателям – потому его и не трогают ни те, ни другие. Проще выбраться на континент. Правда, ходят слухи, что Волдеморт убил и Грегоровича, и менее знаменитого Леблана… в общем, там тоже неясно, к кому обращаться, и не факт, что это окажется безопасным. — Надо связаться с Кингсли, — предложил Гарри. — Он ведь работал в охране премьер-министра. Наверняка сообразит, где и как можно достать пистолет. И стрелять научит. — Да, так, пожалуй, будет проще всего, — согласилась Гермиона. — Только… не хочу, чтобы Грюм знал. И вообще — никто! От Ордена больше пустых разговоров, чем толку. За те три дня, пока… ну, ты понял… было очень много споров, один неудачный штурм Малфой-мэнора, после которого мало кто остался цел, и кончилось всё тем, что Грюм начал рассовывать оставшихся по тайным квартирам. И вообще – хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай сам. — То есть предлагаешь закончить войну вдвоём. — Гермиона ждала, что следующими словами будет «ты сошла с ума», но Гарри широко усмехнулся и заявил: — А что, отличная идея! Меня тоже уже достали все эти… планировщики-руководители. Они потратили несколько минут на ещё один поцелуй, после чего Гермиона наколдовала великолепного Патронуса. — Кингсли, нужно посоветоваться. Позвони мне по номеру…