Мы будем жить

— Мне всё-таки нужна палочка, — сказал Гарри. – Срочно. В Хогвартс. — Не хочешь светить там оружием? — предположила Гермиона – и тут же наткнулась на возмущённый взгляд. — Боюсь, — прозвучало это как угодно, только не как признание в страхе. Заметив изумлённый взгляд подруги, Гарри пояснил: — Представь – Большой зал в обед. Или холл, или коридор. Толпа школьников. Шум. И тут мы начинаем стрелять. Понимаешь, что из этого получится? При том что никто — вообще никто! — не поймёт, что происходит и чего нужно опасаться. — Ой… — воображение у Гермионы точно было слишком уж ярким. Сейчас в нём возникли собственные трясущиеся руки, рикошеты пуль от стен, много крови и детские трупы. А ещё – давка и паника. И затоптанные первокурсники. — Есть идеи? — Разве что близнецы, — не слишком уверенно отозвалась Гермиона. — Или вообще не ходить в Хогвартс. — Малфоя хрен поймаешь ещё где-то… Близнецы не подвели. Говоря откровенно, мелькнула даже мысль, что нужно было с самого начала обратиться к ним, хотя… нет, Кингсли, пистолеты и знакомство с «мистером Смитом» тоже пригодились. Но оставлять Гарри без палочки так надолго, когда эти два прохиндея за какой-то час раздобыли аж три на выбор!.. Чем она раньше думала?! — Как вы? — осторожно спросила Гермиона, когда Гарри покончил с выбором палочки. У них оставалось ещё немного времени, и, похоже, ей бессознательно хотелось растянуть эти несколько безопасных минут. — Мы – в бешенстве, — хмуро ответил Фред. — А мама плачет. Беспрерывно. Джордж подхватил: — Если вам нужны ещё палочки – в комплекте с бойцами, только скажите. — Не сегодня, — почти виновато отозвался Гарри. — Под мантией идём. А вообще – почему нет. Обговорим завтра, ладно? — Договорились, — в унисон кивнули близнецы. На том и распрощались. Хогвартс встретил мёртвой тишиной. Ни души в фойе, пуст Большой зал… Хотя время обеденное, большой дневной перерыв – Гарри с Гермионой специально подгадали, чтобы попасть в самый шум и сутолоку. Очень уж хотелось повторить сценарий с Яксли – устроить Малфою-старшему, а может, и ещё паре-тройке «столпов общества» не тихое устранение, а практически публичную казнь. Отомстить за Джинни – в конце концов, здесь её все знали, и многие могли понимать или догадываться, что случилось с подругой «главных нежелательных лиц». — Где все? — испуганно прошептала Гермиона. Они с Гарри прижимались друг к другу под мантией-невидимкой, и почудилось вдруг, что время обернулось вспять – снова первый курс, ночь, пустые коридоры, и впереди не убийство, а всего лишь тайный поход в Запретную секцию… Прекрасное чувство; жаль, ушло, едва появившись. — Да, накрыть Попечительский совет за обедом в Большом зале не вышло – жаль. — Гарри, судя по голосу, ничуть не волновался, а отступление от плана лишь сделало его гораздо собраннее. — Проверю по карте. Но развернуть Карту Мародёров он не успел: послышались тяжёлые, размеренные шаги, и прямо на них вышел Волдеморт собственной персоной. Почему-то первой мыслью Гермионы было: «Печатает шаг, будто император в кино – позёр!» А второй: «Почему в такие моменты в голову лезут исключительно неважные глупости?!» Между тем рука сама по себе сжалась на рукояти палочки; и тут Гермиона почувствовала на своих пальцах пальцы Гарри, а потом он шепнул в ухо: — Тихо. Тебя здесь нет. Я сам. И выскользнул из-под мантии-невидимки, оставив Гермиону с единственным вопросом: «ЗАЧЕМ?!» — Гарри Поттер. Да. Я знал, что ты придёшь сюда сегодня. Или ты и впрямь думал скрыться от Лорда Судеб? Гермионе казалось, она давно разучилась если не бояться — совсем не боятся только сумасшедшие! — то, по крайней мере, впадать в глупую панику. В конце концов, человек ко всему привыкает, а для них война длилась слишком уж долго — если разобраться, начиная с первого же курса в Хогвартсе. Но Волдеморт — вот так, рядом, она сказала бы «носом к носу», если бы у Тёмного Лорда вообще имелся нос! — не пугал, а именно вгонял в панику. В слепой, нерассуждающий, инстинктивный ужас. Она даже пошевелиться не могла — замерла, словно кролик перед удавом. Кстати об удаве… Нагайна! Мысль о змее-хоркруксе вывела из ступора, и Гермиона крепче сжала палочку и медленно-медленно, опасаясь проронить хоть звук, перевела дыхание. Волдеморт таскал свою любимицу с собой, когда собирался произвести впечатление или устрашить кого-либо; скорей всего, и сейчас змеюка где-то рядом. И наконец-то появится шанс проверить теорию, что живой хоркрукс не так прочен и неуязвим, как артефактные… Гермиона вздрогнула, когда её лихорадочно заметавшиеся мысли прервал спокойный голос Гарри. — Довольно скучно вечно от тебя прятаться. Думаю, пора ставить точку. — Как любил говаривать старик Альбус — ах, молодость! Время юношеского идиотизма и необдуманной торопливости. Ты разочаровываешь меня, Гарри Поттер. Ты, конечно же, слышал пророчество и поверил… верно? — А ты будто нет? Смех Волдеморта навевал мысли о буйных психах; впрочем, диагноз и без того очевиден. Вот только не нашлось пока санитаров, которые этого психа упакуют в смирительную рубашку… — «Ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой», — отсмеявшись, издевательски процитировал Волдеморт. — Ты мечтаешь о спокойной жизни? Я — нет; это удел обывателей. Величие — истинное величие — несовместимо с бесцветной жизнью обитателя болота. Выходит, и твоя смерть мне не нужна. Глупец! Если бы ты не стал моим врагом, мы смогли бы сосуществовать, занимаясь каждый своими делами и не мешая друг другу. И оба имели бы гарантии собственного бессмертия! Он повёл рукой — и, повинуясь его жесту, палочка вылетела из рук Гарри. В следующий миг Волдеморт оказался рядом — как будто не шагнул, а аппарировал на те несколько шагов, что разделяли их. — Но ты — мой враг, а к врагам я беспощаден. И не надейся на быструю смерть, Поттер. Я не идиот – уничтожать гарантию своего бессмертия. Ты нужен мне живым — пока ты жив, жив и я, иначе пророчество не исполнится, верно, Поттер? Ты ведь ходил на Прорицания? Разве вам не объясняли, что любое пророчество — палка о двух концах? «Но он же пытался убить Гарри… столько раз… — И тут же та часть рассудка Гермионы, что оставалась холодной и логичной даже перед лицом смертельной опасности, возразила: — Он перестал! После пятого курса, после битвы в Министерстве… Иначе тот же Малфой или Снейп за два последних курса нашли бы способ похитить Гарри, как сейчас похитили Джинни, и… и всё. Если бы Волдеморту действительно нужна была смерть Гарри, тот давно был бы мёртв». Возможно, Волдеморт принялся бы объяснять дальше – он, совершенно в духе киношных Тёмных Властелинов и просто злодеев, оказался любителем поболтать с обезоруженным врагом. Но Гарри болтать не желал, и у него имелось и другое оружие, кроме палочки. А детей вокруг не было. Наверное, чудо, что он вообще успел выстрелить – единственный раз, не тратя времени на прицеливание… кажется, даже попал – в живот? Ниже? Рука с пистолетом ещё продолжала движение, Гермиона отчётливо видела, как палец давит на спусковой крючок, и даже подумала, что в этот раз должен попасть удачнее. Но одновременно ослепительным предчувствием вспыхнуло понимание ошибки. Чудовищной, непоправимой ошибки. Рука Волдеморта – высохшая, словно у дементора – протянулась вперёд, но почему-то не к Гарри, а… к ней?! Мантия-невидимка полетела на пол, а Гермиона замерла уже не от ужаса, а от банальных обездвиживающих чар. — Общество грязнокровок не идёт магам на пользу. Ты омагглился, Поттер. Какой позор – предпочесть благородной волшебной палочке оружие грязи… Авада Кедавра. Гермиона успела осознать, что зелёный луч летит в неё. Успела подумать, что с ней Волдеморт не стал разводить болтовню, как с Гарри. Успела даже порадоваться, что её убьют хотя бы быстро, не станут мучить, как Джинни, и одновременно ужаснуться – она умрёт? Вот так? Быстро, прямо сейчас? А как же Гарри, что будет с ним?! Удивительно, как много мыслей успевает мелькнуть в голове за какую-то долю секунды… — Не она. — Гарри сдвинулся совсем немного, но этого хватило: на пути авады оказался он. — Гарри, нет!! — шок, ужас, боль… Гермиона видела, как медленно, невыносимо медленно, падает к её ногам любимый и единственный человек, видела – и не верила, что это происходит с ней. С ними. С их мирным будущим, в которое она уже почти поверила. Она даже не поняла, что действительно закричала – почему-то казалось, всё ненастоящее, словно во сне. Не поняла, как у неё в руках оказался пистолет – при том, что и палочку она как-то сумела не выпустить. Не поняла, что это не сердце стучит где-то в черепе, у самых ушей, а раз за разом звонко щёлкает пистолет, выплёвывая пули в живот, грудь, лицо змеемордого урода. Осталось единственное желание – пусть он сдохнет, сгинет, развеется… если не вместо Гарри… если Гарри на самом деле… умер? То пусть и этот урод сдохнет. Плевать на пророчества, плевать на всё — он просто не должен больше поганить своим существованием этот мир. Хватит. Мир стал неправильным. Странным. Как будто Гермиона смотрела через ярко-зелёные очки… словно оказалась в сказке, не в кошмаре, которым обернулся реальный волшебный мир, а в настоящей, правильной сказке – в стране Оз, Изумрудном городе. И в этом праздничном зелёном свете осыпался пеплом и развеивался чёрным дымом урод, убивший Гарри. А потом стало темно – совсем темно.