Шаг

Санс ушел первым. Оглядываясь назад, вы понимаете, что это и в самом деле не было такой уж неожиданностью. Вспоминая одно единственное ОЗ, имевшееся у него, вы можете только удивляться тому, как долго он протянул. Вам едва исполнилось девятнадцать тогда. Ну, во всяком случае, вашему телу. «Мы поступили!» — радостно вопили вы, забегая в его комнату — конечно, после всего, что он для вас сделал, скелет заслужил первым услышать эту новость. Вы уже предвкушали, как он дернется, просыпаясь, и, потирая глазницы, зевнет. «утра, малой. в чем дело?» Как затем он улыбнется гордо и скажет, что с самого начала в вас верил, взъерошит вам волосы и предложит отпраздновать это походом к Гриллби. Вот только вместо старшего из братьев вы нашли одиноко лежавшую на его кровати мятую курку, давно посеревшую от времени (за десять лет он так с ней и не расстался). И небольшую кучку пепла на ней. Он настолько любил поспать, что однажды просто не проснулся. Вы помните, как рыдали в обнимку с Ториэль и Альфис, пока его прах, аккуратно собранный в банку, развеивали над горой Эботт — в соответствии с его последней волей. И кто бы мог подумать, что беззаботный комик составит завещание сразу после переезда на поверхность? Папирус, к вашему удивлению, держался почти спокойно. Во время прощальной речи его голос почти не дрожал, а сразу после церемонии он отправился на работу. Уже позже, за бутылкой хорошего, крепкого виски он признался вам, что Санс еще за неделю до этого попросил его быть молодцом. Он знал слишком много — думаете вы — и унес свои тайны с собой. Сразу после того разговора вы плача тянулись дрожащей рукой к знакомой оранжевой кнопке. В последний момент, впрочем, вы одернули себя — он предпочел бы смерть еще одному перезапуску, и вы обещали, клялись больше этого не делать. Вы закрыли лицо руками, и на мгновение вам показалось, что он снова погладил вас по голове. ********** Азгор, погибший спустя еще четыре года, напротив, стал для всех настоящим шоком. Вы мало что помните о том времени — уйдя с головой в учебу, подработку и подготовку к экзаменам, вы опомнились уже спустя несколько дней, обнимая Ториэль в любимом саду короля. Они так и не успели сойтись снова, но поддерживали на удивление хорошие отношения для парочки бывших супругов. Возможно, дай им судьба еще немного времени… Со старым королем пришло проститься много народу — монстры, публичные люди, журналисты. Он был значимой фигурой на политической арене, и вы знали, что с его уходом ничто не будет как раньше. Монстры и люди так и не смогли до конца поладить, но теперь едва ли у бывших жителей подземелий был шанс на спокойную, вольную жизнь. Отныне волшебному народцу предстояло самостоятельно выбирать свой путь и его последствия, ведь после смерти законного монарха не осталось больше претендентов на престол. Конечно, вы ничего не смыслили в политике, но что-то вам подсказывало, что к наступлению эры демократии он был пока не готов. Убийцу Дримурра так и не нашли. Не то что бы в мире было множество бойцов, способных с одного удара уничтожить монстр-босса, но тем не менее расследование зашло в тупик. Папирус и Андайн буквально поселились на работе в тщетных попытках найти ублюдка — но ни упорство главы полиции Эботт-сити, ни чутье и смекалка ее заместителя не принесли желаемых результатов. Вы помните отчаяние на их лицах, помните растерянность и боль в глазах вашей приемной матери. Вы помните, как незадолго до случившегося, в один из своих редких «отпусков», он сам отвез вас через пару штатов на концерт одной из ваших любимых групп. Он никогда не любил хард-рок, но та поездка, превратившаяся в самое настоящее дорожное приключение с заглохшей машиной, поворотами не туда и ночевками прямо под открытым небом, показала, насколько сильно он любил жизнь. И вас. Уже тогда вы поняли, что мир несправедлив. Вы как никогда хотели повернуть время вспять, отправиться туда, где все было гораздо проще. И все же вам не хватило смелости это сделать. ********** Спустя еще двенадцать лет вы, казалось, уже и забыли, каково это — хоронить близких. И когда все вроде бы наладилось — вы хорошо устроились, завели отношения и были почти уже счастливы — произошло это. Лаборотории никогда не считались безопасным местом работы — несмотря на все предосторожности, всякое могло произойти. Несчастные случаи в этой области не были чем-то сверхъестественным, особенно по отношению к неопытным рассеянным лаборантам. И все-таки никто не предполагал, что однажды для вашей семьи это перестанет быть просто сухой статистикой. Следствие установило, что пожар начался по вине одного из сотрудников, пренебрегшего техникой безопасности и оставившего несколько особо опасных реактивов без присмотра. Толкнул ли он случайно поднос с веществами, которые так неудачно растеклись и смешались, или все же не просто так разбилось от падения ударопрочное стекло? Вы не знали и не были уверены, что хотели бы знать. Вы не хотели знать, кричала ли в панике Альфис, метаясь, как и все, по заваленным обломками коридорам. Не хотели знать, что чувствовала Андайн, когда с животным воем бросилась в огонь в отчаянной попытке найти ее. Не хотели знать, кто из них умер первым — задохнувшаяся, придавленная шкафом рептилия или иссохшая, обгоревшая до костей, но упрямо ползшая вперед женщина-рыба. Вы знали только, что их прах был найден рядом, едва ли не смешиваясь, и этого вам хватало, чтобы раз за разом представлять, как ваши друзья умирали, держась за руки. В один день, как когда-то шутил дядя Санс, намекая на пройденный вами ранее путь геноцида. Вы сдерживали слезы, сжимая в руках любимое копье Андайн, и думали, что вот сейчас-то «перезапуск» точно будет необходим. Это просто неправильно. Нечестно. *… Вы смотрели на повзрослевшего Папируса, который потерял не только брата, но и сестру. На мать, у которой кроме вас с ним никого больше не осталось. На любовь всей вашей жизни, свадьба с которой планировалась через месяц. Вы смотрели на них и понимали, что не можете бросить все это сейсас. ********** Когда пришло время Папируса, вы были уже готовы. Вам не раз приходилось терять тех, кто вам дорог, так что сейсас, думалось вам, это будет легче принять. Вы взяли трубку, сразу устроив телефон между плечом и ухом — в тот вечер вы были слишком заняты готовкой, и так вести диалог было гораздо удобнее. Но чего-то вы все-таки не учли, и когда сухой голос незнакомого полицейского сообщил вам, что ваш старший брат героически погиб, спасая людей от опасного преступника, миска с овощами незамедлительно полетела на пол. Близнецы крутились рядом, бормоча что-то невнятное, но вы, не обращая внимания на их лепет, обессиленно сползли на пол. Ваш собственный голос казался каким-то чужим, хриплым и неуверенным, и вы снова плакали, как когда-то давно, когда еще подростком потеряли дядю, а затем отца, и подруг, и… Вы, конечно, вскоре взяли себя в руки, позвонили Ториэль и попросили присмотреть за детьми — она уже была не в том возрасте, чтобы снова проходить через это. И даже на организацию достойных похорон — с посильной помощью государства, он же все-таки стал героем — вашего запала вполне хватило. За поддержку, конечно, стоило поблагодарить и его коллег, и вашу мать, и вашу замечательную вторую половину, что не давала вам расклеиться полностью. Но даже несмотря на это, вы не могли отделаться от мысли, что во всем этом есть доля вашей вины. Если бы вы просто нажали ту чертову кнопку пока могли, ничего этого не было бы. Вы хотели назад, в Подземелье, где жить было так просто и хорошо. Где можно было смеяться, есть ирисково-коричный пирог и взрывать кухню, не боясь, что через год-другой все ваши близкие уйдут окончательно. — Фриск, любовь моя, ты в порядке? Но вы не можете. У вас есть семья. Вы ненавидите себя так сильно, но вы не желаете их терять. ********** Прощание с Ториэль прошло для вас почти буднично. Монстр-боссы живут гораздо дольше обычных монстров, но вы чувствовали, что это скоро случится. Вы видели это в ее движениях, что становились все тяжелее и скованней. В седине, что стала заметно проглядывать в светлой шерсти. В тихом, усталом голосе, которым она читала сказки своим внукам, зачастую засыпая посреди истории. Вы знали, что скоро потеряете ее — вашу мать, защитницу, учительницу и последнее напоминание о далеком, счастливом детстве. Но за прошедшие десять лет вы и сами многое смогли переосмыслить. Первые седые волосы, морщины и утомляемость успели коснуться и вас, ведь люди стареют намного быстрее магических существ. И с высоты прожитих вами лет — полвека это пустяк лишь для монстров, но не для людей — вы понимаете, что успели примириться с неизбежным. Она ушла так же тихо, как ушел когда-то Санс. Вы просто сидели в обнимку в гостиной, пока дети играли в снежки во дворе, и, как много лет назад, читали сборник фактов об улитках. Точнее, читали скорее вы, в пол голоса, а Ториэль, задремав в процессе, просто согревала вас своим теплом. От нее пахло так же, как и в день вашего падения в Руины — корицей, теплым молоком и домом. В какой-то момент вы просто прижались к ней и начали вдыхать этот запах, стараясь запомнить. — Ты помнишь, что я люблю тебя, дитя мое? — тихо, ласково спросила она, и вы уже знали, что должно было произойти. — Да, мама-коза… — прошептали вы, пытаясь улыбнуться. — Хорошо…— облегченно выдохнула она и закрыла глаза. Вы еще долго обнимали ее плед, покрытый слоем розовато-белого пепла. ********** Это было так давно. Или все же недавно? Ваша память не слишком надежна в последнее время, но кое-что вы никогда не смогли бы забыть. Лицо ваше давно испещрено морщинами, а седина превратила когда-то густые темные волосы в редкое серебристое облако, но не узнать вас довольно сложно. Хотя вы сами с этим прекрасно справляетесь, регулярно забывая собственное имя и домашний адрес. Впрочем, думается вам, почти разменяв седьмой десяток лет и прожив еще Бог знает сколько путей в своей собственной временной петле, для вас это не является чем-то постыдным. На самом деле, вы знаете, что скоро придет и ваш час. Вы ощущаете это так же явно, как и то, что решимость продолжать идти вперед несмотря ни на что уже давно вас покинула. Вы прожили слишком долго, чтобы цепляться за жизнь. Дорогу молодым, и все такое… *Вы умерли. «перезапустить» или «продолжить»? *продолжить — че как, малой? — ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ, ЧЕЛОВЕК ФРИСК! — Дитя мое, мы все так сильно по тебе скучали! *Вы чувствуете, что вы снова дома.