Поцелуй меня, если осмелишься!

                    Весь следующий день Лорен невозможно скучала. Вчерашняя бурная ссора закончилась не менее бурным примирением. А потом они долго гуляли по полупустому пляжу, слушали шумный рокот волн и мирно беседовали. Лорен по большей части молчала. Ей бы очень хотелось рассказать ему о себе, поделиться своими историями — забавными и не очень, — но она не могла, боясь увязнуть во лжи еще больше. Поэтому на вопросы Мэтта отвечала скупо и односложно, предпочитая наслаждаться его рассказами и глубоким спокойным голосом. А когда они подошли к огромным покатым валунам, на которых нежились белые чайки, Лорен присела и подумала: как жаль, что ей нечем их покормить, а Мэтт, опустившийся рядом, спрятал руку в кармане, а потом поставил рядом с женской ладонью маленькую бледно-бирюзовую коробочку, перетянутую белой атласной лентой.       — Что это? — удивленно спросила она, покосившись на эстетическое чудо от Тиффани.       Улыбнувшись, он открыл футляр.       — Это пара серег, — преувеличенно серьезно просветил Мэтт, указывая на содержимое.       — Я вижу, что не пара кирпичей! Это подкуп?       — Это подарок. Я привык их делать женщинам, с которыми приятно провожу время.       — Это очень дорогой подарок, — бросив взгляд на украшение, заключила Лорен.       — Я очень приятно провожу время, — многозначительно ответил Мэтт.       Она взяла в руки коробочку и посмотрела на серьги. Изумруды сочного зеленого цвета в окружении россыпи бриллиантов на маленьких платиновых ободках неподвижно лежали на бархатной подушечке. Красивые и дорогие. Лорен сразу же почувствовала себя польщенной, но, естественно, принять их не могла. Ни по морально-этическим соображениям: ведь между ними все было не по-настоящему, а украшение — это уже что-то существенное, крепкое. Ни по чисто житейским: как она объяснит родителям происхождение такого дорогого подарка? Бойфренды Лорен никогда не тратили на нее таких баснословных сумм, да и парня сейчас у нее нет. Даже Мэтт и тот, если и был, то не у нее, а у Лорен Вудс. Она вздохнула и захлопнула коробку.       — Они очень красивые, и мне, правда, очень приятно…       — Я слышу какое-то «но», — продолжил за нее Мэтт.       — Но я не могу их принять, — невесело улыбнулась Лорен.       — Почему?       Она заметила, как по лицу Мэтта скользнула тень удивления и даже непонимания. Действительно, как это: такая особа, как Лорен, отказывается от украшений!       — По многим причинам.       — Поделишься?       — Нет, не поделюсь. — Лорен поставила коробочку обратно на камень и, вспомнив блондинку, сказала: — Я думаю, тебе не составит труда подобрать для них новую владелицу.       — Сомневаюсь, что мне удастся найти женщину с такими же потрясающими зелеными глазами.       Лорен почувствовала, как зарделась от его комплимента.       — Не думал, что женщины еще сохранили этот навык, — задумчиво проговорил Мэтт.       — Какой?       — Краснеть. — Он прикоснулся пальцами к пылающей женской щеке и, убрав густые волосы назад, снял с нее серьги.       — Ты можешь их хотя бы примерить? Не зря же я с самого утра мчался в магазин.       Лорен, как зачарованная, следила за его сосредоточенным лицом. Мэтт со знанием дела нежно продел тонкий ободок и аккуратно закрыл застежку, потом пристально посмотрел на творение своих рук и тихо произнес:       — Какая же ты красивая, Лорен. — Он трепетно коснулся ее губ и шепнул: — Самая… — И в этот момент она поняла, что окончательно пропала.       После того, как они разомкнули объятия, Мэтт повез ее ужинать. Он был галантным, чутким и внимательным, и Лорен казалось, что это настоящее и безусловно идеальное свидание. Свидание, на котором мужчина мечты ловит каждое слово и предупреждает любой каприз. А три бокала Шато Лафит сделали свое дело — она благополучно забыла все обиды и оскорбления, нанесенные Мэттом, и впервые чувствовала себя с ним действительно счастливой. А ночью, когда он медленно снимал с нее платье, целуя каждый дюйм освобожденной кожи, Лорен ощущала себя самой желанной, жизненно-необходимой ему, как вода или воздух. Таяла, словно воск, в его ласковых руках, и отдавалась так самозабвенно, полностью погружаясь в свои чувства и в этого мужчину.       А потом наступило утро, и Мэтт уехал. Куда — естественно, не сказал. Расспрашивать Магду она не стала. Та и так уже смотрела на Лорен с явным неодобрением и молчаливым порицанием.       Она вздохнула, отгоняя воспоминания о прошедшей ночи, и с тоской посмотрела на видневшийся за окном океан. Как бы ей ни нравилось купаться и загорать, но сейчас Лорен чувствовала, что отлежала все бока. Хотя результат был на лицо. Чуть больше недели в Хэмптонсе, и ее кожа приобрела ровный золотистый оттенок. Никаких следов от купальника, правда, за это стоит благодарить Мэтта и его необъяснимую тягу к эксгибиционизму, а также непомерному сексуальному аппетиту.       Когда солнце начало менять цвет с лимонно-желтого на насыщенный апельсиновый, а небо приобрело приятный розовый оттенок, Лорен услышала, как возле дома остановилась машина, и вышла на балкон. Мэтт стоял во дворе и курил, а Лорен ощутила то самое — смутно знакомое — томление в груди. Именно то, которое появляется в паре с зарождающимся чувством влюбленности и которое полностью расцветает, заполняя человека всего, без остатка, от теплой улыбки или трепетного взгляда объекта воздыхания.       Лорен ужасно соскучилась, и только благодаря гордости и образу, который все еще пыталась сохранить, погасила желание броситься вниз в крепкие мужские объятия, зарыться носом ему в шею и вдохнуть аромат тепла и солнца, которым пахла кожа Мэтта. Лорен осталась ждать его в своей комнате, надеясь, что он сам к ней придет.       О том, где он был, а точнее, не был ли с другой женщиной, она предпочитала не думать, делая вид, что ее это совершенно не волнует. А закрутившийся между ними роман, в душе Лорен предпочитала называть их отношения именно так, а не банальный трах, воспринимала, как своего рода приключение, как заключительный аккорд своей бурной молодости, последний этап перед переходом в самостоятельную взрослую жизнь. Потому что, как бы ей ни хотелось думать по-другому, мечтать о чем-то большем, Лорен понимала: после всего этого маскарада между ними просто не может быть ничего настоящего. Слишком много лжи.       Пока мысли со скоростью света проносились в голове Лорен, ноги без устали наматывали круги по небольшой комнате. Выждав положенный час, но так и не дождавшись заветного толчка в дверь, ведь стучать при входе в ее спальню Мэтт считал излишним, она сама решила отправиться на его поиски, напоследок тоскливо отметив, что уже начинает бегать за ним.       Лорен вошла в просторную светлую комнату, временно оборудованную под рабочую зону и заменявшую Мэтту кабинет. Он стоял на террасе, смотрел на сад и курил. Опять.       — Привет, — Лорен подошла, оперлась на край стола, но выходить на воздух не стала. Ей нравилось наблюдать за ним на расстоянии: смотреть, как Мэтт, не сводя с нее глаз, молча выпускал дым, как подходил и властно обнимал за талию, как дерзко срывал первый поцелуй и всегда добивался ее ответа.       — Привет, — отозвался он.       — Как дела?       — Хорошо. С чего это ты стала интересоваться моими делами? — без тени обычной насмешки спросил Мэтт. Лорен безошибочно уловила перемену. Больше не было заботливого и нежного мужчины. Сейчас перед ней стоял высокомерный и бескомпромиссный старший брат ее друга Дэниела Рейнольдса. Не более того.       — Ну, мы же почти родственники…       — Родственники? — перебил он Лорен.       — Я ведь еще невеста Дэнни, забыл? — как ни в чем не бывало напомнила она.       — Невеста?! Неужели ты до сих пор мечтаешь о свадьбе с ним?       — Почему нет? — бесхитростно пожав плечами, искренне ответила Лорен.       — А то, что ты трахаешься со мной, тебя не смущает? Или ты думаешь, что после всего что было, я допущу этот брак?       — А то, что ты делаешь, Мэтт, это нормально? — не выдержала она. — Трахаемся мы вместе, и не только я предаю Дэнни!       «Я, как раз-таки, никого не предаю!» — про себя воскликнула Лорен.       — Ненормально, — спокойно начал он. — Я себя не оправдываю и ответственности не снимаю. Может быть, Дэниел возненавидит меня, но зато я смогу уберечь его от самой большой в жизни ошибки. От тебя, Лорен.       Она не перебивала, но отметила, что Мэтт по-настоящему переживает. За то недолгое время, что они были знакомы, Лорен всего несколько раз слышала, чтобы он называл брата полным именем. Только тогда, когда был действительно не прав или виноват перед ним: начиная от рассказа, как заигрался в волейбол и не уследил, как десятилетний Дэнни решил прыгнуть с волнореза, разбил голову об скрытый под водой железный поручень и чуть не утонул, заканчивая отношениями с самой Лорен.       — Он тебе не поверит, — предчувствуя, что именно сегодня решится, чем закончится весь этот спектакль, заключила Лорен. — Сейчас твое слово против моего. Я скажу, что ты лжешь, чтобы поссорить нас.       Была, конечно, еще Магда. Но Лорен списала ее со счетов, потому как в спальню к ним она не врывалась и свечку не держала, а все остальное — это предположения, догадки и домыслы.       Мэтт рассмеялся, но ничего веселого в этом смехе не было.       — Ты ведь собиралась стать актрисой, может, устроим тебе пробы, посмотрим на сколько тебя любит камера.       «Этого только не хватало!» — про себя воскликнула Лорен, а вслух произнесла:       — Давай, Мэтт. Вернешься в Бостон, будешь любоваться и вспоминать, как развлекался с невестой брата.       Мэтт потушил вторую докуренную сигарету, подошел к ней и, обхватив руками темно-рыжую голову, сжал.       — Кто ты такая, Лорен? — Она вздрогнула, а он чуть усилил давление. — Что происходит у тебя в голове? Ты ведь не такая уж и тупоголовая девица, какой хочешь казаться.       — Мне больно, — тихо сказала она. Мэтт переместил руки на ее щеки и с неясной для самой Лорен интонацией, произнес:       — Ну почему ты такая, Лорен…       — Какая — такая? — дернув головой в тщетной попытке вырваться, вызывающе спросила она.       — Заткнись, Лорен, просто заткнись! — Он наклонился и закрыл ей рот поцелуем, обрубая на корню все попытки продолжить спор.       — Я уже готов принять любую девушку в качестве невесты Дэнни, но только не такую как ты, — оторвавшись от ее губ, заговорил Мэтт. — Любую, но только не тебя, Лорен.       Она усмехнулась. Мэтт и сам не знал, насколько эти слова были желанны для нее, именно этого заявления Лорен добивалась с момента их знакомства. Но почему тогда на душе так паршиво?       — Завтра у меня соберутся друзья. — Он отстранился от нее и строгим взглядом окинул гибкую загорелую фигурку. — Ничего особенного, небольшой коктейль вечером, и я не хочу тебя там видеть. К сожалению, ты совершенно не умеешь вести себя в приличном обществе, а отменить уже ничего нельзя.       Лорен сглотнула, первая пощечина достигла цели.       — Но это даже к лучшему. Если ты еще лелеешь надежду на продолжение отношений с Дэнни, то завтра мы похороним ее. Завтра, в том числе, будут и наши общие с ним знакомые, но его тут нет, и живешь ты со мной. Ты ведь понимаешь, людям свойственно обсуждать чужую личную жизнь и делать самые нелицеприятные выводы. — Мэтт развел руками, предлагая ей самой додумать, что придет на ум его друзьям.       «Ну что же, вторая пощечина тоже засчитана», — отстраненно подумала Лорен, и прикинула: ударит ли он ее в третий раз? Заявление о том, что завтра в его дом приедет женщина, которая ему дорога и которую он не желает оскорблять присутствием временной любовницы, стало бы венцом вечера, вишенкой на торте. Но Мэтт молчал, ожидая какой-то реакции со стороны Лорен. А она поняла, что и сама не хочет присутствовать на этой ярмарке тщеславия. Да и уверенности, что выдержит полный игнор Мэтта у нее не было. А что таковой был бы сомневаться не приходилось. Одно: появиться с ней на вечеринке или в ресторане, как со случайной знакомой, и совсем другое: представить Лорен друзьям в собственном доме, они ведь ненароком могут решить, что у такого мужчины, как Мэттью Джеймс Рейнольдс, может что-то быть с такой девушкой, как Лорен Вудс.       — Пятнадцать минут и меня здесь не будет, — наконец ответила она и сама удивилась, насколько спокойно звучал ее голос.       — Нет. Ты останешься здесь. Послезавтра приезжает Дэнни. Мы поговорим втроем и все решим.       — Прекрасно. Тогда я найду, чем занять себя завтра, чтобы не мозолить глаза тебе и твоим знакомым.       — Лорен, брось! Ты думаешь, я хочу спрятать тебя в твоей спальне? — Он громко вздохнул на ее красноречивое молчание. — Я хочу, чтобы ты хотя бы попыталась вести себя прилично!       — Мэтт, ты не поверишь, но у меня тоже есть гордость. Если ты не хочешь меня видеть, то не увидишь. — Лорен оттолкнулась от стола и, развернувшись, направилась к выходу. Она открыла дверь и, на секунду заколебавшись, повернулась к стоявшему позади мужчине.       — Но я тоже не хочу тебя больше видеть в своей спальне. Ты мне надоел. — Лорен не стала дожидаться его реакции и просто вышла. Когда она осталась одна в погруженной в вечерние сумерки гостиной, то бегом направилась в свою комнату, опасаясь, что взвоет от бессильной ярости и обиды прямо здесь.       Мэтт молча проводил ее взглядом и, устало взъерошив волосы, открыл дверцу мини-бара. Полупустая бутылка виски, тусклый свет полной луны и благоухающий весенними цветами теплый ветер стали его спутниками этой ночью. Уже два часа как Мэтт сидел на террасе, пил и пытался понять: где он ошибся? В какой момент все пошло не так? И почему стало так сложно? Не так он представлял себе поездку в Хэмптонс. И взаимодействие с вульгарной невестой брата тоже должно было быть другим.       Дэниел… Мэтт залпом осушил бокал и налил еще. Послезавтра им предстоит тяжелый разговор. А что, собственно, он ему скажет? Что Лорен — шлюха, и он просто хотел открыть на нее глаза? А так ли это? Мэтт был в этом уже не уверен. А циничные планы по ее нейтрализации сначала с помощью жесткого прессинга и непрерывного давления, потом секса и, возможно, даже, влюбленности с треском провалились. Он невесело улыбнулся. Это и не удивительно. Разве так влюбляют в себя женщину? Где подарки, ухаживания и красивые слова? Мэтт вспомнил вчерашний день и подумал, что поздно спохватился. А спохватился ли? Как раз-таки вчера он просто хотел порадовать Лорен, сделать приятное и никаких других целей не преследовал. И им было хорошо. Очень. А сегодня он все испортил. Опять.       Мэтт непонимающе уставился на дно бокала: то ли размышляя — куда подевался виски, то ли удивляясь — почему в последнее время ведет себя, как полнейший идиот? Он ведь всегда имел успех у противоположного пола и с женщинами был неизменно ласков, щедр и внимателен, пусть и недолго. Постоянство, к сожалению, не являлось его основной добродетелью. А еще Мэтт всегда считал себя спокойным, здравомыслящим и рассудительным человеком, но с Лорен он превращался в животное. Грубое и сексуально-озабоченное. Будто эволюция обернулась вспять, и у него остались только инстинкты: любой ценой заполучить понравившуюся самку! И он получил. Получил ее тело, а хотел еще и сердце. Но его Лорен отдавать не собиралась, как не собиралась и отступать. А Мэтт уже не чувствовал, что способен просто взять и вылить на нее тонну грязи, хотя именно это заслужила Лорен. Она ведь изменница, предательница, такая же, как и он сам.       — Какого черта все так сложилось?! — в ночную тишину притихшего дома в сердцах воскликнул Мэтт. Он ведь просто хотел, чтобы Дэнни хорошо подумал, прежде чем вступать в брак. Чтобы не допустил ошибку. Хотел, чтобы у них обоих все было по-другому, не так, как у родителей. Мэтт отлично помнил последние десять лет их семейной жизни. Мать с отцом находились за одним столом, а казалось, что по разные стороны земного шара. В какой-то момент между ними не осталось ничего, кроме двух сыновей. А ведь они были равны по социальному статусу, воспитанию, уровню образования, и то не смогли найти общего языка. Их влюбленность не переросла в глубокое сильное чувство, а больше у них не было ничего общего: ни увлечений, ни интересов. Только дети склеивали семью, заставляя родителей хоть как-то взаимодействовать. А о разводе, естественно, и речи быть не могло. Отец считал, что брак — на всю жизнь, но это, конечно же, не мешало ему иметь легион любовниц. А такой семьи Мэтт не хотел: ни для себя, ни для брата.       Он и сейчас был абсолютно уверен, что правильно поступает, препятствуя отношениям Дэнни и Лорен. Мэтт вообще не понимал, почему она так держится за них. Неужели только из-за денег? Но за то время, что они провели вместе, Лорен не показалась ему корыстной. Сукой, стервой и даже шлюхой, но не меркантильной девицей, а у Мэтта имелся опыт общения с такими. В Лорен он этого не видел, как и не видел любви к Дэнни. Он чувствовал привязанность и теплоту, но страсть, желание, чувственное томление — все то, что сопровождало любовь мужчины и женщины… Нет, этого он не ощущал. Потом в памяти всплыла вчерашняя ночь: Лорен во сне крепко прижималась к нему, согревала плечо своим теплым дыханием, а он любовался ей. Такой безмятежной, юной и прекрасной.       Мэтт не знал, чему верить. Ее словам, в которых она без устали твердила, что не выносит его, или ее телу, которое отзывалось на малейшее, даже самое невинное, прикосновение. А может, Лорен настолько хорошая актриса, что могла заниматься любовью, как неискушенная девушка, одаривая любовника верой в то, что он особенный, единственный и любимый?       Мэтт потер переносицу и налил еще виски. Бутылка стремительно пустела, а он так и не ощутил пьяного забытья, снова и снова возвращаясь мыслями к Лорен. Он хмыкнул, вспомнив, как спокойно, глядя в глаза, соврал ей о том, что рыжие не в его вкусе. А ведь она действительно красива. Украшение любого мужчины, достойная спутница на любом мероприятии. Но это только внешне. Или нет? Мэтт запутался. Если раньше у него было четкое мнение на ее счет, то теперь он ни в чем не был уверен. То, что Лорен не глупышка с интеллектом, как у стаканчика с мороженым, Мэтт догадался. Только не мог взять в толк, какого черта она настойчиво старается убедить его в обратном? А может, изначально он был настолько предвзято настроен, что не видел очевидного? Ответов на вопросы, как Мэтт ни старался, найти не получалось. Как и не получалось понять: отчего его так тянет к Лорен?       Да, она красива, но красоток возле него всегда было много. Красотой его можно привлечь, но не удивить и, уж тем более, удержать. Нужно много больше. И здесь он терялся в догадках. Лорен манила его, как непрочитанная книга, листая которую понимаешь, что язык тебе незнаком. Будто у нее была неведомая тайна, сложная загадка, хитрый замок, а у него не получалось найти разгадку, и никаким ключиком Лорен не открыть. А еще Мэтт не мог ее просчитать. Не знал, что она выкинет в следующую секунду. Не кинется ли с поцелуями на незнакомого мужчину, или же устроит жуткую сцену на людях, а может, наоборот, будет вести себя, как утонченная леди. А ее злой язык иногда хотелось вырвать с корнем, но Мэтт не мог не признать, что его заводило это противостояние. Обычно он предпочитал женщин мягких и податливых, а не строптивых и своевольных. Но зато с Лорен он забыл, что такое скука, а когда они не ругались, с ней даже было весело.       А вчера, когда они гуляли по пляжу, Мэтт полностью убедился, что с ней могло быть хорошо не только в постели. Он что-то рассказывал, а она просто слушала. И ему от этого было легко и спокойно. С Лорен ему не нужно было держать лицо и скрывать недостатки. Что-что, а худшие стороны своих характеров они демонстрировали на протяжении всего периода их знакомства. В каком-то смысле они были честнее друг перед другом, чем многие люди, живущие вместе годами.       А сегодня утром, когда Мэтт открыл глаза и посмотрел на спящую Лорен, то отчетливо осознал следующее: давно он не был в такой глубокой заднице. Он испугался собственной реакции на ее близость. Ему хотелось обнять ее, зарыться носом в волосы и будить частыми поцелуями, пока она не откроет свои кошачьи глаза. Потом любить долго и нежно, чтобы стереть из памяти все те грубые оскорбления, которые он без конца отпускал в ее сторону.       Как Лорен — маленькой распутной сучке с фермы — удалось завладеть его мыслями и чувствами, Мэтт не знал. Как не знал: есть ли достойный выход из сложившейся ситуации. Он сделал последний глоток, тяжелым взглядом прошелся по пустой бутылке и поднялся. В голове приятно зашумело, а ноги уже далеко не так твердо стояли на полу. Но, к сожалению, ни его чувства, ни желания после бутылки двадцатилетнего виски не изменились. Мэтт не собирался в одиночку ворочаться в холодной постели, поэтому, не теряя больше ни секунды, направился в спальню к такой горячей и желанной Лорен, абсолютно не задумываясь о том, что она велела не приходить.