Любви все времена покорны.

      Не изменяя своим привычкам, Гермиона проснулась с первыми лучами солнца, сначала не поняв, как она очутилась в женской спальне факультета Гриффиндора. Но потом в голове прояснилось, и девушка вспомнила события вчерашнего дня.  — А я-то думала, это всего лишь слишком реалистичный сон, — тихо вздохнула она, сев на кровати и потягиваясь.       Всё-таки, что-то хорошее она видела в этой ситуации, а именно — ей наконец удалось выспаться, чего в палаточном городке никогда не получалось, потому как в одной палатке с ней жили вечно храпящие Гарри с Роном и ходящая во сне Полумна с любящей поесть по ночам Джинни. Вспомнив о друзьях, Гермиона перестала улыбаться даже тому, что выспалась. В конце концов, хорошим сном нельзя заменить людей, ставших ей практически семьёй. Поднявшись с кровати, Грейнджер взглянула на вчерашний лист пергамента, и оставила на нём ещё одну небольшую запись: 14.07.98/04.09.973 — Что несёт нам день грядущий?..       Вновь поставив перо в чернильницу, девушка осмотрелась. Её соседки по комнате ещё мирно спали, поэтому в комнате было тихо. Даже сейчас, при свете дня, Гермиона не обнаружила никаких отличий от комнаты девочек в её времени. Тут была даже дверь, которая по идее должна была вести в ванную. Не в силах преодолеть любопытство, девушка открыла эту дверь, за которой с удивлением обнаружила почти такую же ванную комнату, какая есть в Хогвартсе и в её времени.       Конечно, профессор Бинс говорил, что цивилизация магов до девятнадцатого века развивалась быстрее, чем у маглов, но чтобы в десятом веке в древнем замке была почти современная ванная! Да, всё-таки Гермиона в очередной раз убедилась, насколько параллельно друг другу развиваются истории магического и магловского миров.       К её сожалению, никаких средств личной гигиены у неё с собой не было, а трансфигурировать их было не из чего, поэтому Грейнджер завершила утренние процедуры умыванием холодной водой и заклинанием расчёсывания, которым неплохо овладела при помощи Джиневры.       Когда Гермиона вернулась в спальню, одна из девушек, лет пятнадцати на вид, уже проснулась и сидела на кровати, совершенно не стесняясь того, что была полностью обнажена. Что ж, видимо, привычное Гермионе нижнее бельё даже у магов появилось позже десятого века. Незнакомка встретила девушку любопытным и изучающим взглядом.  — А ты… Правда… ну… путешественница во времени? — неуверенно спросила она, проводив Гермиону до кровати всё тем же взглядом.  — Думаю, это не совсем подходящие слова, — вздохнула Грейнджер, думающая о том, что стоило бы трансфигурировать свою одежду во что-то более подходящее к средневековью. — Я переместилась во времени не по собственному желанию, а из-за магического артефакта, и теперь… просто хочу вернуться домой, — тоскливо добавила она.       Взгляд девушки стал сочувственным, и она, тихо поднявшись со своей кровати, села рядом с Гермионой, ободряюще положив руку ей на плечо.  — Не переживай, наши профессора обязательно найдут способ, как вернуть тебя в своё время, — подбодрила незнакомка Гермиону. — А пока, я думаю, даже в чужом веке людям нужны друзья. Меня зовут Элизабет, — приветливо улыбнулась она.  — Я Гермиона, и я очень рада обрести здесь друга, — улыбнулась в ответ Грейнджер.

***

      Когда Элизабет была готова (не без помощи Гермионы, затянувшей корсет на непривычном для путешественницы во времени платье), девушки спустились в гостиную, столкнувшись там с сонным Годриком.  — Доброе утро, миледи, — улыбнулся он ученицам, склонившись в полу-шутливом поклоне.  — Доброе утро, милорд, — не сдержалась от ответной улыбки Гермиона, сделав небольшой реверанс. — Нельзя ли узнать, что вы с другими профессорами решили, касательно меня? — спросила она, когда все трое направились к выходу из гостиной.  — Признаться, ни к какому реальному решению проблемы мы не пришли, потому как не знаем, какой силой обладал перенёсший тебя сюда перстень, где он оказался после перемещения, кто заколдовал его, и даже, как он выглядит, — ответил Годрик. — Доброе утро, Розита, — поздоровался он с закрывшемся за ними портретом.  — Доброе утро, миледи, — в один голос произнесли Гермиона и Элизабет.       Полная Дама сонно кивнула в ответ на приветствия, и компания направилась к Большому залу.  — Ну, с последним я могу помочь, — задумчиво сказала Грейнджер. — Я отлично запомнила, как выглядел тот перстень, и, возможно, смогу нарисовать его.  — Тебе стоит обсудить это с Кандидой, за принятия важных и серьёзных решений у нас отвечает она, — с усмешкой произнёс Годрик.  — А за что отвечаете Вы? — поинтересовалась Элизабет.  — За то, чтобы обучение в нашей школе было более привлекательным для юных леди, — обаятельно улыбнулся Гриффиндор, заставляя девушку покраснеть до корней волос и смущённо отвести взгляд.       Гермиона не смогла сдержать весёлой усмешки. Никогда она не думала, что будет вот так идти рядом и вполне себе по-дружески беседовать с одним из основателей Хогвартса, характер которого до ужаса напоминал ей близнецов Уизли. Усмешка испарилась с её губ при воспоминании о двух наглых парнях, шутки которых ей всегда нравились, но имидж строгой старосты разрушать было нельзя, иначе её не смогли бы уважать даже первокурсники, которые должны были её слушаться. Но… Сейчас она ведь не в своём времени. И ей не нужно сохранять авторитет старосты, значит, Гермиона наконец может позволить себе быть… Самой собой?       От принятия этой мысли Грейнджер снова смогла улыбнуться.  — После завтрака можешь пойти на занятия Когтевран, и там у вас будет возможность всё с ней обсудить, — проговорил Годрик, обращаясь к ней. — Хотя, она слишком ответственно относится к своим урокам, так что если вдруг заскучаешь, можешь наведаться ко мне, или же к Пенелопе, она точно будет рада компании, — чуть подумав, добавил он.  — Приму к сведению, — отозвалась Грейнджер.       Они добрались до дверей Большого зала, куда уже стекались сонные ученики и где за учительским столом уже сидели трое из четырёх преподавателей. Оставив Гермиону на попечение Элизабет и сказав, что он расскажет об их разговоре Кандиде, Годрик направился к столу преподавателей.       Стоило ему отойти, Гермиона вдруг почувствовала себя жутко неуютно. Теперь она ясно ощущала на себе изучающие взгляды, чувствуя себя под ними, как редкий музейный экспонат, а со всех сторон доносились возбуждённые перешёптывания учеников.  — Не обращай внимания, — посоветовала Элизабет, заметив её состояние.  — Легко сказать, — вздохнула Грейнджер, опуская взгляд в тарелку.

***

      После завтрака Гермиона всё же пошла на урок заклинаний с Когтевранцами и самой Кандидой. Последняя, узнав о том, что Грейнджер самая одарённая волшебница своего поколения, решила, чтобы Гермиона не скучала, завалить её свитками с описанием магических ювелирных украшений, которые отыскала в пока что небольшой библиотеке Хогвартса, чтобы девушка нашла что-то похожее на заколдованный перстень, перенёсший её сюда. И пока Кандида учила учеников заклинанию левитации и его правильному произношению (Волшебники этого века пользовались исключительно беспалочковой магией, о чём Грейнджер знала из учебников истории), девушка читала написанные в основном на латинском языке свитки.       К концу урока она, просмотрев большую часть предложенных вариантов, так ничего и не нашла, но вот глаза болели от непривычного, хоть и хорошо знакомого языка.  — Ты уверена, что не нашла ничего похожего? — нахмурившись, спросила Кандида, когда кабинет заклинаний опустел.  — Уверена, — вздохнула Гермиона. — Ты не знаешь, где сейчас урок у Годрика? Хочу к нему наведаться, — проговорила она.  — У него, насколько я помню, Трансфигурация, кабинет на первом этаже, тебя проводить? — предложила Когтевран.  — Нет, спасибо, я знаю, где это. В крайнем случае, спрошу у сэра Николаса или портретов, — проговорила Гермиона.       Обе девушки вышли из кабинета, Кандида попрощалась с Гермионой и пошла направо, чтобы дойти до кабинета, в котором у неё и её учеников состоится следующий урок, а Грейнджер направилась к лестнице, ведущей на первый этаж.       В кабинет Трансфигурации она вошла сразу за Годриком и его учениками.  — Соскучились по моему обществу, миледи? — с обаятельной улыбкой произнёс Гриффиндор, заметив Гермиону.  — Моё сердце не пережило такой долгой разлуки с Вами, милорд, — подыграла та, драматично приложив руку к груди. — А на самом деле мне просто кажется, что твои уроки проходят куда веселее, чем уроки Кандиды.  — Так и есть, пусть Кандида категорически против моих методов преподавания, — улыбнулся Гриффиндор.  — В таком случае, могу я поприсутствовать на этом уроке? — приподняв брови, спросила Грейнджер.  — Конечно, можешь даже занять мой стол, я всё равно там никогда не сижу, — беспечно отозвался парень.       Улыбнувшись, Гермиона проследовала к преподавательскому столу, заваленному всевозможными свитками и перьями, многие из которых были сломаны. Девушка только более менее разгребла этот хлам, освобождая себе место на столе, как прозвенел колокол.  — Ну что ж, начнём, — проговорил Годрик, встав у доски. — Кто помнит, что нужно было сделать самостоятельно?  — Научиться трансфигурировать пергамент в бумагу, — отозвался кто-то из учеников.  — Отлично, Симон, у тебя получилось? — спросил Гриффиндор.       Кивнув, Симон трансфигурировал лежащий перед ним пергамент в бумагу, делая непонятные жесты руками.  — Неплохо, — одобрительно заметил Годрик. — Симон освобождается от домашнего задания на следующий урок за то, что не постеснялся продемонстрировать нам свои умения, — после этих слов Гермиона поняла, почему Кандида не одобряет методы преподавания основателя львиного факультета, но сама девушка невольно улыбнулась.       Гарри и Рон были бы рады учиться у такого преподавателя…  — Так, кто сможет проделать то же самое, но без помощи рук? — спросил Годрик, оглядывая учеников. Тишина. — У кого это получится, того официально освобожу от любого урока.       Почти все ученики тут же подняли руки, а Гермиона, закатив глаза, достала из стоящей на столе чернильницы одно перо и, подтянув к себе первый попавшийся клочок пергамента, принялась рисовать образы из своего времени…

***

      По окончанию урока Грейнджер даже не заметила, как опустел кабинет, и оторвалась от пергамента только тогда, когда Годрик облокотился о стол напротив неё и наигранно покашлял. Она вскинула голову, тут же сталкиваясь с его заинтересованным взглядом.  — Что рисуешь? — поинтересовался он.  — Да так, ничего интересного, — вздохнула девушка, пробегая взглядом по рисунку.       На листе в разброс были изображены разные магические безделушки, такие как маховик времени, напоминалка, спектрально-астральные очки, удлинители ушей и тому подобное. Но были тут и тёмные артефакты, а именно — несколько крестражей Волан-де-Морта. Помимо всего этого на пергаменте чётко были изображёны меч Гриффиндора и кольцо, по вине которого Гермиона и оказалась здесь.       Бегло осмотрев пергамент и заметив меч, который он заказал у гоблинов не больше года назад и который сейчас находился в его спальне, Годрик невольно улыбнулся, а в конце его выражение лица стало задумчивым.  — Ты говорила об этом перстне? — прищурившись и не отрывая взгляда от рисунка, спросил он.       Гермиона лишь немного недоуменно кивнула в ответ.  — У меня такое чувство, что я уже видел его раньше, — задумчиво произнёс парень.  — Ну, может быть он изображён на каком-нибудь из свитков, которые ты мог читать, — предположила Грейнджер.       Годрик поднял на неё чуть насмешливый взгляд и произнёс:  — Если учесть то, что я беру в руки свитки только в случае крайней необходимости, то это маловероятно. Нет, я видел его в действительности. Но, нам бы уже следовало направиться в подземелья, у меня там сейчас урок.  — А, да, конечно, — опомнилась девушка, встав из-за стола, и они пошли к выходу из кабинета. — А почему ты не любишь читать? — решила полюбопытствовать она.  — Не вижу смысла, ибо ни к чему нельзя быть готовым, зная о том, с чем тебе предстоит столкнуться, только в теории. А я — человек практики, — ответил Гриффиндор. «Интересно, что бы на это сказали в министерстве образования?» — с улыбкой подумала девушка.       Когда они были уже у лестницы, ведущей в подземелья, оттуда со своим обычным высокомерным выражением лица вышел Салазар Слизерин.  — Судя по всему, ты уже не так уж сильно хочешь вернуться в своё время, — заметил он, остановившись у лестницы, тем самым не давая Гермионе и Годрику спуститься вниз.  — Неужели высший свет общества снизошёл до общения с маглорождёнными? — язвительно произнесла Грейнджер, скрестив руки на груди.  — Так ты ещё и маглорождённая? — с едва заметным удивлением спросил Слизерин.  — Да, и что с того? — с вызовом ответила Гермиона, вздёрнув подбородок.       Эта привычка всегда делала её более уверенной в себе во время какого-либо спора.  — Хотя, чего ещё можно было ожидать от наглой выскочки, — словно для самого себя, произнёс Слизерин. — Да, Гриффиндор, сомневаюсь, что теперь ты отпустишь её от себя, вы ведь так похожи, — усмехнувшись краешком губ, добавил он, взглянув на зло прищурившегося Годрика.  — Как ты меня назвал? — с яростным блеском в глазах переспросила Гермиона, и воздух вокруг неё стал потрескивать, словно наэлектризовался.  — Наглая, самоуверенная выскочка, которая на деле ничего не умеет и так легко поддалась действию тёмно-магического артефакта, — отчеканил Салазар.  — А не ты ли этот артефакт создал? — подозрительно спросила Грейнджер.  — Если бы это было так, я сделал бы всё возможное, чтобы магловское отродье вроде тебя не смогло и на метр подойти к моему созданию, — с презрением ответил Слизерин.       Злость девушки достигла своего предела, воздух стал напряжённым до невозможности, и в следующую секунду, словно неконтролируемый всплеск магии, из её груди вырвался слабый электрический разряд в виде молнии, от которого Слизерину едва удалось увернуться.       Все трое волшебников впали в ступор, а Гермиона посмотрела на свои трясущиеся руки, по которым также бегали электрические искры, которые она почему-то совершенно не чувствовала.  — Пойдём, Гермиона, скоро начнётся урок, — как ни в чём ни бывало произнёс Годрик, отойдя от шока, и девушка заставила себя всё-таки сдвинуться с места.       Когда они уже начали спускаться по лестнице, Годрик вдруг резко обернулся, выставив руки вперёд, и Гермиона, не сразу понявшая, что происходит, краем глаза заметила, как в воздухе мелькнула огненная стена, в которую попало пущенное Салазаром заклятье. У девушки сердце на секунду замерло от испуга.  — Нападать со спины, тем более на девушку, вполне в твоём духе, — презрительно произнёс Годрик, опуская руки, и пламя тут же исчезло. — Идём, Гермиона, — добавил парень, взглянув на девушку, и они беспрепятственно спустились в подземелья.  — У тебя раньше бывало такое? — спросил Годрик, когда они достаточно далеко отошли от лестницы.  — Ты про молнию? — уточнила Гермиона, невольно вздрогнув от сырости и холода подземелий и обняв себя руками.  — Да, про неё, — кивнул Гриффиндор, скидывая с плеч свою мантию, и накинул её на дрожащие плечи девушки.  — Спасибо, — поблагодарила она, плотнее укутавшись в тёплую одежду. — А что касается молнии, то со мной никогда не случалось ничего подобного, но у меня есть основания полагать, что в этом времени моя магия стала сильнее, потому как в этом времени магии в мире вообще больше, чем в моём.  — Почему ты так считаешь? — недоуменно спросил Гриффиндор, щелчком пальцем разжигая огонёк в потухшем факеле на стене.  — В моём времени преобладают магловские технологии, а волшебники не могут по-настоящему управлять своей внутренней магией без волшебной палочки, которая даёт выход силам волшебника, когда он использует какое-либо заклинание, — со вздохом пояснила Грейнджер.  — А в твоём времени маглы также притесняют волшебников? — поинтересовался Годрик.  — Можно и так сказать, — протянула девушка. — Просто законы магического мира запрещают маглам знать об этом мире без крайней необходимости, так что, мы с ними почти не пересекаемся. Хотя, ко мне это не относится, потому как мои родители всё-таки являются маглами, и до одиннадцати лет я даже не подозревала о том, что у меня есть волшебные силы.       Позади послышались торопливые шаги, и Гермиона, обернувшись, увидела спешащую к ним Элизабет.  — Я тоже была бы не против послушать твои рассказы, — улыбнулась она, втиснувшись между Гермионой и Годриком. — Кстати, хорошо выглядишь в этой мантии. Ну, по крайней мере, точно скромнее, чем в своей обычной одежде, — заметила Элизабет.       Грейнджер невольно улыбнулась и мельком взглянула на так же улыбающегося Годрика.

***

      Войдя в кабинет Трансфигурации, Салазар проследовал к преподавательскому столу и навёл там порядок парой резких и раздражённых взмахов руками. Стараясь усмирить всё ещё бушевавшую в нём ярость, Слизерин сжал руки в кулаки.       Что о себе возомнила эта девчонка?! Она куда наглее всех учеников Годрика вместе взятых, под стать самому Гриффиндору. Действительно надеется вернуться в своё время? Ха, как бы не так. Нет, Годрик наверняка сделает всё, что угодно, лишь бы она осталась здесь, даже если они найдут способ вернуть её в её время, что маловероятно, а уж он, Салазар, постарается сделать всё, чтобы превратить её жизнь в ад…       С этими мыслями он опустился на стул, и Салазару на глаза попался изрисованный лист пергамента. Он с любопытством взглянул на изображения, и на его губах заиграла мерзкая улыбка, когда он увидел хорошо знакомый перстень.       Что ж, теперь Слизерин был окончательно уверен в том, что шансов на возвращение у этой девчонки нет…