Вне списка

У девушки получилось попасть в школу только в середине 3 урока. Большое четырехэтажное здание окружал высокий двухметровый забор, много растений: цветов, хвойных и лиственных деревьев. Вся эта зелень радовала глаз и просто не могла не нравится. Директором оказалась милая и улыбчивая женщина с очень большим кхм «обаянием», пожалуй, даже слишком, такому каждая бы позавидовала, да к тому же ещё и в её то возрасте. Два светлых хвостика придавали ей некий озорной вид, вечно горящие карие глаза так же не позволяли точно узнать, что эта женщина прожила очень много лет. Она расспросила девушку о самочувствие, о том хочет ли она учиться и ещё множество ненужных вопросов, на которые девушка отвечала кивками головы либо что-то простое и односложное. Настроение было испорчено ужасной поездной. Из кабинета директора её забирал Ирука, девушка даже в глаза ему не могла смотреть, было почему-то стыдно, хотя она и спасла главу их страны, спасла жизнь, отняв чужую, стыдно почему-то было только перед Ирукой, который ничего не знал. Класс был мягко сказать странным. Чего стоит только одна девушка, у которой были розовые волосы, тот цвет, от которого подростка тошнило. - Итак, с этого дня с вами будет учиться новый ученик. Представься, пожалуйста. - Ирука была на удивление воодушевлен. - Михайлина Хатаке. Все посмотрели на девушку. Ведь фамилию Хатаке носили только два человека в их стране. Друг и помощник Хокаге, а также их учитель математики Ирука. Услышать из чужих уст такую фамилию, конечно же, заинтересует. Правда осматривали её секунд 15 и, посчитав неинтересной, снова принялись за свои дела. Кто громко шептаться о парнях, о косметике, о красоте, кто об учебе, о спорте. В общем, было не интересно с обеих сторон. Свободное место было только рядом с весьма симпатичной девушкой и с рыжим парнишкой, Михайлина решила сесть с девушкой. Бледно-сиреневые глаза смотрели в окно, по зажатой фигуре было понятно, что девушка чувствует себя некомфортно, длинные темные волосы, отливающие на свете фиолетовым, и заплетены в косу. Недолго думая, Михайлина села к ней. - Привет. - З-здравствуй. - Меня Михайлина зовут, а тебя? - Х-Хьга Х-хината. Нормально разговорить девушку получилось только на 5 перемене. Удалось узнать много информации о своих одноклассниках и об иерархической системе. Как и в любой школе в этой были: короли, королевы, их поданные или свита, отбросы, изгои другими словами. Все как обычно. А ещё здесь так же проверяют к какому «слою общества» будет принадлежать новенький. Так же стало известно, почему Хината не разговаривала с Михайлиной, девушка, от природы обладая невероятной скромностью, не могла нормально общаться с людьми, поэтому её сразу отнесли к низшим слоям и если начинаешь общаться с кем-то подобным, то ты автоматически становишься таким же. Обычные стереотипы и школьные правила, иногда даже обидно становится за такое. - Так даже лучше, меньше лишнего внимания к моей скромной персоне, - попыталась пошутить Михайлина, вышло не очень. Все делали вид, что новый ученик в класс не приходил, да и не был вообще никогда, и в планах не планировалось даже такое. Такое поведение вполне устраивало Михайлину. Никто её не тревожил ни взглядами, ни вопросами, не своим жалким существованием. Какаши приехал без опозданий за своей семьей в школу и выглядел чем-то раздосадованный и опечаленный. Мужчина специально избегал взглядов на дочь, был молчалив и мало похож на себя. - Я не успевала, - неожиданно начала говорить Михайлина, - слишком поздно поняла, что он был не один. Я бы не успела, у меня не было другого выхода, я ведь человек, я не быстрая и не сильная. Я не успела бы, но и позволить убить вас я не могла. - Откуда ты знаешь, как пользоваться пистолетом ТТ? Он ведь… - 33 года. Тульский Токарева. Старый пистолет, именно того года. Раритет. Я понятия не имею, как я могу им пользоваться. Просто знаю, больше ничего сказать не могу. Я большего не знаю просто. – Девушка стала потирать лоб рукой. - О чём вы сейчас говорите? – Ируку пугало то, о чем говорила его семья, но вмешаться он решил только сейчас. Какаши кратко, но понятно, всё объяснил. Ирука был в шоке, он никак не мог представить себе, что невинный цветок, коим являлась его единственная, хоть и приемная, дочь, могла просто наставить пистолет на кого-то и выстрелить. - В своё оправдание скажу, что он был мразью, какую поискать надо. Детей насиловал, убивал просто так, его давно надо было посадить, но его никак найти не могли. На самом деле просто у него связи в правительстве, я даже знаю кто. - Это не оправдание для того что ты сделала! – Снова начал кричать Какаши. - А лучше чтобы он продолжал детей убивать? Ваш мир далеко не идеален. Он еще ужаснее, чем кажется на первый взгляд. И вам давно пора было к этому привыкнуть. Мир не волшебная сказка, в которой все хорошо и прекрасно, это чудовищный лабиринт в котором нужно выживать, а выживает, как правило, сильнейший. Тычок в правду был не из самых приятных. Пожалуй, самое болезненное было слышать это из уст 16-летней девочки, которая «жить» начала 3 месяца назад, чудом пробыв в коме всего неделю. - Я знаю, что это неправильно, - продолжила говорит девушка, - я не вправе забирать чью-то жизнь, но он был чудовищем, на его счету было около 20 невинных детей, в сотни раз больше убитых просто из-за скуки. На моём месте любой поступил бы также. - Не любой. - Найти подходящую ситуацию и даже невинный во всех смыслах ребенок вгонит тебе нож в спину. А мне сейчас что-то о неправильности убийств пытается сказать тот, кто убил впервые в 13 лет. - Тот был… - Уродом, каких поискать, но и тот, кого убила я тоже не был святым. - Я и ты это разное, ты девушка, как дальше будешь жить? - Нормально. Угрызения совести мне явно не грозят. К тому же повторюсь, убить легко, если знаешь, что убиваешь чудовище. Нервные хлопки дверями заставляли Ируку каждый раз вздрагивать. В то время как из дома были слышны крики и звук бьющейся мебели, чета Хатаке не рисковала выйти, что-то подсказывало им, что вмешайся они сейчас и всё что получилось построить, рухнет в одночасье. - Какаши, где мы проглядели? - Не знаю. Где-то все же проглядели. В машине пара просидела примерно час, пока в доме всё не стихло. Резкие перепады настроения были не частыми гостями у прекрасного создания, в принципе, как и приступы ярости, но в такие моменты она была действительно страшна и кажется, что даже глаза меняли цвет. На этот раз снова пострадала гостиная. - Давайте хотя бы с завтрашнего дня начнём ремонт, - поставила установку Михайлина и со спокойной душой ушла в свою комнату, делать уроки. С этого дня начался ремонт и активное посещение школы. Все старались забыть о случайном инциденте. Ученики продолжали на неё не обращать внимания, она благодарна своей невзрачной внешности за это, ну или почти невзрачной. Кто-то всё же кидал на неё заинтересованные взгляды, но она делала вид, что не замечает их. Дни сливались в недели, а никаких продвижений не было. Девушке нравилась школа, большинство учителей были добрыми, понимающими и Учителями с большой буквы в общем, но были и другие. - Как ещё называют Елизавету I? – спросил мерзким голосом Ибики-сенсей. Мужчина со шрамами на лице никому не нравился, но преподавал хорошо. Любил жесткий стиль, диктаторский. - Королева Девственница, - ответила, не подумав, а ещё зачитавшаяся, Михайлина, - последняя из династии Тюдоров. Дочь Генриха VIII и Анны Болейн. Отец надеялся на сыновей, но от Анны были только дочери. Анну казнили из-за якобы измен. В общем, мужик был со странностями, стольких баб казнил. Девушка не заметила приближения опасности в виде учителя, поняла только что что-то не так, когда заикающаяся Хината подергала её за рукав. И ничего не понимающая Михайлина только и могла, что непонимающе посмотреть сначала на Хинату, а затем на разбойничью физиономию преподавателя, которая с каждой секундой становилась всё ближе и ближе. На весь класс раздался громкий глоток. - Что? – грубо спросил Ибики-сан. - Королева Девственница, последняя из династии Тюдоров. Дочь Генриха VIII и Анны Болейн. Отец надеялся на сыновей, но от Анны были только дочери. Анну казнили из-за якобы измен. В общем, мужик был со странностями, многих жен казнил. - Девушка искренне не понимала, что она сделала не так. - Ты самая умная что ли? – глаза учителя начали загораться красным. - Хм, вы задали вопрос, на него ответили, зачем вести себя так? – пока ещё спокойно спросила Михайлина, хотя сама уже начала закипать. – Может вы и умнее нас, но заставлять выставлять самих себя тупыми это уже не в какие ворота, вы перегибаете палку. Весьма странные методы преподавания. Кипящий от злости Ибики напугал рядом сидящую Хинату, которую чуть удар не хватил. Ударить ученика не позволяла гордость, к тому же ещё и девушку. Но эту неадекватную, по-другому просто не скажешь, хотелось придушить, но этого нельзя было делать, по крайней мере, не так демонстративно, нужно действовать более изощрённо и изящно. Теперь все говорили только о Михайлине, что её жутко раздражало. Хината печально смотрела на девушку, будто она скоро умрёт, а сама обладательница странного имени не понимала, что вообще происходит, но решила не обращать на это внимание, не настолько же Ибики-сенсей отчаянный, чтобы мстить ребенку. Последний урок был так же Ибики-сана, химик-биолог, ух, страшная смесь, а ещё и историк, неожиданное сочетание. Никто, зайдя в класс, не обратил внимания на то, что воздух тяжелее и вообще с каким-то странным еле уловимым запахом, кроме Михайлины. Девушка тоже решила не обращать внимания, пока не начала жутко кашлять, с разрывающей болью в горле. Не спросив разрешения, она выскочила из класса, под наигранное негодование учителя и ничего не понимающих одноклассников. В коридоре ей пришлось сесть на колени, чтобы хоть как-то приглушить звуки рвущейся крови из горла. Нужен был свежий воздух, но в коридоре она бы не смогла открыть окна, пришлось бежать на крышу. Немного придя в себя, девушка составила логическую цепочку, и всё встало на свои места. Надев перчатку с железными пластинами, которая не позволяла ей сломать руку, она направилась в класс. Из кабинета раздавался приглушённый хохот. Покрутив головой и плечами, она с ноги открыла дверь, перед этим набрав в легкие воздуха. Эффектное появление привлекло внимание и девушка с разбега с правого хука врезала наглому учителю, не испытывая никаких угрызений совести. А когда ничего не понимающий преподаватель упал на пол, то с садистским удовольствием попинала его в бок ногой с такой улыбкой, что могла напугать любого. В этот момент в класс зашёл Ирука. Девушка медленно повернула голову и посмотрела на одного из родителей. Подняла голову в потолок и так выдохнула, будто устала очень сильно и наконец-то избавилась от этой обузы. - Позвони Орочимару, - единственное, что сказала девушка, выходя из класса, направляясь в кабинет директора. Даже не смотря на форму, девушка была одета в белую рубашку и чёрные штаны, хотя у девушек обязательна была юбка. Она сидела у директора и думала о своём, в то время как Цунада читала лекцию о том, что так поступать юным леди не следует, что это неподобающее поведение и бла-бла-бла. Михайлина демонстративно не слушала. Отреагировала только на холодное прикосновение к своей щеке, но вместо стандартной реакции в виде крика, она лишь подняла взгляд вверх и приподняла правую бровь. - Михайлина, ты же была всегда спокойной, а сейчас сидишь у директора по поводу того, что избила учителя. Ты меня разочаровываешь. - Наигранно негодовал Орочимару. - Это не ваше дело. – Девушка отвернулась и вытянула руку. Орочимару сразу понял, что от него требуется. Жгут, игла и тёмная кровь, темнее, чем обычно. Взяв все, что было необходимо, змеюка ушла, оставив двух милых девушек вдвоем. - Правда, странно видеть бывшего одноклассника таким? – спросила девушка, смотря в карие глаза. - Откуда ты…? – на ее вопрос ответили, пожав плечами. - Цунада-сан, у меня к вам просьба. Вы ведь генетик, хоть и в прошлом, да и врач весьма хороший, мне ничего не говорят об исследованиях, не могли бы вы сделать своё? - А зачем тебе это? - Если я скажу, что это интересно, устроит такой ответ? – улыбнулась Михайлина. - Хорошо, но у тебя уже взяли кровь, не опасно? - 300 мл не так уж и много, можете взять 200, правда, она сейчас немного токсичная, через месяц смогу дать чистую. Дома ей на мозги капали уже в два горла. Ирука негодовал, кричал, ругался и, в общем, был вне себя, Какаши же своей хмурой физиономией давил на всё ещё больше. Михайлина демонстративно смотрела в окно, когда неожиданно получила пощёчину и неверяще уставилась на Ируку, который был не меньше в шоке от своего поступка, чем Какаши и Михайлина вместе взятых. Все неверяще посмотрели на Ируку, который никогда даже голоса не повышал. - П-прости…я…я не хотел… - Да ничего страшного, заслужила. Я постараюсь не создавать проблем, простите меня. Михайлина встала и направилась в комнату. Не было обиды на такое поведение родителя, она сама понимала, что ведёт себя неподобающе, но ничего поделать не могла. Сдерживаться было не в её правилах, да и не могла она это делать. Она была эмоциональной, подвижной, активной, сдерживаться она и не хотела, но сильнее всего она не хотела подводить тех, кто приютил её и помогает. Щека немного болела, но не создавала ощутимых проблем. К завтрашнему утру на ней будет отпечаток ладони, но это было сейчас на последнем месте в списке проблем. Завтра снова четверг и с завтрашнего дня начнётся сбор крови в немалом количестве. Воспоминаний не было уже месяц, иногда складывалось впечатление, что она упускает что-то важное, что-то лежащее на поверхности. Тихо, но уверенно начинали сдавать нервы. Мысли разрывали голову, даря такую привычную и ненавистную боль. Девушка злилась, она не могла понять свою реакцию, вернее её отсутствие на действия, которые были сделаны в недалеком прошлом. Угрызения совести не мучали, руки не дрожали, кошмары не снились. Всё никак у людей, всё через энное место. Множество разных мыслей крутились в голове, не давая покоя. Её кидало от одной крайности в другую. Одна идея, две, три, пять, восемь. Памяти не хватает, она перегружена, аааааа!!! - Ирука!!! Какаши!!! Есть блокнот или тетрадь? – Залетела на кухню взбудораженная Михайлина, пугая родителей своим ненормальным блеском в глазах. - П-посмотри в кабинете Какаши, там вечно всякого барахла полно, - заикаясь, ответил Ирука. - Эй! - Спасибо, век не забуду вашей доброты! – - Сложила руки в подобие молению бога Михайлина и помчалась в единственную нетронутую комнату, кабинет Какаши. Тетрадь с морем нашлась быстро, ручка тоже. Девушка не особо задумываясь села за массивный стол родителя и начала записывать то, что считала важным. Она напоминала безумного учёного записывающего свои идеи в тетрадь. - Какаши, я могу воспользоваться доской? На долгое время, - даже несмотря на пепельноволосого мужчину, спросила девушка, просто чувствуя, что он сейчас стоит в дверях. - Хорошо. Через пару часов на белой доске висело множество фотографий, от которых шли красные, синие и желтые толстые нитки, а все нитки сходились на фотографии, где был лишь один большой вопрос, под которым было написано «Михайлина?». Девушка стояла, покусывая губы, напротив доски и думала, иногда смотрела в тетрадь, где иногда размашистым, иногда кривым, мелким, в другой наклон были записаны её мысли. Михайлина добралась и до кабинета Какаши, стол, что некогда стоял напротив двери, сейчас стоял к ней боком, напротив стола стояла доска с вопросом в центре. - Почему написано Михайлина с вопросом? – задал интересующий себя вопрос Ирука, который наблюдал за всем с самого начала, боясь вмешаться. - Потому что это может быть не моим именем. В центре это я, вопрос, потому что я не знаю, кто я, кем была, не знаю своих интересов и своё ближайшее окружение. Это пока лишь наброски, но пока выводы неутешительные. Я вообще могу быть не с этого века. Нутро подсказывает, что я как-то связана с ней. – Михайлина ткнула на одну из огромного количества фотографию, где была изображена женщина в возрасте. - С ней? Но это невозможно. - Вот именно… Ответов не находилось, воспоминания не возвращались, походы к Орочимару становились все невыносимее: болючие уколы, почти пол литра крови за раз по четвергам как и не бывало, а ещё учёба. Девушка уже была не рада, что согласилась на все это и что вообще жива сейчас, если конечно то, что с ней происходит можно назвать жизнью. Так существование, без своего прошлого она пока была никем. Ей не хватало пазлов, чтобы собрать целую мозаику. От неё под упором брата пересела Хината, она осталась одна, весьма знакомое чувство, но никак не вспомнить. Одиночество давило, не давало нормально дышать и всячески мешало. Она не могла сосредоточиться, частым гостем и другом стала истерика. Мрачная музыка везде её сопровождала. На уроках Ибики-сана её вообще не существовало, она запросто могла встать и уйти, не спрашивая разрешения. Быть не таким как все сложно, но пока она справлялась, но ведь всему терпению приходит конец, верно. Её довели. Не трудно догадаться, что после случая с Ибики-сенсеем её начали гнобить, не все, элита, девушки, что имели видимость власти в этой школе. Всё велось тайно, как они думали, даже Михайлина не знала об этом, но она поняла всё сначала, как только они громко шушукаться начали. - Да говорю тебе, длинные волосы всегда были в моде, - противно пищала девушка с розовыми волосами. Михайлину прошиб холодный пот. Урок вела Цунаде и она сразу заметила изменения в поведении девушки. Она перестала слушать рассказ, глаза заметались по кабинету в поисках чего-то, сердце участило свои сокращения, она начала дышать глубже в попытке успокоится, но ничего не получалось. - Хатаке Михайлина? Но девушка не слушала, ей сейчас было не до урока. Она вылетела из кабинета и из последних сил рванула на крышу. Успела только хлопнуть дверью и упасть на колени, как началось… Воспоминания сопровождались жуткой головной болью, что ужасно нервировало, да и не только головной, казалось, что болело все. От боли девушка кричала, и сейчас не было исключением. Она держалась руками за голову и плакала от боли. Пожалуй, это единственная неприятность, что происходила с ней. В голове возник образ, как старое кино, или как в фильме «Сайлент Хилл», когда показывали, как девушку сжигали заживо, что-то аналогичное появилось перед взором девушки, только картинка другая. Она с такой силой давила на голову, что было ощущение, что она её сломает. Но все неожиданно прошло. Она почувствовала холодные пальцы на своих висках и мятный запах сигарет. Первой мыслью была «Какаши», но запах мятных сигарет настораживал, отец не курил, потому что Ируке не нравился запах. Резко скинув руки и силясь не заорать от нахлынувшей боли, она вскинула полные слез глаза вверх и наткнулась на безэмоциональные черные, сливающиеся с радужкой. - Учиха, - как само собой разумеющееся произнесла Михайлина. - Хатаке. Первый диалог с ледяным принцем школы. Саске был наследником большой корпорации и все как полагается, наглый мажор, таковым его считают. Но на самом деле он просто скрывает себя настоящего, чтобы не сделали больнее в будущем. И он искренне восхищался необычной девушкой, что не стесняется выражать свои эмоции и ведет себя так, как хочет. Его напугало, признаться по секрету, такое появление одноклассницы, а когда она кричать начала так вообще в холодный пот бросило. Поэтому когда девушка отбросила руки и скривилась от боли, он снова приложил пальцы к её вискам, послышался облегчающий вздох. Она много говорила, до неприличия много, но Саске терпел, и что удивительно, ему не было в тягость слушать ее, ему даже нравилось. В весьма странном положении их нашёл Ирука с Какашей. Парень сидел на бетонной поверхности, облокотившись на стенку, а девушка сидела в его объятиях. Какаши сразу понял, что случилось, и подбежал к дочери, смотря почему-то на Саске. - Как себя чувствуешь? - Нормально, спасибо Саске. Он помог. – Заулыбалась девушка, а у всех присутствующих глаза на лоб полезли. – Чёрт, вечно забываю, что тут по имени только очень близких называют. Прости Учиха. - Ничего страшного, переживу. - Что видела? - Подошёл Ирука к парочке. - Видела женщину, которая говорит про красоту длинных волос, я её чем-то обидела, я испытываю вину, поэтому не поднимаю глаз, я не видела её лица, но видела руки и слышала родной голос, мне, наверное, было лет 13, не больше, но я была ещё очень злой, кажется, она мне что-то запретила. - Это могла быть твоя мама. - Нет. Мне кажется это бабушка. Её освободили от уроков до конца недели (когда часть воспоминаний вернулись, была среда). В первый же день хотелось на стену лезть от скуки. Родителей нет, делать нечего, перечитала уже все, что было в библиотеке, ей нечем было заняться, интересные фильмы закончились ещё два дня назад, а домашку должен был принести Ирука после работы. Со временем скука настолько поглотила девушку, что она готова была на улицу идти, что и сделала, кстати. Недалеко от её дома был старый, построенный ещё при советской власти, как выразилась женщина из её воспоминаний, парк. С озером, большим количеством зелени и большой ивой над озером. Этот парк прекрасно можно рассмотреть из её окна. Скука, чем не повод чтобы исследовать богом забытый островок зелени. Вот только знакомая кроваво-красная шевелюра, что вечно маячит перед ней на уроках, приостановила исследование парка. Будь Михайлина обычным человеком то прошла бы мимо, да любой бы прошел мимо, особенно после того, как начались «гонения» от столь любимых одноклассников, но девушка была необычной и в ней это явственно ощущалось. - Сабаку но? – встала напротив парня девушка, напугав последнего, что было крайне сложно. Парень вздрогнул и выглядел явно обеспокоенным неожиданным появлением постороннего в его укромном убежище. - Если мне не изменяет память, то твой дом в другом районе, весьма далеко отсюда, - Михайлина говорила спокойно, никаких эмоций. - Я имею право находиться, где хочу, это общественное место, - почему-то начал оправдываться парень, покраснев, опуская глаза. - Разве это то место, где ты должен находиться? Сейчас только десять утра, уроки, школа, учеба, тебе что-нибудь это напоминает? - Там скучно. Михайлина села рядом с Гаарой на скамейку. С этого места открывался чудесный вид на озеро, солнечные лучи дарили этому месту некое чудесное и волшебное явление. Было очень красиво и умиротворяюще. - У тебя будут проблемы, если не от отца, то от старшей сестры. - Это будут мои проблемы. - Ты ведь не глупый, почему выставляешь себя таким? - Это моё дело. Как ни, кстати, пошел мелкий дождь. Весьма приятное явление: светит солнце; льёт приятный теплый дождик; и ты сидишь под ивой и смотришь на капли дождя. Со временем дождь только усиливался. И сидеть не было никакого смысла. Дождь всегда начинается не вовремя. Солнце заволокло тяжелыми серыми тучами, на улице значительно похолодало, и Михайлина предложила единственный вариант, который мог устроить обоих. Она предложила пойти к ней, но как это часто бывает, она поскользнулась, и хоть осталась стоять на ногах, не упав в первую же грязную лужу, но щиколотку во всех принятых канонах все-таки подвернула. Гаара на неё смотрел как на восьмое чудо света и не понимал, она над ним прикалывается или реально ногу подвернула. Но отбросив все сомнения, он взял её на руки и пошёл по указанному направлению. По дому она передвигалась немного более резво, чем на улице. Отправила в душ парня, дабы бедный не простудился, дала одежду, а сама пошла на кухню. На кухне появился Гаара спустя 15 минут и выглядел он так по-домашнему мило, если честно, хоть ему и были большими домашние спортивные серые штаны на завязках и черная футболка, но ему и это шло. А его уже ждало горячее ароматное кофе с клубничным привкусом. Все как он любит. Только оставался вопрос, как об этом узнала Михайлина, ведь об этом даже родные не знают. Даже несмотря на все странности, что случились за последний час Гааре почему то нравилось то, что сейчас происходит. Ему нравился вкус кофе, необычное для обычных домов отопление, красивая улыбающаяся девушка напротив, которая пила очень сладкий фруктовый чай. В воздухе витал так и не заданный вопрос. - Просто живя с тем, кто является другом, охраной и просто хорошим отцом, помешанным на убийствах и внимании начинаешь сам немного быть помешанным. Я просто наблюдательная, - пояснила чуть не подавившемуся кофе парню девушка. - Мне кажется, что ты преувеличиваешь на счет помешанным на убийствах, весьма нормально все. - Но ведь не ты живешь с ним 4 месяца, - железный аргумент поставила девушка, мило улыбаясь. – На первый взгляд действительно кажется, что он святой и вообще добрейший в мире человек, как и Ирука в принципе, но все не так как кажется. Всё намного сложнее, чем кажется. - А что с тобой? - Тоже всё не так просто. Мы вообще не та семья, где все просто и гладко. Говорить о чем-то больше не было желания, пока все, что было интересно, уже узнали. Правда, когда на кухню зашли Ирука с Какашей, последний уронил пакет с продуктами, а Михайлина с Гаарой вскочили со стульев, будто их спалили как минимум за сексом. - - Добрый день Сабаку но Гаара, - многообещающее проговорил Ирука, как бы намекая на свою осведомленность его прогула. - Я, пожалуй, пойду. - Покраснел парень. - Твоя одежда ещё как бы не высохла, так что подожди. К тому же, ты обещал помочь с домашкой, знаешь, огромное спасибо тебе за твою помощь. Мне было так плохо одной… - Неожиданно выдала девушка, схватившись за футболку в области груди, она весьма натурально передала обиду взглядом на родителей. – Спасибо тебе огромное за то, что прогулял ради меня занятия, надеюсь, у тебя не будет проблем. Ирука сам чуть не расплакался от того, что у его дочурки появился такой хороший друг, готовый прийти на помощь и даже прогулять уроки ради нее, а у Какаши просто отвалилась челюсть от того, что в его доме, в его одежде, рядом с его ребенком находится парень. В общем если бы не Михайлина то Гааре было бы очень стыдно. Пока сохла одежда, они на полном серьезе делали уроки. Было странно и непривычно особенно для Гаары, но в целом этот день ему запомнится надолго.