Вне списка

Слова Яхико не выходили из головы. В школе девушка была рассеянной и не отвечала на вопросы, она думала о том, что случилось в подвале одного из домов улицы Красной луны. А ещё ей покоя не давал парень, с ярко-красной шевелюрой, что следит за ней, пытаясь выглядеть как обычный школьник, таковым вообще не являясь. Этот человек, ну почти, напоминал Сасори Дано из «Акацуки», известный своими странными увлечениями делать кукол из чего только можно, даже из себя подобных. К счастью куклы были сделаны не из обычных законопослушных граждан, а из отморозков (хоть что-то радует). «Акацуки» являются, если можно так сказать, вымирающим видом группировок, которые не забыли что значит честь и совесть. Это в них и завораживало Михайлину. Мозгом девушка понимала, зачем поставили за ней наблюдателя, но ей всё равно не нравилось чувство слежки. Но больше ей не нравилось то, что Яхико её явно узнал, но не рискнул об этом говорить. Михайлина должна узнать, что скрывает этот рыжеволосый парень, вдруг окажется это чем-то важным. А в голове ни одной мысли, что можно сделать. Выбор был невелик, можно было спросить у Сасори, а можно было попробовать взломать чью-нибудь базу данных. Да, девушка в какой-то степени была хакером, но у неё уходило очень много времени на это. Выбор пал на второе, никогда не идёт лёгкими путями. Примерно в середине дня её жутко клонило спать. Глаза закрывались сами собой, и было откровенно плевать на учителей, просто хотелось спать, что девушка и делала. Перед глазами была очень милая картинка, маленький мальчик в забавной голубой футболке и жёлтых ползунках сидел в ходунках и счастливо улыбался. Почему-то в груди отчаянно билось о рёбра сердце. Михайлина была, будто невидимым зритель и молчаливо наблюдала за всем этим. Действия происходили в гостиной, рядом с мальчиком лежала, смотря в экран телефон, девчушка лет 11, не обращая внимания на ребёнка. Следом появились ещё два человека, лица которых она пока не видела. Но она слышала их разговор. Кажется, она пропустила начало и попала точно в середину. Они говорили о маленьком мальчике, что у него что-то такое же, как и девушки, что стоит напротив женщины лет 60. Мальчик в этот момент подкатил на своих ходунках к взрослой женщине, и Михайлина смогла увидеть правый голубо-фиолетовый глаз, такой же, как её глаза и в этот момент она посмотрела на себя, но моложе, может она выглядела так лет в 14. Прошлая она взяла ребенка на руки и улыбнулась грустной улыбкой. Михайлине не нравилась эта улыбка, не нравились длинные волосы, вообще не нравилось всё это. В комнату в этот момент зашёл парень похожий на Яхико, а следом за ним красноволосый парень, они выглядели ещё младше самой Михайлины в 14 (но это не точно). И они все вместе начали играть с ребёнком, было видно, что им это нравится, но грусть все равно время от времени проскальзывала в жестах, улыбках, словах. Она проснулась от собственного крика в кабинете на уроке Ируки. Голова не болела, разум был ясным и чистым, она помнила, что было во сне или в её воспоминаниях. В этот момент в кабинет быстрым шагом зашёл Сасори, Михайлина, чувствуя опасность, начала отступать, но не успела опомниться, как ей в лицо полетели крошечные блестки, а дальше темнота. Очнулась она в незнакомой комнате. Всё было сделано в голубо-бело-синих тонах, смотрелось очень красиво и к тому же ей нравится голубой цвет. Ещё в комнате было много мягких игрушек, преимущественно панд. Она догадывалась куда попала, но предпочла об этом не думать. Прошло от силы минут 15, как в комнату постучали и зашли. Это был Яхико с красноволосым парнем. Было видно, что им, как и Михайлине, некомфортно и немного боязно. - Меня зовут Узумаки Нагато, ты невероятно на неё похожа… - проговорил шепотом парень. - На кого я похожа? – С вызовом подняв голову, девушка посмотрела на парней. - У нас в далеком прошлом была подруга, которая вытаскивала нас иногда из таких передряг, что было страшно даже себе представить. Нам так от неё влетало после этого, что приходилось в больницу ходить, когда волновалась, никогда силу не могла контролировать. И ты как две капли воды похожа на неё. – Яхико начал копошится на тумбе, что стояла рядом с кроватью. С поблекшей фотокарточки на Михайлину смотрели её серые глаза с фиолетовыми крапинками и радужкой, но воспоминания никак не хотели возвращаться, видимо не такое уж и сильное средство фотографии, как хотелось в это верить. - Простите, но я не помню этого. Возможно, что действительно я изображена на этой фотографии, но я не помню. - Потеря памяти. Просто восхитительно. Это полный пиздец, - выругался Нагато, пнув ту самую тумбочку. В том, как два взрослых вампира громили всё вокруг, кроме кровати, на которой она сидит, девушка замечала некоторые нотки своего характера и поведения, ведь она точно так же делает. Может она действительно является подругой двух таких влиятельных в определенных кругах людей, но памяти нет, и она не может ничего сказать, но и отвергать эту идею тоже не надо было. - Яхико, вы не узнали, чьи это вещи? - Только часть. - Я могу посмотреть? – неуверенно спросила девушка, боясь попасть под горячую руку. - Да, конечно. Михайлина оказалась права, большинство вещей принадлежали некогда представителям разумных существ, что сейчас уже давно покоились в сырой земле. Парни прекратили громить комнату и уставились на девушку, что сейчас в позе лотоса сидела на кровати и смотрела на листы А4. - Знакомый блеск в глазах, - произнёс Нагато, садясь рядом с девушкой. - Что задумала? – поинтересовался Яхико. Девушка разложила на три стопки информацию, что получила от главы Акацуки. Уперлась щекой о согнутую руку и неотрывно смотрела на текст мелким шрифтом. Серо-фиолетовые глаза блестели странным завораживающим огоньком. - Тут что-то не так… - Мне кажется, что три стопки это много, здесь должно быть две, вещи которые действительно выкинули и вещи убитых людей, – начал выдвигать свою теорию Яхико. - Нет их три. Вещи, которые действительно выкинули ещё в солдеповские времена, это старые фотографии счастливой семейной жизни, я больше чем уверена, что их выкинули девушку разочаровавшиеся в своей жизни, однако они нормально дожили до 80 лет и скоропостижно и счастливо ушли в тот мир. Девушка рассуждала вполне логично, отталкиваясь от данных в первой стопке. А вот что делать со второй и третьей стопками бумаги А4 было непонятно. Пару раз Яхико выходил один, пару раз вместе с Нагато, Михайлина не очень понимала, зачем они это делают, но характерное шмыганье носом выдавало их полностью. Девушка надеялась, что они ныть не начнут, в её понимании это не очень по-мужски. Прошло от силы часа два, когда в комнату ворвались вооруженные до зубов Какаши, Гаара и Саске. Перепугали они в первую очередь девушку, потому что у той ещё не полностью атрофировалось чувство самозащиты. А вот глава и помощник якудза ответственно встали перед девушкой, закрывая её своими телами, чем удивили всех. Но красная от смущения мордашка, выглядывающая из-за двух могучих спин, убила наповал, у Гаары пистолет из рук выпал, отдавшись в барабанных перепонках неприятным звуком металла ударившегося о кафель. Просто Михайлина была настолько необычна и привлекательна в такой ситуации, хотя Гаара стал замечать, что для него это создание с шилом в энном месте в любой ситуации будет симпатичным и милым. Иногда это даже пугало. Но больше всего сейчас всех удивил удивлённый голос Нагато. - Какаши? Все перевели взгляд на парня, что в свою очередь рассматривал друга молодости, далекой и мрачной молодости, которую не хотелось вспоминать во многом из-за той, что была им всем близка. - Нагато? Яхико? – удивленно спросил пепельноволосый мужчина. - Да, Какаши это мы! – обрадовался Яхико и полез обниматься, странная привычка Михайлины. – Какаши, мы нашли ее точную копию. Они как сестры близнецы, даже мимика и жесты, все одинаковое. - Кого вы нашли? – Не понимал Какаши. - Женю… - сказал Нагато с таким странным блеском в глазах, какой присущ маньяку, увидевшему новую жертву. - Нет, ребят, прошло 2252 года с её исчезновения, она бы не смогла выжить, а если бы и выжила, она бы была сейчас как мы. Кому как не вам знать, что было тогда… - Какаши, друг, разуй глаза! Она стоит перед тобой! – Яхико стал трясти Какаши за плечи, пытаясь достучаться до друга детства, за что получил нехилый удар в челюсть. - Мы давно уже не друзья! С тех самых пор как вы занялись всей этой шайкой. Вы перестали быть людьми, забыли это слово. Я не горю желанием иметь с вами дело. Верните мне мою дочь и разойдемся как в море корабли. - Это моя фраза, - раздалось из-за спины Яхико, все посмотрели на девушку. И тут Какаши прошиб холодный пот. Именно так говорила Женя, с такой же интонацией голоса, где перемешаны нотки веселья и досады, с такой же надувшейся мордашкой и руками, скрещенными у груди. Мужчина не мог отвести взгляда от дочери, но так же он не мог понять, как мог быть таким слепым, как мог забыть человека, который научил его быть собой. - Мы как раз таки остались собой, Какаши, мы не потеряли надежду, но ты забыл ее, забыл все… - печально произнес Нагато. – Мы не украли Михайлину, лишь хотели задать ей пару вопросов. И мы не держали её здесь насильно, она могла уйти в любой момент. - А ещё ты хреновый отец Какаши, - вставил свои 5 копеек Яхико. – Твой ребенок сама пришла к нам вчера и попросила о помощи, знаешь каким способом? Таким же, каким Женя добивалась от нас правды и тех, кто докучал нам. Правдой, переговорами и приказами. Ты не замечал? Она ведь всегда добивается своего, не так ли? И тут Какаши стал вынимать из чертогов памяти все воспоминания связанные со своей давней подругой, которую после пропажи они пытались найти еще пару деятелей, и все что связано с ребенком, которого они удочерили 5 месяцев назад. - Нет, нет, этого не может быть! И я вам это докажу, – кричал Хатаке и быстрым шагом подходя к девушке, хватая её за руку и поставив перед собой, незаметным движением делая мелкий надрез на ладони Михайлины. Комнату в мгновение ока заполонил сладковатый запах крови, что в сотни раз вкуснее тех сывороток, коими питаются современные вампиры, как они привыкли себя называть. Михайлина начала вырываться, но куда ей против Какаши. Было очень страшно, до такой степени, что кровь заледенела в жилах, но из раны на ладони продолжала вытекать. - Нет, Какаши, отпусти, - чуть не плача попросила девушку. Отчаянно хотелось жить, но выбраться из сильного захвата мужчины ей было не под силу. За короткие мгновения, что длились вечность, пронеслись все воспоминания, что она смогла вспомнить и новые, что смогла получить. Было обидно, что она так и не поняла кто она на самом деле, но сейчас выбора как такового не было, смирение было единственным выходом, как казалось на тот момент. Михайлина перестала вырываться, прикрыла глаза и - Чувствуете? – чуть ли не крича говорил Какаши. – Видите? Она человек. Обычный человек, мать вашу! - Мать не трогай, она святая. – Михайлина открыла глаза. - Я в этом не сомневаюсь! В момент, когда на девушку понеслись три обезумевших вампира, остановилось сердце. Какаши в своё время, сам находясь на грани, начал сильнее сжимать плечо девушке, что приносило некий дискомфорт. Безысходность ситуации разрулил Гаара, который, задержав дыхание, в нужный момент смог хорошо приложиться кулаком по лицу Какаши, взять девушку на руки и со скоростью света вылететь из комнаты. - Оторви ткань и перевяжи рану, - почему-то не смотря в глаза, произнес Гаара. Как такого выбора (снова) у девушки не оказалось. Порвав клетчатую рубашку парня, последний человек перевязала ладонь. Она и не заметила, как уже стояла в своей комнате, а Гаара закрывал дверь её комнаты с таким беспомощным взглядом, что сердце защемило, но девушке ничего не оставалось, как закрыться и снова вжаться в угол, глотая слезы и слушая глухие удары тела о прочные стены. Под руками оказалось старое мп3 двухтысячных годов, найденное в первые месяцы проживания в этом доме в подвале. Наушники были рядом всё тех же лет. По каким-то пока непонятным причинам Михайлине очень нравилось разбирать старые электрические приборы, технику далёких времен. До этого момент девушка действительно не могла понять, почему она так любит всё это, но сейчас навала догадываться. Музыка успокаивала и дарила некое чувство комфорта, которое сейчас было так необходимо девушке. Где-то с задворок сознания начала кричать, надрывая голос, идея, что была загнана в эти самые кромешные дали в первый месяц «жизни». Но тихий стук в дверь и неуверенный голос остановили в самый последний момент. - Всё будет хорошо, - Гааре слова довались тяжело, - я знаю это. Ты только не переживай и не бойся ничего, если я сдержался сейчас, то смогу постоянно это делать. Ты только верь…и пожалуйста, успокойся, я слышу, как громко бьётся твоё сердце. Я не знаю почему, но мне нравится то, что оно бьется быстрее, чем моё. А ещё твоя кровь пахнет клубникой для меня. И я говорю такой бред. Раньше я ничего не боялся, мне было плевать на окружающий меня мир, но сейчас я боюсь увидеть, как ты плачешь. И я не знаю, что со мной происходит. - Влюбился. – Девушка села на колени возле двери. Гаара слушал всхлипы, и от этого так сильно щемило сердце. Он был без сил, что вообще было удивительно для него, но сейчас он был хотя бы уверен, что не сможет нанести единственному существу, что засела в его голове, вреда. Но больнее всего было из-за того, что этот самый человек сейчас за стальной дверью плачет, и он ничего не может сделать. Даже боится сейчас просто коснуться, потому что может навредить и напугать. Он умудрился влюбиться в обычного человека, странную девушку с быстро меняющимся настроением, неизвестным прошлым и непонятным будущим, умеющую убивать и в то же время постоянно жалеющую любое живое существо. Парень сидел на полу, облокотившись на дверь, и опустил низко голову. Почему-то ничего в голову не шло, обычно мысли плотным клубком чёрных ниток, сильно запутанным и с первого мгновения кажущимися сложными и нерешаемыми всё сильнее запутывались в его голове. Но сейчас по сравнению с теми мыслями то, что творится сейчас в голове гораздо сложнее и запутаннее. Была лишь пустота. А по другую сторону двери, всхлипывая, пыталась успокоиться Михайлина. На удивление не выходило. Гаара так и продолжал сидеть и думать, что тоже, кстати, не получалось, а Михайлина пыталась не думать, но это тоже получалось весьма скверно. - Гаара, - вдруг позвала девушка, - ты же понимаешь, что это глупо. В то время как ты встретишь рассвет своей юности, я буду старухой. Моя жизнь коротка. В то время как тебе нужно будет веселиться и активно прожигать жизнь в клубах, мне уже нужно будет совсем другое. Я вообще не должна быть здесь, моё существование лишь ошибка, неизвестно почему вышедшая из-под контроля. - Не говори так. Ты лучшее, что случилось в моей жизни, как бы глупо и банально это не звучало, но ты мне нужна. - Но это неправильно Гаара! – кричала Михайлина, стуча в железную дверь ладонью. - Не суди о неправильности сгоряча, мне кажется, у нас разные понятия неправильности. Я докажу тебе серьёзность своих намерений. И совсем не под стать ситуации по ту сторону двери разнесся приятный женский смех. Гаара уже начал думать, что зря всё сказал. Сейчас она будет просто смеяться. Примет его за неопытного молокососа. И будет при любой удобной возможности высмеивать. Однако скрип двери и надрывный смех прекрасного создания. - Гаара, прикинь, дверь не была заперта. Ты мог её просто рукой толкнуть. - Ты в своем уме? – У парня начали сдавать нервы, но, однако он нежно прижал к себе подрагивающего человека и прикоснулся губами, к макушке крашенных в темно-синюю краску волос. - Нет в чужом! – Михайлине было весело от всей абсурдности, что происходит с ней сейчас. - Михайлина, я не прошу много, только будь осторожной и не лезь никуда. - Я не могу обещать того чего не смогу выполнить. - Тогда я буду всегда и везде с тобой. В лучах заходящего солнца, придающий комнате невероятно чарующий оранжевый оттенок, произошло начало чего-то большего или наоборот чего-то неуклонно ужасно приближающегося со скоростью света. Именно в этот момент Михайлина впервые посмотрела на Гаару так. Она посмотрела на него как на мужчину, которого могла видеть рядом с собой на протяжении всей своей жизни. И почему-то сердце сейчас билось, как запертая пташка в клетке, а мозг отчаянно хватался за идею, что пугала до чертиков. Но почему-то разум не вопил о том, что всё это до безумия неправильно. Хотелось простого человеческого счастья. И Михайлине просто надоело плыть против течения, надоело бороться. Хотелось любви, тепла и нежности. И даже не смотря на то, что Гаара был на несколько градусов холоднее девушки, он согревал своими объятиями. Они простояли так неизвестное количество времени. Гаара нежно обнимал девушку, а когда она устала, просто приподнял её и держал так, при этом, не прикладывая никаких усилий. Они оба прошли через истерику, Гаара гладил волосы девушки, целовал макушку и всячески пытался успокоить, в то время как из Михайлины выходила вся боль и горечь слезами. Плечо было насквозь мокрое, но это мелочи по сравнению с теми проблемами, что им ещё предстоит пройти. Постепенно всхлипы прекратились и девушка затихла. Переизбыток адреналина всё же дал о себе знать. Михайлина уснула и иного выбора, как уложить девушку в кровать, у парня не было. Оставлять её одну не было желания и поэтому, укрыв тёплым одеялом ту, которая ему дороже жизни, он лёг рядом и просто любовался её умиротворенным выражением лица. Через пару часов в комнату тихо зашел Какаши и остановился в дверях. Ему до ужаса было стыдно за свой поступок. Мужчина зашёл в комнату лишь для того, чтобы убедиться в безопасности и целостности человека, что во все времена был дороже всех на свете. Что будет после сегодняшнего поступка оставалось загадкой, которую никто из находящихся существ в доме не хотел решать её. Хотелось обычного спокойствия. Вопросом, как смотреть ей в глаза после того, что случилось, крутилась в головах у большинства присутствующих. Каждый винил себя, но сказать вслух, это было сродни пытки. Единственная кто могла лично и в первую очередь самой себе признаться в том, что не права, покинула их очень много лет назад и её точная копия сейчас спала на втором этаже. Вопрос что дальше делать крутился рядом с вопросом как смотреть в глаза. Уже не новоиспеченная парочка Учиха-Узумаки, только узнав, что случилось с их солнышком (как они её часто называли, за вечную улыбку и оптимизм), не сговариваясь, приехали к дому уже далеко за полночь. И при желании (а у Наруто было такое желание), могли бы выбить двери, если бы их не пустили бы, но к всеобщему счастью этого не случилось и их впустили. Наруто с ошалелыми красными глазами ворвался в комнату, громко хлопнув дверью. И, увидев примилейшую картину в виде обнимающего девушку Гаару, на её кровати (на которой у Наруто с Михайлиной было много чего общего в виде подушечного боя, подробных и смущающих рассказов о личной жизни первого и много чего другого), так и застыл с перекошенным лицом. Гаара, по ощущениям Наруто, очень долго и тихо (так даже Учиха не может) поднялся с кровати, поправил одеяло на девушке и подошёл к самому белобрысому нарушителю спокойствия. На лице красноволосого не дрогнул ни один мускул. Весь пыл сына Хокаге как-то сдулся от приближающегося вампира, от которого на сотни километров разнёсся запах раздражения и желания убить всё живое в радиусе 100 метров. Схватив за шкирятник парня, молодой человек просто потащил, не боясь что-нибудь порвать или сломать (все равно все быстро срастётся и заживет) на первый этаж. Нежно передал не вырывающегося и, кажется прекратившего дышать Наруто в руки его паре и спокойно без раздражения и злости добавил: - Следи, пожалуйста, за своей парой, а то пострадать может. - Приму это во внимание. Пара для вампира была святым. Ради того, кого такое существо любит, вампир пойдет на все, а безопасность пары важнее собственной жизни. Как правило, только поколение Какаши с Ирукой могли похвастать тем, что их пары действительно истинные. Нынешнее же поколение не знает даже значения этого слова, они не способны понять даже смысла и чаще путают обычную симпатию с истинной любовью. Но есть исключения, Наруто и Учиха тому доказательство и Гаара уважает Саске за его силу, терпение и безграничную любовь к Наруто. Парень точно был уверен, что то же самое он ощущает и к Михайлине. Но он никогда действительно не сможет узнать, что девушка испытывает к нему. И Собаку Но точно знал, что им будет тяжело, но ради этих моментов, ради ее улыбки он пойдёт на все. Объект его мыслей и желаний неожиданно оказался за его спиной, а неуверенные объятия убирали все недомолвки и неопределенности. Она решила довериться ему, никому-то другому, а именно ему. Парню с тяжёлым характером, вечно безэмоциональной миной вместо лица, ему от которого тянет убийствам за километры. - Пойдем в кроватку, я не могу без тебя уснуть. – Михайлина была на редкость милой с огромными глазками-бусинками серо-фиолетового оттенка. - Как себя чувствуешь? – Сразу же у Гаары включился «материнский» инстинкт. - Нормально, только спать хочется. – Девушка сильнее прижалась к парню, кода все присутствующие в комнате, что сидели, встали и подошли к парочке. Гаара в целях безопасности для своей пары начал распространять по комнате феромоны альфа самца и стал отступать назад, чтобы в случае чего можно было спасти самое дорогое, что есть в его жизни. Михайлина же ещё сильнее попыталась прижаться к Гааре. Недавние неприятные воспоминания ещё не забылись, и, кажется, никогда не смогут исчезнуть из головы. Инстинкт самосохранения на удивление начал работать исправно. Вот только все как один сели на колени перед парочкой и попросили прощения. Никто не смотрел девушке в глаза, выглядывающей из-за могучей спины своего защитника. Девушке было некомфортно находиться в такой ситуации, перед никто за всю её жизнь (вернее ту которую помнит) не стоял на коленях. Она неуверенно подняла взгляд вверх и встретилась с приятными бирюзовыми глазами, в которых плескались негодование и недоверие. Но по-другому Михайлина поступить не могла. Она их простила. Только от этого прощения никому не было легче. Каждый понимал, что если такое случилось один раз, может случиться и ещё раз, но говорить об этом никому не хотелось, как и думать о будущем. Провожали Гаару с Михайлиной странными виноватыми взглядами. Девушка оглянулась лишь на мгновение, когда Ирука занёс руку, чтобы в порыве эмоций проучить своего мужа, который слишком многое на себя взял. Не прошло и мгновения, как комнату ослепило всполохами голубого и фиолетового свечения светом и удар по лицу получает уже не Какаши, а Михайлина с горящими фиолетовыми глазами. Удар был не из слабых, потому что Ирука целился в мужа, который лишь бы челюсть вставил обратно одним простым движением руки, но Михайлина была другой, она была слабее, никчемнее, беззащитнее. На долгую одну минуту в комнате воцарилась полная тишина, прерываемая только быстрым стуком сердца. Михайлина даже не шелохнулась. Не было треска костей, ничего не было. Была лишь оглушающая и режущая слух тишина. Первым опомнился на удивление Какаши. Подлетел к девушке и начал вертеть вокруг, проверяя, ничего ли не случилось с его ребёнком. А дальше уже все подтянулись. Никто не забыл про свечение, про удар, вообще ничего не забыли. Только говорить об этом никто не хотел. На удивление отношения Гаары и Михайлины протекали отлично, даже слишком идеально у них всё было. Было странно наблюдать за такими разными людьми вместе. Одна неугомонная, вечно что-то кричащая и непостоянная девушка с необычными глазами и слишком тихий, постоянный и не выделяющийся парень создавали странное сочетание.