Быть человеком

      Пери думает, что это плохая идея спать в одной кровати. А больше негде. Выгонять гостя на пол как-то неприлично, и самой спать в кресле в неудобной позе в собственном доме — верх глупости. — Двигайся, — приказным тоном говорит она, буквально на третьи сутки пребывания Джека в ее доме, как только ему становится лучше. Она поднимает одеяло и ложится рядом с ним. Кровать не узкая, но и не двуспальная. А Джек донельзя холодный, даже несмотря на то, что уже минуты две как лежит в теплой постели.       Джек моргает раз, другой, не понимая, как упустил момент, когда рядом с ним кто-то оказывается и так бесцеремонно пихает бедром к стене.       Пери не видит в подобном ничего из ряда вон. Ну, подумаешь будут спать в одной кровати, ну и что? Зачем создавать проблему там, где ее нет? Пери не испытывает никакого дискомфорта от того, что в постели она не одна, не впервой засыпать с кем-то под одним одеялом, а вот Джек немного растерян, немного смущен и не знает, что ответить на ее бесцеремонность.       Пери забавляет его реакция, но она ничего не говорит — слишком устала за последние дни, чтобы еще уговаривать его разрешить ей спать в собственно постели. Интересно, он девственник? — думает Пери, усмехаясь. А, впрочем, какая разница? Она отворачивается от Джека, ложась с краю, пытаясь не касаться Джека, дабы не смущать его еще больше, тянется рукой к ночнику и выключает свет. Квартира погружается в темноту, только слабый свет фонаря с улицы долетает сюда, разгоняя ночной мрак. Они лежат молча. Сон приходит внезапно и быстро, а утром они просыпаются почти в обнимку. Голова Пери лежит на подушке Джека, почти касаясь его плеча. Одна нога закинута на его ногу, а рука перекинута поперек туловища. Джек чувствует себя странно. Он вообще не привык спать. Особенно спать с кем-то.       Вообще все это было странно.       Неудачная фраза, брошенная в ненужное время, в ненужном месте.       Хотя сначала появился новый враг. Какой-то древний бог древней, давно умершей цивилизации. Но могущественный и, как по закону жанра, желающий навязать свою справедливость. У Хранителей с этим богом была одна короткая стычка, во время которой Джек понял всю тщетность их попыток разобраться с этим существом, полагаясь только на грубую силу.       Тут надо было действовать тоньше. А пока Хранители думали, как именно, приходилось еще и выполнять свою обычную работу. Так Джек и пришел к Беннету, правда он забыл, что Джейми давно вырос. У Джейми появилась подружка. Джек был больше не нужен. Умом то Джек понимал, что это естественный ход вещей, что так и должно быть. Вот только как заставить душу уняться, сердце стучать ровно и засунуть глупую обиду, куда подальше?       И вот — он человек. Лежит в переулке, дрожа от холода и дикой боли от того, что упал с высоты.       Он не сразу понял, что человек. Только когда ночью ненадолго очнулся в чужом доме, а луна заливала своим мягким светом пол, Джек услышал голос Луноликого.       Говорил он мало, он всегда был немногословен, но по крайней мере объяснил, что это — своеобразное наказание. Мол, поживи, прочувствуй на своей шкуре, как это ходить среди людей, видеть то, чего другие не видят, работать, беспокоиться о том, что есть, что пить, как не замерзнуть зимой. А еще чувствовать. Чувствовать то, что чувствуют все люди…       Перрайн была доброй девушкой, только старательно прятала свою доброту за маской цинизма. Джек достаточно прожил на свете, чтобы разбираться в таких вещах. Сначала она его выходила, вылечила, когда у Джека болело все тело и ему страшно было даже шевельнуться. И потом она заботилась о нем, ни разу не намекнув, что гостю пора убираться вон из ее дома.       Она не спрашивала его много, не лезла в душу. Убедилась, что он ее не обидит, да и будто бы забыла, что жила еще неделю назад одна. Возможно, в этом и была причина такого поведения — одиночество. Она хотела, чтобы кто-то был рядом, чтобы возвращаться не в пустой дом, знать, что она кому-то нужна.       Джек не разбирался в тонкостях человеческой психологии, в особенности женской. Когда он был обычным парнем и жил в деревне время было не то. Мужчины занимались своими делами, женщины своими. Это сейчас придумали равноправие, это сейчас женщины хотели делать мужскую работу, а мужчины сидеть дома и воспитывать детей.       Джек никогда раньше не задумывался об этом, да, и сейчас, честно сказать, думать об этом не хотелось.       Уйдет — решил Джек. Он достаточно окреп, чтобы уйти, попробовать разобраться в случившемся. Найдет Хранителей, расскажет им о своей беде, те помогут. Но стеснять своим присутствием Пери он больше не мог.       От мыслей отвлек звук отпирающегося замка, а через пару мгновений перед ним упала связка ключей. Новеньких, без единой царапинки.       Джек с недоумением поднял голову, посмотрев на разрумянившуюся от холода Пери. — Вот, пусть будут, — почему-то отводя взгляд, сказал она. — На всякий случай.       И Джек зачем-то тянет руку, убирая ключи в карман.