Быть человеком

      Между ними нет любви. Ее и быть не может.       Он — Ледяной Джек. А это его временная форма, когда-нибудь он снова взлетит над облаками и будет приносить миру зиму и снегопады.       Она — сама себе на уме. Ей не нужна любовь, она отрицает это чувство, не желая становиться зависимой ни от какого парня с его глупыми собственническими замашками.       Но почему-то, с недавнего времени, она жмется к Джеку под одеялом, оставляет невесомый поцелуй на кадыке, лезет руками под футболку, стаскивает ее, отбрасывая прочь.       Джек позволяет ей это. Сам не зная зачем. Сначала — просто из интереса. Позволяет чужим губам покрывать поцелуями холодную кожу, пробегаться кончиками пальцев по бокам, позволяет чужой руке скользнуть за резинку трусов, сжать в теплой ладони член. Он ведь и сам делает тоже самое — проникает пальцами во влажную, горячую глубину, оглаживает пульсирующие стенки одним, двумя пальцами... Пери тяжело дышит, уткнувшись носом ему в шею, ее рука, ласкающая его, то замирает на мгновение, то вдруг ускоряет темп.       Они ни разу не целовались. Когда Джек помнил себя деревенским пареньком, в то время это было как-то не принято, это потом, с развитием высоких технологий напридумывали всякие ненужные глупости. Пери же видела в поцелуе что-то близкое и интимное. Она не целовала без чувств, а желание, которое вызывало в ней красивое лицо ее сожителя, явно было не теми эмоциями, что заставляли глупо улыбаться, хватать за руку на улице при свете дня и на глазах толпы, тянуть к себе, чтобы сорвать легкий поцелуй.       Они не занимаются сексом. Только взаимные ласки. Фальшь, иллюзия чувств, чтобы заполнить пустоту, вытеснить из мыслей одиночество.       Пери закидывает ногу Джеку на талию, открывая больший доступ, прижимается к нему всем телом. Чувствует разгоряченной кожей выступающую на головке влагу смазки, трется об нее бедром и стонет, прикрывая в удовольствие глаза.       В этом сумасшедшем, прогнившем мире давно нет чувств. Вера в сказки — присуща только детям, и то, только тем, кому повезло с родителями. Потом и они вырастут, разочаруются в каждой из них, а еще позже будут читать те же самые сказки своим детям, надеясь, что им в жизни повезет больше.       Замкнутый круг, вечный бег от правды — чудес не бывает. Каждый сам кузнец своей судьбы, каждый сам строит свое будущее. И его успех зависит только от того, насколько крепкий в тебе стержень. Все остальное — пустое, эфемерное.       Вот, например, если тебе нравится человек, то зачем чего-то ждать, обхаживать месяц, год, стесняясь сказать: «ты мне нравишься», мучительно краснея и запинаясь. Куда эффективнее, взять за руку, потянуть за собой в спальню, толкнуть на кровать и впиться в губы страстным поцелуем, не давая даже секунды на раздумья. Оттолкнет — что ж, значит, не судьба. Не твое. Поддастся — отлично, бери горячим.       И Пери берет. Пери не сомневается. Когда внутри все ходит ходуном от переполняющего ее наслаждения, а перед глазами на секунду темнеет, и сердце стучит как сумасшедшее, важно ли, что она не любит того, кто дарит ей такое удовольствие?       Конечно не важно. Ведь это такие жизненные мелочи.

***

      Пери готовит завтрак, напевая себе под нос веселенький мотивчик. Сегодня надо забрать ее малышку из автосервиса. Прощай общественный транспорт, да здравствует комфорт и любимые кожаные сиденья. — Эй, Ледяной Джек, завтрак готов! — кричит она своему сожителю.       Джек выходит из ванной через несколько минут, с влажными волосами. Сейчас он выглядит еще более растрепанным, чем обычно. Но черная футболка красиво облепляет его фигуру, и Пери украдкой облизывается, ставя перед Джеком тарелку с омлетом, поджаренным беконом и парой тостов с джемом.       Она называет его Ледяным Джеком. Это прозвище крепко срослось в ее голове с образом ее соседа. Ну, не зайкой же его называть. Пери воротит от этих прозвищ влюбленных парочек, эти «малышка, детка, моя девочка». В Пери нет и капли романтики, она прагматична, немного стервозна, и вообще она отрицает всякие светлые чувства в себе.       Первое время Джек вздрагивал, слыша сочетание «Ледяной» со своим именем, как-то подозрительно косился на нее, а потом улыбался озорной, совсем мальчишеской улыбкой.       Пери берет Джека с собой на свой концерт.       Она поет о любви. Песня медленная, развивающаяся к проигрышу. Она поет о том, как много изменилось в жизни с приходом любви, о том, что теперь до бесконечности будет любить, что отдаст этому чувству всю себя.       Она ловит взгляд Джека. Ей кажется, что в его кристальных глазах бушует что-то невообразимое, что январская метель и что-то теплое, рождественское смешались в этом его взгляде. Так на нее никто и никогда не смотрел.       В ту ночь, когда они вернулись домой, они впервые занимаются сексом. Пери сама тянет его на себя, сама раскрывается перед ним, оплетая его ногами, зарываясь пальцами в белоснежные волосы. Она шумно дышит, упиваясь ощущением прохладных пальцев, пробегающихся по ее коже. Джек всегда холодный. Как-то не по-человечески. Так что прозвище Ледяного Джека закрепилось за ним вполне справедливо.       Пери не знает, откуда взялся этот парень. Почему она до сих пор не выгнала его. Сейчас, засыпая в его объятиях, она думает, что ее привычный мир действительно перевернулся с ног на голову, потому что столь долгое присутствие постороннего человека в своем доме, в своей жизни не вызывало никакого отторжения.