11
2 июня 2018 г., 15:40
Почти месяц она не видела Джека. Он просто ушел. Куда? Где он живет, у него есть, чем питаться, теплая постель и сменная одежда? Пери нервничает, с каждым днем психуя все больше. Через неделю, после его исчезновения, она не выдерживает и едет к Джеку на работу, но там говорят, что парнишка не появлялся уже с неделю.
Пери казалось, что она свалится в обморок, когда услышала это. Вдруг ее одолела такая слабость, что она уже и не помнит, как оказалась сидящей на стуле, а официант понесся куда-то к бару. Буквально через минуту ей в руки всучат стакан воды. Выпив его, Пери ощутит, как к горлу подкатывает тошнота.
Она сухо благодарит менеджера, отказывается от врача и в растерянных чувствах возвращается домой.
Пусть катится к черту, — думает Пери еще через неделю. — Пусть сдохнет на улице, ей плевать.
Гнев помогает держать чувства в узде, создает защитную стену между ее душой и рассудком. Пери просто обижается, носится днем по всяким придуманным делам, пытаясь отвлечься, не думать о том, что так ее беспокоит, а по ночам тихо всхлипывает в подушку, потому что так непривычно засыпать в одиночестве.
Еще через неделю накатывает депрессия. Пери сидит дома у телевизора, переключает каналы, не ища ничего конкретного, и на звонки она тоже не отвечает.
— Ты что, залетела что ли? — интересуется подруга, та самая, что приютила Пери не так давно, когда она спасалась от домового, оккупировавшего ее квартиру. Она приехала к ней из-за волнения, потому что всю неделю до этого Пери была раздражена, на все реагировала остро и воспринимала любое слово в штыки. А вот сейчас сидит дома, как затворница, даже не потрудившись волосы расчесать, пьет какую-то самодельную гадость не то алкогольную, не то просто собранную из того, что отыскалось дома.
— А черт его знает, — флегматично отзывается Пери, ни капли не впечатлившись от подобного предположения. На экране идет ее любимое шоу, и все внимание приковано к афро-американской ведущей с этой ее широкой белозубой улыбкой.
Подруга только вздыхает, качая головой и куда-то уходит. Пери даже не замечает, смеясь над шуткой, что звучит в студии. А когда ее вдруг настойчиво тянут за руку, всучая какую-то коробочку, Пери недоумевает.
— Да нафиг надо! — злится она. Почему-то в ней включилась Пери-подросток, которая должна обязательно принимать собственные решения, а не идти на поводу у кого-то. Но подруга настаивает, не терпя возражений. И Пери послушно идет в ванную, делает этот тест и вдруг… осознает, что только что произошло.
О, черт, а если и правда…?
***
О нет, нет, господибожемой, ну как можно быть такой неудачницей? — Детка, ты беременна? — спрашивает мать, задумчиво вертя закрытую упаковку с тестом на беременность. И почему она только не выбросила всю эту гадость в тот же день? Пери устало вздыхает, выхватывает из рук матери злосчастную упаковку, незамедлительно отправляя ту в мусорное ведро. — Нет! Просто…. Просто… ай, черт! Мам, ну ты же в курсе, что я уже давно большая девочка, почему тебя так удивляет наличие таких вещей в моем доме? — Если честно, меня удивляет, почему в твоем доме нет люльки и парочки карапузов, пускающих слюни, один из которых — твой муж. С твоей-то «взрослой» жизнью, — добавляет ее мать с легким смешком. Пери только качает головой. Что можно на это ответить? Она не образец порядочной дочери, порядочной девушки, а мать из нее будет вообще никудышная, еще хуже, чем ее собственная. Пери не сомневается в этом. Пери радуется, что эта участь минула ее. Хоть где-то, когда-то должно было повезти? — И кто же этот несостоявшийся папаша? — тем временем интересуется ее мать, со смешинками во взгляде, глядя на дочь. Пери не краснеет под ее пристальным взглядом. Тема секса между ними никогда не вызывала в ней смущения. Такая уж у нее была мать, ее можно было назвать подругой, лучшей подругой, но матерью — с большой натяжкой. — Да какая разница? Нет его. — Оу, дорогая, что случилась? — учтиво интересуется мать, и улыбка тут же меркнет на ее лице. — Я его выгнала, — пожимает плечами Пери. Чайник забулькал особенно интенсивно, а потом раздался характерный щелчок, оповещающий, что можно приступать к чаепитию. Пери идет разлить чай по чашкам, и едва не спотыкается о собственную ногу, когда слышит следующий вопрос: — Выгнала? То есть, вы жили вместе? — Ага, — раздраженно бурчит Пери, — прям как молодожены. Так что замуж, можно сказать, я уже сходила. Так себе опыт. — Ну, в замужестве есть свои преимущества. Ага, мужчина — глава семьи, он содержит жену, детей, имеет хоть какой-то статус в обществе, его уважают, их семья образцово-показательная для всех. Внешне — это так. То, что происходит внутри уже вопрос отдельный. Для нее такой вариант — это семья. Ничего другого Пери представить себе не может. Пери насмотрелась на свою семью. До поры до времени они действительно были примером американской мечты, соседи даже не подозревали, какие скандалы происходили за закрытыми дверьми. Полиция к их порогу вызывать не приходилось, значит — все замечательно. Пери представляет, каким бы мужем был Джек, и приходит к выводу, что отличным, пожалуй. Да, он бы любил свою жену, обожал бы детей, готовил бы по утрам кофе для своей супруги с венскими вафлями и клубничным джемом. Они бы завели большую собаку и жили бы в частном доме, где-нибудь на окраине, где меньше машин и высоких зданий. Нет, такая жизнь не для Пери. Ей нужно движение, чувствовать себя в тонусе, нужно знать, что она может сорваться посреди ночи, поехав на вечеринку, или поехать куда-нибудь к побережью и всю ночь сидеть на капоте, встречая рассвет с термосом в руках. И не быть ответственной ни перед чем и не перед кем. Джек же представлялся ей больше таким домашним, ответственным человеком. Разумеется, если забыть, что он Ледяной Король, приносящий зиму. Возможно, Пери просто его и не знала. Возможно, у них было слишком мало времени, чтобы узнать друг друга лучше. В любом случае, Джек ушел. Вряд ли она когда-нибудь увидит его снова, и сам он вряд ли захочет когда-нибудь видеться с ней. Что ж, Пери уже приняла это, смирилась. В конце концов, она снова может привыкнуть к этому одиночеству. Это не так сложно, как кажется.
