Быть человеком

      Джека Пери встречает по пути из аэропорта.       Она провожала мать обратно во Францию. Пери думала, что та обязательно позвонит отцу, доложит, как живет их дочь. Сама она в конфликты не ввязывается, не в ее правилах. А вот отец придет в ярость, когда узнает, что его дочурка жила с каким-то парнем. И как тогда оправдываться? Пери до дрожи, до нервной икоты боялась этих серьезных разговоров с отцом, чего только стоило первое знакомство отца с ее тогда любимым парнем? Он и ему душу на изнанку вывернул, да и ее пристыдил. Ну, Пери тогда так казалось. Да и то, что она живет одна лишь результат того, что отец снова женился, а с мачехой она не сошлась характерами. Для отца, разумеется, по сути то Пери было плевать. Но свалить из-под отцовского контроля уж очень хотелось, вот и ссорилась с мачехой каждый день по два-три раза. Отец и не выдержал. И в основном, Пери оправдывала возложенное на нее доверие. Отец не знал о ее выкрутасах и жизни, а то, что все-таки узнавал, не сильно влияло на его решение оставить дочери свободу и независимость.       Да, Пери о многом размышляла по дороге домой, но все эти мысли исчезли из головы, когда в ночном прохожем Пери узнает Джека.       Как и тогда, его фигуру выхватил свет фар. Джек шел медленно, все время поворачивал голову вбок и смотрел куда-то выше. Это показалось Пери странным, но внимания на этом она почему-то не заострила.       Ее вдруг охватило чувство дежавю, ведь это уже было с ними когда-то. Точно так же было темно, на улице уже было не встретить прохожих. Только ее одинокая машина на занесенной снегом дороге и он, медленно бредущий по тротуару.       Нет, не смей останавливаться, — приказала себе Пери. Все что угодно, только не это. Но ее вдруг охватило такое волнение, что нога сама давила на газ, будто вторя собственному приказу. Нет, она ни за что, никогда не позволит себе этого, не простит, если предаст гордость. Она проезжает мимо. У нее трясутся руки, дрожат губы, и ей приходится их упрямо поджать, чтобы не расплакаться.       Почему вдруг захотелось плакать?       Она резко ударяет по тормозам. Машина с визгом проезжает еще полметра по инерции. Ремень безопасности больно впивается в плечо, Пери бросает вперед, но этот дискомфорт не важен. Она отстегивает ремень, выбирается из машины и во всю силу легких кричит: — Джек!       Он останавливается, медленно оборачивается к ней, удивленно смотрит, как она бежит к нему, падая в его объятия. Он едва успевает поймать ее, смягчая падение. Обнимает ее как-то неуверенно, растерянно. — Как ты мог! — шепчет она. — Сволочь! Как ты мог так поступить! Я же волновалась, черт тебя дери, я думала, ты умираешь там, где-то в канаве. Я думала, тебя избили, ограбили. Я так много думала! Почему… почему…       Она резко отстраняется от него, тычет пальцев ему в грудь. — Ты — ты неблагодарный. Слышишь меня! На кой-черт ты свалился на мою голову, заставил сопереживать тебе, заставил поверить во всю эту ересь с духами и богами? Как ты мог меня так просто оставить? Неужели… неужели я настолько тебе опротивела?       Пери даже не пробует разобраться в том, что чувствует. Волнение, что ее охватывает, когда она смотрит на Джека так похоже на то светлое и прекрасное, что она испытывала, влюбившись впервые. Да, та любовь, как и у многих, была безответна, парень даже и не догадывался, что стал объектом мечтаний какой-то девчонки. Но то волнение, что охватывало ее всякий раз, когда она видела его, улыбка, которая появлялась на ее лице — было искреннем, то немногое, что в ее жизни действительно было настоящим. А теперь она испытывала это к Джеку, этому чертовому полтергейсту, которому она, судя по всему, нафиг не сдалась. Вот как, как можно было так вляпаться! — Я же… я же… — она не знала, что хотела сказать, но лихорадочные мысли, что проносились в ее голове, так и не успели оформиться в слова. Все было разбито одной фразой ее несостоявшегося парня: — Это Перрайн, девушка, которая помогла мне, — говорит он кому-то, не сводя взгляда с нее.       Пери недоуменно смотрит. А когда смысл того, что только что было произнесено доходит до нее, она в ужасе прикрывает рот рукой. — О боже, только не говори…       Джек поворачивает голову к своему собеседнику. Пери смотрит туда же, но не видит никого. Пустота.       Пери пятится назад в страхе смотря на Джека, и не понимает, почему вдруг оказывается прижата к нему, но понимает это спустя мгновение, когда нога стала отдавать легкой пульсирующей болью. Она споткнулась, а Джек поймал ее, не давая упасть. Вроде бы все логично, и Пери стоит в его руках несколько секунд, а потом быстро отталкивает Джека, упираясь руками ему в грудь. — Какого черта? — спрашивает она. Она чувствует, как от злости вспыхивают щеки. Радость увидеть его как-то сразу улетучилась, уступая свое место законному раздражению и обиде. — О да, понимаю. Наигрался со мной и все? Пока? Что, Ледяной Джек, весело тебе было?       Пери кричит, под конец ее гневной тирады из горла вырываются хрипы. Она сжимает в ярости кулаки, не чувствуя, как длинные ногти впиваются ей в ладони, оставляя там багровые следы. — О чем ты говоришь? — растерянно спросил Джек. Пери видела, как его взгляд все время скользит в сторону. Ах, ну точно, с ним какой-то его сверхъестественный дружок! А тут она наезжает и права качает. Но Пери сейчас не заботят невольные свидетели, ей просто хочется высказаться, стереть с этого смазливого личика все его ледяное спокойствие, захотелось вывести Джека на эмоции, чтобы ему было тоже обидно и тоже больно, как и ей. — О чем я говорю?! — снова заводится Пери. — Ты серьезно, что ли? Ну, прости, я не знала, что-то, что мы трахаемся для тебя ничего не значит. А раз так — пока!       Пери уверенно разворачивается, шагает обратно к машине, стараясь не обращать внимания на пульсирующую болью ногу.       На следующее утро она с трудом передвигается по квартире. Нога немного опухла и было больно на нее наступать. Что ж, сама виновата, что не приложила к ней вчера лед. Меньше надо было реветь в подушку, сейчас бы куда как меньше проблем было.