Быть человеком

      Пери претворяется, что ей совсем не страшно, когда Джек вертит головой то в одну, то другую сторону, меняя наклон головы в зависимости от роста собеседников. Пери старается игнорировать тот факт, что она не видит никого, кроме Джека, и тот отвечает сам себе.       Пери сидит с ноутбуком на кровати, листая страницы интернет-магазина. Хочется новую сумочку — как раз по акции, и вот это платье выглядит очень соблазнительно. Интересно, Джеку бы понравилось?       Она бросает на него взгляд поверх экрана, Джек по-прежнему увлечен беседой с невидимыми гостями, Пери вздыхает. — Может, вам пиццу заказать? — интересуется она, тон выходит какой-то уставший — совсем неподходящий радушной хозяйке.       Джек обрывает мысль на полуслове, оборачивается к ней. Пери видит, как он тепло улыбается. — Спасибо, не надо. — Потом он к чему-то прислушивается, кивает, Пери терпеливо ждет, игнорируя тупое раздражение и предательский страх. — Северянин говорит, что лучше печенье.       Теперь кивает Пери. Она поднимается с постели, тихо, стараясь ступать бесшумно, пробирается к кухонному шкафчику, выуживая оттуда открытую пачку крекеров со вкусом бекона; бросает находку на пустой стол.       Джек критично оглядывает предложенное угощение: — Эй, они же не шоколадные! — говорит он. — Ну уж извините! — раздраженно отвечает Пери, — Меня никто не предупреждал, что в гостях у меня будет Санта Клаус.       Очевидно, в ответ на ее реплику звучат возмущения, потому что Джек миролюбиво улыбается кому-то и что-то лопочет. Пери тоже смотрит на место у стены. В ее представлении Санта пухленький низенький старичок, но бойкий и жизнелюбивый. Она думает, что верно угадала его рост. — Прости, Санта, — говорит она с улыбкой. — Там Кролик, — осторожно замечает Джек. — И он выше…       Пери сжимает кулаки. Прикусывает изнутри щеку, чтобы не ляпнуть чего-то, от чего Джек опять исчезнет на недели. Она знает, что ей не место в его мире, знает, что никогда не поверит в чудо, которое окружает его. Она — лишняя, неправильная в его жизни, от этой мысли невыносимо.       Пери разворачивается, идет к выходу, хватая по дороге какую-то куртку и уже открывает входную дверь, как неожиданно чувствует прикосновение холодных пальцев к своему запястью. — Пери… — говорит Джек. — Все хорошо.       Пери оборачивается, смотрит на Джека, надеясь, что во взгляде не сквозит переполняющая ее горечь. Она улыбается, делая шаг к нему, коротко целует в уголок губ, гладит большим пальцем скулу. — Я скоро вернусь, схожу за печеньем, заодно и ты решишь свои дела со своими... друзьями.       Она не дает ему ничего ответить — выходит из квартиры. Не хлопает дверь — запал прошел, но терзающая душу несправедливость больно ранит, не давая сделать вдох.       Печенье она так и не покупает: бутылку вина, и еще одну — на всякий случай. Она думает, что закажет суши, а, может, разогреет давно валяющуюся в морозилке лазанью быстрого приготовления.       Пери сидит в кафе и пьет кофе с пирожным. Погода, как это говорится — не летная: пасмурно, холодный порывистый ветер задувает за воротник. Джек уверяет, что это проделки Шан-ди, но Пери не видит в противной зимней погоде никакой аномалии. Но на улицу выходить не хочется — это да. Домой тоже не хочется к тем потусторонним барабашкам.       Пери возвращается домой затемно. Она не знает покинули ли ее квартиру невидимые гости, но она достает из пакета шоколадное печенье с ореховой добавкой, которое все же купила на заправке, кладет его на все такой же пустой стол и подвигает соседний стул к Джеку, кладет голову ему на плечо. — Погода — отвратительная, — жалуется она. — И я все-таки закажу пиццу.       Джек внешне беззаботен. Пери чувствует движение чужой головы, когда он пытается взглянуть на нее. — Сколько у нас останется гостей? Или ни одного?       Джек молчит, а потом с какой-то непонятной грустью спрашивает: — Ты, правда, никого не видишь? — Нет.       Пери морщится, поднимаясь с чужого плеча. Он ведь сам знает, что не видит, зачем спрашивать? — Северянин говорит, что ты была в списке хороших детей в детстве и то, что ты видела Питча… — он обрывает свою мысль, понятно, что ему не хочется размышлять о том, почему она видит сосредоточие мирового зла, а добрых, положительных героев в упор не замечает. — Он все еще здесь? — спрашивает Пери, недовольно складывая руки на груди. — Нет, мы здесь одни. — Прекрасно!       Пери достает купленную бутылку и два бокала из шкафчика. Джек никогда не против попробовать что-то новое, да и у Пери нет цели споить его. Зачем? Вторая бутылка для нее, чтобы не думалось о лишнем, о ненужном. — Я не знаю в каком списке я была, — говорит она спустя какое-то время, — но сейчас я выросла и время сказок прошло. Я живу в реальности, а реальность такова: чудес не бывает. За все приходится бороться.       Джек качает головой. Его силуэт плывет, в голове шумит. Джек разубеждает ее, говорит, что она не права. — Не права. Может. — Соглашается она. — И мне искренне хочется верить во всяких Сант и Кроликов, только никакой пользы конкретно для меня эта вера не принесет. И тебя она заберет тоже.       Джек потрясенно замолкает. Он, наверное, и не думал об этом. Пери усмехается. — Что будет, когда ты снова станешь Ледяным Джеком? — она пьяна, она не контролирует себя, но понимает — именно поэтому она озвучивает то, что ее беспокоит.       Джек, как совсем недавно и она сама, набирает в грудь воздух, приоткрывает рот, слова уже вертятся на кончике языка, но он не произносит не слова. Он отводит взгляд, смотрит на их сцепленные руки. Пери сжимает его крепче, допивает остатки вина, плещущегося на дне бокала и улыбается. — Просто знай, что я переживу. Мне будет тебя не хватать, но я переживу это.       Конечно, все проходит, любые чувства способны меняться. Пери знает это. Что же, она впервые влюбляется? Да, пожалуй, что впервые.