В ритме мегаполиса

Не помню, как долго я искал нужный дом в череде исполинских застеклённых сверху донизу "столбов", однако вся эта атмосфера за считанные секунды уничтожила то безумное рвение, с которым я летел к Мэй. Может, не стоило всё-таки оставлять Хинату? Она не привыкла, чтобы я пропадал где-нибудь поздно вечером... Сплошной липкий ком из сомнений и неловкости вместо структурированного ряда мыслей. Даже нажимая на кнопку лифта, я прикладывал каждую секунду разные усилия. Это ведь скверно. Это до ужаса скверно — шляться где-то ночью, пока твоя жена спит. – Ох! Виски! Какая прелесть! У меня остались только тоник с водкой. Нужно пополнить запасы, – Мэй, заспанная и немного потрепанная после недавнего похмелья, предстала передо мной в коротеньком шёлковом халатике. Такая разнузданная и дикая... Я забыл, когда в последний раз видел с подобного ракурса женские ноги, когда моему взору открывались едва прикрытые возвышенности грудей, когда я блуждал по ним дрожащими от возбуждения ладонями... Очевидно же, что мои мысли забрели не в ту степь слишком стремительно, слишком быстро, но что я мог поделать с собой, увидев полуобнажённую женщину после пяти месяцев воздержания? Пяти чёртовых месяцев, когда у меня не хватало ни сил, ни времени на то, чтобы хотя бы разок засунуть руку в брюки. – Не бойся, заходи, – увлекая меня в хаос своей квартиры, небрежно бросила она. – Не боюсь, – хоть я и чувствовал себя безмозглым, ведомым телком, внутри меня всё ещё тихо тлело сомнение. – И как твоя свиноматка позволила тебе выбраться сегодня ночью на прогулочку? – Мне не нужно разрешение. Я уже большой мальчик, – уставившись в пол, буркнул я. Разлив виски по стаканам, Мэй продефилировала к журнальному столику, на котором были заботливо разложены пакеты с китайской едой. – Она, наверное, обливается сейчас слезами, – наигранно хихикнул рыжеволосый демон. – Я сказал, что меня вызвали по работе... – Ты слишком сильно щадишь её. Кроме того, зачем тебе вообще лгать? Мог бы вовсе ничего не говорить, – казалось, эта женщина совсем не замечает налёта замешательства на моём лице. – Она... – я запнулся, чувствуя внутреннее отвращение от тех слов, которые так и не были высказаны. – Что она? – Мэй кокетливо наклонила голову. – Она помыкает тобой, управляет, лишает выбора. Далеко идти не нужно: ты уже выбрал квартиру? – Ты же знаешь, что она выбрала дом... – я до одури сжал стакан в руке. – Вот видишь, всё просто, – поправив мне воротник, начала Теруми. – И всё равно, определённый прогресс в твоём поведении я вижу. Нужна ещё всего лишь парочка капель неповиновения. На удивление, над вопросом "как?" я практически не задумывался, ибо непристойно распахнутый в зоне декольте халат и соблазнительная матовость ярко красных губ мгновенно выудили из моей памяти гениальную идею: – Мне надоела моя жизнь, надоел город. Я хочу отдохнуть где-нибудь на побережье. – Отлично! Да это же просто великолепно! В приступе энтузиазма Мэй порядочно отхлебнула из своего стакана и, сложив руки на груди, принялась загадочно смотреть на меня. – Что? – невольно скользнув взглядом по полуобнажённым бёдрам моей собеседницы, я тут же с головы до ног покрылся испариной. Теперь "отдых" был для меня ни чем иным, как обыкновенной болтовнёй. Мысли не могли зацепиться даже за откровенную заинтересованность в теме Мэй. – Выбери подходящий отель и вперёд к приключениям! – повертев в руках угловатый стакан, заключила Теруми. – Будешь валяться на пляже и страдать от завываний жёнушки. – Угу... – Ты вообще меня слушаешь? – Мэй не без удовольствия заметила, что я на неё в открытую пялюсь (хотя, полагаю, случилось это куда раньше). – Естественно, я тебя слушаю. – И ты готов мириться с тем, что твой заслуженный отдых будет испорчен Хинатой? Поначалу я не нашёлся что ответить, но потом меня вдруг осенило: – Так она ж ведь и не согласится поехать. Скажу ей, что у меня конференция, и улечу в Кумо. Всё просто! – А если увяжется с тобой? – теперь её зелёные глаза с каким-то прохладным интересом скользили по мне своим взглядом. – Не увяжется. – Не будь так уверен. Ты её плохо знаешь. – После того случая в машине мы... – я запнулся, почувствовав, что в беседе перехожу за дозволенную черту "приватности". – Что вы...? – если начал, то не закончить перед Мэй просто невозможно. – Мы даже не спим в одной спальне... – мне не хотелось снижать голос до шёпота, но это всё же произвольно получилось. Ожидать от Теруми можно было что-угодно, потому её истерический смех не стал для меня большим сюрпризом. Она скалилась, оголяя ряд ровных, белых зубов с выступающими по бокам клыками. Она смеялась над моей наивностью, моей простотой. Она высмеивала меня, как посетители зоопарков высмеивают мартышку, которая в безрезультатных попытках преодолеть стеклянный барьер, снова и снова кидается на него. Я же... Я кипел снаружи и изнутри. Мне хотелось немедленно дать ей затрещину, хотелось повалить на холодный мраморный пол и тут же разорвать в клочья шёлковый халатик. Хотелось войти в неё, овладеть ею, впитать в себя каждую каплю её демонической природы... – Мне пора, – осушив свой стакан, я резко вскочил с места и кинулся к двери. – Ты обиделся, котик? – Мэй схватила меня за руку как раз в тот момент, когда я нажал на ручку двери. – Э-э... Нет... – мысли путались в моей голове, не давая придумать наиболее реалистичное объяснение столь поспешному уходу. – В таком случае, жалость — не повод возвращаться к жене, – Теруми на мгновение изменилась в лице, но потом вдруг снова ядовито рассмеялась. На этот раз я не почувствовал ничего, кроме стыда. Как Адам, устыдившийся своей наготы, я внезапно устыдился своего животного порыва. События утра неспешно проходили мимо меня, не оставляя ничего, кроме горечи свежеобжаренных зёрен кофе. Хотеть Мэй — не измена. Соврать Хинате, что меня вызвали по работе, а на самом деле поехать к последней — всего лишь маленькая уловка, шалость... Или... Ложь во благо. Я соврал, чтобы Хьюга не беспокоилась. Я забочусь о ней. Сегодня с утра она плакала. Не при мне, естественно... Как вчера, и позавчера, и позапозавчера... Не хочу задаваться вопросом "почему". Хочу, читая газету, видеть перед глазами округлости Мэй, представлять себе изгиб её спины, чувствовать приятное томление в паху... – Как настроение? – осторожный вопрос жены, по умолчанию сопровождаемый неживой улыбкой, на мгновение отвлёк меня от размышлений. Не отрывая взгляда от газеты, я соединил указательный и большой палец левой руки в знак того, что всё круто. Хината выглядит просто ужасающе. Измождённое от бессонной ночи лицо, худые руки с голубой сеткой вен и мелкими синяками, лейкопластыри у основания кистей, обескровленные потрескавшиеся губы и красноватые круги под глазами. Что, если я поглажу её по бедру? Просто легко, почти незаметно положу ладонь на ягодицу и скользну чуть ниже, когда она будет накрывать на стол... Похоже, я чокнулся. Я сошёл с ума! Уж лучше фантазировать о Мэй или Сакуре, чем вживую ласкать собственную жену. Она напоминает мне колобка с тонкими, словно нитки руками и хрупкими коротенькими ножками. У неё слоятся ногти, а волосы стали похожими на выкрашенную в чёрный цвет паклю. Но самое ужасное — её огромный, уродливый живот. Я даже не знаю, какой он на ощупь, но на все сто уверен, что ни за какие коврижки к нему не притронусь... Как в старые добрые времена, даже не задумываясь, сунуть руку в брюки теперь не получится. Сделать это на заднем сидении в машине? А если кто-то увидит? Да и салон наверняка испачкаю. Мэй завела меня. Завела, как старый тарантас в дедушкином гараже. И самое интересное — я не остановлюсь, пока не выпущу накопившийся пар. Мои руки тянутся к ширинке. Я преодолеваю расстояние нарочно слишком медленно. Хочу насладиться процессом. Но... Чёрт возьми! Кто на работе позволит мне побыть наедине с самим собой?! Дома — нет, в машине — нет, в офисе — нет. Странно: как за четыре месяца у меня отбили свободу? В тот день я вернулся домой взвинченным до предела. Хотелось зашвырнуть обувь вместе с носками куда подальше, со всей силы хлопнуть дверью или по меньшей мере раздражённо фыркнуть что-то Хинате. И, должен сказать, я уже основательно подготовился к одному из этих действий, когда вдруг, не увидев признаков жизни на кухне, понял, что Хьюги нет дома. "Где же она шляется в девять вечера?!" — должно было стать моей первой мыслью... Но, увы... "Скорей беги в кабинет и займись рукоблудием, старый развратник!" — оказалось первее. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Глаза блаженно закрыты, а правая рука проделывает давно знакомую процедуру. Это как водить автомобиль после перерыва в несколько лет. Техника та же, а ощущения острее. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз... Ускорение... Скоро финиш. Я почти чувствую его... Вверх-вниз, вверх-вниз... Охх... Странное это чувство — быть застуканным на месте "преступления". Иногда ты можешь полностью его игнорировать, а иногда, после произошедшего, не в силах смотреть людям в глаза. Отчасти, первый вариант развития событий детерминируется внутренними увещеваниями типа "тебе показалось, что дверь скрипнула", "если бы Хината тебя застукала, это непременно отобразилось бы позже на её поведении" и "а не плевать ли тебе на Хинату?!". Для второго варианта нужно мужество. Много мужества. Именно поэтому я выбрал первый. Несмотря на подозрительный скрип дверных петель и отчётливо промелькнувшую мысль: "Хьюга всё видела", мне всё же удалось завершить начатое. Увы, былого облегчения после процедуры не последовало. Я поднялся с дивана и просто почувствовал, как усталость расплавленным металлом разлилась по шее, плечам, мышцам груди и живота, бёдрам и ножным икрам. – Привет, – автоматически поднялось откуда-то изнутри, когда в моём поле зрения оказалась снующая из стороны в сторону фигурка жены. – О! – от моего приветствия она фальшиво вздрогнула, так и не изменив траектории. – Привет, милый. Ты меня напугал! Обычно приходишь домой... – В семь, – опадая на стул, перебил её я. – А ты в четыре. – Ага-а... – нервно протянула Хьюга, пробуя на вкус тёмно-красный соус. – Немного задержалась в универе сегодня. На два часа?! Я бы сказал очень "немного" задержалась. Впрочем, неважно. Бесит то, какая она радостная. Будто вовсе не было той сцены в машине... – Милый, знаешь... Я... – она вдруг запнулась. – Я узнавала насчёт курсов для молодых родителей. И... Ну... Может быть, у тебя найдётся немного времени, чтобы... – Чтобы что? – отчётливо зная продолжение её реплики, почему-то спросил я. – В общем... Чтобы ходить туда вместе со мной? – Хьюга вперила в меня один из своих взглядов а-ля "пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста". – Ты сама прекрасно знаешь ответ, – отрезал я, сунув руки в карманы брюк. Хината на секунду замерла. Со стороны можно было сказать, что она сейчас отвернётся и до конца вечера не скажет мне ни слова, но она только сконфуженно улыбнувшись, прошептала: – Да, знаю, милый... Извини... Всё не могу её понять. Неужели чувствует себя виноватой? Или наоборот обиделась? Хотя, если бы действительно надулась, то вряд ли бы спрашивала дальше такие абстрактные глупости вроде: "как там на работе?". Вечером ей снова кто-то звонил. Звонят уже два дня подряд. Одногруппники? Родственники? Кто? Я слышал только обрывки фраз, которые она напряжённо кидала полушёпотом. Думаю, вполне целесообразным было бы просто подойти к ней и спросить, кто звонит, но после воображаемой (или реальной) сцены разоблачения в кабинете, мне становилось не по себе, всякий раз, когда я первым начинал беседу. Новый день казался мне вполне обыкновенным. Разве что утром Хината не могла скрыть какого-то откровенно ребяческого волнения. Наверняка, у неё намечался экзамен. Единственное же, что намечалось у меня — небольшая вечерняя попойка в ближайшем пабе. Словом, ничего сегодня не предвещало беды. Мало того, ближе к обеденному перерыву, я, входе масштабного самокопания, окончательно укоренился во мнении, что моя жена не видела ту занятную кабинетную сценку. Но ведь не всё в жизни должно быть так хорошо! По крайней мере для меня, это стало уже аксиомой. – Наруто, ma cheri, загляни к нам сегодня вечером. У меня есть для тебя хорошие новости касательно твоей квартиры... – усталый шёпот Суигетсу в автоответчике моего телефона заставил почему-то на мгновение поверить, что "хорошо" может трансформироваться в "отлично". По окончании рабочего дня я принял решение наведаться в семейное гнёздышко супругов Хозуки и уже после получасовой езды оказался стоящим на их крыльце. Что показалось мне странным, так это то, с каким невероятным восторгом изрядно потрёпанный Суигетсу затаскивал меня в дом: – О! Madre Mia! Ты — моё спасение, Наруто. Мой островок надежды! Мой якорь в... – Ты, кажется, хотел рассказать что-то о моей квартире... – достаточно грубо прервал его я. – Да! Да! Я обязательно расскажу. Несомненно! Но прежде... Маленькая услуга, – мой острозубый приятель скорчил жуткую рожу. – Ты ведь знаешь, как мне было тяжело найти покупателя для твоей недвижимости... – Валяй, – после секундных размышлений я всё-таки решился принести в жертву несколько минут своего времени. И зря. Очень даже зря. – Можешь посидеть немного с Карин? Меня снова вызывают в ателье, а она... Ну... Она, видишь ли... На этот раз Хозуки прервал протяжный полустон-полупросьба, раздавшаяся из недр гостиной: – Суигетсу-у! Подними свою ленивую задницу и принеси мне томатного сока-а! Самое интересное, что я даже не успел насторожиться, как тут же оказался вытолканным к сестрёнке вместе с бокалом этого самого сока. – Наруто?! Что? Что он здесь делает? – ранее развалившаяся на диване Карин мгновенно вскочила со своего места, устремив на меня полный неподдельного страха взгляд. – Дорогушенька, он пришёл навестить тебя... – начал было постоянно прерываемый кем-то Суигетсу. – Братик, извини, но я должна немедленно поговорить с этим оболтусом, – моя кузина молниеносно схватила своего мужа за ворот рубашки и улыбаясь мне во все тридцать два, выволокла его за границы видимости. "Никто не должен был пока узнать", "Язык без костей" и "Мы же договаривались", услышанные мною в невероятно быстром, явно гневном шёпоте, свидетельствовали о том, что у Суигетсу всё-таки получилось, и он отныне свободен от ежедневных медитаций и поедания орехов. – О, Господи ты Боже! Всё мне приходится решать одной! – Карин наконец появилась в дверном проёме, сопровождаемая своим вкрай угнетённым муженьком. – Наруто, послушай, тут такая ситуация... – Ты беременна и невероятно рада меня видеть. Я уже знаю, – в конце реплики мне едва ли удалось сдержать зевок. Моя сестра только нервно хихикнула в ответ: – Так видно, да? – Определённо. Ты всегда отличалась особым гостеприимством по отношению ко мне. – Маленький дурачок! Ты прекрасно знаешь, о чём я! – с невероятной скоростью подлетев ко мне, Карин, хоть и в шутку, но здорово огрела меня по шее. Теперь я сидел в кресле напротив её диванчика, наблюдая за тем как она пьёт томатный сок через прозрачную трубочку. – Ты никому, надеюсь, не скажешь? Мы просто собирались позвать всех на ужин и только тогда объявить. Так было бы куда торжественнее... Принеси мне, кстати, шпроты. Я голодна, как волк. О! А ещё прихвати лимон! Томатный сок, шпроты, лимон, сладкие крекеры, копчёный угрь, капучино, черешня, лайм, клубника, ежевичный йогурт... Не было ни минуты, чтобы она ничего не жевала. – Я хочу эклеров! – А ты не лопнешь?! – фыркнул взмыленный и раздраконенный я. Ровно пять раз мне пришлось "сбегать" на кухню, чтобы принести этой капризной девчонке, то что она хотела. – Ты что-то сказал? – Карин с грацией типичной истерички отбросила на пол пластиковую ложку от молочного десерта. – Да, чёрт возьми! Сказал. Ты не можешь сама пойти и принести себе что-нибудь? – глядя прямо в налитые кровью глаза сестры, взорвался я. Гробовая тишина на мгновение поглотила комнату. – Я беременна! Я ношу под сердцем твою племянницу или племянника и ты... Ты! Идиот несчастный! Должен хоть немного помогать мне! Неужели это так сложно, скотина?! Неужели сложно поднять свои булки и принести любимой единственной сестре что-нибудь из кухни?! – я успел вовремя пригнуться, прежде чем мне в лицо полетела целая гора бумажек и пустых банок из-под йогурта. – Карин! Карин, чтоб тебя! Немедленно прекрати! – пятясь, как последний трус, к выходу, визжал я. Внезапно обстрел прекратился. Моя чокнутая сестрёнка вдруг замерла, обессиленно осев на диван. – Я тебя ненавижу, Узумаки Наруто... – сначала она пыталась словить ртом воздух, а потом взяла и просто разревелась. – Ненавижу-у-у... Меня снова тошни-ит! От тебя тошни-ит! Это ты во всём виноват! Сволочь бесстыжая... Честно говоря, я испугался. Даже коленки задрожали от того, какой уязвимой внезапно стала наша непробиваемая Карин. Через пару секунд я уже сидел вместе с ней на диване и пытался, прямо как в детстве, вытереть ей слёзы. – О, Бог мой, да откуда ж я знал... Кончай реветь, сестра... Нет, правда, ты не плакала так уже лет десять... У тебя сейчас весь макияж потечёт и ты станешь похожей на кикимору... Нет макияжа? Правда? Совсем-совсем? А выглядишь как при полном параде... Да не вру я!.. Ты действительно очень красивая... – раньше я думал, что не смогу сдержать рвотный рефлекс от таких бесед, но, как оказалось, всё не так уж плохо. – Ты самый лучший муж, Наруто, правда. Этот дебил Суигетсу ничего нормально сделать не может. Даже успокоить меня, – хлюпнув носом, заключила моя кузина. – Эхх... Как же повезло твоей жене... О, да... Ей определённо "повезло"... От этой мысли мне вдруг стало невероятно стыдно. – Знаешь, а ведь я такой невыносимой никогда не была. Мне постоянно хочется есть. И, мало того, только определённые продукты... А ещё меня периодически тошнит. И, кажется, я уже набрала пару лишних кило... У Хинаты же было что-то подобное, да? "Нет" — не вариант. "Не знаю" — хоть и правда, но тоже совсем не вариант. При этом, я никак не мог попрощаться с мыслью, что Карин откровенно переигрывала с симптомами. В общем, хорошо, что от необходимости отвечать на этот вопрос меня избавил внезапный приход Суигетсу. Нам с ним даже удалось запереться на пару минут в кабинете и обсудить вопрос продажи моего пентхауса. Как оказалось, он нашёл очень солидного и заинтересованного в подобных предложениях перекупщика, с которым я должен был встретиться уже на следующей неделе. Всё, казалось бы, шло отлично. Вот только по пути домой я невольно прокручивал в голове слова Карин. "Как же повезло твоей жене"... Ей чертовски не повезло со мной. Но почему же? Мы были отличной парой поначалу, она — такая нежная, любящая, мягкая и я – внимательный, заботливый, влюблённый в неё по уши... Настроение вполне располагало к ретроспекции, однако я впервые решил перейти от мыслей к действиям. На пороге меня встретила Хьюга. Впервые без дежурного: "Милый, наконец-то ты пришёл!". Вместо этого какие-то неуклюжие объятия и едва различимое: "Привет". Я даже нашёл в себе силы не сопротивляться. – Хината... Гмм... Послушай... Я тут спросить хотел... – глядя, как она отряхивает и вешает в шкаф моё пальто, начал я. – Ты... Э-э... Может, хотела что-нибудь? Вместо вполне определённых и существенно упрощающих мне жизнь "да" или "нет", моя супруга только непонимающе ухмыльнулась, требуя разъяснений ситуации. – В смысле, ну... Овощи там, фрукты всякие, из еды что-нибудь... – Ааа... Ты об этом... – Хьюга как-то опасливо пожала плечами, очевидно, уловив тему беседы. – Ну... – Я имел ввиду, что если ты чего-нибудь захочешь, то можешь попросить меня купить или... Или принести из кухни, если что, – внезапно выпалил я. И снова пауза. Ненавижу паузы в разговорах. Через несколько секунд Хината тихо рассмеялась в ответ: – Милый, если я что-нибудь вдруг захочу, то могу спокойно пойти в магазин и купить. – Ну... Знаешь, я это так... На всякий случай... Вот, к примеру, что тебе сегодня хотелось? – Яблок, – после секундных размышлений наконец-то выдала она. – Но я уже зашла в супермаркет и купила килограммчик... Так что не нужно волноваться. Лучше, знаешь... Не помню, что именно Хината говорила дальше, посколько всего лишь пару мгновений назад я заметил разительные перемены в её внешности. Впервые за полгода — какое-никакое, но вечернее платье, туфли на шпильке, яркий мэйк-ап, маникюр... – Э-э... Ты... Хм... Выглядишь необычно, – следуя за ней в гостиную, заметил я. – Сегодня что-то случилось? – Ну... Наверное, да... – она вдруг остановилась на полпути, заставив меня в буквальном смысле врезаться ей в спину. – Эй! – я едва успел выразить своё возмущение, прежде чем Хината молниеносно повернулась ко мне лицом. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Она злится или недоумевает? А может ждёт чего-нибудь? Мне искренне хотелось знать, что вообще происходит. – Я знала, что ты не вспомнишь, милый. Да и, наверное, такие вещи не так уж важны по сравнению со свадьбой, – её губы растянулись отчего-то в виноватой улыбке. – Мы с тобой познакомились в этот день. Ровно год назад... И что? Что я должен делать — радоваться, прыгать от счастья, реветь? Год назад она бесповоротно изменила ход моей жизни. При чём, изменила вовсе не так, как мне бы хотелось. Наверное, если бы я мог вернуться назад и исправить свои ошибки, я бы ни за что не женился на ней. Тогда, на ужине у бабки с дедом, я бы сделал вид, что мы незнакомы, я бы танцевал весь вечер с Ханаби и, в конце концов, жёстко сказал бы деду, что не нуждаюсь в его услугах свахи. Но, увы, я — не Марти Макфлай, потому и неспособен заглядывать в прошлое, будущее... Что там говорить? Я ни черта не понимаю, что творится в настоящем! Первые несколько минут мы тихо топтались на месте под медленную, едва уловимую слухом музыку. Хьюга всё пыталась прижаться ко мне, но я, отчётливо чувствуя, как её живот упирается в меня, отходил всё дальше и дальше, пока мои руки не оказались полностью вытянутыми. Внезапно она остановилась. – Милый, я... Помнишь, я говорила тебе, что между нами что-то произошло... И... Я тогда обвиняла тебя... Наговорила кучу всяких глупостей... Прости меня, пожалуйста... Несмотря на все усилия, я никак не мог вспомнить, когда же это она "обвиняла меня". Однако, выслушивать извинения с её стороны — мёд для моих ушей. – Но теперь причина мне известна... Я знаю, что... – Хината запнулась, набрав в лёгкие побольше воздуха. – Что не удовлетворяю тебя... Как мужчину... Я смотрел в её глаза. Глаза полные страха и затаившейся где-то глубоко надежды. Смотрел и молчал. – Я люблю тебя, милый. И... И я постараюсь всё исправить, – совершенно случайно ей всё же удалось выжать из меня вялый поцелуй. Сухие губы, измазанные помадой, несколько слоёв тоналки на лице, безумное сердцебиение и какое-то явно медикаментозное дыхание. Фрагментарно я помнил тот момент, когда она развязала мне галстук; более отчётливо — когда встала на колени; и, наконец, с пугающей достоверностью – когда она дрожащими руками расстегнула мне ширинку. – Что, чёрт возьми, ты делаешь? – я несколько ошеломлённо отшатнулся в сторону. Хината не нашлась, что ответить. Её губы задрожали, выдавая желание сейчас же разреветься. – Ну-у... Из-за малыша нам пока нельзя... И я подумала... Я подумала... О, Господи... – она вдруг спрятала лицо в ладонях. Я стоял, возвышаясь над ней, как палач, над преступницей, как инквизитор над еретичкой... Как болван, который не смог в определённый момент представить на её месте Мэй и просто насладиться процессом. Впрочем, мне было бы однозначно противно. Хината отсасывает мне. Хината — эта послушная папина девочка. Даже её имя не стыкуется с этим грязным глаголом. Представляю себе, через что ей пришлось переступить, чтобы принять такое решение. И даже не могу представить себе, какой идиоткой нужно быть, чтобы думать, будто одна жертва с её стороны в корне изменит наши отношения. – Дура, – снисходительно фыркнул я, застёгивая ширинку. В конечном итоге, Хьюга всё-таки зашлась в рыданиях. – Я настолько противна тебе, да? – когда я почти покинул эту театральную сцену, осипшим от плача голосом прохрипела она. Мне не хотелось отвечать. Всё было, на мой взгляд, вполне очевидно: Хината, стоящая на коленях, её огромный живот, растёкшаяся по щекам тушь и размазанная помада. Вполне возможно, что кого-то возбуждают подобные вещи, но, сколько я себя помню, я никогда не был извращенцем. Полагаю, не стоит отмечать, что Хината весь вечер проревела в ванной, аккомпанируя включенному на полную мощь крану. Я же, в свою очередь, решил развлечься иным образом — откликнуться на дружественное предложение Шикамару пропустить пару стаканчиков в "Ичираку". И каково же было моё удивление, когда за одним из зарезервированных столиков мне удалось разглядеть, помимо Шикамару — Чоджи, Суигетсу и... Саске. Честно говоря, встреча с последним не вызвала никакого трепета в моей душе. Мне хотелось как можно быстрее закончить посиделки и распрощаться со всеми. Беседа текла в крайне непривычном русле: на фоне язвительных комментариев по поводу "собачьей жизни" каждого из нас, Саске, медленно потягивая свой коктейль, рассказывал о подготовке к предвыборной кампании, пресс-конференциях, "куче бабла", в которой он сейчас купается и своей новой Tesla. Суигетсу и Чоджи в ответ удовлетворённо чмокали липкими от пива губами, а мы с Шикамару просто молча пялились в стол: он — как-то явно нетерпеливо, я — как и полагается, без малейшего энтузиазма. Только когда разговор "на публику" перешёл в стадию "маленьких дружеских бесед", я наконец смог вздохнуть с облегчением и заодно набраться как следует. – Пойдём-ка, Наруто, мне нужно с тобой поболтать... – Нара вдруг вскочил из-за стола и схватив меня за локоть, принялся толкать в сторону открытой террасы. Пара мгновений — и я, уже стоя на ватных ногах, выкуривал какую-то пряную гадость. – Хреново выглядишь, – после пары секунд молчания нетерпеливо выпалил Шикамару. – Она меня уже достала... – хоть на языке у меня ничего подобного не вертелось, я почему-то просто не смог сдержать поток мысли. – Задолбала... Ещё и ревёт постоянно... Хрен её поймёшь... Овцу... Нужно было заставить сделать аборт и точка... В ответ мой приятель только тихо прыснул, мол: "А я тебе говорил, дурья ты башка". – Но это ж ведь негуманно, неэтично, это же наш ребёночек, у него же уже сердечко бьётся, – я гневно перекривил Хьюгу своим заплетающимся языком. Всё указывало на то, что я завожусь. Завожусь серьёзно и надолго, а Нара даже не препятствует этому. – Какая же она дура... Лучше бы обжималась со своим Ромео, а потом его же и "осчастливила" своим ребёночком. Его, а не меня. Я, чёрт возьми, не заслужил это! Слышишь, не за-слу-жил! – ударив кулаком об одну из деревянных стоек, заорал я. И снова тишина. В течение нескольких минут, единственное, что мне удавалось расслышать, так это только своё собственное сердцебиение и тяжёлое, свистящее дыхание Нары. – Всё? Пар вышел? – Шикамару всё так же нетерпеливо похлопал меня по плечу. – Нет, – я выдохнул облачко противного сладковатого дыма, почувствовав, как всё перед глазами пошло кругом. – Скажи, почему она залетела от меня, а? Вот почему от меня, а не от него? – Может и от него. Чёрт его знает, Узумаки. И вообще всё это дерьмо собачье, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу... – Нара вдруг обхватил меня за плечи и одним ловким движением "собрал в охапку". В одно мгновение я чувствовал, как земля уходит из-под моих ног, в другое — как всё вокруг сливается в непонятную липкую жижу. При чём, "всё" — не как окружающая среда, а всё как пространство, время, бытие... – Да убери ты уже косяк! После такой затяжки и окочуриться недолго... Представь — моделирование каждой ситуации, каждого экономического решения и вариантов его развития... Нейроэкономика, детка! Я это сам разработал... Лично... Темари орала, как чокнутая, когда узнала, что я, вместо того чтобы искать работу, писал эту программу... Ты слушаешь вообще? Я лишь слышал отрывки фраз, исходя из которых можно было предположить, что Шикамару хочет устроиться на работу ко мне в офис. Какая-то программа... Экономические решения... Непонятные расчёты... Меня дичайше мутило... – Наруто, это будет бинго! Би! Нго! Слышишь? Если ты только позволишь... – Шикамару вдруг снова зашёлся кашлем. – Гх... Если ты только позволишь мне внедрить его в жизнь на базе твоей компании... Гх... – Шикамару, приятель, я... – Я всё сделаю, чтобы платформа заработала, – он смотрел на меня так воодушевлённо, что я успел забыть конец своей недосказанной реплики. – Шикамару, друг... Боюсь... – Не-не-не. Давай без этих всех твоих. Давай напрямик... Напрямик, так напрямик. Ноу проблем. – ...Боюсь, я блевану сейчас прям на тебя... И я исполнил обещание. Мой скромный обед через пару секунд оказался на потёртых туфлях Шикамару. – О, Боги! О, чёрт! Какого?! Какого ж хрена?! – хоть я всё ещё не совсем адекватно воспринимал реальность, одно мне было понятно — Шикамару остался не очень доволен исходом нашей беседы. Жаль, что он, вместе со своими до чёрта большими мозгами, так и не смог понять, что этот самый "исход" сегодня не следовало допускать. – Давай-ка его сюда. Я довезу этого балбеса до дома, – в какой-то момент мне показалось, что я слышал голос Саске. Да, это был определённо его голос — абсолютно трезвый, с насмешливо-снисходительными нотками. Вот же... Засранец чёртов! – Ты кого... Балбесом назвал?! А-а? – я попытался замахнуться, чтобы съездить Учихе по морде, но вместо хука левой вышел клинч. – Етить твою! Он повис на мне, ребят! Снимите его скорей! Клинч, вероятно, не удался. Это было последним, что я помнил до того, как погрузиться в глубокую но, по всей видимости, недолгую отключку. Через пару мгновений, секунд, а может и часов, сквозь нездоровую дрёму я почувствовал, как кто-то тормошит меня за плечо, тихонько повторяя: "Наруто-о, Наруто-о!". Не стоило даже делать усилий над собой, чтобы понять, кем, собственно, является этот самый "кто-то". – Хината-а... – мне хотелось произнести это с той же эмоциональной окраской, что и протяжное "Наруто-о", но вышло лишь едва различимое бормотание. – Какая я тебе Хината?! Ты чё, с дубу рухнул?! – в чувства меня привёл мощный удар по плечу. Рядом со мной, на водительском сидении возвышалась устрашающая фигура трезвого как стёклышко Саске. – Где я? – тихо просипело нечто всё ещё до ужаса пьяное и почему-то очень похожее на меня. – В Караганде, – ощетинился Учиха. – До лифта сам дойдёшь, или проводить? Я попытался открыть дверь и уйти по-английски, но все мои попытки нащупать ручку оказались безрезультатными. В конце концов, Саске раздражённо дёрнул за какой-то рычажок в паре миллиметров от моей правой руки, и миссия оказалась выполненной. – Спасибо, – небрежно отозвался я, с полной готовностью ринувшись вон из его машины. – И не стыдно тебе, а? – вдруг задумчиво протянул он. – За что? Он как-то не по-доброму то ли хмыкнул, то ли рассмеялся, совершенно не обратив, при этом, внимания на мой вопрос. – Интересно, как она тебя ещё терпит... Я не помню, чем закончился разговор, но ввиду отсутствия каких-либо механических повреждений на мне, можно было вполне предположить, что закончился он более чем удачно. Перед глазами всё плыло. Несколько раз я врезался в какие-то предметы и, наверное, именно поэтому учтивый швейцар заботливо довёл меня до двери квартиры. Единственное, чего мне сейчас хотелось меньше всего — шума. Я просто хотел тихо пройти куда-нибудь и рухнуть на горизонтальную поверхность. Но, как известно, наши желания редко когда согласовываются с нашими действиями. Мы, чёрт возьми, иррациональны! В попытке наклониться и развязать шнурки я потерял равновесие, свалившись одним боком на стену. И всё бы ничего — я бы преспокойно "съехал" на пол и провел там остаток ночи. Если бы... Если бы в какой-то момент в коридоре не включился свет. Хината — простоволосая, в ночной рубашке молча стояла передо мной, заламывая себе руки. "Хоть бы не устраивала сцен! Хоть бы просто не говорила сейчас ничего!" – пронеслось где-то в непроспиртованных участках мозга. И, на удивление, она ничего не сказала. Просто подошла ещё ближе, встала передо мной на колени и принялась расшнуровывать мои кеды. Прямо как мальчишке. – Начерта ты это делаешь? – мой голос был, скорее, похож на бульканье. Она по-прежнему молчала. Наверняка, хотела показать мне, какая она хорошая, благодетельная жена. – Что-о? Добренькую из себя строиш-шь? – насмехаясь над собой, над ней, надо всем сущим, протянул я...